Текст книги "Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ)"

Автор книги: Ария Гесс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

15

Солнечный свет заливает огромный кабинет сквозь панорамное окно, отражаясь бликами на идеально гладкой поверхности стола из темного дерева. Я стою посреди кабинета и чувствую себя самозванкой. На двери из матового стекла красуется табличка с моим именем: «Анжелика Морозова, Директор по связям с общественностью». Звучит солидно. Вот только я не имею к этой должности никакого отношения. Я здесь чужая.

Пальцы скользят по холодной столешнице. Вчерашний день проносится в голове обрывочными, слишком яркими кадрами. После того, как босс ошарашил меня повышением, он провел меня в этот кабинет, находящийся на том же этаже, что и его собственный.

Говорил о новых обязанностях, о проектах, которые теперь будут в моем ведении, о необходимости быстро войти в курс дела.

Вспоминаю его профиль, жесткую линию подбородка, властный тон, не терпящий возражений… а потом его без рубашки, ощущая фантомное тепло его кожи под своими пальцами.

Мне не по себе от этого повышения. Я не заслужила его. Я была хорошим помощником, исполнительным и ответственным, но директор? Это совсем другой уровень, другая ответственность, другой опыт, которого сейчас у меня нет. Каждый сотрудник в этой компании, проходя мимо моего нового кабинета, будет видеть во мне не профессионала, а невесту босса, получившую место просто так. И самое ужасное – ничего не изменилось. Я не защищена от слухов, он не спас от краха мою репутацию, разница лишь в том, что раньше они считали меня любовницей, а сейчас – невестой.

Тяжело вздыхаю и опускаюсь в огромное кожаное кресло. Карта, которую он вчера засунул мне в карман, теперь лежит в сумочке и жжет холодной, бездушной тяжестью.

«Ты должна выглядеть соответствующе», – звенят в ушах его слова.

Он не просто втянул меня в свою игру, он начал перекраивать мою жизнь под себя, не оставляя мне даже иллюзии выбора. Да ещё и сделал это так, чтобы я сама на это согласилась. Полное безумие. Такое ощущение, чьо меня где о обманули мошенники, а я не могу понять, где именно.

Сегодня я должна сделать первый шаг в своей новой роли – роли женщины, стоящей рядом с ним. Роли красивой куклы, которую нужно правильно одеть перед тем, как показать свету. От этой мысли к горлу подкатывает горький комок, но я заставляю себя его проглотить. Игра началась, и пока я не придумала, как из нее выйти с минимальными потерями, мне придется играть по его правилам.

После работы, около семи вечера, машина босса бесшумно останавливается у моего дома. Все это время я провела как в тумане, выбирая наряд, который бы кричал об элегантности и статусе, но не о вульгарности.

Когда я выхожу, Марк Александрович уже стоит у открытой задней двери. Он одет в безупречный черный костюм, который сидит на нем как вторая кожа. Обведя меня взглядом с ног до головы, на секунду его лицо теряет свою привычную непроницаемость. Взгляд становится тяжелым, изучающим, почти осязаемым.

На мне платье темно-бордового цвета из тяжелого, струящегося шелка. Оно полностью закрытое, с длинными воздушными рукавами и скромным вырезом-лодочкой, но при этом облегает фигуру в нужных местах, а высокий разрез до середины бедра открывается лишь при ходьбе, намекая, но не показывая. Волосы я уложила в гладкую низкую прическу, открыв шею и плечи. Из украшений – лишь тонкие серьги с сапфирами, купленные в самый последний момент. Макияж сдержанный, с акцентом на глаза. Несмотря на то, что я всячески противилась новому образу, я хотела выглядеть достойно.

Босс ничего не говорит, но я вижу его тяжелый, через чур длительный взгляд на себе. Оборвав его, он молча садится в машину следом за мной.

