Текст книги "Самозванка в Небесной академии (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

После парада все профессора во главе с Бетфордом заняли места на небольшом помосте, усевшись на мягкие скамьи. А ректор вышел вперед, видимо собираясь что-то говорить. Небольшой артефакт звука, в виде прозрачного кольца величиной с кулак, парил перед его грудью.

– Приветствую вас, студенты академии! Поздравляю вас с новым учебным годом! – громко произнес Бетфорд, и артефакт звука увеличил громкость его слов в несколько раз, так чтобы услышали даже в самом крайнем уголке площади.

Все факультеты дружно, радостно загудели, приветствуя слова ректора и замахали небольшими флажками, в цветах своего факультета. Я же стояла мрачная и понурая, не разделяя всеобщего веселья.

– Я не буду долго задерживать вас, так как учеба не ждет. Скажу лишь о трех нововведениях в нашей академии, – продолжал чеканить свинцовым голосом Бетфорд, обводя взглядом ряды студентов, которые после парада выстроились по контуру площади у дверей академии.

– С этого года вводится строгий контроль над выходом из академии. Я прекрасно осведомлен о всех ваших тайных вылазках без увольнительных и походах в ближайшие городки. Но вы прибыли сюда учиться, а не проводить время в праздности и лени.

– Начал воспитывать, – проворчала рядом со мной Жанна.

– Дабы избежать дальнейших нарушений порядка, академия закупила несколько артефактов наблюдения. Они уже установлены над всеми выездными воротами, калитками из академии. Они будут оповещать сиреной, едва студент не имеющий увольнительной выйдет за пределы Марлид-парка. Провинившийся будет немедленно доставлен в мой кабинет для дачи объяснений.

– Вот засада, – проворчала Лоретта. – Теперь точно не выбраться отсюда. Но три выходных в месяц это так мало!

– И не говори, – поддержала ее Диди. – Лучше бы в женскую уборную купил нормальные зеркала.

– В связи с этим вводятся новые правила выдачи увольнительных, – продолжал вещать ректор с трибуны. – Те ученики кто будет учиться на высшие баллы будут иметь право по восемь увольнительных в месяц. Те что учатся на средние баллы – три, как и раньше. Те, кто плох по успеваемости увольнительных не получат вообще. Естественно пропуски занятий только по уважительной причине – записке от лекаря академии о вашей болезни.

– Капец просто! – возмутилась Лоретта. – Теперь мы с нашими низшими баллами вообще не выйдем отсюда! Это что тюрьма теперь?

– Думаю, он хочет заставить всех учиться лучше, – пожала я плечами, отлично понимая Бетфорда.

– Да тише вы! – цыкнула на нас стоящая позади девушка.

Мы замолчали. Я оттого что мои мысли были далеко от каких-то там увольнительных и высших баллов, девочки, расстроенные новыми правилами. Я же напряженно думала о том, что надо как-то записаться на прием к декану и узнать, как можно перевестись на факультет диспетчеров, а может на какой и летный удастся? Может быть придется пересдать экзамены? Я была к этому готова.

Я почти не слушала что далее говорил Бетфорд, но вдруг в мой слух врезалась его последняя фраза:

– С сегодняшнего дня в нашей академии открывается новый факультет. Гражданских летчиков. Они будут обучаться, как и другие летчики, но только для перевозки пассажиров. На днях нам в академию доставят три самолета – тренажера, которые приспособлены для перевозки только пассажиров на борту.

Я даже перестала дышать на миг.

Гражданские летчики? Новые летатели – самолеты?

Не военные, не для грузов и не для королевской семьи, а для простых жителей королевства! Это же было просто великолепно! Факультет моей мечты! Ведь в военные летчики меня могли бы и не взять, я же девушка. А управлять дирижаблями и грузовыми летателями мне было не очень интересно, летчиком – спасателем опасно. Но вот перевозить людей, это было просто…

Мечта!

У меня тут же пересохло во рту от этой будоражащей новости. Я впитывала каждое следующее слово Бетфорда.

– Первый набор студентов на новый факультет гражданских летателей будет осуществлен через две недели. Я лично буду принимать вступительные экзамены. Потому все, кто хочет перевестись на новый факультет, могут уже начинать готовиться. Все подробности в деканате. Если после не наберется нужных двадцать четыре студента, то будет дополнительный набор из новых студентов. Они также будут сдавать вступительные экзамены.

