Текст книги "Настоящий папа для хоккеиста (СИ)"

Автор книги: Арина Стен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Илья

Судя по румянцу на щеках малышки, она в красках представила, что я могу с ней сделать. Мне нравится ход ее мыслей. Очень.

Правда, если честно, я не являюсь любителем жести в постели, но пару шлепков по этой очаровательной попке я мог бы себе позволить. Уверен, что и Иришка бы получила от них удовольствие.

Борисыч недвусмысленно покашлял, напоминая нам, что мы не одни в палате. Щеки феи вспыхнули пуще прежнего, и теперь уже явно не от возбуждения. Ухмыльнувшись, подмигнул ей, за что получил в ответ немного недовольный взгляд.

Но лучше так, чем затравленное выражение, появившееся у нее на лице, стоило ей начать вспоминать события вечера, перевернувшего наши жизни.

– Извините, что отвлекаю, – с ехидством в голосе сказал Шилов, – но давайте вернемся к тому, ради чего я сюда пришел. Что было дальше, Ирина Александровна?

Даже крохи веселья тут же пропали из глаз моей феи. Она нахмурилась, а мне захотелось стукнуть Рому, чтобы не задавал ей вопросов, которые вызывают дискомфорт, хоть и понимал, что они необходимы.

Ира прикрыла глаза, вновь сделала пару глубоких вдохов, словно готовилась войти в ледяную воду или спрыгнуть с обрыва. Не зная, чем мог бы ей помочь, сжал крепко нежные ручки, борясь с желанием обхватить за плечи, прижать к себе, закрывая от всех бед.

Серые глазки распахнулись, и на этот раз в них плескалась решимость вместо неуверенности и страха. Но когда Ира начала говорить, в ее голосе практически отсутствовали эмоции. Мне даже стало страшно.

Я привык к тому, что очень легко можно понять, что чувствует молодая женщина, поскольку она практически не может скрывать свои эмоции. У нее все написано на лице. Но сейчас прочитать что-то по нему было невозможно. Ира словно нацепила маску – непроницаемую, бесстрастную. И мне это не нравилось.

Еще больше мне не нравилось слушать то, что вылетало из ее очаровательного рта. Я мог только догадываться, какую боль причиняют ей воспоминания. И та беспомощность, которую я ощущал, неспособный спасти ее от боли, укрыть от мыслей о том, что произошло тем вечером, и от необходимости переживать все заново, заставляла меня исходить бессильной злобой.

А желание найти этого мудака и уничтожить его, сделать с ним что-то такое, чтобы даже воспоминания о нем не осталось, становилось с каждой минутой ее рассказа все сильнее. Пришлось даже выпустить руки Иры, чтобы ненароком не сделать ей больно, потому что мои непроизвольно сжимались в кулаки.

В какой-то момент мне даже пришлось встать со стула и немного пройтись по палате, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Помогло слабо.

– Следующее, что я помню, это как проснулась в этой палате, – услышал тихий голос феи.

Со скрипом взяв себя в руки, повернулся к ней. Малышка была бледная, как смерть. Губы дрожали, она явно с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

– Ром, – позвал друга.

Тот хмуро на меня посмотрел и кивнул. Мне не пришлось озвучивать свою просьбу, Шилов все понял без слов, и я был ему безмерно благодарен. Он осторожно встал со стула, чтобы не производить лишнего шума, и вышел из палаты. Ира даже, казалось, не заметила его телодвижений.

Подойдя к девушке, сел рядом с ней на кровать. Держаться на расстоянии больше не мог. Мне просто жизненно необходимо было обнять ее, успокоить, иначе я сойду с ума.

Притянув ее к себе за плечи, зарылся в волосы, глубоко вдохнул ее неповторимый запах, пытаясь напитаться им впрок.