Ресторан, в который мы приезжаем, утопает в хрустале, серебристом бархате и тихом гуле голосов. Атмосфера давит своей роскошью. Вокруг ходят идеальной внешности женщины в ярких, откровенных платьях, с идеальными укладками и ослепительными улыбками. Они смотрят на своих спутников с обожанием, щебечут, смеются. И я на их фоне, в своем строгом платье, которое ещё полчаса назад мне безумно нравилось, чувствую себя серой мышью, случайно забежавшей на королевский бал. Когда проходим к середине зала, ощущаю на себе сотни взглядом. Ладони мгновенно становятся влажными, по спине пробегает холодок неуверенности. Я невольно начинаю дрожать, сильнее сжимая рукав пиджака босса.

– В чем дело? – спрашивает, почувствовав мое состояние.

– Марк Александрович…

– Ты можешь называть меня Марком. Думаю, уже давно пора, – перебивает, и после этого его резкого тона даже говорить ничего не хочется.

Я отворачиваюсь, шумно выдыхая, а потом ощущаю тяжелую, теплую ладонь на своей талии. Он притягивает меня к себе так близко, что я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань платья. Дрожь усиливается ещё больше, только теперь от волнения. Заскользив по шелку ладонью, он накрывает мой живот, словно обнимая со спины, а потом наклоняется. Губы Марка почти касаются моего уха, ведь я ощущаю горячее дыхание на своей коже.

– Прекрати дрожать, – говорит низким рокочущим шепотом так, чтобы услышала только я. – Если тебе станет легче, то на мой взгляд ты здесь самая красивая.

16

Его слова на том вечере ещё долго не выходили у меня из головы. Однако я старательно отталкивала все рассуждения об этом. Ведь стоило только начать думать, и сердце пускалось в бешеные скачки, разгоняя до бешеного кровь в венах. Я не понимала, что со мной происходит, а поэтому просто игнорировала свое состояние.

Такие вечера, как тот, стали нормой. Первый прошел на удивление быстро. Мне даже не пришлось привыкать к чужой компании, потому что Марк был рядом каждую секунду, его ладонь почти не покидала моей спины или талии, создавая вокруг меня незримую защиту.

На следующий день, как и обещал, он приехал знакомиться с мамой. Я до сих пор вспоминаю ее круглые от удивления глаза, когда у нашего подъезда остановился огромный черный внедорожник, из которого вышел он. В безупречном деловом костюме, серьезный, собранный, с двумя огромными букетами цветов.

Мама, моя добрая, вечно улыбающаяся мама, сначала замерла на пороге, ведь я так и не рискнула ей обо всём рассказать, а потом засуетилась, затаскивая его на кухню пить чай с ее фирменным яблочным пирогом.

Вечером мы с ней серьезно поговорили. Она посчитала его серьезным, но довольно опасным мужчиной, ведь власть и деньги – это страшная комбинация. При этом она сказала, что в общем он ей все-таки понравился, и если он сделает меня счастливой, то мама будет только счастлива за меня.

На работе все шло своим чередом. Я решила перестать сопротивляться и плыть по течению, раз уж меня в него так бесцеремонно бросили. Я вникала в должностные обязанности, изучала проекты, и, к собственному удивлению, у меня начало получаться. Люди, сначала смотревшие косо, постепенно стали видеть во мне специалиста, и это придавало сил.

Марк с каждым днем открывался мне все больше. Мы проводили вместе почти все время, находясь на опасно близком расстоянии. Утром – совещания, днем – совместная работа над проектами, вечером – бесконечные ужины, приемы, встречи, ночные поездки и странно смущающие прощания. Его рука на моей талии уже стала привычной. Его тихий голос у моего уха, объясняющий, кто есть кто в этом зале, стал жизненно необходимым. А его аромат… тот, что исходит от кожи вместе с аурой, поселился в легких и не желает уходить. Мне начинало казаться, что я… привыкаю к нему.

