Текст книги "Фиктивные бывшие. Верну жену (СИ)"
Автор книги: Ария Гесс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
20
Я не успеваю ответить. Его близость, хриплый шепот и наглая ухмылка выбивают весь воздух из легких. Марк отстраняется так же резко, как и подался вперед, оставляя меня с бешено колотящимся сердцем и горящими щеками.
– Прости, – единственное, что он говорит, после чего остаток полета проходит в натянутом молчании.
Он углубляется в работу с планшетом, надев оба наушника, а я просто смотрю в иллюминатор на проплывающие внизу облака, пытаясь усмирить бурю внутри.
Через несколько часов нас привозят на конечную остановку.
Вилла на озере Комо превосходит все мои самые смелые фантазии. Это не просто дом, это настоящий дворец из светлого камня, утопающий в зелени кипарисов и цветущих садов. Воздух пропитан ароматами роз и лимонов, а с террасы открывается такой вид на лазурную гладь озера и величественные горы, что на мгновение я забываю обо всем. Забываю, что я здесь всего лишь актриса в чужом спектакле, и наслаждаюсь тем… чего никогда раньше не видела.
Следующие несколько дней пролетают в предсвадебной суете, похожей на красивый, но совершенно безумный сон. Организаторы, помощники, стилисты – все кружатся вокруг меня, создавая идеальную картинку. Я чувствую себя куклой, которую наряжают и готовят к главному выходу. Марка почти не вижу, однако его отдаленная забота и постоянные переписки в мессенджере, не дают мне покоя. Он… открывается мне совсем с другой стороны, и это пугает ещё больше.
А сегодня тот самый день икс. И этот страх умножается в десять раз.
Я стою перед огромным венецианским зеркалом в своей комнате.
На мне свадебное платье.
Не классический пышный торт, который я бы никогда не выбрала, а нечто совершенно иное. Струящееся, из тяжелого кремового шелка, оно облегает фигуру, как вторая кожа, а потом расходится к полу мягкими волнами. Длинные, расширяющиеся к запястьям рукава и скромный вырез-лодочка спереди создают образ сдержанной элегантности. Но стоит повернуться, и открытая спина, обрамленная тончайшим кружевом, доходит почти до самой поясницы – дерзкий, чувственный акцент, от которого у меня самой перехватывает дыхание. Волосы уложены в сложный, но кажущийся небрежным узел, из которого выбиваются несколько мягких темных локонов.
Мама, сидящая на краю кровати, смотрит на меня со слезами на глазах. Она счастлива, и от этого мне еще больнее. Я вру самому близкому человеку, и эта ложь словно привязанный к моей шее камень, что тянет меня вглубь, затапливая все сильнее.
– Милая, ты такая красавица! – говорит, обнимая меня, а я смотрю сквозь неё стеклянными глазами.
Потерянная, абсолютно не понимающая, как выйти из ситуации, которую заварила.
«Желаю, чтобы вы были счастливы!» – крутится в голове последняя фраза мамы, когда я спускаюсь в главный зал, который уже полон гостей. Слышится тихий гул голосов на разных языках, звон бокалов, играет струнный квартет. Все безупречно, дорого и холодно. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях и бриллиантах. Их взгляды скользят по мне оценивающе, любопытно. Я чувствую себя экспонатом на выставке. И среди этих безупречно одетых гостей я замечаю огненно-рыжую Катерину. Она стоит с бокалом шампанского, одетая в облегающее изумрудное платье, и на ее губах играет хищная улыбка. Что она здесь делает? Ненависть и тревога ледяной волной поднимаются из глубины души.
До церемонии остаются считанные минуты. Нервы натянуты до предела. Мне нужно увидеть его. Услышать его голос, чтобы убедиться, что все под контролем. Хочется просто услышать его уверенный голос. Я нахожу Марка в небольшом боковом коридоре, ведущем на террасу. Он выглядит напряженным, его скулы плотно сжаты.
– Марк, – зову я почти шепотом, и он тут же оборачивается. На секунду в его глазах проскальзывает что-то похожее на восхищение, когда он осматривает меня с ног до головы, но это чувство тут же сменяется привычной маской отстраненности.
– Нам нужно поговорить, – начинаю я, но его телефон начинает неустанно звонить, и он, сжав губы в прямую тонкую линию, чертыхается.
– Лика, прости. Мне нужно отойти на пару минут, у тебя что-то случилось?
– Н-нет, – тяжело вздыхаю, понимая, что его дела важнее моих дурацких переживаний. – Иди.
