Текст книги "Настоящий папа для хоккеиста (СИ)"

Автор книги: Арина Стен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3

Илья

Пока бежал по ступенькам, костерил себя, на чем свет стоит. За такую халатность, мой командир во время службы с дерьмом бы меня смешал. Раззевался и проворонил придурка. А мог ведь схватить его, была возможность. Ну ничего, до него потом доберусь. А в том, что я это все так не оставлю, был уверен железобетонно.

На лестничной площадке, этажом ниже нужной мне квартиры, столкнулся с Никитой. Малой, не обращая внимания на выглядывающих из квартир соседей, кубарем скатился с лестницы, врезавшись в меня.

– Стоять, – рявкнул, схватив его за плечи.

Мальчишка поднял на меня шальной взгляд. Осмотрел его – по щекам бегут слезы, губы дрожат, на скуле намечается синяк, руки в чем-то красном. Дьявол! Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы опознать кровь.

Выругался сквозь зубы и с удвоившейся скоростью двинулся к квартире горе-семьи, таща за собой пацана. Тот не сопротивлялся, лишь то и дело всхлипывал.

Дверь открыта нараспашку. В коридоре темно, но света с площадки хватает, чтобы разобрать силуэт лежащей на полу женщины.

«Так, Моров, спокойно, – мысленно прочитал себе лекцию. – Вдох. Выдох. Мудака убьешь потом. Сначала надо выяснить, что с Ирой.»

Служба научила меня бесстрастно осматривать место происшествия. И сейчас я был ей за это благодарен. Засунув эмоции куда подальше, оставил Никитку стоять за дверью, строго наказав тому не двигаться с места. Дождавшись неуверенного кивка, вошел в квартиру, включив в свет.

– Блять, – тихо выругался, осмотревшись.

Вешалка с верхней одеждой валялась на полу, обувь размазана ровным слоем по нему же. Недалеко от тела Ирины – сломанная клюшка. Окинув это все беглым взглядом, перевел его на лежащую молодую женщину.

Руки раскинуты в стороны, одна нога согнута, лодыжка вывернута под неестественным углом, на лице живого места нет.

Сжал кулаки, выматерился, пытаясь унять клокочущую ярость. Первые пару секунд, кроме красной пелены перед глазами, ничего не видел. Но все-таки смог взять себя в руки. Мой гнев сейчас никому не поможет. А вот звонок другу очень даже.

Опустившись на корточки, потрогал пульс на шее женщины. С облегчением почувствовал слабое биение. Значит, жива. Слава богу! Другой рукой достал из куртки мобильный, не глядя, разблокировал. Пара нажатий и вот я уже слушаю длинные гудки.

– Давай, Стас, возьми трубку, мать твою, – шептал, распрямляясь и нетерпеливо постукивая ногой. На счастье друга, ответил он после третьего гудка.

– Моров, у меня через пару минут операция, если ты звонишь просто так, то я перезвоню, – услышал вместо приветствия.

– А я стою над телом сильно избитой соседки, ее сын – за дверью, мудак-муж куда-то сбежал, и пульс еле заметен, – парировал я. Старался говорить быстро, как мог, пока тот не повесил трубку.

На другом конце провода сначала повисла тишина, взорвавшаяся через мгновенье отборным матом.

– Прекрати вгонять в краску медсестер, – прервал словоизлияния Стаса, оборачиваясь на дверь, проверяя, не решил ли Никита просунуть в квартиру свою любопытную головку. И не вылезла ли из своей квартиры вездесущая Макаровна. Не дай боже она увидит Иру в таком состоянии – через полчаса весь двор будет об этом знать.

Хотя, если учитывать то количество соседей, которое я встретил, поднимаясь по лестнице, все и так к ночи будут в курсе, что тут произошло. Естественно, каждый рассказчик будет считать своим долгом приукрасить историю, и, в конце концов, она станет похожа на триллер. С мужем-убийцей, сыном-сиротой и бедной жертвой домашнего насилия, которой не суждено увидеть, как ее ребенок окончит школу.