Иришка прижалась ко мне всем телом, ища защиты. И я был бы не я, если бы не попытался ее дать. Медленно поглаживая ее по спине, чмокнул в макушку, прошептал что-то ободряющее. От тихого всхлипа, вырвавшегося из Иры, внутри все перевернулось. Ужасное чувство, когда твоей любимой женщине плохо, а ты ничего не можешь сделать, чтобы облегчить ее муки. Единственное, что в твоих силах – это быть рядом, пытаться как-то поддержать. Но этого так катастрофически мало…

Чуть отодвинувшись от малышки, приподнял ее голову за подбородок, заглянул в подернутые пеленой слез глаза, в которых плескалось столько боли, что самому захотелось плакать.

– Он больше никогда не причинит тебе боль, – сказал, в надежде, что в моем голосе было достаточно уверенности в своих словах, что они убедят фею. – Я не позволю, – уже гораздо тверже. В этом я был уверен на все сто.

– Я верю тебе, – прошептала в ответ Ира.

Слабо улыбнулся, радуясь от ее слов, как мальчишка. Вроде бы ничего такого не сказала, а мне захотелось пуститься в пляс по всей палате – с криками, сумасшедшим смехом и странными дерганными движениями в духе тектоника. Останавливало лишь то, что крошка определенно испугается такой моей реакции. Еще решит, что я сошел с ума и скажет Карпину меня упечь в психушку.

Вновь заглянул ей в глаза, стараясь изо всех сил не смотреть на такие манящие губы. Потому что знал, стоит мне на них посмотреть, и я не смогу сдержаться. Опустившая свой взгляд на мои губы Ира не упрощала задачу. Сглотнув, вместо того, чтобы отодвинуться от нее, прижал к себе фею лишь крепче.

У меня было дурацкое чувство, от которого в животе что-то скручивалось в узел, что если я ее сейчас отпущу, то что-то очень важное, только начавшее возникать между нами, пропадет. Исчезнет, словно его и не было.

И в этот момент, что-то все-таки толкнуло меня вперед, и я прижался своими губами к губам желанной женщины.

Я представлял себе наш первый поцелуй много раз. Он мне даже снился. (Да, да, даже наедине с собой я порой бываю сопливым романтиком, а не только в разговоре с Оксаной.) Но никогда не думал, что декорациями для него станут стены больничной палаты, а я буду сдерживать себя изо всех сил, чтобы не перестараться и не причинить Ире лишнюю боль. И судя по довольному стону, донесшемуся от нее, мне это удалось.

И… боже… какая же она сладкая. И как страстно отвечает мне. Я перецеловал достаточное количество женщин в своей жизни, не святой, но лишь от этого – аккуратного, медленного, тягучего, нежного – поцелуя у меня снесло крышу. Если бы не травмы Иришки, я бы точно уложил ее на эту постель и довел дело до конца. Потому что оторваться от нее было выше моих сил.

Мне казалось, что целовались мы целую вечность. Я вновь и вновь припадал к ее губам, делая короткие перерывы на вдох, и не мог остановиться. В голове промелькнула банальная мысль про живительный источник, которым стали для меня ее губы, но именно так это и было. Я – умирающий от жажды путник, а она – мой оазис, дающий силы жить дальше.

Со стоном все-таки заставил себя оторваться. Взгляд Иры был затуманен желанием. Таким настоящим, искренним, что я лишь сильнее сжал зубы, дабы опять не впиться в нее, подавляя своим собственным.

– Я позову Рому? – надо, чтобы Борисыч вернулся. Ира ведь так и не подписала заявление, которое он оформлял с ее слов.

– Да… наверное… – прошептала она, закусывая нижнюю губку.

– Не делай так, – ухмыльнулся, оттягивая ее вниз, освобождая от зубов.

– Почему? – чуть нахмурилась фея.

– Потому что тогда я точно на тебя наброшусь.

Ира вспыхнула от смущения и попыталась выпутаться из моего захвата, но я ей этого сделать не дал. Коротко поцеловал, не в силах бороться с желанием. Теперь, когда я узнал, какая она на вкус, держать себя в руках мне было очень сложно.