Он подходит ко мне и берет в ладони мои холодные руки.
– Я вернусь через пару минут, ничего не бойся.
Киваю, потому что его слова снова делают это. Успокаивают. Хотя бы на время, но я снова чувствую уверенность, что не одна.
А потом он разворачивается и быстрым шагом направляется вглубь коридора. Смотрю ему вслед, а потом вижу, как из кармана что-то падает. Марк так быстро исчезает за поворотом, что я не успеваю ничего даже крикнуть. Лишь подхожу ближе и вижу… коробочку. Открываю, и замечаю там красивую, переливающуюся брошь.
Интересно… Разве во время свадьбы не кольца дарят? Чье это?
Сжав в кулаке коробочку, направляюсь в ту же сторону, куда направился Марк, и как только захожу за угол, вижу его спину, а потом то, как он закрывает за собой дверь уборной. На секунду теряюсь, отводя глаза. И тут же цепляю ими Катерину. Она бросает на меня быстрый, торжествующий взгляд и скользит следом за Марком. Мое сердце замирает. Я неверяще смотрю, как они вместе скрываются за тяжелой дубовой дверью, и не знаю, что мне делать.
Меня пронзает боль. Не острая, а тупая, разрывающая изнутри. Это не ревность. Это унижение. Глубокое, всепоглощающее унижение. Он привел меня сюда, сделал своей невестой перед всеми этими людьми, а за пять минут до «свадьбы» уединяется с другой женщиной? Я просила ко мне всего одного – уважения.
Вся фальшь этого мира, вся горечь моего положения обрушиваются на меня с оглушительной силой.
Я не позволю смотреть на себя как на мусор. Как на трофейную жену, которой изменяют. Как на женщину, которую все жалеют.
Я больше не буду играть по его правилам. Никаких обид, никаких недомолвок. Я не хочу чувствовать себя использованной.
Нужна жена? Пусть берет Катерину.
Я расправляю плечи, чувствуя, как холодная решимость вытесняет боль. Шелк платья холодит кожу на бедрах. Я глубоко вдыхаю аромат лилий, которыми украшен коридор, и, высоко вскинув голову, делаю уверенный шаг в сторону той самой дубовой двери.
Посмотрим, чем они таким там занимаются.
21
Тяжелая дубовая дверь поддается с глухим скрипом, и я вхожу внутрь, готовая к худшему. Сердце колотится где-то в горле, а в венах вместо крови словно раскаленная магма течет.
Картина, которая предстает передо мной, одновременно и банальна до тошноты, и бьет наотмашь. Уборная, отделанная темным мрамором и золотом, выглядит как фон для дешевой драмы. И главные актеры на месте. Катерина стоит вплотную к Марку, прижавшись к нему всем телом. Ее ладонь лежит у него на груди, прямо над сердцем, а вторая обвивает его шею. Она что-то шепчет ему на ухо, кокетливо склонив голову, ее лицо находится в паре сантиметров от его. Классическая сцена. Если бы не…
Марк.
Он не обнимает ее в ответ. Его руки опущены вдоль тела, кулаки сжаты, а на лице – не страсть, а холодное, брезгливое раздражение.
Заметив меня, он одним резким, злым движением отталкивает от себя Катерину. Она отлетает на шаг, спотыкается и смотрит на меня с плохо скрываемым торжеством, уверенная, что ее спектакль удался.
Возможно, если бы я действительно была невестой Марка, то отреагировала бы на неё предсказуемо, но тут…
– Мне сейчас нужно истерику закатить? – мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри все кричит. Я сжимаю в кулаке холодную коробочку с брошью.
– Я тебе все объясню, выйдем, – резко бросает Марк, делая шаг ко мне, но его останавливает мой ледяной взгляд.
Я его игнорирую. Все мое внимание сейчас приковано к рыжей бестии, которая посмела считать меня идиоткой. Не дожидаясь ответа, я прохожу мимо Марка и в два шага оказываюсь рядом с Катериной. Она не успевает даже пискнуть, как мои пальцы впиваются в ее пышную рыжую шевелюру у самых корней.
Ее глаза расширяются от шока и боли. Я тащу ее к ряду раковин из белого мрамора. Она пытается вырваться, брыкаться, но ярость придает мне сил. Я с силой наклоняю ее, включаю ледяную воду на полную мощность и подставляю ее идеально уложенную голову под струю.