И это страшно…

Сегодня – последний вечер перед нашим вылетом в Италию. Ужин с ключевыми партнерами его холдинга в закрытом загородном клубе. На мне простое, но эффектное платье из черного бархата с длинными рукавами и совершенно неожиданным, глубоким вырезом на спине. Волосы собраны в высокий небрежный пучок, открывающий шею и лопатки.

Марк представляет меня своим знакомым, и я вижу, как меняются их лица. Его рука лежит на моей талии, по-собственнически прижимая к себе.

Со всеми такой холодный, сдержанный, бросает короткие фразы, но стоит его взгляду упасть на меня, как он теплеет, а уголки губ едва заметно приподнимаются. Это так показательно, так наигранно, но от этого почему-то предательски кружится голова. Хочется верить, что он делает это по-настоящему. Искренне.

Мы садимся за наш столик в центре зала вместе с его знакомыми. Галантно отодвинув стул, он помогает мне сесть и пододвигает бокал ближе.

– Вы прекрасно выглядите! – делает мне комплимент молодой парень лет двадцати, находящийся в сопровождении красивой рыжей девушки в алом платье с огромным декольте.

– Спасибо, – коротко отвечаю, замечая, как напрягается Марк.

– Вы, – тонким голосом произносит рыжая, – не похожи на человека, так скоро решившего связать себя узами брака, – последние слова она говорит так, словно это что-то грязное.

– Внешность бывает обманчива, – коротко говорит он, а потом поворачивается к другим знакомым, обсуждая проект.

Девушка не успокаивается, продолжая съедать Марка голодным взглядом, и я чувствую, как внутри закипает глухое раздражение, и нервно сжимаю салфетку под столом.

Ревность? Нет, скорее, уязвленное самолюбие. Он сам втянул меня в эту игру, так пусть теперь его «невеста» не выглядит полной идиоткой.

Разговор за столом сворачивает в сторону бизнеса, и рыжая, которую, как я узнаю, зовут Катерина, тут же оживляется. Она сыплет терминами, вставляет ремарки о слиянии, демонстрируя полную осведомленность. Она смотрит только на Марка, полностью игнорируя меня, словно я – пустое место.

– Кстати, Марк Александрович, как продвигается вопрос с распределением активов после поглощения? – щебечет она, а потом резко поворачивает голову ко мне. – Анжелика, вы, должно быть, совсем не разбираетесь в этих скучных делах?

На ее лице играет ехидная улыбка. Она уверена, что я сейчас промолчу и ждет моего провала.

– Если вы имеете в виду активы, которые перейдут под контроль нового совета директоров, то Марк настоял на независимой аудиторской проверке перед финальным этапом. Чтобы избежать конфликта интересов, особенно в отношении дочерних предприятий «ТехноСтроя». Это стандартная процедура, но в данном случае она критически важна.

За столом на секунду повисает тишина. Катерина моргает, ее улыбка сползает с лица. Марк, сидящий до этого напряженно, как сжатая пружина, бросает на меня быстрый взгляд и на секунду мне даже кажется, что усмехается.

– Какая осведомленность, – тянет Катя, приходя в себя. Ее голос полон яда. – Марк, ты всегда любил умных женщин. Правда, всегда ненадолго.

А вот последние слова – это уже прямой удар. И явно намёк на либо его прошлое, либо… их.

Внутри все холодеет. Пальцы сами собой разжимаются, и вилка с тихим звоном падает на мраморный пол.

– Прошу прощения, – бормочу я, чувствуя, как щеки заливает краска от одной только мысли, что он мог встречаться с такой женщиной.

Я опускаюсь под стол, чтобы поднять прибор, и замираю. Меня даже подташнивать начинает от той картины, что я вижу. Катя, сняв свою остроносую туфлю, нагло вытянула ногу и медленно, почти лениво водит босыми пальцами по бедру Марка, прямо под столом.

В голове все взрывается. Это уже за гранью. И он сидит, позволяет ей это делать, пока я, его фиктивная, но все же невеста, сижу рядом!