Но я прекрасно понимал, что это надо было делать, потому что, придя в себя, Ира может не захотеть продолжения или даже повторения. По крайней мере до тех пор, пока я не смогу ее убедить в том, что я – это то, что ей и Никите нужно для счастливой жизни.

Глава 23

Ирина

Когда Илья вышел из палаты, чтобы позвать Романа Борисовича, я, ошалело прикасаясь пальцами к губам, на которых все еще чувствовался вкус его поцелуя, пыталась понять, что же именно сейчас произошло. И почему я позволила этому мужчине, которого знаю такой короткий промежуток времени, себя поцеловать.

«Ты позволяешь своему сыну жить с ним, – вновь проснулся ехидный внутренний голос, – поцелуй в данном случае выглядит еще более невинно.»

Застонав, откинулась на подушки. Что я делаю? Такое ощущение, что у меня мозги сдвинулись с нужного места. Ужасным во всей этой ситуации было не столько то, что я все-таки плохо знаю Морова (в конце концов, на первом свидании обычно случается кое-что похлеще невинного поцелуя), сколько то, что я еще пару дней назад находилась в отношениях с совершенно другим человеком. Который, правда, был монстром, но сути это не меняло. И я пока плохо понимала, могу ли я позволить себе окунуться в Морова. И нужно ли мне это?

Тем временем в палату вернулся Шилов, с порога протянувший мне несколько листов бумаги, содержащие подробное описание произошедшего, которые мне предстояло подписать. Читать их, в отличие от доверенности, я не стала. Не хотелось вновь об этом думать. Хватит. Мне и так снятся кошмары по ночам, не хочу еще и днем все это мусолить.

– Мы объявим его в розыск. Когда что-нибудь будет известно, дам вам знать, – сказал следователь, убирая бумаги в портфель.

– Хорошо, – кивнула, понимая, что на самом деле мне не очень хочется знать, что будет с Костей дальше. Лишь бы он больше никогда не появлялся в моей жизни.

Когда мы с Ильей остались одни в палате, я не могла заставить себя на него даже посмотреть. Мне вдруг стало неуютно от того внезапного порыва, заставившего меня броситься к нему в объятия. Конечно, не было похоже, чтобы он сожалел об этом, но я все еще плохо его знала и могла неправильно понимать его действия.

«Как это можно неправильно понять? – возмутился уже порядком надоевший голос. – Он целовал тебя в ответ. Так, как никто до этого. Он хочет тебя. А ты его.»

Но разве это правильно? Могу ли я позволить себе хотеть его в ответ? Вдруг, это всего лишь сиюминутный порыв, вызванный моей беспомощностью и желанием просто почувствовать чью-то поддержку и на самом деле из этого ничего не выйдет.

– Ир… – тихо позвал меня Моров.

Но не успела я и слова сказать, даже заставить себя посмотреть на него, как в дверь вновь постучали.

– Войдите, – ответил вместо меня Илья.

На этот раз в палату вошла девушка. Симпатичная. Особенно, если сравнивать со мной в теперешнем состоянии. Молодая, стройная, длинные ноги, едва прикрытые короткой юбкой, кудрявые светлые волосы искусно уложены, будто она только что от парикмахера. Профессиональный макияж. Прям девочка-конфетка, аж смотреть тошно.

А после того, как она сразу с порога начала строить глазки моему здоровяку (да, моему, об остальном подумаем позже), появилось желание немного подправить ее милую мордашку.

– Соколова Ирина Александровна? – голосок у нее оказался таким же приторным, как и вся она. Фи!

А, может, я необъективна? Она же ничего мне не сделала плохого. «Только флиртует с твоим мужчиной, в остальном да, она просто милашка.» Но могу ли я на полном серьезе считать Морова своим? Мы ничего друг другу не обещали. Он просто помогает мне с сыном, а лично я до конца не уверена, нужны ли мне отношения так скоро после развала старых.