Вода с шумом обрушивается на нее, моментально превращая дорогую прическу в мокрые, жалкие сосульки. Она визжит, но я лишь сильнее сжимаю ее волосы. Краем глаза я вижу Марка. Он не двигается. Просто стоит, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он не пытается меня остановить. Он смотрит. Смотрит не на Катерину. На меня. И в его темных глазах плещется что-то опасное, хищное, что-то похожее на одобрение.
– Я же предупреждала тебя, – шиплю на ухо брыкающейся и захлебывающейся Катерине, которая размахивает руками, разбрызгивая воду. – Посмеешь забрызгать мое платье хоть одной каплей, и я прямо сейчас выйду к гостям и устрою скандал, сказав, что ты пыталась сорвать нашу свадьбу.
В этот момент сильная, властная рука ложится на мою. Марк. Его пальцы стальной хваткой сжимают мое запястье, заставляя разжать кулак. Я отпускаю волосы Катерины, и в этот момент он дергает ее за плечо, разворачивает к себе, а затем, не дав ей ни секунды, чтобы прийти в себя или хотя бы вытереть лицо, грубо толкает к выходу и распахивает дверь. Она остается в коридоре мокрая, растрепанная и униженная. Дверь за ней захлопывается с оглушительным щелчком.
Это немного смущает. Я не понимаю, почему он так поступает с ней. И вообще ведёт себя странно.
Тишина в огромной уборной становится давящей. Я стою, тяжело дыша, и только сейчас чувствую, как дрожат руки. Марк медленно поворачивается ко мне. Вся расслабленность исчезла. Он смотрит на меня так, как хищник смотрит на забившегося в угол зверька.
А потом начинает медленно подходить, из-за чего я инстинктивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в холодную мраморную стену. Он не останавливается. Подойдя вплотную, упирается руками в стену по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку. Между нами остаются жалкие сантиметры свободного пространства.
– Уйди, – шепчу почти в его губы.
– Ты ревнуешь, – это не вопрос, а утверждение, сказанное низким, рокочущим голосом, от которого по коже бегут мурашки.
– Не придумывай, – выдыхаю я, пытаясь казаться спокойной. – Речь о моей репутации. О том, как я выгляжу в глазах твоих гостей. Не хватило прошлого представления под столом, ты решил и на свадьбе его устроить?
– Под столом? – выгибает бровь Марк, а потом осознание появляется на его лице, и он усмехается.
– Смейся. Смешно ему, а страдаю от этого я!
– Сильно страдаешь? – продолжает издеваться он, а у меня аж воздух в легких заканчивается от такой наглости. – Какая тебе разница, с кем я провожу время за пять минут до фиктивной церемонии? Это ведь всего лишь сделка, Лика. Ты сама это сказала.
Он использует мои же аргументы против меня.
– Я не буду той невестой, которой изменяют за спиной на глазах у всех! – срывается с моих губ. – У нашей сделки были условия. Уважение – одно из них!
– Так вот в чем дело, – он наклоняется еще ниже, его горячее дыхание касается моей щеки. – Моё уважение у тебя уже есть, Лика. Что еще? Хочешь, чтобы я был только с тобой? – на его губах появляется ядовитая усмешка.
Наглость Марка переходит все границы. Он издевается, играет, выводит меня из себя, заставляя признать то, в чем я боюсь даже самой себе признаться, не то что ему.
– Уважение? – я вздергиваю подбородок, глядя ему прямо в глаза. – Поэтому позволял себе флиртовать с любовницей прямо посреди своих же гостей, сидя с невестой? Поэтому сейчас заперся с ней в туалете, когда здесь даже мама моя присутствует?!
– Моя ошибка, – резко перебивает, заглядывая мне в глаза, – что я сразу грубо не указал ей на свое место, но чтобы изменять… У меня никого нет, Лика, – шепчет он, взглядом скользя по моим губам. – И, если ты этого захочешь, во время нашего брака и не будет.
– Да! – выдыхаю нервно, психуя. – Я хочу, чтобы на время этого чертового фиктивного брака ни одна посторонняя женщина не смела на тебя вешаться, выставляя меня идиоткой.
Он молчит, лишь его губы слегка подрагивают. А потом смотрит на меня так серьезно, что я вижу, как в его глазах разгорается темное пламя.
– Хорошо, – отвечает хрипло, сдавленно. – С этого момента я буду только… – он дергает меня за талию, впечатывая в свое тело так, что я чувствую на себе вибрацию его часто бьющегося сердца, – с тобой.
И прежде чем я успеваю осознать смысл его слов, он резко наклоняется, обхватывая второй ладонью моё лицо, и впивается в мои губы.
