Текст книги "Самозванка в Небесной академии (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 42

Я медленно вошла, выполнила его приказ. Он отошёл к окну, нервно налил себе в бокал что-то из хрустального графина, залпом выпил.

– Господин Бетфорд, я лишь хотела учиться здесь, – повторила я уже в третий раз за сегодня.

Он резко обернулся и прочеканил:

– Мне не интересны твои измышления и оправдания, наглая проныра! Ты, Вероника Видаль, просто наглая девица, которая думает, что ей всё можно и позволено. Но есть определённые рамки, которые ты переступила. Поэтому моё решение будет жёстким и немедленным.

– Господи, вы так говорите, словно я кого-то убила! Если бы вы поняли, зачем я это сделала.

– Понял я всё, – процедил он сквозь зубы. – И я уже сказал: не хочу слышать твои оправдания. Ты не имела права выдавать себя за Софи и делать из меня дурака всё это время!

Так вот отчего он так взъелся. Не мог простить мне, что я не Софи, а ещё, наверное, и то, что я так и не отдалась ему. Теперь точно вспомнит все мои грехи. И сейчас у него был прекрасный повод гнать меня поганой метлой из академии.

– Ты уберёшься из академии немедленно! Вечером уходит поезд в столицу, как раз на него успеешь. Собирай свой саквояж и уматывай вон! Чтобы к ужину твоего духу тут не было!

– Ваше решение окончательное?

– Да.

– А если я всем расскажу, что вы маг? Отчего-то вы скрываете это ото всех.

– Попробуй. Никто ничего не докажет.

– Если приедет проверка из Волшебного Министерства Магии, они смогут доказать.

– Ты угрожаешь мне, девчонка? – прорычал он. – Ты, наверное, считаешь себя бессмертной?

Он уже подошёл ко мне, и его широкая ладонь угрожающе потянулась к моему горлу. Я испуганно попятилась.

– Не угрожаю. Я просто хочу заключить с вами сделку. Вы оставляете меня в академии, а я молчу о вашей магии.

– Нет. Я не заключаю сделок с наглыми финтифлюшками, которые обнаглели настолько, что не видят берегов. Так что убирайся вон из академии, Вероника Видаль, первая баронесса Гренивер, и шуруй замуж. Там тебе самое место.

– И вы не боитесь, что я заявлю на вас? Про вашу магию?

– Нет. Можешь заявлять куда и кому угодно. Из этого все равно ничего не выйдет, баронесса, – сказал он с такой издевкой в голосе, что я поняла, что он уверен в своих словах на сто процентов. – Поверь, еще с детства я научился отлично контролировать и укрощать магическую энергию в моем существе. И никто и никогда не обнаружит, что она есть. Если я сам этого не захочу.

Я видела, что он дико зол на меня и ничего не хочет слушать. И я не понимала, отчего он в таком бешенстве: оттого, что я оказалась не Софи и дурила его все эти месяцы или оттого, что в лесу не захотела принимать его помощь?

– И лучше тебе уехать тихо и незаметно, иначе твои родители узнают о твоем дерзком поступке.

– И что я скажу им? – тихо выдала я.

Я до последнего надеялась на чудо, что он всё-таки поймёт, отчего я тайно проникла в академию, и разрешит мне остаться. Но чуда не произошло. Он гнал меня отсюда жёстко и категорично. И, похоже, сделать ничего было уже нельзя.

– Скажешь, что выгнали из академии из-за неуспеваемости. Или предпочитаешь, чтобы я сам известил твоих родителей обо всем? Что ты без спроса пролезла в академию, а твоя сестра не слишком пуританка и была моей любовницей?

Вот гад. Так и думала, что начнёт этим шантажировать.

– Нет, не хочу.

– Тогда уезжай тихо и сама. Я всем объявлю, что тебе трудно учиться здесь. Правду я скрою ото всех и от твоих родителей только в этом случае.

Я понимала, что мой отъезд – единственный разумный выход в этой патовой ситуации.