– Да, это я, – ответила, постаравшись не пускать в свой голос недовольство.

– Марина Витальевна Фетрова, сотрудник социальной службы, – представилась девушка и игриво стрельнула глазками в сторону Ильи, – можно просто Марина.

– Присаживайтесь, – предложил ей Моров, даже не глядя, что не укрылось ни от меня, ни от нее.

Девчушка скривилась, а меня прямо-таки распирало от удовольствия. Ведь, если бы эта длинноногая блонди его заинтересовала, он бы как-то это обозначил, правда?

Она села на ближайший ко мне стул, продолжая прожигать взглядом мужчину. Что за черт, девочка? Ты ко мне пришла или к нему?

– К нам поступило заявление, что вы попали в больницу, и вашему сыну негде жить, – произнесла она, когда молчание стало затягиваться, а ее взгляды в сторону Морова откровенно неприличными.

К моему счастью и огромному неудовольствию блонди, Илья оставался глух и слеп к этим взглядам. Вместо этого он сел на край моей кровати, взял меня за руку и бесстрастно воззрился на «просто Марину». Та не смогла сдержать себя и скривилась при виде наших сцепленных рук, а мне захотелось по-детски показать ей язык. Съела? Он мой.

Боже, что за ребячество? Я же даже не знаю, что хочу, чтобы этот мужчина был моим. Или все-таки хочу?

– Как видите, про мое нахождение в больнице – правда, но мой сын не беспризорник.

– И где он сейчас?

– В данный момент находится в школе, – ответил за меня Моров. – А так, на время нахождения Ирины в больнице, он будет жить у меня.

– А вы…? – протянула девушка, наматывая на палец прядь волос. Отвратительно, неужели кто-то думает, что это до сих пор считается сексуальным?

– Ее жених, – сказал Илья, огорошив этим заявлением и меня, и ее.

По-хорошему, я должна бы была возмутиться таким словам. Какой еще жених? Но вот только… я не стала. Главным образом потому, что мне доставляло огромное удовольствие видеть кислое выражение лица блондиночки.

– Жених… – пробормотала «просто Марина». – Что же… хорошо, что ребенку есть, где жить…

– Если что у нас есть доверенность, – перебил ее Илья.

Не знаю, что собиралась сказать девушка, но слова Морова заставили ее передумать. Открытый ротик, из которого вне работы вряд ли выходило что-то путное, захлопнулся.

– Отлично, – «очаровательно» улыбнулась она, видимо придя к каким-то своим выводам. – В таком случае, мне бы хотелось посмотреть на то, в каких условиях проживает мальчик.

И столько в ее голосе было слащавости и какого-то… приглашения что ли… Меня аж передернуло. Сидящий рядом Моров хмыкнул, чуть сжал мои пальцы и кивнул.

– Хорошо. Когда вы хотите посмотреть?

– Можно сейчас, – попыталась видимо соблазнительно улыбнуться она, но по мне так это больше походило на гримасу.

– Сейчас мне надо на работу, – отрезал Илья, в голосе которого даже мне не послышалось и капли дружелюбия.

Но блондиночка полностью проигнорировала холодность Морова, вновь стрельнув в него глазами. Что за шквальный огонь, блин?

– Тогда давайте позже созвонимся и договоримся о встрече, – протянула ему визитку.

К моему неудовольствию маникюр у нее был безупречный. Не то что мои искусанные ногти без капли лака. Захотелось спрятать их под одеялом, но все еще державший меня за руку Илья мешал это сделать.

– Как скажете, – пожал плечами Моров, не глядя, убирая визитку в карман.

– Тогда до встречи, – опять улыбка в тридцать два сверкающих зуба. У нее еще челюсти не свело?

– До свидания, – наконец, подала голос я.

Но в ответ получила лишь полное игнорирование с ее стороны. Вот стерва!