Далеко не нежным поцелуем.
Властным, требовательным, сбивающим с ног. Он сминает мои губы, вторгаясь в мой рот, заставляя забыть, как дышать. Весь мир исчезает, остается только он, его вкус, его запах и огонь, который он зажигает внутри меня.
Я целую своего босса. Черт возьми, что это, если не безумие?!
22
Однако в какой-то момент я понимаю, что это неправильно, что все выходит из-под контроля, если уже не вышло.
Надавив на его грудь, смело отталкиваю, одновременно с этим глубоко вдыхая холодящий горло воздух.
– Я… так не хочу. Без чувств, – не дав ему договорить, выбегаю из уборной, держа руку в районе груди. Внутри все заливает такая горькая, всепоглощающая тяжесть. Почти бегом иду к выходу на террасу, несмотря на то, что по дороге мне уже кричит организатор. Свежий воздух обжигает легкие. Я судорожно глотаю его, умирая от противоречивых чувств, от бессилия и, прикоснувшись к пульсирующим губам, закрываю глаза, добежав до перил и вдохнув свежий воздух.
Не замечая ничего вокруг, пропускаю момент, когда за спиной раздаются быстрые, тяжелые шаги.
А когда осознаю, что кто-то приближается, хочу убежать в сторону другого выхода, но успеваю сделать только пару шагов к стеклянной двери, как сильная рука хватает меня за локоть, круто разворачивает и с силой вжимает в холодную кирпичную стену дома.
Хватка на локте стальная, не оставляющая ни единого шанса на побег. Перед глазами только его напряженное лицо с горящими темным огнем глазами.
– Что с тобой не так?! – с моих губ срывается отчаянный крик. – Зачем все это? Этот поцелуй…
Вместо ответа он тяжело выдыхает, и весь гнев, вся жесткость на его лице вдруг исчезают. Хватка на локте ослабевает, и одна его ладонь скользит вверх по плечу, а вторая ложится на талию. Он делает шаг вперед, сокращая последнее расстояние между нами, и притягивает к себе. Не грубо, не властно, а… осторожно. Его объятие обрушивается неожиданно, и, кажется, у меня не осталось сил на то, чтобы анализировать происходящее. Мне просто… хочется испариться.
Одна его рука гладит меня по спине, успокаивая дрожь, а вторая зарывается в волосы на затылке. Марк утыкается носом в мою макушку, шумно вдыхая.
– Прости, – хриплым голосом. – Я перегнул.
Тело все еще напряжено до предела, готовое к защите, но мозг отказывается понимать происходящее.
– Я просто… не сдержался, – продолжает он, не разжимая объятий. – Когда увидел твою ревность, больше не видел смысла отрицать наше очевидное влечение.
– Это не ревность, а защита репутации, – пытаюсь возразить в его грудь, но голос звучит неубедительно даже для меня самой.
Он чуть отстраняется, но лишь для того, чтобы заглянуть в глаза. Ладонями обнимает мои щеки, большими пальцами нежно поглаживая кожу под глазами.
– Лика, я не из тех мужчин, которые изменяют. Ни фиктивной жене, ни настоящей. Я выбрал именно тебя не просто так. Ты привлекала меня как женщина и раньше, именно поэтому я предпочитал работу с тобой на расстоянии, но сейчас…
Каждое его слово отдает мощным разрядом тока по моему телу.
– Сейчас, когда я узнал тебя лучше, не могу сдерживать себя возле тебя.
– Ты что вооьще говоришь?
– И я полностью согласен, что получить своего рода признание за несколько минут до фиктивной свадьбы – стрем глобальный и худшая романтика в истриии человечества, но… это правда.
Отрицательно машу головой, он он не отступает.
– За то время, что мы провели вместе, ты… стала близким человеком. Настолько, что сегодня, когда тебе было больно от слов Катерины, я тоже почувствовал эту боль.
– Да что… с тобой не так?!
– Ты становишься для меня кем-то родным, о ком волей-неволей начинаешь переживать. Так что со мной не так?
Внутри все переворачивается. Я не верю в то, что слышу. Это равносильно тому, что ты восхищаешься каким-то актером, а потом узнаешь, что нравишься ему. Первая реакция – неверие. И сейчас я как раз нахожусь в самом ее эпицентре.
– Нет…
– Да, Лика, – Марк снова наклоняется, на этот раз едва прикасаясь к дрожащим губам.
Между нами словно искры летают, настолько больно ощущать его легкое прикосновение губ к своим. Тут же колит в животе, и ноги подкашиваются.
