Текст книги "Самозванка в Небесной академии (СИ)"

Автор книги: Арина Теплова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 30

Не знаю, о чем говорил Николя с Бетфордом и в какой форме. Но на удивление этот самодовольный индюк остановился. Перестал третировать меня, говорить гадости обо мне профессорам и даже здороваться со мной. Молча проходил мимо при встрече и отворачивал даже лицо, словно ему было неприятно меня видеть.

И его поведение более походило на злобную обиду, а не на безразличие. Но если честно мне было всё равно.

Я была этому только рада. Внимание ректора мне было не нужно, а учёба прекрасно шла и без его «покровительств».

Однако всё же Бетфорд отомстил мне. По—другому и довольно примитивно. Я попала в чёрный список студентов, которым было запрещено выдавать увольнительные даже за хорошую учёбу. Главными критериями попадания в этот список были – нарушение правил поведения в академии и неуспеваемость. И у меня ничего этого не наблюдалось.

В этом списке значилось только пять фамилий и утверждался он ежемесячно. Однако напротив моего имени наказание значилось на целых полгода. Почти до окончания третьего курса. Теперь за территорию академии я выходить не могла.

Однако это не особо расстроило меня. По магазинам и трактирам я не жаждала шататься, а гулять вполне было прекрасно и в огромном парке академии. Он простирался почти на три мили.

Итак, моя долгожданная учёба началась. Мы с Николя ходили на занятия вместе и сидели рядом. Часто мы обсуждали и изучали новые темы, делали курсовые и доклады.

На новый факультет попал и Кристиан де Форси. Он постоянно косо посматривал на нас с Чарлтоном и даже отпустил по началу пару сальных шуток на наш счёт. Но однажды Николя при всей аудитории, пока не было профессора, объявил, что я его официальная невеста и нападок, и оскорблений в мой адрес не потерпит. Не согласным он готов был дать удовлетворение на шпагах в академическом саду. Желающих помериться силой с Чарлтоном не нашлось, потому все кривые взгляды наших сокурсников быстро сошли на нет и всё успокоились. Вскоре парни стали воспринимать меня, как равноправного члена своей группы. Я общалась со всеми сдержанно, прямо и без всякого кокетства.

До получения диплома летчика индиговой звезды, то есть самого начального уровня, нужно было проучиться всего год, ведь мы сразу поступали на третий курс. Для серебряной звезды – еще год, а для золотой требовалось не только четыре полных курса обучения, но и полугодичная практика в качестве летчика серебряной звезды.

Каждая категория летчиков имела право управлять определенным классом самолетов: индиговые – до двенадцати пассажиров, серебряные – до пятидесяти, а золотые – всеми имеющимися гражданскими самолетами.

Так что уже к весне я рассчитывала получить диплом летчика индиговой звезды.

Два последующих месяца до Рождества прошли замечательно. Я горела учёбой, в захлеб изучала всё новое, старалась ни в чем не уступать своим сокурсникам. Даже по летательным тренажёрам, которые начались со второго месяца обучения я была в десятке сильнейших. И профессора хвалили меня.

Правда поначалу один из новых преподавателей, прибывших из столицы даже посмеивался надо мной. Считал, что я случайно попала на этот летательный факультет. Но когда он оценил мои знания и рвения в учёбе его скептицизм сменился глубоким уважением. Я стала любимицей профессора Димринга. Он постоянно хвалил меня и ставил в пример. Профессор обучал нас особенностям управления именно гражданских самолётов.

Самолёты были ещё в новинку, а в королевстве повсеместно в основном использовались магические летатели. Но всем было ясно что за самолётами будущее. Потому что они сочетали в себе не только магию, но и новые разработки в механике и аэродинамике. Потому самолёты могли развивать скорость почти в два раза большую чем магические летатели. Потому и говорили, что они новое слово в летательных судах. Однако и управление ими было более сложным, потому на наш факультет был такой жёсткий отбор.

Первую сессию перед Рождеством я сдала на отлично. И была счастлива.

У меня был лучший друг Николя. И Бетфорд, наконец, оставил меня в покое. Я видела ректора редко, обычно на всяких официальных мероприятиях академии. Ко мне он не подходил и не заговаривал. И я зажила спокойно.