Но пока рядом с дверью никого не наблюдалось. Что меня только радовало.

– Вези сюда, – бросил друг. – Только переноси ее осторожно. Надеюсь, что в твоей машине достаточно места на заднем сидении.

– Не переживай, места хватит, – ответил, снова присаживаясь на корточки для вторичного осмотра пострадавшей. – Судя по ее тяжелому дыханию – сломаны ребра. Нога точно. Да и сотрясение мозга я бы не стал исключать.

– Понял. Вези. Скажешь в приемном покое, что ко мне, я предупрежу, чтобы приготовили палату.

– Спасибо, – прикрыл глаза, радуясь, что у меня есть такие друзья.

– Пока не за что, – хмуро ответила трубка, и Стас отключился.

Убрав телефон в карман, отодвинул с лица Иры прядь светлых волос, запачканных кровью. Молодая женщина дернулась и тихо застонала.

– Ш-ш-ш-ш, – прошептал, надеясь, что не испугаю ее еще больше. – Сейчас поедем в больницу.

– Никита… – сорвалось с ее губ.

Она попыталась открыть глаза, но с трудом смогла разлепить только правый.

– С ним все хорошо, – поспешил успокоить, – стоит за дверью. Сейчас поедем в больницу.

– Спасибо… – выдохнула, вновь закрывая глаза и теряя сознание.

Последнее меня только обрадовало. Нести ее, пока она находится в беспамятстве, будет гораздо проще. Надеясь, что у нее нет внутреннего кровотечения, и ребра ничего не проткнули, осторожно поднял Иру на руки. Не самый лучший способ переносить человека, но искать в доме что-то из чего можно было соорудить носилки, не было ни времени, ни желания. Да и нести ее, кроме меня, было некому. Никитка мне был в этом деле не помощник.

Пацан, размазывая по щекам слезы, безуспешно пытаясь успокоиться, посмотрел на меня с такой надеждой, что у меня внутри все сжалось – от сочувствия к мальчишке и от желания ему помочь. Сделать что-то, чтобы он больше никогда в своей жизни не увидел свою мать в таком состоянии.

Стараясь не показывать ту бурю чувств, что бурлила во мне, махнул головой, призывая его следовать за мной.

– Поехали в больницу. Там работает мой друг, он поможет твоей маме.

– С ней все будет хорошо? – дрожащим голосом спросил мальчик.

На секунду прикрыл глаза, переводя дыхание. Каждое его слово было словно удар под дых. В голосе мальчонки было столько отчаяния…

– Все будет хорошо, малыш, – сказал, даже не зная, правда это или нет. – Борись, девочка, – склонив голову, прошептал на ухо женщине, которую держал в руках, – ради него – борись.

Надеюсь, что Ира меня услышала, а Никита – нет.

Глава 4

Илья

Пока спускались вниз, как мог грозно зыркал в сторону высовывающих свой любопытный нос соседей. Те, пугаясь моего взгляда, тут же юркали в недра квартир. Лишь одна Макаровна гордо вскинула подбородок, увидя нашу маленькую процессию. В глазах старушки читалось довольство собой – она оказалась права, а ей никто не поверил. Теперь, как она и предсказывала, будем локти кусать от досады и рвать на себе волосы.

Когда бабка открыла рот, чтобы что-то сказать по этому поводу, я не сдержался и зарычал.

– Ни слова.

Недовольно поджав губы, Макаровна злобно зыркнула на меня и тоже скрылась в квартире, захлопнув за собой дверь. Не ожидавший такого громкого звука, Никитка подпрыгнул и чуть не свалился с лестницы, вовремя схватившись за перила.

– Осторожнее, малой, – недовольно посмотрел на него. – Двоих одновременно я не утащу.

– Извините, – робко в ответ.

Мысленно дав себе подзатыльник, постарался послать в его сторону ободряющую улыбку.

– Не вешай нос, сейчас приедем в больницу, маме там помогут.