– Если ты… – голос дрожит, приходится сделать глубокий вдох, чтобы выразить свою мысль, – если ты разобьешь мне сердце, Марк, – смотрю прямо в его голубые глаза, – я никогда тебя не прощу.
– Если я это сделаю, то сам себя никогда не прощу.
Миг, и его губы снова на моих. Нежный, глубокий поцелуй стирает остатки гнева и страха, оставляя после себя лишь головокружительную, пьянящую нежность. Мы обнимаем друг друга, сжимаем, вальсируем языками, ощущая импульсы страсти от головы до кончиков пят.
– Лика! Марк! Церемония через пять минут! – голос организатора заставляет нас резко оторваться друг от друга. Она прокашливается и мгновенно отворачивается, понимающе улыбаясь.
Я тоже улыбаюсь, искоса смотря на Марка. А он берет мою руку и переплетает наши пальцы.
– Пора, Лика. Сегодня… ты станешь моей, – заканчивает хрипло, явно намекая на то, о чем я думаю…
23
Дрожь от его поцелуя все еще пробегает по телу, когда я, немного отстранившись, вспоминаю о холодной тяжести в своем кулаке. Разжав пальцы, смотрю на бархатную коробочку.
– Марк… ты уронил, – протягиваю ему, ожидая объяснения. И он дает его. Однако совсем не такого, какого ожидаю.
– Это деловой подарок для супруги господина Ли. Она коллекционирует редкие украшения, а эта брошь – винтажный шедевр Альстерии, платиновая бабочка с сапфировыми крыльями. Я собирался вручить ее ей после церемонии.
Деловой подарок. Конечно. Глупо было бы думать иначе. Этот мир живет по своим законам, и я в нем все еще чужая. Я молча киваю, и он, заметив мое состояние, мягко забирает коробочку из моих рук и убирает во внутренний карман пиджака, а потом прикасается губами к моему виску.
– Ты же не думала, что я собирался подарить его Катерине, верно?
– Конечно нет, – фыркаю, отстранившись. – Думала подаришь мне…
Совсем не думала, тем более что дарить брошь – это что-то из среднего века.
– Тебе я подарю кольцо, которое стоит в десять раз дороже.
Если бы оно действительно было моим, возможно, это и имело бы для меня ценность, но сейчас…
– Как любезно с вашей стороны, – усмехаюсь, – мне же с ним попозировать надо будет, а потом ты вернешь его обратно?
Он закатывает глаза, а я улыбаюсь.
Марк берет мою руку, и наши пальцы переплетаются. Его горячая и сильная ладонь сжимает мою дрожащую руку перед тем, как сделать шаг за дверь… Туда, где нас уже ждут гости.
Мы открываем дверь и шум голосов, звон бокалов, аромат тысяч цветов – все это обрушивается разом. Огромный зал утопает в белых цветах и свете хрустальных люстр. Море дорогих костюмов и платьев, сотни лиц, обращенных к нам, среди которых тут же замечаю самое родное…
Мама подходит ко мне, и ее глаза полны тревоги.
– Девочка моя, у тебя взволнованный вид. Все в порядке?
Смотрю на теплый, поддерживающий взгляд Марка, который стоит рядом, не выпуская моей руки.
– Все в порядке, мам. Даже лучше, чем ты думаешь.
Она кивает, и ее уводят на почетное место для родителей, а меня – в небольшую комнату, чтобы поправить макияж и прическу перед выходом на церемонию регистрации.
Внутри меня всю колотит. Теперь все иначе. Все перестало быть фарсом, когда он поцеловал меня, и теперь я с ума схожу от волнения, словно мы на самом деле женимся!
Несколько минут, и я уже в ожидании выхода.
Звучит музыка, взрывная волну трепета в груди. Тихая, нежная мелодия скрипки и виолончели заполняет пространство, и огромные двери в зал распахиваются. Гости встают. А мне дышать нечем становится.
Впереди, в конце усыпанной лепестками белых роз дорожки, под невероятной аркой из живых пионов и гортензий, стоит Марк.
Такой красивый, как принц из сказки. Мой строгий босс, мой властный бескомпромиссный начальник, мой страх, мой трепет и моё падение… Мой без пяти минут… муж.
В этот момент я не думаю о контракте, о будущем, о первоначальных причинах нашего соглашения. В этот момент я думаю лишь о том, как бы хотела, чтобы это всё было по-настоящему. И я совершаю свою главную ошибку – я верю в то, что изначально было запрограммировано на обман.
