Текст книги "Самозванка в Небесной академии (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 38

– А это разве можно? – раздался рядом со мной тихий голос одного из студентов.

Он говорил шёпотом и явно не хотел, чтобы Бетфорд услышал его, но тот услышал.

– У меня есть все необходимые права и квалификации, а также профессорские дипломы по всем лётным дисциплинам. Так что я могу принимать любой экзамен. Это для тех, кто этого ещё не знает, – отчеканил ректор.

– Вот блин... – раздался новый возглас за спиной.

Но он полностью отражал и моё мнение.

– Так как время у меня ограничено, то сегодня будут сдавать первые девять студентов по списку, остальные – завтра и так далее. Пока не сдадите все. Или пока не вернётся профессор Димринг. Мадам Лот, объявите имена первых девяти студентов для сдачи зачёта, остальные свободны до завтра.

После этих слов я окончательно занервничала. Я была седьмой и прекрасно попадала в сегодняшний зачёт. Но сдавать его Бетфорду я очень не хотела. Ну почему по жеребьёвке мне не выпал номер 35? Там бы уже и профессор вернулся.

Однако я начала успокаивать себя тем, что всё будет хорошо. Ну, сдам Бетфорду, что такого? Не будет же он делать какие-то пакости, чтобы завалить меня на самом деле.

«Нет, это не страшно сдавать ему, да и профессор уехал так неожиданно. Это только совпадение и ничего больше» – успокаивала я себя.

Но отчего-то в глубине души я не могла успокоиться, ибо чувствовала, что Бетфорд вознамерился принимать сегодняшний экзамен не просто так, а с целью нагадить мне.

«Но зачем ему это нужно? – думала про себя нервно. – Непонятно. А если и так, и если даже завалит меня, то потом пересдам уже профессору. Нестрашно. Главное – пережить этот зачёт сегодня».

Все эти мрачные мысли кружили в моей голове, пока я, как истукан, стояла на взлётной площадке с другими парнями и ожидала своей очереди.

Николя с десятком других студентов ушёл, так как он был только пятнадцатым по списку. А мадам Лот деловито, каждый раз после приземления каретника, залезала внутрь аппарата и записывала слова Бетфорда как прошел вылет по каждому студенту. Ну и главный вывод: сдал или не сдал зачёт. Потом экземпляр документа, который сразу же копировался через копирку, прикрепленную в папке Лот, отдавался студенту.

Мы же, когда очередной парень взлетал, вместе читали замечания Бетфорда на бумаге, уже сдавших, и обсуждали косяки и неточности. Это помогало следующим ещё лучше сдать свой зачёт. Вообще, замечания ректора были дельными и обоснованными, и я даже удивилась, что он не включил этого своего «надменного самодура».

И все парни пока сдавали зачёт. Это вселяло в меня надежду тоже на получение зачёта. Когда каретник приземлился в шестой раз, и мадам Лот объявила, что очередной студент тоже сдал, я даже выдохнула с облегчением.

Значит, и я сдам. Бетфорд, похоже, в прекрасном настроении.

Я легко запрыгнула на три небольшие ступеньки каретника и вошла в салон. Прошла до кабины и отметила, что Бетфорд задумчиво сидит уже на месте второго летчика.

– Присаживайся, – велел он, указав на место первого.

Кивнув, я быстро подошла и хотела сесть, но немного не рассчитала свою траекторию движения. Проходя мимо, нечаянно зацепилась концом юбки о подлокотник кресла Бетфорда, и та сильно задралась, обнажив мою ногу в белых чулках почти до ягодиц.

– Осторожнее, Софи, – буркнул ректор, отцепив мою юбку.

Но я тут же отметила, как мазнул горящим взглядом по моему открывшемуся бедру Бетфорд.

– Простите, – пролепетала я, тут же пожалев о том, что надела на экзамен юбку и чулки.

Мне стало неудобно и стыдно.

Наверняка сейчас Бетфорд думал обо мне не бог весть что, как о самой что ни на есть финтифлюшке, которая приперлась на экзамен в юбке. Но у меня не было каких-то тайных мотивов. Просто первый свой летный зачет я хотела выглядеть парадно.

Наконец я уселась в кожаное кресло первого летчика. Бетфорд сидел как-то вальяжно, развалившись в кресле и скрестив руки на груди. Его взор снова ничего не выражал и был спокоен и холоден.