Мальчик неуверенно кивнул, не поднимая глаз. Когда мы проходили мимо скамейки, у которой осталась его форма, Никита, поморщившись, посмотрел на нее, но даже не дернулся, чтобы забрать.

– Ты чего? – удивился. – Забирай форму, украдут же.

– Она мне не нужна, – махнул головой малец. – Я не буду больше заниматься хоккеем.

– Ишь, чего удумал, – воскликнул недовольно. – Забирай форму. Клюшку новую купим. А заниматься ты продолжишь. Возражения не принимаются, – добавил, когда он поднял на меня возмущенный взгляд.

Не знаю – почему, но мне было важно, чтобы он продолжал играть в хоккей. Может, потому, что я видел в нем потенциал. Да, он еще был слишком мал, чтобы стать профессиональным хоккеистом, и да, это было странно, когда чужой дядя приходит на игры соседского пацана, но… Я приходил. Видел, как он играл. И был уверен, что если он продолжит, то его ждет большое будущее.

Какое лично мне до всего этого дело? Хрен его знает. Об этом я не задумывался. Наверное, понимал, что ответ, который я могу получить, не совсем вписывался в мою нынешнюю картину мира.

Не знаю, что в моем взгляде увидел Никита, но недовольно вздохнув, он поплелся за своей формой. Ира все также не приходила в себя. Благо, до машины идти было недалеко.

Моя ласточка, которой не удалось покатать меня с утра, приветливо мигнула фарами, когда Никитка, которому я сказал, где в моей куртке лежат ключи, нажал на брелок. Мальчик открыл заднюю дверь, я аккуратно, стараясь не потревожить больную ногу, и ни обо что не ударить Иру, положил ее на сиденье. Но она все равно слабо застонала. Правда, этот звук был для меня скорее благословением. Раз не молчит, значит – жива, а это сейчас было самое главное.

Никитос порывался было взгромоздиться на сиденье рядом с матерью, но я вовремя его одернул.

– Куда? Там места нет. Садись спереди.

Машина у меня, конечно, большая, но Ира, хоть и миниатюрная, в лежачем положении заняла все пространство сзади.

– Мне нельзя, – нахмурился пацан. – Тебя могут оштрафовать.

– Ничего, – отмахнулся, помогая ему залезть в машину и пристегивая ремнем безопасности. – Это все ерунда.

Никита прикусил губу и неуверенно кивнул, глаза его то и дело обращались к зеркалу заднего вида.

– Все будет хорошо, – я поймал его взгляд, когда сел рядом на водительское сиденье, предварительно закинув в багажник сумку с хоккейной формой.

Чуть сжав плечо, пытаясь приободрить, дождался слабой улыбки, от которой он тут же поморщился. Синяк с каждой минутой проявлялся все сильнее. От его вида мне еще больше захотелось из-под земли достать папашу и закопать. Да так, чтобы он ни за что не выбрался. Причем, закопать живьем. Это было обязательным условием.

Осторожно тронувшись с места, поехал с черепашьей для меня скоростью. Хотелось втопить педаль газа в пол и мчаться к больнице на всех порах, но я не мог рисковать. При достаточно резком торможении Ира могла свалиться с сиденья, а от этого ей сделалось бы только хуже. Может, надо было все-таки позволить Никите сесть рядом с матерью? Положил бы ее голову себе на колени и держал бы, на случай чего.

Но было уже поздно что-либо переигрывать. Останавливаться и терять драгоценные минуты, я не хотел. К тому же, мы почти приехали. Хорошо, что Стас работал в центральной больнице города, а не на окраине.

Потратив еще какое-то время на то, чтобы припарковаться, вытащить Иру из машины и добраться до приемного покоя, я, наконец, сдал молодую женщину под присмотр засуетившейся, стоило ей услышать, что мы от Карпина, медсестры.

Придержал Никитку, который хотел последовать за матерью.

– Пойдем, обработаем твой синяк, – мягко развернул его в противоположную сторону. Насколько я помню, кабинет Стаса находился на втором этаже. Удостоверившись в этом у пробегавшей мимо медсестрички, повел к нему мальчика.