Когда он закончил свою речь, я уже была сама не своя. Мое сердце колотилось, как безумное, а в голове была только одна мысль: «Я должна поступить на этот факультет!».

И единственное, что я осознавала в этот миг, что говорить надо не с деканом, а пойти прямо к самому Бетфорду, и поговорить с ним начистоту. Заявить, что я готова сдать все экзамены, которые нужно, только чтобы он дал разрешение мне учиться на этом чудесном факультете.

Весь день я терзалась, не могла найти себе места. Пять раз ходила к кабинету Бетфорда, но его там не было. Потом я узнала в деканате, что ректор целый день провел с королевским инспектором, показывая ему новые разработки конструкторского факультета и тренажеры – летатели для тренировки студентов.

Я же совсем опечалилась, потому что декан, приятный мужчина с бородкой, заявил мне, что всеми переводами на факультеты занимается лично сам ректор. Бетфорд яко бы знал всех триста студентов по именно, и кто как учится. Я осторожно спросила, когда можно поговорить с ректором.

Декан выдал мне книгу для записей на прием Бетфорду. Я раскрыла ее на нужной странице и окончательно сникла.

– Первое свободное время в десять утра через два месяца? – пролепетала я пораженно, поднимая глаза на декана.

Какие две месяца? К тому времени гражданский факультет полностью укомплектуют. Там всего двадцать четыре места!

– Да, София. Господин Бетфорд очень занят. Потому по личным вопросам принимает только четыре дня в месяц.

– Я поняла вас, профессор Полиньи, – вздохнула я удрученно и решила зайти с другой стороны. – А могу я сразу записаться на сдачу экзаменов на новый Лебединый факультет?

Новый гражданский факультет получил эмблему лебедей, белокрылых прекрасных птиц. Этот символ ему очень подходил, как я считала. Вообще в Небесной академии все факультеты имели эмблемы разных птиц. Были коршуны и кречеты, беркуты и соколы, зяблики и ястребы, ну и другие.

– Вы мадемуазель Видаль? Вы хотите учиться на летчика?

– А что? Разве это запрещено? – набычилась я, похоже господин декан тоже был наслышан о моей плохой учебе и прогулах.

– Нет, конечно. Только в списках вас нет, София, потому допуск к экзаменам на новый факультет вам надобно получить у господина Бетфорда.

Глава 12

– Каких еще списках? – удивилась я.

– Лучших учеников академии, составленный лично господином Бетфордом. Вот он, – профессор, видимо желая подтвердить свои слова, достал из ящика большой исписанный лист и протянул мне. – Все студенты из этого списка могут записаться на вступительные экзамены на новый факультет, если захотят, конечно. Они уже допущены. Таков приказ ректора.

Я нервно выхватила список из рук профессора Полиньи и пробежалась глазами по фамилиям. Сто имен! Целых сто имен отличников, среди которых моего не было. Это было не просто унизительно, а до боли обидно. Из трехсот с лишним учащихся, я София Видаль, а точнее моя сестра, даже не входила в сто лучших, а похоже училась из рук вон плохо. В чем я еще раз убедилась.

В списках меня не было. А к Бетфорду на прием не попасть в ближайшие дни. И что делать?

Может ворваться к ректору в спальню ночью и потребовать разговора? Ага, а на следующий день он вышвырнет меня из академии за подобную дерзость.

Это был полный фиаско. Мечта о лебедином факультете накрылась так быстро, что я даже не успела насладиться ею в своем воображении.

Из деканата я вышла еще более мрачная и печальная, чем зашла туда. И весь день просидела в комнате одна, за книгами, изучая кинетическую механику. Девчонки звали меня гулять в академический парк, где сейчас накрывались столы со сладостями и угощениями, в честь открытия нового учебного года, но я отказалась.

У меня совершенно не было желания праздновать.

Я была печальна и зла. Зла на себя, на Софи, на Бетфорда с его жесткими правилами и соблазнами в виде Лебединого факультета.

Около десяти вечера, когда уже совсем стемнело и вот-вот должен быль начался грандиозный фейерверк, обещанный на открытие, в нашу с девочками спальню постучались. Я недоуменно уставилась на дверь, и крикнула:

– Входите, не заперто!

В комнату влетел паренек, лет восемнадцати. Я не знала его, и никогда не видела.

– Мне нужна мадемуазель Видаль.