Отдёрнув юбку посильнее, так чтобы она закрыла даже верх икр, я поставила ноги в нужное место. Посмотрела вперёд на взлётную полосу, пытаясь сосредоточиться. Эта задравшаяся юбка на миг выбила меня из колеи и мыслей о зачёте.

– Итак, готовы к сдаче, мадемуазель Видаль? – спросил Бетфорд.

Я искоса взглянула на него и кивнула.

– Готова.

– Разъяснения нужны, что именно сдавать? Или и так всё знаешь?

– Знаю, спасибо.

Я прекрасно знала, что нужно делать: выполнить пять пунктов. Поднять каретник на высоту пятьсот – шестьсот футов от земли, пролететь до края леса, развернуться по радиусу три раза и прилететь обратно, сесть. Всё проще простого. Только немного напрягало присутствие Бетфорда рядом.

– Тогда начинай, – велел он кратко.

Я снова кивнула и нажала на пару нужных кнопок на лётной панели. Тут же дверь в салон закрылась, а лопасти двигателей завертелись.

Глава 39

Когда три кварцевые кнопки замерцали голубым, нагретые специальными горячими потоками, я осторожно передвинула один из рычагов управления. Каретник сдвинулся с места и покатился по взлётной полосе, всё набирая скорость. Двигатели работали всё мощнее и быстрее, а вскоре скорость стала ещё выше и замерцал ещё один кварц, но я ждала пятого.

Едва он замерцал, я поняла, что скорость достигла нужной, и плавно надавила на ещё один рычаг. Каретник начал отрываться от земли, задрав нос.

В этот же момент я наклонилась к артефакту воздушных потоков и прошептала ему нужные четыре команды. Он в ответ не прореагировал. Я удивилась. Вроде бы этот «малыш»-кристалл всегда с первого раза всё понимал. Я снова повторила все команды, и артефакт наконец засветился неярким фиолетовым свечением. Я даже облегчённо выдохнула. Заработал. Наверное, всё же он устал. Уже проделал столько вылетов подряд, оттого и не сразу сработал.

Каретник всё набирал высоту, и мы уже почти достигли нужной. Передвигая рычаги управления, я повернула его в нужную сторону, в сторону лесной полосы.

– Всё в порядке, мадемуазель Видаль? – спросил вдруг Бетфорд и даже вздрогнула от звука его низкого голоса.

На пару минут забыла, что он рядом. Я обернулась к нему и положительно кивнула. Он так и продолжал сидеть в вальяжной позе, развалившись в кресле и вытянув вперед длинные ноги в сапогах.

Я же снова сосредоточилась на полёте, повернувшись к лобовому стеклу. Теперь надо было долетать до конца леса, над которым мы уже летели и развернуть каретник три раза по кругу. И я прекрасно знала, как это делать.

Но спустя время летательный аппарат вдруг как-то странно затрясся. Я напряглась, не понимая, что это такое. Не должно было его так трясти. Метнула взор на артефакт воздушных потоков, он вроде мерцал, как надо.

Но нас трясло всё сильнее и сильнее. И я ничего не понимала. Словно воздушные потоки нам навстречу сильно били каретник, как лодку о волны. И для того, чтобы этого сильного сопротивления не было и служил артефакт, он нивелировал воздушные потоки навстречу, разбивая их по принципу, как волнорез волны.

Панель инструментов также была в порядке, мерцали нужные кварцевые кнопки.

Я занервничала. Ничего подобного не было за последние два месяца на моих тренировках по лётному мастерству ни на одном воздушном судне, а я уже изучала четвёртое. Но сейчас складывалось такое впечатление, что артефакт не работал как надо, и бедный каретник бился о воздушные потоки как о прозрачные стены.

Мы уже подлетели к концу леса, и я поняла, что надо делать очередной вираж. Несмотря на тряску, я вытянула один из нужных рычагов из панели, пытаясь плавно повернуть. Но вдруг нас так сильно тряхнуло, что я подлетела вверх на сидении. Благо, я была пристёгнута ремнем безопасности, а то точно бы сыграла головой о потолок. Бетфорд тоже сел прямо, и мгновение назад его так же удержал спасительный ремень на кресле.