А ещё вскоре у нас должны были начаться тренировочные полёты на настоящих самолётах. Три небольшие и самые дешёвые летательные машины уже доставили в академию, и я уже радостно предвкушала как я наконец—то сяду за штурвал настоящего самолета.

Гром грянул откуда я не ждала.

После зимней сессии, через три недели должны были начаться учебные полеты. Специальный пропуск допуск к самолётам содержал информацию об отпечатках пальцев. Чтобы получить такой пропуск необходимо было в деканате подписать заявление и рядом с подписью поставить свои отпечатки пальцев, которые обмакивались в специальный чёрный мел.

И тут я поняла, что мой первый полёт под угрозой. Ведь отпечатков настоящей Софии у меня не было. А поставь я свои., то магический артефакт по документам тут же вычислит, что я не София. И тогда меня ждало не только отчисление, но и позорное разоблачение, которое бросит тень на всю семью.

Почти два дня я ходила сама не своя. Не знала, как пройти это квест с отпечатками пальцев Софи и не спалиться, что я не она. Лихорадочно размышляла, как получить отпечатки настоящей Софии. Единственным выходом было вызвать сестру сюда в академию.

Потому что сама я не могла отлучиться более чем на сутки. А поездка до дома и обратно заняла бы не меньше трех дней. За это время меня точно хватятся, даже если мне каким-то чудом удастся выйти из академии. А с выходом тоже были проблемы. У всех входов и выходов находились магические артефакты, которые тут же звенели сиреной если ловили нарушителя. Моё исчезновение сразу заметят и доложат Бетфорду. А он постарается, чтобы меня за нарушение дисциплины уж точно отчислили из академии.

Оставался только один выход, а точнее план. София должна была приехать в ближайший городок и ждать меня. Я должна буду как-то на пару часов улизнуть из академии с бумагами, встретится с сестрой в этом самом городке, взять с неё отпечатки и вернуться обратно в академию.

Глава 31

Но для осуществления этого плана было сразу три препятствия.

Первое – как связаться с Софи и пригласить её сюда. Это было проблематично. Вся почта из академии просматривалась и прочитывалась специальным надзирателем академии, так же приказ Бетфорда. А уж если я что-то напишу, так это письмецо наверняка подадут ректору на подносе к утреннему чаю для ознакомления. Просить написать сестре кого-то другого я не могла. Не хотела подставлять ни своих подруг, ни Николя. Ещё не хватало чтобы репрессии Бетфорда переключились и на них.

Второй проблемой было выйти незамеченной из академии. И если учесть, что увольнительных я была лишена на полгода, эта задача была прямо сказать невыполнимая.

И третье, самое главное. Надо было на несколько часов вынести специальный порошок, с помощью которого делались отпечатки пальцев на документы из ректорской. И потом незаметно вернуть обратно. Задача осложнялась ещё и тем, что в ректорской постоянно находились процессора. А по ночам она закрывалась на запирательный артефакт, который ни ключем, ни кодом открыть было нельзя. Открывался он только по отпечатку пальца определённых лиц. Профессоров, ректора и ещё пары должностных лиц что помогали в Бетфорду в управлении академией.

И я не знала, что делать. Понимала, что если не добуду на документ отпечатки пальцев Софии, тогда меня не допустят к полётам. И учится дальше я не смогу.

На какой-то миг я подумала рассказать всю правду Бетфорду. Что я не Софи, а её сестра. И тогда бы он мог открыто зачислить на лётный факультет именно меня. И всё было бы прекрасно.

Но существовало одно но. Бетфорд никогда не пойдёт на это. Он ненавидел меня и входить в мою ситуацию явно не станет. Я ему, наверное, раза три съездила уже по лицу за то время что училась в академии, и вообще послала его подальше с его домогательствами. И едва он узнаёт, что я не София то точно выгонит меня из академии. Наверняка выставит меня интриганкой, вруньей и наглой пронырой, еще и аннулирует всех вступительных результаты экзаменов на летный факультет, потому что все думали, что сдает их София Видаль, а не Вероника. Она официально была зачислена в академию. Я же была самозванкой.

Конечно можно было пойти к Бетфорду и согласится на его гнусное предложение: отдаться ему как он того хотел. А потом рассказать правду. Но едва представив какую «цену» мне придётся заплатить, я немедля отмела эту мысль от себя. Лучше пусть меня отчислят, но в постель с этим беспринципным мерзавцем я не лягу.