Когда за «милой» блондинкой закрылась дверь (перед этим она устроила настоящее шоу, медленно поднимаясь со стула и направляясь к выходу из палаты развратно покачивая бедрами), мужчина повернулся ко мне с широкой улыбкой на лице.

– Все прошло гораздо лучше, чем я предполагал.

– Да, конечно, – проворчала я, освобождая свои руки их его захвата. – Особенно, если учесть, что она практически ничего не спросила обо мне и Никите, а только прожигала тебя взглядом.

– А ты ревнуешь? – нахально ухмыльнулся Моров, вновь схватив меня за руки. Я за всю свою жизнь столько ни с кем за ручку не держалась (не считая, Ника, конечно), сколько с Ильей за сегодня.

– Еще чего, – фыркнула, отворачиваясь к окну. – Ты – свободный мужчина, можешь делать все, что захочешь. Помни только, что ты мне обещал, – прищурившись, посмотрела на продолжавшего ухмыляться мужчину.

Он был таким довольным, будто ему только что сказали, что все его мечты стали реальностью.

– Никаких посторонних баб, пока Никита живет под моей крышей, – продекламировал он, дурашливо отдав честь.

– Вот именно, – ткнула в него пальцем.

– А мне не нужны никакие посторонние бабы, – неожиданно наклонился к моему лицу мужчина, прожигая пронзительным взглядом своих ярко-зеленых глаз.

– А какие тебе нужны? Знакомые? – попыталась отшутиться, но внезапно охрипший голос выдал меня с головой.

Мысль о том, что Моров мог иметь ввиду меня, доставляла необъяснимое удовольствие. Хоть и казалась нелепой. Кроме поцелуя и необъяснимых взглядов он не давал никакого повода так думать.

«А что тебе еще нужно, женщина? Чтобы он встал на колени и заявил о своей неземной любви?»

Чуть поморщилась от собственных мыслей. Они были уж слишком странными для той ситуации, в которой я оказалась. И несвоевременными.

Ответить Илье не дал мобильный, разразившийся громкой трелью. Мужчина тяжело вздохнул, словно его оторвали от какого-то важного дела, и ответил на звонок.

– Моров. Слушаю. Да, Макс, хорошо, – отрывисто бросил в трубку. – Сейчас буду. – Отключившись, виновато на меня посмотрел. – Прости, мне надо ехать. ЧП на работе, а Максу надо бежать на встречу с потенциальными клиентами.

– Ничего страшного, – слабо улыбнулась, борясь с чувством жестокого разочарования, охватившего меня в тот момент, когда я поняла, что Илье придется уйти.

Честно говоря, я надеялась, что мы весь день проведем вместе. Зачем? Почему? Фиг его знает. Но мне этого очень хотелось.

Мужчина ласково улыбнулся, провел костяшками пальцев по моей щеке. Его глаза вспыхнули, когда я неосознанно потянулась вслед за лаской.

Плюнув на предосторожность, решила, что мне уже точно нечего терять, и обхватив его за затылок свободной рукой, потянула удивленного здоровяка на себя. Возможно, потом я об этом пожалею, но сегодня мне очень хотелось почувствовать себя его женщиной.

Когда наши губы соприкоснулись, поцелуй уже не был таким отчаянным, каким был ранее. И на этот раз не было привкуса слез. Только наше обоюдное желание. И он был еще лучше. От такого поцелуя легко потерять голову. И я ее теряла. Опять.

– Дьявол, Ира… – простонал Моров, упираясь своим лбом в мой. – Что же ты делаешь, крошка?

– Не знаю, – пискнула, беспомощно глядя в его глаза.

Илья прикрыл свои зеленые омуты и вновь застонал. Покачал головой. Тяжело вздохнул.

– После школы у Никиты тренировка, так что сегодня я его не привезу. Но мы позвоним вечером, когда будем дома.

– Хорошо, – кивнула, отстраняясь от него и кутаясь в одеяло, потому что мне вдруг стало очень холодно. Даже посмотрела в сторону окна, вдруг оно открылось, а за ним неожиданно началась зима.