Карпина мы встретили выходящим из кабинета.

– У тебя же должна была быть операция, – поприветствовал друга, хлопнув по плечу.

– Мне сказали, что ты приехал, поэтому, прекрасно зная, что ты не будешь нарезать круги в приемном покое, решил встретить тебя здесь, – хмыкнул Стас. – А операция уже закончилась. Ничего интересного – пара разрезов и дело готово.

Я покачал головой. На моей памяти для Карпина лишь несколько случаев были интересными. Один из них – когда он по кусочкам собирал разбившегося в аварии автомобилиста. Все остальное для него – ерунда, не стоящая его внимания.

– Привет, малой, – поздоровался он с прячущимся у меня за спиной Никиткой.

Нахмурился, тут же разглядев синяк. Покачал головой, кивнул в сторону шкафчика с препаратами первой помощи.

– Для его матери мы освободили сто шестую палату. Я осмотрю ее, вернусь и сообщу – можно ли навестить.

– Хорошо, спасибо, – выдохнул с благодарностью, почувствовав, что узел, сжимавший все мои внутренности последний час, начал расправляться.

Ира в больнице, в надежных руках. Никита тоже под присмотром. Сейчас обработаем его синяк и поговорим. Во-первых, надо бы выяснить, есть ли, где ему переночевать, в больнице он это сделать не сможет, а, во-вторых, мне надо знать, что же все-таки произошло у них в квартире.

Стас молча вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Я усадил оглядывающегося вокруг себя мальчика на стул, достал из аптечки мазь от ушибов и синяков, обезболивающие таблетки, налил воды в стакан. Сунул ему в руки, Никита молча выпил. Пока я обрабатывал синяк, он не проронил ни звука, лишь пару раз вздрогнул.

Закончив, сел напротив мальчугана, подтянув к себе стул.

– Когда я смогу увидеть маму? – тихо спросил он, не встречаясь со мной взглядом.

– Когда доктор ее осмотрит, – терпеливо повторил слова Стаса, прекрасно понимая, что Никита мог не прислушиваться к нашему с Карпиным разговору.

Мальчик сидел, опустив голову, теребя в руках телефон. Судя по судорожным вздохам, ему с трудом удавалось держать себя в руках. Стиснул зубы, понимая, что мне придется все-таки задать ему такие неприятные вопросы. К тому же, после того, как Ира придет в себя, и если удастся уговорить ее подать заявление, Никите придется повторить это еще раз. Но это будет позже. Если вообще будет. Неизвестно, с какими мыслями очнется женщина. Может, она вообще захочет обо всем забыть и вернуться к мужу.

Мысль эта оставила после себя неприятный привкус во рту, словно я съел что-то испорченное. Скривившись, взял телефон из рук мальца, положил его на стол рядом.

– Ник, расскажи, что произошло сегодня вечером? – спросил настолько тихо, насколько мог, пытаясь поймать его взгляд, который он продолжал упорно отводить.

Посмотрев в окно, Никита несколько раз глубоко вздохнул и, наконец, встретился со мной взглядом.

– Мы собирались на тренировку, когда они начали ругаться. Я стоял и слушал в коридоре. Потом мама вышла из большой комнаты, сказала мне спускаться вниз, а она потом догонит.

Малой замолчал, видимо, проигрывая в голове вечер, виня себя, что ушел из квартиры, оставив мать наедине с монстром. Конечно, я не мог знать этого наверняка, но на его месте вел бы себя именно так.

– Когда поднялся обратно, – продолжил он через некоторое время, – дверь была открыта, а он… – паренек судорожно вздохнул, а я осторожно сжал его пальцы, безмолвно говоря, что в подробностях не нуждаюсь. И без слов понятно, что, когда Никита подошел к квартире, этот мудак уже избивал Иру. – Я крикнул ему остановиться, но он все продолжал… – с каждым словом голос мальчика становился все тише. Перестать бы его мучить, но мне нужна полная картина, чтобы понимать, как действовать в дальнейшем. Если моя помощь вообще понадобится. – Потом я схватил клюшку, которая стояла у двери и… ударил его по спине.