На третий день моих нервных дум, моё состояние заметил Николя. Решил, что я больна, раз не слушаю лекции профессора Фрозе, которые всегда вызывали у меня живой интерес. Но сейчас я не могла ни о чем думать, как только об этих проклятущих отпечатков пальцев.

Чарлтон так долго допытывался что со мной, что я решила рассказать ему всё. Он же был моим другом, возможно он сможет понять меня и как-то поможет?

– Я не Софи, Николя, – сказала я ему тихо, когда мы сидели у озерца на скамье в академическом парке во время ланча.

Чарлтон даже завис с бутербродом в руке.

– Как это? А кто?

Я ему всё рассказала всю горькую правду. Про то, что меня хотели выдать насильно за герцога и про то что, бабушка помогла нам поменяться с сестрой местами, и про то что я всегда жаждала заниматься в этой академии и стать лётчиком, в отличие от моей младшей сестры.

Николя внимательно слушал меня не перебивал. А когда я закончила трагичной фразой о том, что теперь меня точно отчислят из-за этих отпечатков пальцев, потому что я не Софи, он вдруг заявил:

– Ты просто шокировала меня… – он замялся и тихо добавил: – Вероника. А я-то думал, как я раньше не разглядел в подруге моей сестры такую чудесную умную девицу! А ты была совсем не Софи.

– Да. Прости я обманула всех, и тебя в том числе.

– Но теперь это многое объясняет. И твой острый ум, и желание учиться и вообще твой бойцовский нрав.

– Да. Объясняет. Но теперь этот бойцовый нрав мне не поможет. Полётов мне не видать. А без них третий курс я не закончу.

– Погоди, не переживай так. Надо подумать, что можно сделать.

– Что? Софи не вызвать сюда, мне не выйти из академии, а порошок для отпечатков пальцев под замком в ректорской.

– Мне надо подумать над всеми этим, Вероника. – задумчиво произнёс Николя. – Я совсем не хочу, чтобы тебя отчислили из академии. Это будет несправедливо.

– И ты не осуждаешь меня? – удивилась я. – За обман и что тайно пробралась в академию под именем сестры?

– Нет. Ты шла за своей мечтой. Потому так поступила. Не мне судить тебя.

– Благодарю, Николя! – воскликнула я и не сдержавшись обняла его. – Ты настоящий друг!

– Да.. друг.. – продолжал он растягивается слова, осторожно отстраняя меня. Он хмурился, явно о чем-то напряженно размышляя. – Мне кажется я знаю, что нужно сделать. Чтобы отпечатки настоящей Софии появились на нужном документе.

– И что же ты придумал? – с воодушевлением спросила я.

– Дай мне время до вечера, Вероника. Я точно всё просчитаю и скажу тебе.

– Можешь назвать меня «Верни», так называют меня дома матушка и бабушка.

– Хорошо, Верни. Пойдём обратно. Мне надо кое-что проверить. Вечером встретимся здесь же и всё обсудим. Ты же доверяешь мне?

– Да, Николя. Иначе бы не рассказала тебе всю неприятную правду.

– Я этому очень рад, – он улыбнулся мне и обнял по-дружески.

Глава 32

Уже вечером Николя рассказал мне готовый план. Как подписать документы и не обнаружить перед всеми что я не Софи. Я выслушала его и когда он закончил, поняла, что план хороший, но очень рискованный. И если кого-то из нас поймают, то ему будет несдобровать.

Но Николя убедил меня что всё пройдёт хорошо, главное не бояться.

Хотя Николя предлагал мне ещё вариант, открыться во всём Бетфорду, но я убедила его что ректор так ненавидит меня, что это кончится катастрофой. Потому мы всё же решили реализовать хоть и опасный, но вполне действенный план.

Итак, уже на следующий день Диди, сестра Николя и Лоретта взяли день в увольнение, который им полагался за хорошую учебу два раза в месяц. В реестре выходов из академии он написали прогулка до городка Дериншир и посещение магазинов одежды. На самом деле они должны были отправить срочную телеграмму с почтамта городка. Моей сестре. Естественно почта и городок не входили в контроль Бетфорда, потому это послание он никак не мог перехватить.