– Это я.

Он быстро приблизился ко мне и протянул некое письмо.

– Послание от господина ректора.

– Мне?

– Ты же София Видаль? Значит тебе, – заявил он и быстро умчался прочь, видимо спешил, не желая пропустить фейерверк, залпы которого начали уже грохотать за окном.

Я открыла запечатанный неподписанный конверт и прочла послание:

«Софи, приходи сегодня в 22:30, в мой кабинет. Я как раз освобожусь. Поговорим. А то нас прервали в прошлый раз. Алекс Бетфорд».

– Ничего себе, – присвистнула я. – То есть для личных приемов студентов у него запись за два месяца вперед, а когда ему надо, то свободен уже сегодня?

Внутренний голос немедля затвердил мне, что это очень подозрительно. И зачем ректор посылал записку Софи, да еще и прийти так поздно? Но он писал, что нас прервали, когда я была в его кабинете и он не договорил тогда, и обещал вроде прислать записку. Так это очень даже хорошо. Он хочет меня отчитать за опоздание в академию, а я пообещаю больше не нарушать режим, и попрошу его о Лебедином факультете.

Я даже воспряла духом. Встрепенулась, отложила книжку и побежала к шкафу, чтобы достать нужное одеяние для беседы с ректором. Оставалось менее часа до указанного времени в записке.

– Это даже хорошо, что я опоздала в академию на два дня. Теперь этот мой косяк устроил мне безочерёдный прием у ректора! – воодушевленно сказала я сама себе, доставая строгую черную юбку и закрытую блузку.

К кабинету ректора я пришла вовремя. Опоздала всего на минуту. В который раз поправила воротничок на строгой белой блузке и, откинув непослушный хвост светлых волос за спину, громко постучалась.

– Войдите! – раздался звучный баритон Бетфорда.

Я вошла, отметила что мужчина стоит у письменного стола, перебирая бумаги. Нерешительно остановившись у входа, ожидая, когда ректор обратит на меня внимание.

– Софи, проходи, не стесняйся, – велел он, не смотря на меня и махнул рукой в сторону небольшого чайного столика. – Там сласти и фрукты, можешь угоститься. Я скоро уже закончу.

– Спасибо, – тихо ответила я, удивленная его гостеприимством и манерами.

Он снова начал искать какой-то документ на столе. Вот мог же этот высокомерный и жесткий Бетфорд быть вежливым и милым, когда хотел этого.

.

.

Я прошла дальше и увидела большую фарфоровую этажерку с шоколадными конфетами, обсыпанными орехами, и пастилой, а внизу лежали нарезанные дольки фруктов. Необычный фрукт с белой мякотью и черными косточками в красной кожуре привлек мое внимание. Я его видела впервые. Взяв дольку этого фрукта, я откусила. Вкус был странный.

Доев дольку, я взяла шоколадную конфету. Но ее я даже не успела прожевать, как вдруг почувствовала, что Бетфорд стоит за моей спиной. Он приблизился так бесшумно, словно хищник, подкравшийся к своей жертве. Вдруг теплая мужская рука оказалась на моей спине, а далее широкая ладонь скользнула вниз. Сжала то что ниже талии, начиная задирать юбку.

Я едва не поперхнулась, хлопая глазами, и не зная, как на это реагировать.

– Почему ты не надела что-нибудь кокетливое? Например, чулочки? – проворковал Бетфорд у моего уха.

Чулочки? У меня вмиг пересохло в горле. Может я не так всё поняла?

Но в следующей момент он развернул меня к себе, и быстро наклонился, целуя меня в шею.

Не прошло и минуты, как я оказалась лежащей на его столе. Бетфорд навалился на меня, задирая юбку и устремляя свою наглую ладонь мне между бёдер.

Я окончательно опешила. И всё поняла.

Моя сестра была с ним близка и ранее. Потому что не стал бы он сейчас вот так дерзко заваливать меня на стол, если бы мы не были с ним любовниками, точнее с Софи. Он точно знал, что я не буду против этого, оттого и вёл себя так развязно и напористо.

Он так и продолжал жадно целовать мою шею, а вторая рука уже нетерпеливо шарила по моей груди, пытаясь расстегнуть белую строгую блузу.

Я окончательно пришла в себя, понимая, что вовсе не хочу продолжения этого.