– Хорошо. Я уеду. Но знайте, что сейчас вы поступаете несправедливо и сгоряча.

– Уезжай, Вероника, – процедил он. – Моё терпение на исходе. Ещё слово, и ты точно пожалеешь обо всём, что сделала, девчонка.

Отчего-то в этот момент мне пришла мысль о том, что мой обман и хитрое проникновение в академию под именем сестры были не единственным моим «грехом».

Он хотел отомстить за мою холодность. Ведь обман в подмене имён, при том что я была одной из лучших на своём курсе, не мог вызвать такую лютую злобу на меня. А вот обида и злость на мою холодность и пренебрежение к нему как к мужчине – вполне. Ведь он реально пытался соблазнить меня всё это время. Но я не сдалась ни под каким предлогом и не стала его очередной интимной игрушкой. Именно поэтому его ненависть ко мне росла и сейчас он нашёл прекрасный повод отомстить мне и выставить меня вон.

И в этом печальном выводе я убеждалась всё сильнее с каждой секундой.

Что ж, значит, так тому и быть. Я уеду из академии, тайно и навсегда. Ведь отвечать взаимностью на поползновения этого зарвавшегося ректора я точно не собиралась.

– Свои личные документы получишь через час у мадам Лот.

Я медленно кивнула и, в последний раз окатив красивое и злое лицо мужчины пронзительным взглядом, вышла из его кабинета.

Что ж, заветная мечта Бетфорда – выгнать меня из лётной академии – наконец-то сбылась.

Из академии я уехала спустя три часа. Получила документы у мадам Лот и в шесть вечера вышла на дорогу, на остановку. Спустя четверть часа пришёл дилижанс, который доставил меня до железнодорожной станции. Здесь я купила билеты на восьмичасовой поезд и тихо села на перроне.

Смотрела перед собой невидящим взглядом.

Всё ещё не верилось, что всё это со мной случилось сегодня.

Ещё с утра я была счастлива и отлично готова сдавать важный экзамен по летанию. А теперь сидела, несчастная, со своим саквояжиком на станции, ожидая поезд.

Какой сегодня жуткий, мерзкий день. Просто не передать словами.

Наконец подошёл поезд.

Я села в вагон второго класса. Закрыла дверь в своё купе. Благо пустое. Я выкупила все шесть мест. Не хотела ехать до дома с кем-то. Хотела наплакаться вдоволь и так, чтобы этого никто не видел.

Поезд издал три протяжных гудка, и мы тронулись. Я откинулась на мягкую спинку сиденья и прикрыла глаза.

Вот и все. Так бесславно закончилась моя учеба в самой престижной академии.

Беззвучные слезы катились по моим щекам, а поезд все набирал ход. Уже сильно потряхивало, но я не замечала быстрого движения, я печально думала о том, что теперь моя жизнь станет совсем безрадостной.

Что я скажу родителям?

Как теперь мы обратно поменяемся с сестрой местами? Ведь она теперь замужем и любит мужа, а он ее. И я тут такая нарисуюсь. Ее герцог наверняка не захочет поменять жену, ведь мы совершенно разные по характеру, и не факт, что захочет оставить Софи в качестве своей жены дальше, ведь ему нужна была баронесса, а не простая дворянка Софи. И сестра тоже будет страдать, она искренне полюбила мужа.

Все это безрадостное жуткое будущее я представляла долго.

Минуты летели, а поезд все следовал дальше, громко стуча колесами.

Мы проехали одну станцию, потом вторую. Прошло, наверное, уже два или три часа. Я потеряла счет времени, пребывая в своем горе.

Слезы высохли на моих глазах. И теперь я смотрела в темное окно, за которым пробегал мрачный лес, уже обреченно и трагично.

Глава 43

Поезд остановился на очередной станции. Перрон едва был освещен. А я так и смотрела невидящим взором в грязное окно и все думала.

Надо было что-то делать. Как-то теперь выкручиваться. Спасти хотя бы от грязных сплетен мою сестру, но как?