Конечно моим подругам я сказала, что мне срочно надо встретиться с сестрой по очень важному семейному делу. Даже в телеграмме девочки вызывали её как Веронику и подписывались Софи. Я надеялась на то, что Софи поймёт всё верно и приедет. Главное, чтобы телеграмма дошла до нее, и она смогла вырваться сюда ко мне. Все же теперь она была герцогиней и наверняка у неё было куча дел и новых обязанностей в этой роли, не считая нового мужа.

Девочки вернулись вечером, сказав, что всё отправили.

Теперь оставалось ждать. В телеграмме я назначала встречу сестре через три дня в небольшой таверне в городке вечером. Надеялась, что она всё же сможет приехать.

Все три дня я жила, как на иголках. Мне казалось, что Бетфорд вот-вот обо всём узнаёт и выгонит меня из академии. Или сестра не сможет приехать.

В назначенный день я подошла к дальней калитке академического парка. Со мной был и Николя. Этот выход мы выбрали специально. Здесь никогда никто не входил и не выходил. Но артефакт выхода стоял, как и на других входах.

Едва мы приблизились, Николя сразу же заговорил с небольшим светящимся шаром, именно это и был артефакт. Живой шарик ответил ему. Тогда Николя набросил на него небольшой «хитрый »колпачок. Артефакт потерял ориентацию и закрутился вокруг своей оси. Николя продолжал забалтывать шарик, говоря ему что-то, и сделал мне знак рукой – идти.

Я прошмыгнула в калитку и артефакт даже не поднял тревогу, хотя мой проход как лица без увольнительной должен был поднять на ноги всех своим оглушительным свистом. Но этот волшебный колпачок Николя сконструировал сам. Чарлтон прекрасно разбирался в строении артефактов и увлекался изобретательством.

– Жду тебя через три часа, Верни! – крикнул мне Николя.

Я кивнула и бегом побежала в сторону дороги, ведущей в городок, накинув на голову капюшон. Через полчаса сестра должна была ждать меня в таверне.

Я спешила на тайное свидание с сестрой, и не знала – смогла ли София вырваться ко мне сюда или нет.

В трактире я ждала Софи почти час. Переживала так, что у меня дрожали руки. Боялась, что меня кто-нибудь узнаёт из студентов, что могли появиться здесь и доложить Бетфорду.

Но посетителей было полно, и никто особо не обращал на меня внимание.

Софи оказывается перепутала время, что было неудивительно, она всегда была растяпой и витала в облаках. Потому и опоздала. Едва она вошла в трактир, я накинула на голову капюшон, проворно встала из-за стола и показала ей рукой следовать за мной.

Мы вышли на улицу и пойдя шумный квартал и остановились в небольшом проулке. Тут никто не ходил, а проулок был тупиковым всего с пятью домами.

Обняв быстро сестру, я тут же произнесла:

– Спасибо что приехала, Софи! Ты мне очень нужна. И какого лешего ты умудрилась переспать с ректором?

– Ох, Верни, откуда ты знаешь? – тут же покраснела Софи.

– Ну он сам всё и рассказал. Он ведь не знает кто я на самом деле, потому его странные предложения сразу же стали мне понятны.

– Прости.

– Ты хоть была влюблена в него? – с надеждой спросила я, чтобы хоть как-то оправдать сестру в своих глазах.

– И совсем нет. Правда он был довольно мил и…

– Мил? – перебила я её, поморщившись. – Не смеши меня, Софи. Этот напыщенный самодовольный индюк не может быть милым,

– А со мой был, – капризно заявила Софи. – И как бы я по-твоему закрыла всё хвосты по экзаменам? Если бы не Алекс.

– Алекс... блин. Софи. Я все твои долги закрыла, сама. А ты умудрилась скатиться с более – менее нормального факультета до уборщиц.

– Не ругай меня. Мне и самой стыдно, Верни. Но ты же знаешь – я не так умна, как ты и эта академия мне вообще не сдалась, – выдала сестра.

– Знаю, Софи. Прости.

– Батюшка бы убил меня, если бы меня отчислили из академии. И что мне оставалось делать?

– Может учиться, не? А не ложиться с этим мерзавцем в постель.