Рука сама собой тянется в сторону. Я резко хватаю ее туфлю за тонкий каблук, затаскиваю под свой стул, на спинке которого висит моя бархатная накидка, и прячу ее в складках ткани. Поднимаюсь, кладу вилку на край тарелки и мило улыбаюсь Катерине, которая смотрит на меня с откровенной насмешкой. Она думает, что победила, но я ей ещё устрою.

17

– Спасибо, – говорю я ей, а в ответ получаю такую же льстивую улыбку.

В этот момент затихает громкая музыка, и в зале начинает играть медленная, обволакивающая мелодия. Злая и мстительная идея рождается мгновенно. Не думая, я резко встаю, приковывая к себе взгляды всего стола.

– Марк, – говорю громко и уверенно. – Потанцуй со мной.

Он хмурится, явно не ожидая от меня такой инициативы. Но игра есть игра. На публике он должен быть идеальным женихом, а поэтому медленно поднимается.

– Хорошо, – цедит сквозь зубы. – А после танца можем пройти в VIP-кабину, там поспокойнее.

Перед тем как уйти, я оборачиваюсь к Евгению, тому молодому парню, что сидит с Катериной.

– Евгений, может, вы с Катериной составите нам компанию? Будем рады.

– Отличная идея! – он с удовольствием встает и тянет опешившей рыжей руку. – Кать, пойдем!

А Катя в это время сидит как приклеенная, ее лицо искажается в отвратительной гримасе, прямо противоположной моей, потому что я с удовлетворением наблюдаю за тем, как она нервно шарит ногой под столом, заглядывая вниз. Вокруг сидят наблюдательные представители высшего света, и устроить скандал, как и выйти без одной туфли, она не может.

– Что-то потеряли, Катерина? – спрашиваю я с самой невинной улыбкой, на которую способна.

Она лишь сжимает губы до белой полоски и качает головой.

Марк тянет меня за руку в центр зала, лишая дальнейшего наблюдения представления.

– Ну и что это было? – спрашивает мужчина, обволакивая своим чарующим голосом, когда выходим в центр зала.

Он ещё спрашивает? Ни за что не признаюсь, что их представление хоть каплю меня разозлило, у меня нет на это прав.

– Хотела сбежать, – отвечаю сдавленно, и в этот же миг его рука ложится мне на талию, а потом толкает на себя.

Я чувствую себя ледяной статуей, которая в его руках начинает таять. Вся злость, вся обида, все унижение концентрируются в напряженных мышцах спины, по которой едва-едва скользят его пальцы, будоража нервные окончания.

Стараюсь смотреть куда-то через плечо, игнорируя его прожигающий взгляд. Марк ведет в танце, а я лишь механически следую за ним, сохраняя на лице маску вежливой улыбки для окружающих. Но почему-то я уверена, что он чувствует это. Каждую секунду. И его пальцы на моей талии сжимаются сильнее.

– С тобой что-то не так, – шепчет он тихо, но в его голосе чувствуется сталь.

Я молчу, продолжая смотреть в пустоту, и он срывается. Одним резким движением прижимает к себе чересчур, недопустимо близко. Теперь между нами нет ни миллиметра свободного пространства, а губы находятся в миллиметре друг от друга.

Его рука ложится на мою обнаженную спину, и горячие пальцы начинают медленно, властно скользить вдоль позвоночника, вызывая табун мурашек.

– Я спросил, что происходит, Анжелика?

– Если скажу, – поднимаю на него взгляд, – это что-то изменит?

Чувствую, как Марк напрягается, а потом скользит рукой под струящееся платье сначала на уровне талии, а потом двигаясь вверх, почти касаясь сбоку моей груди.

– Что… Что ты делаешь?

– То же, что и ты, – хищно ухмыляется он, – хожу на грани.

18

Его прикосновения горят на моей коже даже после того, как я отстраняюсь. Резко, почти грубо вырываюсь из его объятий, оставляя его одного посреди зала. Он лишь недовольно смотрит на меня, но мне все равно.