Может быть, бабушка сможет помочь? Подскажет, что мне делать?

Точно. Хорошая идея. Сразу по приезду в столицу, пересяду на другой поезд и поеду в имение к леди Аурелии. Она наверняка что-нибудь придумает и…

Мои мысли невольно замерли, ибо дверь в купе неожиданно открылась.

Вошел мужчина.

Захлопнув дверцу, Александр Бетфорд важно уселся на пустое сиденье напротив меня.

– Поговорим, Вероника? – произнес он хрипло.

У меня вмиг пересохло во рту, а сердце забилось как бешеное.

Как он здесь оказался? Зачем пришел?

Он же выгнал меня из академии и радовался этому.

Зачем же теперь он здесь?

Александр Бетфорд

Я уселся напротив Вероники и прошёлся по ней взглядом. До сих пор не мог прийти в себя от того, что открылось сегодня: что она не Софи, а её родная сестра. И это осознание причиняло одновременно боль и радость. А ещё эта правда безумно злила.

Но больше всего раздражало не то, что она оказалась сестрой Софи, а то, что всё это время Вероника делала из меня дурака.

Выглядела как Софи, улыбалась как она, вела себя так же. Нет, вела она себя по-другому, это факт. С самого первого дня этой осени она вела себя строго, официально и скромно. На все мои гнусные предложения отвечала холодно и твёрдо. Но я-то думал, что она просто набивает себе цену, ломается. Ведь я помнил, какой Софи может быть кокеткой и игривой в постели. Но она-то знала, что она не Софи, и наверняка думала про меня как про одержимого похотью ректора. Хотя, надо с горечью признать, так я с ней себя и вёл.

Вообще, всё, что касалось этой девицы, именно Вероники, которая появилась осенью в академии, выбивало меня из колеи. В её присутствии я терял контроль над собой, и моя хвалёная выдержка давала сбои. Мои действия начинали подчиняться чувствам, а не разуму. Оттого я постоянно совершал какие-то непростительно глупые, а порой и совершенно идиотские поступки.

Как, например, дважды за сегодня.

Первый раз, во время её лётного экзамена. Я вёл себя как злобный мерзавец, решив устроить мстительную показательную «порку» этой несговорчивой «Софи». И ведь продумал всё до мелочей: сделал так, что профессор Димринг неожиданно уехал на конференцию, чтобы мне самому принимать экзамен на каретнике и, конечно же, завалить вредную девчонку. Знал, что она восьмая по счёту, и оттого сказал, что приму только девять студентов сегодня, чтобы она точно попала.

И всё шло хорошо. Я незаметно поменял артефакт воздушных потоков на простой кристалл, когда последний студент перед ней вышел из каретника. Она ничего не заметила, видимо, волновалась и не увидела, что внутри кристалла не хватает важных для артефакта трёх едва видных прожилок.

Я даже некоторое время воздействовал на простой кристалл своей магией, чтобы он светился наподобие настоящего артефакта. И, естественно, когда мы взлетели, каретник стало трясти, так как мы летели без артефакта. Она так очаровательно занервничала, не понимала, что происходит.

Конечно, изначально я планировал только, чтобы нас потрясло немного, и чтобы она не смогла сделать нужный разворот над лесом, и тогда бы не сдала экзамен. Но каретник стало сильно швырять из стороны в сторону, и тут уже я неверно рассчитал, как летатель поведёт себя без артефакта, всё же я никогда не летал без него. Только однажды, я летал так, когда артефакт вышел из строя в одном из воздушных боев во время моей военной службы. Поэтому именно эта моя ошибка и привела нас к падению.

В тот миг, когда мы упали на кроны деревьев, я удовлетворённо ухмыльнулся, поняв, что эта вертихвостка точно не сдала экзамен и мне удалось завалить эту умницу-разумницу, одну из лучших на лётном факультете.