– Не скучай, – дернул он уголком губ, щелкнув меня по носу. – И… Ир… – обернулся на выходе.

– Да? – посмотрела на него в надежде, что он сейчас что-то скажет такое, отчего все мои внутренние метания покажутся глупостью.

И Илья меня не разочаровал.

– Не думай, что наши сегодняшние поцелуи – лишь необдуманный порыв с моей стороны. Я хотел этого. Но я не стану тебя ни к чему принуждать или торопить. И ни в коем случае не буду прекращать помогать вам, если ты решишь, что я тебе не нужен.

Открыв рот от удивления, смогла лишь кивнуть в ответ. Моров чуть передернул плечами, торопливо попрощался и оставил меня наедине с моими мыслями.

Глава 24

Илья

Пока ехал до работы, пытался понять, правильно ли я сделал, что сказал Ире… то, что сказал. Я, конечно, не признался ей в любви, но мои слова можно посчитать и таковым. Если постараться. Но вряд ли фея их так расценит. Уж слишком неуверенной она выглядела после двух поцелуев, даже учитывая то, что второй был инициирован ею.

И не совершил ли я сегодня ошибку? Не испортил ли все? Не поторопился ли? Не посчитает ли Ира эти поцелуи огромной ошибкой? Не отдалится ли от меня?

В раздражении стукнул по рулю. Слишком много вопросов, на которые я не могу найти ответов. И, честно говоря, боюсь их получить. Потому что мне очень не хотелось узнать, что я сегодня все испортил. Уничтожил даже малейший шанс для нас быть вместе.

К счастью, когда я оказался в офисе, у меня не осталось времени на то, чтобы мучить себя вопросами и сожалениями. Наши с Максом доблестные сотрудники оказались криворукими идиотами, умудрившимися испоганить очень важный заказ. Ковыряясь в бумагах и пытаясь найти ошибку, а также исправить ее, то и дело смотрел на время, боясь, что не успею все доделать и забрать Никиту. Ему же еще на тренировку идти.

– На-а-асть! – крикнул, не отрываясь от компьютера. – Сделай мне, пожалуйста, кофе, достань бумаги на последний заказ Шарина и соедини с Мишей.

Как обычно, Настя мой крик встретила гробовым молчанием, но я был уверен в том, что она меня услышала и сделает все, о чем я ее попросил. И, естественно, оказался прав, потому что уже через пять минут передо мной стояла благоухающая чашка кофе, лежали нужные договоры, а я слушал гудки соединения в телефоне.

– Да, шеф, – ответил мой водитель после четвертого гудка.

Кинув взгляд на время, убедился, что точно не успею освободиться вовремя, продиктовал ему адрес школы Никитоса и наказал отвезти того на тренировку, а после связаться со мной – если я еще буду на работе, привезти мальчонку сюда. Не стоит ему находиться одному в квартире, к тому же ключей у него нет. Хотя я и мог дать их Мише, но не стал.

После этого написал Никите сообщение и попросил перезвонить мне, когда освободится. Телефон зазвонил где-то через полчаса, оторвав меня от тупого разглядывания экрана. Вот уже какое-то время я никак не мог понять, что пошло с этим заказом не так. Вроде бы, руки у моих сотрудников были не такими кривыми, как я думал первоначально.

– Никитос, привет, – поздоровался с мальчишкой.

Тот ответил мне также радостно, отчего в груди разлилось тепло. Приятно, когда малой так рад твоему звонку.

– Здравствуй, дядя Илья.

– Извини, малой, я не смогу сегодня отвезти тебя на тренировку. Завал на работе. Но тебя у школы будет ждать мой водитель, Михаил. Он тебя и доставит по нужному адресу.

– Хорошо, – в голосе мальчика явственно чувствовалось разочарование, от которого я чуть не взвыл. Меньше всего на свете я хотел расстраивать его или его маму.