Каретник начал резко снижать высоту, и его так и продолжало дико трясти.

– Летатель не управляем, Софи, немедленно сади его! – приказал Бетфорд.

Весьма мудрое решение, я была согласна с ним. Что-то шло не так, и каретник с каждой секундой приходил всё в более неуправляемое состояние.

– Тут везде лес! – крикнула я нервно.

Однако старалась держать себя в руках. Знала, что в таких патовых ситуациях паниковать нельзя, а надо мыслить четко и разумно.

– Смотри, впереди дорога, сади туда! – прокричал Бетфорд в ответ.

Он уже сам, схватился за рычаг, помогая мне и пытаясь развернуть каретник и приблизить его к дороге.

Следующие жуткие мгновения мы вместе тщетно пытались вытянуть каретник из дикой тряски и дотянуть до дороги за лесом, но с каждой минутой опускались все ниже. Артефакт перестал мерцать, а летатель стал неуправляем.

Каретный летатель уже трясло так, что я хваталась за всё, что можно, чтобы меня не бросало из стороны в сторону. В какой-то момент я поняла, что мы окончательно падаем. Ремень вдруг оборвался и я, не удержавшись, с грохотом упала на пол.

Мой испуганный крик перешел в хриплый стон.

В следующий миг раздался треск, сильный удар, и движение прекратилось. Мы остановились. Видимо, во что-то врезались или на что-то упали. Скорее всего, на кроны деревьев.

Я глухо выдохнула, оглядываясь и пытаясь прийти в себя. Тряхнула пару раз головой.

Ощутила что-то тёплое на своей ноге. Сместила взор вниз. Рука Бетфорда лежала на моем бедре, придерживая меня, а его ладонь упиралась в кресло. Он прикрывал меня своим телом от упавшего на нас кресла, с силой прижимая меня к полу, чтобы уберечь от удара.

– Жива? – выдохнул он, смотря на меня.

Я, находясь в шоке, едва расслышала его слова, но совершенно не поняла их смысл. Только тупо смотрела на него снизу вверх и пыталась прийти в себя, хлопая глазами. Я видела, что моя юбка безобразно задрана до самых бёдер, и мои ноги полностью открыты, один белый чулок порван, второй спустился до щиколотки.

Рука жутко ныла в правом запястье, но мне было всё равно. Главное, что я была жива.

Бетфорд приподнялся сильнее, и я решила, что он хочет подняться на ноги. Но он сделал то, чего я меньше всего от него ожидала.

Он схватил подол моей юбки и редким движением задрал её ещё выше, обнажив мои ноги до ягодиц. Уставился ошарашенным взором на обнаженную внутреннюю часть моего бедра, почти у светлых трусиков и побледнел.

– Ты не Софи! – прорычал он поражённо.

Глава 40

Я тут же очнулась от шока и ударила его по наглой ладони, быстро одернув юбку вниз.

– Как вы смеете?!

Он тут же дёрнулся ко мне сильнее, снова задрал юбку и схватил лапищей моё обнажённое бедро.

– Как я смею?! У тебя нет родимого пятна, Софи! Как ты смеешь нагло врать мне в лицо, девчонка?!

Но тут самолёт опять тряхнуло, и он начал падать и вертеться. Я снова закричала, и нас начало швырять по сторонам. Всё вокруг безумно тряслось, панели трескались, и сыпались осколки стекла на голову.

Когда опять всё замерло, я ощутила, как моя нога нещадно чем-то придавлена. Бетфорд отстранился от меня и быстро поднялся на ноги и выглянул в разбитое лобовое окно.

– Мы в тридцати футах от земли. Надо выбираться, пока ничего не взорвалось или снова не упали, – заявил он властно.

Тут же наклонившись ко мне, Бетфорд схватил меня за плечи, пытаясь поднять. Я же закричала:

– Нога! Мне больно!

Он выругался и отшвырнул в сторону сломанное кресло, лежащее между нами. Быстро присел на колени, осматривая мою вытянутую ногу. Она была зажата покореженной панелью, и я не могла ее вытащить.

– Сейчас, – кивнул он.

Он проворно присел на корточки, схватился за панель, дёрнул её вверх. Железяка заскрипела, но не двигалась с места. Он ещё пару раз дёрнул, я видела, как испарина выступила у него на лбу от напряжения.