Но потом я вдруг увидел, что у неё нет родимого пятна Софи, и тогда я окончательно опешил. Нет, впал в шоковое состояние, понимая, отчего всё изначально шло не так с этого учебного года, с этой «Софи», которая была совершенно другой девой – Вероникой.

Кристалл я забрал из каретника намеренно, якобы чтобы он не повредился, вдруг каретник взорвётся, так сказал декану. Но я знал, что он не взорвётся, я всё там потушил своей ледяной магией. А позже отдал декану совершенно исправный артефакт, сказав, что его надо проверить, ибо он как-то неисправно работал, оттого лётный аппарат и упал.

Декан за милое дело слопал мои «хитрые» объяснения. И я остался доволен. Не хватало ещё, чтобы не только вся академия, но и в министерстве образования доложили, что ректор, чтобы завалить студентку, устроил крушение летательного аппарата. Бред да и только. И этот беспредел сотворил я. И всё из-за этой несговорчивой девчонки.

Второй раз я совершенно необдуманно выгнал её из академии, пребывая в состоянии аффекта, и всё из-за того, что там, в лесу, она смотрела на меня так высокомерно и холодно, что даже мою помощь посчитала оскорблением. Это и выбесило меня по полной.

Но потом, чуть остыв, я понял, что совершил ошибку, и бросился за ней.

И сейчас чувствовал себя гадко и мерзко от стыда оттого, что она всё это время скрывала, что она не Софи, и, наверное, в глубине души посмеивалась надо мной.

Ведь теперь я понял уже, что она за птица. Прекрасно знал, что с такими девушками, как Вероника нельзя обращаться так, как с её сестрой, недалёкой кокеткой. Такие, как Вероника, слишком правильные, самодостаточные и умные, точно будут в ужасе от ночных рандеву с ректором и непристойных предложений, гнусных угроз и дорогих подарков за «услуги». Потому неудивительно, что, когда я творил всё это она на меня смотрела как на зарвавшееся похотливое чудовище.

Но ведь я не знал, что она не Софи!

Не знал!

Настоящая София бы была на седьмом небе от счастья, если бы я вёл себя так с ней. И я прекрасно об этом знал. Я всегда выбирал себе именно таких девиц для развлечения: лёгких, недалёких хохотушек, не сильно обременённых моралью. Знал, что с ними проще, и я точно в них не влюблюсь.

А попалась она. И всё встало с ног на голову. Я втюрился в неё по полной. Именно таких, как она, я избегал всю свою жизнь: умных и самодостаточных, для которых мужчины были лишь спутниками по жизни, а не «каменными стенами» и вожделенными возлюбленными, как, например, для её сестрицы Софи.

И теперь я понимал, что облажался по полной. Вёл себя с ней как идиот: мстил, соблазнял, угрожал. Потому она и смотрела на меня сейчас как на озабоченного, гнусного самца, который пользуется своим высоким положением, чтобы затащить девиц в постель.

И как же я не хотел, чтобы она так думала обо мне сейчас в таком ключе!

Глава 44

Александр Бетфорд

В лесу, когда Вероника призналась, что она не Софи, всё как будто встало на свои места. Все предыдущие её поступки по отношению ко мне стали логичными и закономерными.

А ещё я вдруг понял, что передо мной именно «она».

Та самая девушка, которую я ждал так долго. Как удар молнии, любовь к ней вдруг заполнила моё сердце. И я не хотел, чтобы она думала обо мне плохо. А именно плохо она обо мне и думала после всех моих «косяков». И это бесило больше всего. Именно поэтому первые часы я был дико зол, но не на неё, а только на самого себя. Потому и говорил с ней агрессивно и уничижительно. И даже прогнал ее из академии.

Но, немного остыв, я понял, что опять все испортил.

Именно поэтому немедля пустился вслед за ней. Сначала на дежурном летателе, а потом на наемном экипаже, чтобы догнать поезд.

Хотел всё исправить. Но прекрасно понимал, что сделать это будет непросто.

Как было доказать Веронике, что я вовсе не такое эгоистичное, развратное чудовище, каким она меня считала? И что чувства благородства и уважения к женщине были и мне знакомы.