– После тренировки тебя заберу я, а если не успею, то Миша отвезет тебя ко мне на работу, а потом отправимся домой.

– Хорошо, дядя Илья, – уже более бодрым голосом ответил Никита.

Уверен, что когда он услышал, что я не смогу его забрать, мальчик решил, что я таким образом решил от него откреститься, что он мне надоел. По крайней мере, лично я именно так бы и подумал.

– Тогда до встречи, малой, – попрощался и не смог себе отказать в последнем напутствии, – и не забывай, что когда идешь в атаку, смотри в первую очередь на шайбу, но никогда не выпускай из поля зрения соперника.

– Не забуду, дядя Илья, не забуду, – рассмеялся мальчик. – До встречи.

Повесил трубку с уже более легким сердцем. Малой не сильно расстроился, он всегда будет под присмотром, а вечером мы найдем, чем с ним заняться. Хорошо, что я догадался сегодня кинуть его хоккейную форму в свой багажник, чтобы не тратить время вечером, иначе пришлось бы еще гонять Миху до моей хаты.

Дальше время летело со скоростью света. Через некоторое время вернулся Макс, и мы уже вдвоем пытались разобраться, что же пошло не так, и где мы умудрились накосячить. В конце концов, нам это удалось, но время уже близилось к семи, и забрать малого с тренировки я точно не успевал.

Удовлетворенно потянувшись, написал Мише и посмотрел на развалившегося на кресле Максима.

– Как дела у Иры? – спросил друг, поймав мой взгляд.

– Она написала заявление, а сотрудница соцслужбы с легкостью согласилась оставить Никиту на моем попечении. Даже доставать доверенность не пришлось.

– Это хорошо, – кивнул он. – Признавайся, ты ее очаровал?

– Даже не пытался, – хмыкнул. – Все получилось само собой. И Ире это не понравилось, – добавил с глубочайшем удовольствием.

Максим расхохотался и покачал головой.

– Значит, ты зря переживал?

– Не уверен, – нахмурился, прокручивая в руках кружку с остатками кофе. – Я поцеловал ее сегодня. Дважды. Она, вроде, не была против, но теперь я сомневаюсь – не совершил ли я ошибку?

– Думаешь, что слишком рано? – проницательно уточнил друг.

Молча кивнул.

– Почему?

– Потому что она всего несколько дней назад рассталась с человеком, с которым жила до этого. Потому что она сейчас уязвима и не очень понимает, что делает. А также, чего хочет. И если для нее это все лишь попытка сбежать от реальности, то…

– Ты не хочешь ею быть, – закончил за меня Максим.

– Угу.

Проведя руками по лицу, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Хмыкнул, подумав, что мы с Максом поменялись местами. Когда-то, сидя также в этом кабинете, я пытался наставить его на путь истинный, выслушивая его сомнения по поводу Оксаны и их отношений.

– Что ты будешь делать дальше?

– Ждать, – пожал плечами. – Что мне еще остается?

– Ты можешь напрямую спросить у нее, значил ли для нее что-то этот поцелуй, – предложил друг.

– Не могу, – поморщился. – Догадываюсь, что сейчас могу от нее услышать. Лучше буду вести себя, как ни в чем не бывало.

– Не уверен, что эта тактика будет наилучшей, – укоризненно покачал головой Максим.

Ответить ему я не успел, дверь в кабинет открылась, и Настя пропустила вперед порядком смущенного Никиту.

– Малой, привет, – широко улыбнулся, вставая. – Как тренировка?

Подошел к нему, забрал у него из рук сумку с вещами, хлопнул по плечу и усадил на диванчик.

– Настюш, – повернулся к помощнице, – чаю и… есть у нас какие-нибудь булочки?

– Кормить ребенка булочками, – недовольно сморщилась она. – Сейчас что-нибудь посерьезнее принесу.

– Ты – наш маленький ангел-спаситель, – послал ей благодарную улыбку, вновь поворачиваясь к мальчику. – Так, как тренировка?