В следующий миг раздался щелчок и громкий хлопок. И тут же запахло дымом. Я поняла, что что-то взорвалось в хвосте и загорелось.

– Сейчас рванёт, – процедил Бетфорд и дёрнул панель вверх сильнее.

Понимая, что у нас считанные минуты, я простонала:

– Оставьте меня, спасайтесь сами.

Я искренне считала это верным решением. Или мы оба погибнем, или я одна. Мне всё равно, было не выбраться.

– Дура! – вспылил он, зыркнув на меня.

В следующий миг он прикрыл глаза и замер. Напряг руки на железяке и сосредоточился. Через миг я увидела, как его руки стали зеленоватыми и начали чуть подрагивать. Удивлённо округлив глаза, я видела, как зеленоватая энергия вытекает из его ладоней, устремляясь в искорёженную панель.

Он творил магию. Я даже не предполагала, что он на это способен. Ведь в нашем королевстве магов было очень мало, и всех их знали по именам. Но о том, что Бетфорд обладал магией, никто даже не говорил мне.

В следующий миг он дёрнул панель, и она отлетела со своего места, как щепка. Тут же мотнув головой, он склонился надо мной и рывком поднял меня с пола. Зелёная магия быстро исчезла.

Он вытянул из штатива артефакт и засунул его в карман тёмного кителя.

– Пошли, – прошептал он, прижимая меня к себе и держа за талию на весу.

Бетфорд быстро подошёл к боковой двери и дёрнул её. Каретник висел на боку, оттого дверь опустилась к низу. Дверь немного перекосило, и ему пришлось с силой долбануть по ней, чтобы открыть.

– Сиди, пока, – приказал он, осторожно опуская меня на пол.

Он проворно вылез в открытую дверь и, опираясь на ветви дерева, спрыгнул вниз на землю. Осмотрелся, потом поднялся снова на первые ветви, упёрся коленями в мощный ствол и протянул ко мне руки.

– Давай, сюда! – приказал он.

Дым уже окутал весь салон, и жутко пахло гарью. Я закашлялась.

Я быстро села у края открытой двери, свесилась ногами вниз, остановилась. До мужчины было довольно высоко. Он тут же прикрикнул на меня:

– Ну, падай. Я удержу.

Я бесстрашно ринулась вниз, бесстрашно и доверяя ему. Он схватил меня в охапку и спустил на землю. Тут же подхватил на руки и почти бегом отнёс от каретника. Поставил на ноги, прислонив к широкой сосне.

Тут же раздался ещё хлопок, шум, и каретник тряхнуло, а потом ещё раз. Он явно жаждал взорваться у нас на глазах.

В это время Бетфорд вытянул руку и направил её в направлении кабины, а из его пальцев лился в летательный аппарат зеленоватый свет. Он держал руку до тех пор, пока огонь в кабине не потух, а дым не исчез. Всё это время Бетфорд держал руку вытянутой, и я понимала, что он творит магию, растворяет опасные энергии каретника, чтобы он не взорвался.

Я, опешив, наблюдала за ним, понимая, что он пытался спасти упавший аппарат от взрыва.

Некоторое время Бетфорд еще мрачно смотрел на каретник, а потом резко обернулся ко мне.

– Ты ничего не видела, ты поняла меня? – приказал он.

– Вы маг?

– Нет.

– Но я видела…

Его широкая ладонь тут же жестко сжала мое плечо, и я испуганно замерла, чувствуя, как его сильные пальцы делают мне больно.

– Ничего ты не видела, понятно тебе, девчонка? – прорычал он мне в лицо угрожающе. – Иначе пеняй на себя!

Он сжал лапищу на моём плече сильнее, и я сжалась от боли.

– Вы спасли меня, чтобы теперь угрожать? – пискнула я, вперив в него недоуменный взгляд.

Его глаза горели мрачным, зловещим огнём. Но всё же он ослабил хватку, даже отпустил меня, но не отодвинулся, а так и нависал своей мощной, угрожающей фигурой надо мной.

Но я была на сто, нет, на триста процентов уверена, что только что видела выброс магии, и это сделал именно Бетфорд. Я не разбиралась в этой самой магии, ведь в королевстве ею владел очень маленький процент жителей. Но моя бабушка, виконтесса Адлен, тоже обладала магией, и за свою жизнь я видела у нее несколько раз, как это происходит. Правда, выброс ее магической энергии имел оранжевый оттенок, а у Бетфорда сейчас был зелёный.