Никитка вопросительно на меня посмотрел, словно спрашивал – правильно ли он поступил? Я поспешил ответить.

– Ты сделал все правильно. Не переживай.

Он дернул головой, посмотрел на мигающий телефон. Звук у мобильника был выключен, но он продолжал звонить практически не переставая. На экране светилось имя звонящего, точнее, его должность – «Тренер».

– Забудь, – вновь перетянул его внимание на себя. – Я потом с ним поговорю.

Никита снова кивнул.

– Когда клюшка сломалась, он резко развернулся и ударил меня, – рука мальчика дернулась, словно он хотел потрогать место удара, но передумал. – Когда он снова занес кулак, хлопнула дверь этажом выше, и… он убежал.

На глаза мальчишки навернулись слезы, он всхлипнул, отвернулся, пряча мордашку, чтобы я ничего не видел. Уверен – ему с детства вбивали в голову чушь про то, что мужчины не плачут.

Еще как плачут, черт возьми! Особенно, если что-то дорогое и важное для тебя ломается. И я сейчас не про вещи.

Телефон снова засветился. Нахмурившись, я поднялся со стула, схватил мобильный. Если этот тренер хоть чем-то похож на того, что был у меня, то он не успокоится, продолжит звонить, пока ему не ответят.

– Как зовут тренера?

– Валерий Аркадьевич.

Ткнув пальцем в стакан с водой, приказал ему еще выпить, а сам вышел из кабинета.

– Соколов! – рявкнула трубка, стоило мне принять звонок, я даже к уху поднести не успел. – Где тебя черти носят, еб… – сдержавшись, тренер грозно замолчал.

Я же хмыкнул. Как в старые добрые времена. Все тренера одинаковые – скоры на расправу и несдержанны на язык.

– Здравствуйте, Валерий Аркадьевич, – поприветствовал мужчину.

– Ты кто, бля? – со мной он уже не сдерживался.

Вопреки всему, что сегодня происходило, мои губы растянулись в широкой улыбке. Как же это все знакомо.

– Друг семьи, – не стал вдаваться в подробности

Главным образом потому, что и сам понятия не имел, кем я для них являюсь. Просто соседом, добрым самаритянином, я себя не считал. Но и до какого-то конкретного статуса – друг, сват, брат – я тоже не дорос.

– Тогда скажи мне, друг семьи, – ехидно протянул Аркадьич, – где шляется Соколов, вместо того, чтобы присутствовать на тренировке?

– Его мать попала в больницу. Сегодняшнюю тренировку он пропустит. На следующей обязательно будет.

В трубке повисло молчание.

– Хорошо, – уже гораздо более спокойным и серьезным голосом сказал тренер. – Если что-то понадобится – звоните.

Хотел было буркнуть, что сами справимся, но не стал. Никогда не знаешь, когда может понадобиться помощь того или иного человека.

– Спасибо, – сказал вместо этого.

– Я надеюсь, что она оказалась в больнице не из-за мужа, – неожиданно для меня, да и, наверное, для него самого, заявил Валерий Аркадьевич, когда я уже собирался повесить трубку.

– Почему? – брови взлетели вверх от удивления.

Я только начал проникаться уважением к этому человеку. Не говорите мне, что он дружит с этим отбросом человечества.

– Боюсь не сдержаться, – прорычал сквозь зубы тренер. – А если я сяду в тюрьму за нападение, то некому будет тренировать ребят. Мне еще из них звезд КХЛ, как минимум, сделать надо.

– Занимайтесь ребятами, Валерий Аркадьевич, – ответил весело, – а с ее мужем я разберусь.

«Если Ира захочет», добавил мысленно.

Из трубки донеслось довольное кряканье.

– Отлично, – я прямо-таки видел, как он потирает руки. – Никитка – хороший пацан, и ему нужен перед глазами пример настоящего мужика, – мне показалось, или в его голосе был слышен намек?