Воздух. Мне срочно нужен кислород.

Я почти бегом выхожу на террасу, вдыхая прохладный ночной воздух. Легкие горят. Сердце бешено колотится в горле. Его слова, его прикосновения, его наглый, хищный взгляд – всё это слишком. Слишком реально для нашей фальшивой игры. Я провожу ладонями по лицу, пытаясь остудить пылающую кожу. Что он творит? Что он делает со мной?

Он играет, – кричит внутренний голос.

Хорошо играет, как и я, но его игра опасна, она срывает все предохранители, ломает все мои барьеры.

Приведя дыхание в порядок, я возвращаюсь внутрь, направляясь в VIP-зону, о которой он говорил. Я понимаю, что должна сохранять лицо, несмотря на то, что моим сердцем сейчас играют в пинг-понг.

Я сама согласилась, сама виновата, и теперь что? Жалею?

Когда почти подхожу к нужной комнате, меня резко разворачивает чья-то костлявая рука.

Обернувшись, вижу злое лицо Катерины. Она хватает меня за предплечье, ее длинные ногти впиваются в кожу.

– Ты еще пожалеешь о своей выходке, – шипит она. – Марк не любит таких дешёвых представлений.

Внутри меня что-то щелкает. Я так устало от этой фальши. Одним быстрым, отточенным движением я перехватываю ее руку за запястье и слегка выворачиваю, заставляя Катю ослабить хватку и болезненно завыть. Ее глаза расширяются от удивления и боли.

– Послушай меня, – говорю спокойно и ровно. – Там, под столом, валялась не твоя туфля. Это была твоя гордость. В следующий раз, когда решишь унизить меня, подумай, что будет, если я на неё наступлю?

Я отпускаю ее руку и, не оборачиваясь, иду дальше, оставляя Катю стоять посреди прохода с открытым от шока ртом.

В VIP-кабине уже сидит Марк и пожилой азиат в дорогом костюме, которого я узнаю – господин Ли. Они обсуждают детали завтрашнего перелета на частном бизнес-джете. Я тихо присаживаюсь рядом с Марком, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом мистера Ли. Нервы, натянутые до предела, начинают сдавать. Марк же, словно почувствовав мое состояние, прерывает разговор и властно притягивает меня к себе, обнимая за плечи.

– Мы завтра утром вылетаем на Комо, – говорит Марк инвестору, а потом обращается ко мне. – Лика уже собрала всё вещи и с нетерпением ждет нашей свадьбы. Так ведь, любимая?

Марк улыбается, обнажая ряд идеальный зубов, а я лишь методично машу головой, словно болванчик, хотя на самом деле схожу с ума от осознания ближайшей катастрофы.

Он кладёт мою голову себе на плечо и гладит пальцами по плечу, показывая свою защиту. Вот только… Кто защитит моё сердце от него самого?

* * *

Следующий день начинается с чистого безумия. Сборы, чемоданы, бесконечные коробки с нарядами для «свадебного путешествия». Мама мечется по квартире, находясь в полнейшем шоке. Она летит обычным рейсом сегодня вечером, и мое поспешное бегство из страны вводит ее в ступор.

– Анжелика, я не понимаю, зачем такая спешка? – в десятый раз спрашивает она, складывая мои вещи. – Люди так не женятся! Такое чувство, что ты… Ты не беременна, дочка?

Я устало качаю головой, застегивая сумку.

– Нет, мам. Просто… так сложились обстоятельства. Мы уже все решили.

Но с каждой секундой, с каждым сложенным платьем, сомнения сжирают меня все сильнее. Я смотрю на свое отражение в зеркале и не узнаю эту девушку с горящими от нервного возбуждения глазами.

Машину с водителем подъезжает к моему дому, Марк отправляет сообщение о том, что уже ждет меня, а я лишь нервно сжимаю пальцами телефон.