И пусть он и отрицал это, но я была уверена, что это именно магия.

– Кто ты такая? – процедил он, явно не желая отступать.

Я молчала.

– Немедля говори! Или…

– Софи Видаль.

– Врёшь, нахалка! Ещё одно лживое слово, и ты точно пожалеешь!

Он рывком усадил меня на покрытый мхом пень, выглядывавший из высокой травы.

– Я требую правды! – прорычал он, сжимая кулаки и испепеляя меня взором. – Отпираться бесполезно. Родимого пятна Софи у тебя между бёдер нет! А оно слишком заметно, чтобы я не помнил о том! И характер не её. Она бы в жизнь не посмела дать мне пощёчину. Я чувствовал, что здесь что-то нечисто.

– Не надо так нервничать, – попросила я, понимая, что, наверное, пора сказать правду. Я чуть приподняла юбку, наконец отправила чулок, пристегнув его к поясу.

– Я не нервничаю, нахалка! Я просто не переношу, когда из меня делают дурака!

Я вздохнула и, опустив голову, тихо ответила:

– Я родная сестра Софи, Вероника Видаль. Мы с ней близнецы.

– Сестра? И какого чёрта ты приехала вместо неё в академию?

– Софи не хотела учиться, а я – выходить замуж, потому мы поменялись.

– Что за бред ты несёшь? Причём тут замужество?

– Вы правы, ни при чём. Я просто хотела осуществить свою давнюю мечту – стать лётчицей. А с моим правом рождения первой баронессы это невозможно. Потому я выдала себя за Софи.

Глава 41

– Одного понять не могу, – процедил Бетфорд в ответ. – Почему было не приехать учиться в академию под своим настоящим именем? Зачем надо было ломать всю эту комедию?

Я начала сбивчиво объяснять о том, как родители хотели выдать меня замуж за герцога, и как я противилась этому, ибо всегда мечтала выучиться на летчика, а мне бы никогда это не позволили. Бетфорд слушал, мрачно глядел на меня, молчал, и его лицо превратилось в непроницаемую маску. Я же пыталась объяснить, что поступила так только от отчаяния, потому что другого выхода у меня не было.

– Довольно! – произнес он, остановив меня жестом, и тихо добавил: – Я уже всё понял, Вероника. Или как я должен тебя называть?

– Вероника, – кивнула я, видя, что он даже немного успокоился и о чём-то напряжённо размышляет.

А ещё он как-то странно смотрел на меня, как-то изучающе. Как будто увидел в первый раз. И этот взор мне совсем не нравился. Он был каким-то глубоким, проницательным и давящим. Словно хотел подчинить меня своей воле, но не знал как.

– Как твоя нога, Вероника? Идти сможешь?

– Смогу, – кивнула я.

– Отлично. Тогда пошли, попытаемся выйти на дорогу. Нас наверняка уже начали искать. Ведь каретник пропал с лётных радаров уже как полчаса.

Я быстро встала, последовала за Бетфордом, но спустя пару шагов ощутила, что вставать на ногу больно. Не так чтобы очень, но довольно ощутимо.

Он же обернулся и спросил:

– Нужна помощь?

– Нет, я сама, – отчеканила я, стараясь меньше наступать на травмированную ногу.

Но всё равно не могла поспеть за его быстрым шагом. В какой-то момент он дождался меня и процедил:

– Я так противен тебе, что будешь ковылять, но не дашь себе помочь? – предъявил он вдруг зло.

– Нет, я просто...

– Просто строишь из себя, как обычно, высокомерную пуританку-баронессу, которая не принимает помощи от таких, как я. Это я уже понял.

– От каких таких? – не поняла я.

Он не ответил, только как-то недовольно окатил меня мрачным взглядом. Быстро приблизившись ко мне, Александр без предисловий крепко обхватил меня за талию и, прижав к своему боку, чуть приподнял. Так мне стало действительно легче идти. Но я чувствовала, что от Бетфорда исходит тёмная агрессивная энергия. Потому и жаждала его помощи.

Но я не хотела опять с ним ссориться, а наоборот, жаждала, чтобы он всё понял и простил мне мой обман.