Мне стало гадко и противно. Мои худшие подозрения на счёт связи сестры с ректором оказались правдой. Жестокой и бьющей наотмашь.

– Я пришла не за этим! – возмутилась я, отталкивая Бетфорда и скидывая его наглые руки со своего тела.

– А за чем же ещё? – недоуменно спросил он, чуть приподнявшись.

– Я хочу перевестись на новый факультет гражданских лётчиков!

Он пораженно уставился на меня, выпрямившись и отступая от меня на шаг. А потом громко хрипло рассмеялся.

Я напряглась. Что тут смешного? Или он не понял, что я сказала ему? Я быстро поднялась на ноги.

Вдруг он резко замолчал и цинично хмыкнул:

– Хорошая шутка, Софи, я оценил.

Глава 13

– Я серьёзна, – ответила я твердо. – Прошу вас, господин ректор, разрешить мне сдавать проходные экзамены на новый факультет.

– Не смеши меня! – уже раздражённо заявил Бетфорд. – Ты и свой то факультет едва вытягиваешь. Что думаешь я не знаю, что в том учебном году итоговые оценки по минимальному баллу тебе ставили из жалости.

– А если я сдам все нужные экзамены?

– Какие?

– На лётный гражданский факультет.

– Нет.

– Нет, господин Бетфорд? Отчего же нет?

Он поморщился и недовольно буркнул:

– Я просил наедине называть меня Александр.

– Я не буду этого делать. И вы не ответили на мой вопрос, – давила я. – Почему я не могу сдавать экзамены на новый факультет?

– Потому что я не допущу, чтобы какая-то недалекая финтифлюшка училась на этом факультете.

– Ах вот как?! Это от того что я женщина?

– Да. И не только. Это слишком ответственная профессия, от которой зависят жизни людей, чтобы доверять летательный аппарат двоечнице.

– Спасибо, господин ректор, – процедила я, краснея от негодования. За одну минуту он унизил меня по полной. – Значит вот какого вы обо мне мнения?

Точнее мнения о Софи.

– Сказал правду и только, – он раздраженно выдохнул, проведя рукой по волосам и отошёл от меня. – Если ты пришла не за моим «вниманием», то лучше тебе уйти, Софи. У меня много дел, и слушать всякую чепуху у меня нет времени.

Как он интересно обозвал это: «вниманием». То есть развлекаться со мной у него было время, а выслушать мою просьбу так нет. Прямо классический образчик мужчины ловеласа, который пользуется женщинами для удовлетворения своей похоти, причём совершенно не испытывая к ним никаких маломальских чувств.

И как Софи могла увлечься этим надменным высокомерным «сухарём», как назвала его Жанна. Или у сестры не было другого выхода? Наверняка этот наглый Бетфорд поставил ей условие: развлечение с ним или отчисление. Бедная моя сестра. Такая нежная и ранимая, да глупенькая, но всё же даже она не заслуживала такого обращения. А этот гад воспользовался её плохой успеваемостью и сделал из нее безропотную интимную игрушку для своего удовольствия. И сколько интересно таких девиц как Софи было ещё в академии? Которые удовлетворяли его похоть. Мне стало противно.

– Я не уйду, пока вы дадите своё согласие, чтобы я сдавала экзамены.

– Что? – он обернулся ко мне и в три шага оказался около меня. Тут же сжал руками мои плечи и притиснул спиной к стене. Навис надо мной и угрожающе процедил: – Я что неясно выразился, Софи? Никаких тебе экзаменов.

– То есть ректор академии вершит несправедливость, и не допускает к экзаменам студентов только оттого, что кто-то не нравится ему? – выпалила я в его хмурое лицо, не собираясь отступать.

Я не покладистая Софи и не буду подчиняться его самодурству.

– Ты похоже позабыла с кем разговариваешь, девчонка? – прорычал он. Я видела, что мои слова задели его. Похоже не нравилось Бетфорду, что его обвиняли в несправедливости и предвзятости. – Ещё слово и завтра же вылетишь из академии.

Отметив угрозу в его глазах, я напряглась. Но решила пойти ва-банк.

Терять мне всё равно уже было нечего. Моя репутация, а точнее Софи была безвозвратно испорчена и единственное что мне светило в будущем – это прозябать на факультете уборщиц салона и раздвигать ноги перед этим надутым индюком, чтобы не вылететь из академии. Но такой «учёбы» мне и задаром было не надо. Лучше уж сама уеду из академии, с гордо поднятой головой, но плясать под дудку этого зарвавшегося Бетфорда не буду.