Что я делаю? Зачем я на это согласилась? Это было похоже на авантюру, на игру, но сейчас игра превращается в жизнь, и мне страшно…

19

Марк не дает мне возможности показать себя трусихой. Одно его строгое «Анжелика, живо к самолету, все ждут только тебя!» в трубку, и уже через полчаса я сижу рядом с ним в частном самолете, направляющимся в Италию.

– Это что вообще было с утра? – спрашивает Марк, когда мы взлетаем.

Соседние сидения в самолете находятся довольно далеко друг от друга, поэтому мы можем говорить вполголоса спокойно.

– Я струсила, – честно признаюсь, но в глаза посмотреть не рискую.

– Хотела оставить меня в самый последний момент?

Его слова звучат как-то уж очень жёстко, мне аж не по себе становится.

– Нет, – пытаюсь оправдать свою совесть, – просто до меня, наконец, доходит вся трагичность ситуации.

– Выйти за меня для тебя – трагедия? – выгибает широкую бровь, когда я смотрю на него боковым взглядом.

Фиктивно выйти за тебя – да, для меня трагедия, – хочется сказать, но я сдерживаюсь, лишь нервно сжимая края своей спортивной кофты, которую специально надела в полет.

– Это же… всего год.

– Вот именно. Через год будешь от меня свободна с самыми лучшими рекомендациями. Захочешь остаться в компании – я не буду против.

Для него все так легко. Сказал, как выплюнул. А что делать с тем, что он путает меня, заставляет поверить в этот фарс, вынуждает чувствовать то, чего я совершенно не хочу?!

– Я делаю это только ради людей, которые могли остаться без работы.

– Именно так, – поджаривается босс, а потом протягивает мне один наушник. – Посмотрим? Нам ещё долго лететь.

Смотрю на него неверящим взглядом и не могу до конца сложить воедино картину, в которой мой босс протягивает мне наушник, чтобы посмотреть вместе фильм. Я точно схожу с ума. Но тем не менее…

– Что смотрите? – вставляю в ухо гарнитуру.

– Какая-то комедия, – уклончиво отвечает Марк, включая фильм. Да не просто фильм, а известную популярную эротическую мелодраму!

Несколько минут фильма мы стоически смотрим, делая вид, что нас ничуть не смущают резкие слова, которые не скажешь в приличном обществе, но когда в самом начале сразу же появляется постельная сцена…

– Так, давай сюда, – тянется Марк за моим наушником, а я прыскаю от смеха, уворачиваясь.

– Я не знала о твоих предпочтениях, весь интересно было это узнать до нашего брака, – уже смеюсь в голос, обращая внимания господина Ли, который не слышит нашего разговора, но при этом мило улыбается.

– Я включил первый попавшийся, давай переключим, – теперь уже тянется к планшету, который я тоже благополучно выхватила.

– Вообще-то мы в небе, ты не мог включить его случайно, ты его скачал! – издеваюсь я, натянув улыбку на лицо. Марк едва сдерживается, чтобы тоже не улыбнуться, а потом все же выхватывает у меня гаджет.

– Я не знал, о чем он, – отворачивается босс.

– Если качали на официальных сайтах, то было бы всё отлично, значит… качали на пиратках?

– Анжелика! – строго чеканит, сжимая губы в тонкую линию.

– О, умоляю, – продолжаю смеяться, – ничего не говорите, не закапывайте себя ещё больше, любитель киношек поострее.

Марк тяжело выдыхает, а потом резко, так, что я вмиг перестаю смеяться, поворачивается, оперевшись руками по обе стороны от моего лица.

– Как думаешь, Лика, с теми знаниями, что ты раскрыла обо мне, кто будет смеяться в нашу брачную ночь?

Марк ухмыляется, даже скалится, мгновенно становясь серьезным, а я не могу вздохнуть. Сразу становится не до смеха. Он снова делает это.

Он переходит границы, которые сам же и начертил.