– Вот и учись. А мне так нравится моя жизнь сейчас, – мечтательно произнесла Софи. – В качестве герцогини де Ламбер. Ты даже не знаешь отчего ты отказалась, Вероника.

– От знатного, напыщенного козла, который годится мне в отцы? – предположила я брезгливо, говоря о муже Софи, который по документам о браке был моим мужем. – Министра финансов королевства и скучного типа?

– Ты не права. Арман так учтив и нежен со мной, и любит меня. Балует и на руках носит.

– Неужели?

– Да.

– И как он воспринял известие о том, что ты уже не дева? – осведомилась я, приподняв бровь.

– Плохо. Дулся на меня целый месяц, не разговаривал даже со мной. Думала захочет со мной развестись.

– Еще ханжа и сноб в придачу, – сделала очередной вывод я.

– Нет-нет, Арман совсем не такой. Потом он упал передо мной на колени и сказал, что любит меня всё равно. Что ему плевать на то, что он не был у меня первым. Ведь сейчас я с ним и люблю его.

– Надо же, какие мудрые слова, даже удивительно, – задумчиво протянула я и взглянула на сестру. – Мне кажется, Софи или ты любишь его? Своего мужа.

– Очень! Он такой романтичный и добрый.

От слов сестры я опешила, потом обрадовалась, что так все вышло.

В общем сестра была счастлива в браке, как впрочем, и я учиться в академии. Наша бабушка оказалась права, когда помогла нам поменяться местами. Оставалось решить только небольшую загвоздку и Софи сделала то что нужно. Поставила отпечатки своих пальчиков на листе заявления, и мы с ней распрощались, как любящие сестры.

Глава 33

Через два часа после выхода из академии я уже вернулась. Николя ждал меня в том же месте, и едва я шмыгнула через калитку, шепнул мне:

– Всё хорошо, Верни, никто тут не проходил, пока тебя не было. Беги в библиотеку и отметься там, что взяла книги. Время измени, как и договорились.

– Хорошо. Спасибо тебе, Николя.

Эти книги были нужны как алиби. Что якобы все это время я была в академической библиотеке, если начнутся разборки.

– Беги. Увидимся за ужином в столовой. Я тут еще немного пошаманю, сотру ненужные данные открытия калитки с артефакта.

Я утвердительно кивнула и побежала в сторону главного корпуса, чтобы занести ценное заявление с отпечатками настоящей Софи в ректорскую, а затем бежать в библиотеку.

Но, уже отойдя, я вдруг услышала позади громкие мужские голоса.

Оглянулась и тут же спряталась за дерево. Около Николя, у ворот, стоял Бетфорд. Я невольно подкралась обратно, чуя, что дело пахнет жареным, и услышала гневную фразу ректора:

– Раз не желаешь по-хорошему рассказывать, зачем ты пытался открыть калитку, усыпив артефакт, значит, будешь сидеть на гауптвахте Николя. Неделю. Нет, две! Хочешь этого?

Я видела, что Бетфорд не горит желанием наказывать друга, но Чарлтон упорно молчал. И я знала, что он и под пытками меня не выдаст.

В общем, я потихоньку убежала в главное здание, отдала заявление, а вечером наведалась на гауптвахту к Николя, более похожую на темницу. Дала на лапу патрульному все свои месячные карманные деньги, что высылали мне родители, чтобы увидеться с Чарлтоном через решётку.

В темнице, хоть и было мрачно и аскетично, но всё же сухо и тепло. Комната Николя напоминала келью монаха.

– Не переживай, Верни. Посижу здесь две недели, – тихо сказал мне Николя. – С меня не убудет. Главное, тебе удалось всё сделать.

– И только благодаря тебе. И как ты здесь в одиночестве две недели продержишься?

– Значит, буду больше заниматься и читать книги. Ты ведь принесешь мне их?

– Конечно, и лекции, – закивала я. – Жаль, что ты пропустишь начало учебных полетов.

– Ничего, потом наверстаю. Я способный. К тому же не такой зеленый в управлении самолетом, как ты. Так что ничего страшного. Приду к тому времени, когда вы научитесь поднимать самолет вверх. Я это уже умею.