Я должна была попробовать отстоять свое право учиться на летном факультете. Мне нужно было всё или ничего.

– Я хочу сдавать экзамены на гражданского лётчика, – повторила я в который раз фразу. – Или мне придётся написать жалобу самому королю о вашем самоуправстве, господин ректор.

Я видела, как вмиг загорелись негодованием и бешенством его глаза, а на скулах заходили желваки. Я взбесила его окончательно. Но добилась хоть какой-то человеческой реакции от этого ледяного истукана, который до этого не выражал никаких чувств и эмоций, даже когда отчитывал племянника короля и чуть раньше целовал меня. Всё это время он казался непробиваемым холодным ректором академии, а сейчас словно ожил.

– Угрожаешь мне, лапуля? – прорычал он мне в лицо, склоняясь так низко, что его горячее дыхание обжигало кожу на моём лице. Я видела даже прожилки в его синих глазах. – Однако если ты так жаждешь этого, то я, пожалуй, могу обдумать это, – продолжал он елейным голосом, в котором чувствовался свинец. – Сейчас доставляешь мне удовольствие, сколько и как я захочу, а потом так и быть обсудим твои экзамены на новый факультет.

В подтверждение своих слов, он жёстко стиснул меня в своих объятьях и впился в мои губы поцелуем. Жёстко, жадно и бесцеремонно. Словно решил наказать меня за непослушание. Его рука дерзко стиснула мою грудь, делая почти больно.

Подобного обращения я терпеть не собиралась.

Тут же пнула Бетфорда по ноге, оттолкнув его и со всей силы залепила пощёчину по его наглой физиономии.

Он отшатнулся от меня, и я оказалась свободна. Выдохнула с облегчением. Посмотрела на своего «мучителя».

– Ничего подобного я делать не буду, господин. Мне нужен только допуск к экзаменам.

Глава 14

Бетфорд стал белее полотна, сжал кулак, а в его глазах заполыхали яростный огонь. Он точно жаждал растерзать меня. Уж не знаю за что именно: за то что угрожала ему нажаловаться королю или за то что сейчас не впечатлилась его непристойным предложением. А может и тем и другим вместе.

– Я знал, что ты не сильна умом, Софи. Но то что ты полная дура, это для меня откровение, – выплюнул он оскорбление.

Ах вот как? Дура значит. Пусть так, зато ноги о себя вытирать не позволю как Софи.

– У тебя сутки, чтобы собрать свои вещи и покинуть академию. Чтобы завтра к обеду духу твоего не было здесь. Я ясно выражаюсь? – процедил он.

– И на каком основании вы решили отчислить меня? – возмущенно спросила я.

– Пять экзаменов с прошлого года так и не сданы тобой. Это я приказал профессорам закрыть на это глаза и тебя перевели на второй курс. Так что улепетывай домой, лапуля, – добавил он с такой яростью и ненавистью в голосе, что слово «лапуля» прозвучало как оскорбление.

Он отошёл от меня и уселся за стол, нервно схватил какую-то бумагу и начал ее яко бы изучать. Делал вид, что меня нет.

Прошла минута, другая. Я стояла на месте, и кусала губы, не зная, что еще сделать. Понимала, что все мои попытки теперь с треском провалились и все чего я достигла – это отчисления из академии.

– Разговор окончен, мадемуазель Видаль. Пошла вон из моего кабинета! – прорычал Бедфорд, окидывая меня бешеным взором.

Да уж.. завела я его знатно. Он прямо изрыгал про себя проклятья в мою сторону. Но понять его тоже было можно. Он прикрывал все косяки Софи, её пропуски, неуды по экзаменам, а сейчас, в ответ получил по физиономии. Мне даже на миг стало жаль его. Но по-другому я не могла поступить.

– А если я сдам все пять предметов? И сдам хорошо. Вы позволите мне попробовать себя в поступлении на новый факультет, господин Бетфорд?

Я не хотела ни в какую сдаваться.

– Не сдашь, – тихо прохрипел он, прищурившись и откидываясь на спинку кресла.

Его взгляд изменился. Он как-то странно смотрел на меня, словно впервые увидел. Похоже моё поведение сейчас кардинально отличалось от поведения Софи, в этом я даже не сомневалась.