На это надо было время. А она сейчас уезжала. И, возможно, мы никогда уже не встретимся с ней. Я не мог вот так отпустить ее сейчас. Хотелось снова объясниться с ней и начать всё сначала: наши отношения, общение, но совершенно в другом формате.

– Что вы здесь делаете? – удивленно спросила она.

К тому же у неё ещё был жених, мой друг Николя. И если она теперь уедет, то я дам ему реальный шанс заполучить эту невероятную прекрасную девицу себе. Но Вероника была нужна мне самому, и отдавать её Николя я не собирался. Оттого был единственный выход.

Я вздохнул и твёрдо заявил:

– Ты сможешь остаться в академии, Вероника, – я чуть сглотнул ком в горле, видя, как её глаза вмиг высохли и она внимательно слушает. – Но есть два условия для этого.

Этот её пронзительный и умный взгляд проникал в самое моё нутро, вызывая в душе сладостное нетерпение и неистовое желание присвоить эту девушку себе.

– Какие? – с надеждой спросила она.

– Пока ты будешь учиться под именем сестры. Но обещаю, к концу года я постараюсь сделать так, что диплом лётчика «Индиговой звезды» получишь именно ты, Вероника Видаль. Но пока не стоит обнародовать правду, что ты не Софи. За это меня могут хорошенько взгреть в Министерстве образования.

– Вы тут причём? Это же я всех обманула.

Мудрое замечание.

– Я всё равно несу ответственность за всё, что происходит в академии, и не имел права допускать подобного обмана.

Может, я бы действительно понял раньше, что она не Софи. Ведь теперь я видел, что они были совершенно разными: начиная от поведения и характера, до речей и мимики. Но мое очарование мадемуазель Видаль в этот учебный год так затуманило мне мозг, что я не замечал очевидного. Потому и винил себя во всем.

– Хорошо. Я понимаю, – ответила она. – Буду благодарна, если вы, господин Бетфорд, сможете сделать так, что диплом выдадут именно на моё имя.

– Итак, с первым решили, – кивнул я, понимая, что надо оставить её в академии любой ценой.

Только так у меня будет шанс завоевать её. Если она уедет, то можно будет забыть о ней навсегда. Такая девица точно не останется без мужа надолго.

– Какое второе условие? – осторожно спросила я.

Бетфорд как-то мрачно окинул меня взглядом и произнес слово-приговор:

– Ты немедля расторгнешь помолвку с Николя Чарлтоном.

– Но, – начала я, совсем не желая этого делать.

Николя очень нравился мне, и я была не против, если в будущем он станет моим мужем. Надёжный, ответственный и спокойный молодой человек. А ещё он прекрасно целовался.

Второе условие Бетфорда было жёстким и слишком болезненным для моих чувств к Николя. Но его предложение остаться в академии было так заманчиво, что я начала нервно кусать губы.

Подумала о том, что смогу ещё не раз встретить такого, как Николя, или же обручиться с ним позже, а вот попасть в Небесную академию и стать лётчиком, возможно, уже никогда мне не представится такая возможность.

– Я согласна. Помолвку с Николя я разорву, если это нужно, – ответила я твёрдо.

Да. Я выбрала свою мечту, а не приятного мне мужчину. И надеялась только на то, что не пожалею об этом.

Бетфорд с шумом облегченно выдохнул. Словно до последнего сомневался в моём ответе, что я выберу Николя, а не академию. Но я не сомневалась в своём выборе: ведь Чарлтон не был мне мужем. И да, я была влюблена в Николя, но не так, как обожала самолёты.

На лице Бетфорда вдруг расцвела довольная улыбка, и он сказал:

– Тогда всё прекрасно, Вероника. Я так и быть, позволю тебе учиться и дальше.

– Благодарю.

– Тогда выходи на следующей станции и покупай билет обратно. Я выйду на этой. Не надо, чтобы нас видели вместе.

– Да, я понимаю.