Вышла я от Николя удрученная, чувствуя свою вину за то, что мой лучший друг попал в тюрьму по моей вине. И это было несправедливо. А несправедливость я не переносила всеми фибрами души. Поэтому весь следующий день я ходила хмурая и думала только о том, как помочь Чарлтону и вызволить его из темницы.

Целых две недели на гауптвахте! Бедный Николя!

Мало того, что там условия содержания не лучше, чем в тюрьме, ещё он пропустит все учебные полёты за это время.

Моя совесть не позволяла оставить всё как есть. Николя пострадал по моей вине. Решал мою проблему, и я должна была что-то сделать для него. Естественно, надо было идти к Бетфорду и просить его. Но это было хуже смерти. Этот наглый, аморальный ректор вызвал у меня только неприязненное отношение.

На миг промелькнула мысль о том, что, если я приду, поди, опять начнёт свои домогательства. Но тут же отмела её. Последние два месяца Бетфорд не приближался ко мне и никаких гнусных намёков не делал. И вообще, я видела, что он начал оказывать повышенное внимание одной из студенток – новенькой. Светловолосой милашке с первого курса горчинок.

Вроде, её звали Одетта Бари, и она была миловидной хохотушкой.

Ее и ректора часто видели вместе в коридорах академии и даже гуляющими по парку, и все, естественно, шептались о том, что Одетта – новая пассия Бетфорда. У парней академии эти сплетни вызывали брезгливость на лице, а у девиц – зависть или осуждение. Я же этому искренне радовалась. Даже втайне души была благодарна Одетте, что она смогла увлечь своими прелестями ректора, и Бетфорд отстал от меня со своими поползновениями.

Зная об Одетте и прекрасно понимая, что ректор наконец нашёл себе компанию для интимного времяпрепровождения и явно больше не интересуется мной, я со спокойной душой направилась в его кабинет.

Конечно, записаться к нему было нереально, только если через месяц-другой. Но моё дело было безотлагательным. Не мог же Николя томиться в каземате так долго. Поэтому я решила понаглеть.

Пришла к кабинету ректора на следующий день, когда он принимал по личным вопросам. Дождалась, когда выйдет очередной студент, и пролезла в кабинет без очереди. Прошмыгнула мимо помощницы Бетфорда. Мадам Лот влетела сразу же за мной и возмущённо воскликнула:

– Мадемуазель Видаль! Вы куда? Вы не записывались на приём к его сиятельству!

За секретаршей зашёл в кабинет и студент, который был по очереди следующим, и так же недовольно посмотрел на меня.

Но я, конечно, не растерялась и твёрдо заявила:

– Господин ректор сам вызвал меня, мадам Лот. Это ведь так, ваше сиятельство?

Я давяще и просяще посмотрела на Бетфорда, который сидел за столом из темного дерева в кресте. Молилась только об одном, чтобы он поддержал моё враньё. И не знала, как он отреагирует на мою дерзость. Но терять мне было нечего. Николя уже вторые сутки сидел в этой жуткой темнице.

При нашем «громком» появлении Бетфорд даже на миг опешил. Тут же сёл прямо в кресле. Обвёл всех нас троих изучающим взглядом и прищурился. Видимо, сразу всё понял и как-то самодовольно улыбнувшись, властно заявил седой помощнице Лот:

– Всё в порядке, мадам Клотильда. Действительно, я вызвал мадемуазель Видаль. Просто забыл вам сказать об этом.

– Неужели? – опешила она.

– Пожалуйста, подождите со следующим студентом в коридоре. Мне надо срочно переговорить с мадемуазель Видаль. Это ненадолго.

Помощница Лот и студент извинились и быстро вышли, плотно прикрыв за собой дверь.

Бетфорд же внимательно посмотрел на меня и сладким бархатным голосом произнёс:

– Слушаю тебя, Софи. Чем я могу тебе помочь?

Вроде бы он сказал обычные фразы, но отчего-то они прозвучали из его уст как-то двусмысленно. В голову тут же полезло что-то непристойное. Или мне это только показалось? Но на его лице было написано такое алчное, сладострастное выражение, что я напряглась. Он показался мне котом, который видел перед собой вожделенную сметану.

– Я пришла просить о милости, господин ректор.

– Да?

– О милости для Николя Чарлтона. Он несправедливо сидит сейчас на гауптвахте.