– Господин Бетфорд, позвольте мне всё ещё раз объяснить, – попыталась я снова.

– Не позволю! Ты всё это время делала из меня осла и попирала все устои академии.

– Это не так.

– Замолчи немедля! Пока мы не вернёмся в Марлид-парк, я не желаю слышать твой голос! Ты поняла меня, нахалка?

В этот момент мы вышли на дорогу, и я обиженно поджала губы. Мы не прошли по дороге в сторону академии и четверти часа, как увидели, что к нам навстречу уже спешил лёгкий лекарский экипаж. В нём сидел декан – профессор Ронэ, мадам Лот и два лекаря академии.

Едва они заметили нас на дороге, как открытая карета быстро остановилась около нас, и из неё выскочил декан.

– Ваше сиятельство, мадемуазель Видаль! Вы живы! Какая радость! – воскликнул профессор Ронэ.

– Живы, – сухо ответил Бетфорд, – Мадемуазель Видаль повредила ногу. Осмотрите её.

– Да, конечно, – заявил один из лекарей, помогая мне взобраться в карету.

– И ещё. Надо немедля снарядить специальный отряд с нужным оборудованием и тягловыми повозками и доставить в академию упавший каретник. Он неисправен, – продолжал командовать Бетфорд.

– Слушаюсь, господин ректор, – ответил декан.

Один из лекарей пересел на козла, мы же впятером ехали в карете. Вторая лекарка накладывала мне на ногу холодный компресс, чтобы успокоить ушибленное место.

Всю дорогу до академии Бетфорд молчал и сидел как обиженный, надутый индюк. Злость, непонимание и крайнее раздражение отчётливо отражались в его взгляде, который он то и дело останавливал на мне. А ещё в его взгляде проскальзывала какая-то тёмная угроза. Именно её я больше всего опасалась. Я понимала, что если он захочет, то не просто выгонит меня из академии, а опозорит всю нашу семью.

Доложит куда следует о моей наглой выходке. А ещё вполне может пустить слух о том, чем моя глупенькая сестра занималась в академии – блудила с ним, будучи незамужней.

Конечно, открыто он вряд ли об этом объявит, побоится, что прилетит и ему. За это его могли лишить должности. Хотя, возможно, ему и удастся остаться здесь ректором, всё же он лорд и в родстве с самим королем. К тому же он был мужчиной и при власти. А великосветское общество в таких ситуациях всегда обвиняло в большей степени женщину. Мужчинам прощали такие слабости, у них же были «потребности» организма, а вот согрешившую девицу точно больше не примут ни в одном приличном доме. Даже несмотря на то, что теперь София была замужем и уважаемой леди. Слух о её ночных посещениях ректора до свадьбы ударит и по её мужу.

И даже если Бефоррд не станет обнародовать публично падение моей сестры в свою постель, то точно может доложить всё нашим родителям и во всех красках.

Меня заклеймят позором за ложь и наглое проникновение в академию, а бедняжку Софи – за распутство и потерю чести.

Короче, мы обе были под ударом сейчас. Бедные, запутавшиеся и несчастные.

Наша репутация с сестрой висела на волоске.

И наша судьба теперь зависела от милости вот этого гнусного, наглого начальственного субъекта, который смотрел на меня так, словно хотел, чтобы я провалилась под землю.

И именно от него. И это было так несправедливо и ужасно – зависеть от милости такого типа. Я знала, что Бетфорд мог выкинуть всё что угодно.

Но я не хотела становиться безропотной жертвой жуткой правды, что открылась ему сейчас. Я должна была хотя бы попытаться что-то исправить.

Потому всю обратную дорогу я напряжённо думала и размышляла, как его успокоить и оправдать себя в его глазах.

Когда мы наконец въехали на карете в ворота академии, я тихо спросила:

– Могу я переодеться и потом прийти к вам, господин Бетфорд, объяснить всё подробно?

– Нет. Вы немедля пойдёте со мной, мадемуазель Видаль, дабы услышать свою участь, – отрезал он тоном палача.

Ох. Я даже не на шутку испугалась его слов. Похоже, он уже был не в бешенстве, а в лютой ярости.

Когда я послушно пришла за ним в его кабинету, Бетфорд распахнул дверь, вошёл первым и сухо велел мне через плечо:

– Закрой дверь!