– Почему вы так уверены, что не сдам? За лето я подготовилась и…

– Потому что я сам буду принимать у тебя экзамены, имею на это полное право, как ректор. И ты их не сдашь, понятно тебе?!

Понятно. Завалит меня в любом случае, даже если по физике я буду умнее его профессора. Это я понимала. Если учитель захочет завалить, то будь ты хоть семи пядей во лбу, он завалит.

Вот и всё. Я удрученно вздохнула, опуская глаза, не в силах выдержать его злющий убийственный взор. Я рискнула, но ничего не вышло. Но я поступила верно. И не жалела о том. Бетфорд оказался на редкость мелочным, обидчивым типом, который решил отомстить мне за неповиновение таким гнусным способом.

– Я прекрасно вас поняла, господин Бетфорд, – с достоинством ответила я.

Гордо подняв голову, я вышла из его кабинета.

Похоже моя мечта стать лётчиком только что разбилась вдребезги о непомерно наглое самомнение и гнусные желания господина ректора.

Я вышла с кабинета Бетфорда подавленная и удрученная. Я не хотела всей этой грязи, которая окружала меня, грязи душевной, физической. Как моя сестра могла упасть так низко? Как он мог воспользоваться ее уязвимым положением и навязывать свою близость. вот так омерзительно и гадко.

Вот почему Софи не хотела возвращаться в академию. Потому что её существование здесь было жутким и теперь я это хорошо понимала. Она не училась, а просто отбывала повинность в кабинете у Бетфорда, чтобы её не выперли из академии, и наш папочка не прибил бы её за отчисление. Всё же учёба здесь стоила немалых денег.

Я медленно шла по мрачному коридору академии, освещаемому только заревами от фейерверка, и думала о своей несчастливой доле.

Сначала невыносимые уроки фортепьяно и танцев, которые заставлял меня посещать отец много лет подряд. Потом ненавистное навязанное замужество без права выбора, теперь грязная похоть ректора. И это было противно, омерзительно и морально тяжело.

И все оттого, что я родилась не такая как все девицы из моего окружения. Слишком независимая, слишком умная, слишком решительная. Именно оттого я не вписывалась в устои и рамки окружающего общества. Поэтому Бетфорд даже не мог допустить, что у меня есть мозги и я достойна учиться на летном факультете наравне с парнями. Ведь я была девушкой, а девы по мнению этого наглого индюка наверняка должны только открывать рот, когда их спрашивают и греть постель, когда их желают. Всё.

Может действительно написать прошение королю? Попросить его принять меня обратно в Небесную академию. Но тогда отец точно меня убьет за подобную дерзость. А Бетфорд станет моим злейшем врагом и тогда мне точно спокойной жизни в академии не видать, даже если король разрешит мне учится здесь.

Потому королю писать не буду. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Значит придется смириться со своей участью. Поеду домой каяться отцу в содеянном. Однако надо, наверное, подождать пока Софи не выйдет замуж, чтобы она была уже под защитой мужа. А уж потом возвращаться с покаянием. Иначе гнев папаши обрушился и на сестрицу тоже. Ведь придется рассказать всё и о ее пропусках, и о несданных экзаменах. А я не хотела, чтобы Софи страдала, она и так натерпелась от этого ледяного Бетфорда.

Когда я вышла на улицу, я остановилась.

Вздохнула свежего ночного воздуха и выдохнула пару раз.

Опять вспомнила жадные дерзкие поцелуи Бетфорда, от которых губы до сих пор горели. Я невольно провела рукой по губам, как бы стирая его запах со своей кожи. Хотелось забыть эту мерзость. Похотливый самовлюбленный мерзавец. Теперь, наверное, еще долго буду вспоминать все то, что произошло в его кабинете.

Я всегда знала, что буду делить постель только с тем мужчиной, которого истинно полюблю всем сердцем и который полюбит меня. Не больше, не меньше. Я подняла планку так высоко, как только это возможно. Только по любви и никак иначе. А не как того желал ректор: быстренько перепихнуться на диванчике между очередной бумагой. Только когда мужчина решит, что я достойна стать его женой и нас обвенчают, я разделю с ним постель. Меньшего я не заслуживала.

Проводя безразличным взором по последним залпам фейерверка, который озарял ночной небосвод, я направилась обратно в женский корпус.

Я ни в чем не раскаивалась и ни о чем не жалела.