– Я пока скрою ото всех твоё отсутствие. Думаю, до утра тебя не хватятся. Никто же не знает, что ты уехала?

– Только Жанна.

– Скажешь ей, что неверно поняла мои слова и что я тебя не выгонял.

– Да, хорошо.

– И ещё, – он прочистил горло, как будто ему было трудно говорить об этом. – Я хотел извиниться за все свои непристойные слова и предложения, что делал тебе. Поверь, если бы я знал, что ты не Софи, я бы изначально вёл себя по-другому.

– А с Софи было можно так вести себя? – спросила я, прищурившись.

– Поверь, Вероника, ей это нравилось. А у меня нет привычки навязывать своё общество кому-то из девиц, если они этого не хотят.

А мне пытался навязать. Ну да ладно. Похоже, он и впрямь раскаивался в своих поступках. Я это видела по его серьёзному, проникновенному взору сейчас.

– Я прощаю вас, господин ректор.

– Прекрасно. Тогда до встречи в академии.

Бетфорд уже встал и взялся за ручку двери купе.

– Но отчего вы решили оставить меня? – не удержалась я от вопроса. – Вы могли бы выгнать меня с позором.

– Я не такой мерзавец, каким ты привыкла считать меня, Вероника. И позволь мне доказать тебе это. До встречи.

Он снова улыбнулся кончиками губ и быстро вышел.

Глава 45

Вернулась я в академию уже за полночь. К удивлению, на пропускном пункте артефакты пропустили меня без вопросов, и дверь открылась бесшумно, замигав зелёными сигналами.

Похоже, Бетфорд уже прибыл в академию и выдал артефактам команды на мой пропуск. Я пробралась как можно тише в свой корпус и вошла в комнату, боясь разбудить девчонок.

Но, оказывается, они не спали. Они, лёжа в кроватях, говорили и обсуждали то, что случилось со мной.

– Софи! Ты вернулась?! – воскликнула первая Диди. – Но Жанна нам сказала…

– Она неверно всё поняла, – улыбнулась я. – Я никуда и не уезжала.

– Но ты сказала, – начала Жанна, – что тебе надо на поезд, и что Бетфорд выгнал тебя…

– Расскажи, что произошло толком, Софи?! Мы так расстроились, а теперь ты вот входишь как ни в чём не бывало!

– Я не хотела вам говорить правду, но скажу. Но обещайте, что никому её не расскажете.

– Обещаем, – заявили девочки.

От своих подруг я не хотела больше ничего скрывать. Я была уверена в них, что они не проболтаются никому. Хоть они и были легкомысленными, кокетливыми болтушками, но когда дело доходило до наших тайн, я знала, что они – могила.

Я кратко рассказала, что я не Софи, а ее сестра, и почему приехала в академию. Поведала им, что Бетфорд теперь узнал обо всем, потому и разозлился. Но потом прислал на станцию посыльного и разрешил мне вернуться и учиться. Понял меня. Про всякие непристойные предложения ректора я, конечно, не упоминала и ограничилась тем, что Бетфорд только был возмущен, что я пробралась в академию под видом сестры.

Я боялась, что девочки будут осуждать меня, как и ректор, что полгода водила их за нос. Но они, наоборот, восприняли все спокойно и были рады тому, что я снова буду учиться с ними. Сказали, что я такая же классная, как и моя сестра Софи.

Хоть мы и были очень разными с ними, но это не мешало нам понимать друг друга и дружить.

Уснули мы уже под утро, наговорившись вдоволь.

На следующее утро по расписанию у меня была первой третья пара, и я решила выспаться. Конечно, если это можно было сделать, пока всё утро вокруг меня тихо шастали, гремя баночками и расчёсками, и шушукались подружки. У них были лекции с первой ранней пары.

И я снова закимарила, только когда они вышли из нашей комнаты. Провалилась в глубокий, краткий сон. Всё же эта ночь была суматошной: вокзал, поезд, встреча с Бетфордом, потом возвращение в академию и разговоры с подругами почти до утра.