– Хорошо, – рассеяно ответил Ник, оглядываясь вокруг себя с горящими любопытством глазками.

Максим хмыкнул и поднялся с кресла.

– Я поеду, мне еще надо в магазин, Оксана целый список выкатила того, что надо купить к моему дню рождения.

– Оно же только через месяц, – удивленно посмотрел на него.

– Да, но у нее столько планов, как его праздновать, словно у меня юбилей, – закатил глаза в притворном раздражении друг.

Но я прекрасно видел, что такая забота жены ему больше приятна, чем наоборот. Да и Оксана каждый его день рождения праздновала с размахом, в то время как свой предпочитала отмечать в тесном кругу семьи.

– Пока, великий игрок, – хлопнул он по плечу Никиту, выходя из кабинета. – До завтра, – махнул мне рукой, закрывая дверь.

– До завтра.

– До свидания, дядя Максим.

Мы с Никитой попрощались нестройным хором.

Пока Настя организовывала ужин на скорую руку для малого, я закрывал все нужные и не очень окна на компьютере и пытался привести свой рабочий стол хотя бы в относительный порядок. В отличие от идеального порядка на столе Макса, на моем всегда царит творческий хаос.

Когда закрывал интернет-вкладки заметил открытую страницу собачьего питомника. Точно, мы же с малым собирались приобрести собаку.

– Никит, как доешь, подойди, пожалуйста, – попросил его, просматривая предложения.

В ответ раздалось невнятное мычание.

Малец довольно быстро расправился с нехитрым ужином и подскочил ко мне. Не задумываясь, я схватил его за руки и, потянув, усадил себе на колени. К моему удивлению, Ник даже не сопротивлялся. А когда увидел, что именно я просматриваю на экране компьютера, застыл и всем телом подался в сторону монитора.

– Выбирай, – кивнул на фотографии собак.

– Правда? – с придыханием спросил мальчик.

– Я же обещал, а я привык держать свое слово.

Никита поерзал на моих коленях, устраиваясь поудобнее, и, положив руки на стол, принялся изучать представленный ассортимент, из которого ему предстояло выбрать себе нового друга.

Следующий час ушел у нас на то, чтобы выбрать подходящую собаку. Сначала Никитос тыкал во все, что попало, выбирая главным образом по картинке, но после короткого внушения и напоминания, что именно стоит за выбором собакена, он сосредоточился и сократил количество желанных пород до трех: маламут, немецкая овчарка и лабрадор-ретривер.

По моему скромному мнению, брать надо было овчарку. Они мне казались наиболее подходящими под нужные нам параметры. Отличные охранники, легко поддаются дрессировке, активные, игривые, семейные. Лабрадоры тоже хороши, но охранники из них – так себе.

Для меня играло роль еще и то, что во время службы мне приходилось иметь дело с овчарками. У нас в роте было несколько таких четвероногих друзей, не раз помогавших нам на заданиях.

– Давай тогда на выходных съездим в питомник и выберем кого-нибудь, – предложил Никите, ссаживая его с колена и выключая компьютер.

– На выходных же переезд, – нахмурился мальчонка.

– У меня не так много вещей, чтобы он занял все два дня, – пожал плечами, собираясь. – А ваши вещи заберем, когда маму выпишут. Без нее все равно нельзя их трогать.

Никитос важно кивнул в ответ на мои слова.

– Хорошо. Надо будет маме сказать, что у нас теперь есть собака.

– Пусть это будет для нее сюрприз, – подмигнул мальчику, подталкивая его к выходу из кабинета.

Пацан весело рассмеялся и кивнул, оценив мою мысль по достоинству. Вот и славно. Просто, боюсь, что, когда Ира узнает, что насчет собаки все серьезно, она категорически запретит ее брать. Я и так хожу с ней по тонкому льду после сегодняшнего. Незачем усложнять ситуацию.