Услышала будильник я только с третьего раза. Когда соскочила с кровати, оставалось всего сорок минут до начала лекции по «Воздухоплаванию в экстремальных условиях». Я начала лихорадочно носиться по комнате, словно угорелая белка, пытаясь всё успеть: причесаться, одеться, чуть подкрасить ресницы и собрать нужные тетради и материалы. Времени попить кофе не было, решила не завтракать, а плотно пообедать чуть позже в академической столовой.

Я едва не опоздала.

Потому что едва я открыла двери комнаты, чтобы бежать в академический корпус на лекцию, до которой оставалось всего десять минут, как наткнулась на посыльного. Точнее, на паренька, который таскал от ректора записки. Я уже знала его в лицо.

– Это вам, мадемуазель Видаль! – заявил он и протянул мне довольно большую, розовую коробку.

– Мне? – спросила я.

– Я прекрасно помню твоё имя, Софи Видаль, и не надо делать такие глаза, – буркнул паренёк и, сунув мне в руки коробку, быстро поспешил прочь.

Даже несмотря на то, что я опаздывала, я вернулась в комнату и открыла крышку коробки, сгорая от любопытства.

В большой коробке находилась небольшая, благоухающая корзина белых роз. Не менее пятидесяти штук, правда, коротких, но собранных в какую-то причудливую фигуру и украшенных алыми шёлковыми лентами. Сочетание белых и алых цветов прекрасно оттеняло белоснежную ажурную корзинку.

Я даже замерла на миг. Ещё никто и никогда не дарил мне таких шикарных цветов. Ну, не считая лёгкого букета, который собрал Николя из полевых ромашек, когда мы прогуливались недавно на окраине академического парка.

Невольно наклонилась к цветам и вдохнула нежный терпкий аромат роз. На миг даже забылась.

К этому благоухающему великолепию прилагалась записка:

«В качестве извинений за мое вчерашнее недостойное поведение. Хорошего дня, Вероника. Александр Бетфорд».

Подобного романтичного жеста я менее всего ожидала от этого зарвавшегося надменного ректора.

Он что, дарил мне цветы? Зачем? На что это был намек?

Ответы, которые нарисовались в моей голове, мне совсем не понравились.

Но тут я бросила взгляд на часы, висящие у меня на груди на цепочке, и я дернула с места. Быстро закрыла коробку с цветами крышкой, оставила ее на столе и бросилась со всех ног в академический корпус.

Пока бежала, сломя голову и смотрела под ноги, чтобы не упасть, в моей голове крутилась тысяча вариантов, отчего Бетфорд прислал мне цветы. Но все они сводились к одному.

Неужели все же нравилась ему я, Вероника. А не моя сестра Софи? Или я чего-то не понимала?

Когда я вбежала в последний момент в аудиторию, только на десять шагов обогнав профессора Полиньи, и плюхнулась на сиденье рядом с Николя, я тихо прошептала себе под нос:

– Похоже, решил подбивать ко мне клинья по-другому. Цветами...

– Ты что-то сказала, Верни? – тихо на ухо спросил меня Николя.

Обернувшись к молодому человеку, я улыбнулась.

– Только то, что очень рада видеть тебя, Николя, – ответила я.

– Взаимно, – улыбаясь в ответ сказал он.

Я правда была рада его компании, ведь вчера вечером я вспоминала о Николя в своих мыслях. И собиралась написать ему о том, что уезжаю. Отправить письмо с одной из остановочных станций по дороге в столицу. Но не успела. Я вернулась в академию, до того как Чарлтон хватился меня.

От Дили я узнала, что вчера Николя три раза спрашивал обо мне у девочек. Пытался узнать, чем закончился мой проваленный экзамен и крушение каретника, но они ответили, что я в лекарне, потом что у ректора в кабинете, а затем что уже легла спать. Поэтому Николя и не знал, что я вчера покидала академию. Спасибо Жанне и Дили, которые так хорошо хранили мои тайны.