Отбросив ненужную в данный момент мысль, постарался побыстрее свернуть разговор – на другом конце коридора увидел хмурого Стаса. Судя по его виду, новости у него для меня были не самые радужные.

В груди что-то екнуло. Последний раз я так переживал за другое человеческое существо, когда Кирюха заболел воспалением легких. Да так сильно, что пришлось везти в больницу. Мы тогда по очереди дежурили у его кровати – я, Оксана и Макс – пока врачам не надоело смотреть на наши рожи, и нас с Максом не выставили вон, сказав возвращаться утром и разрешив остаться только одному из родителей.

Положив телефон во внешний карман куртки, молча воззрился на Карпина.

– Ты был прав – у нее легкое сотрясение, – без предисловий начал друг, стоило ему подойти поближе. – Также сломаны два ребра и правая нога. Как получилось последнее – не очень уверен. Ребра точно сломались от сильного удара. Множественные гематомы. Такое ощущение, что он ее ногами бил, – покачал головой Стас, глядя куда-то мимо меня. – Но не все свежие, кстати, – добавил, словно только что вспомнил. – На руках синякам дней пять – не меньше.

– Все? – рыкнул, когда он замолчал.

Карпин кивнул и открыл дверь в кабинет.

– Пойдем, пацан, отведу тебя к матери. Можешь посидеть с ней некоторое время, но учти, что она спит, и долго навещать ее я не дам. Ей нужен покой, да и тебе поспать не мешает.

Сквозь туман перед глазами, смотрел, как Стас ведет Никиту мимо меня. Парень бросил на меня затравленный взгляд, но увидев мой кивок, последовал за доктором. Я же снова и снова проигрывал в голове сказанное другом. В голове не укладывалось, что кто-то может сотворить такое с беззащитной женщиной. Неожиданно вспомнил, как выглядела Ира, когда я видел ее вчера вечером.

Маленькая, мне еле до плеча достает, несла в руках три тяжеленных пакета (вполне успешно изображала из себя ломовую лошадь, как и многие женщины в нашей стране). Светлые волосы то и дело лезли в лицо от ветра. Она недовольно морщилась и пыталась их сдуть. Не получалось, отчего молодая женщина злилась все сильнее.

Улыбнувшись, подошел к ней, предложил помочь с сумками. По глазам было видно, что она собирается отказаться, но один из пакетов выбрал именно этот момент, чтобы порваться. На землю высыпались картошка, какие-то крупы и яблоки.

Чертыхнувшись, Ира бросилась это все поднимать, а я изо всех сил пытался помочь. Но, наверное, больше мешал.

Кое-как мы собрали все в кучу. Не слушая возражений, взял порванный пакет, два оставшихся тоже захватил, и жестом предложил ей следовать за мной. Не обменявшись ни словом, мы поднялись на ее этаж. Я хотел занести пакеты в квартиру, но мне не дали.

Вяло улыбнувшись, Ира тихо попросила оставить пакеты у двери. Сказала, что сама занесет. Недоуменно пожав плечами, оставил ношу у дверей и, попрощавшись, спустился на свой этаж. Звук открывающейся двери я услышал только, когда уже подходил к своей.

Только сейчас я начал осознавать, что она могла все это время ждать, пока я не скроюсь из вида, чтобы открыть дверь. Но почему? Хотя, что за глупый вопрос. К гадалке не ходи, под дверью ждал мудак-муж. И если бы он увидел рядом с женой чужого мужика – скандала было бы не избежать. А, может, он и увидел?

Мысль, что все произошедшее могло быть следствием моей помощи Ире по доставке пакетов до двери квартиры, заставила вздрогнуть. Надеюсь, что это не так. Иначе чувство вины, терзавшее меня с того момента, как я увидел Ирину, лежащую на полу в прихожей, вырастет до невообразимых размеров.

Если бы я поднялся вместе с Никитой. Если бы раньше чухнулся и попытался выяснить, что происходит, а не ждал полчаса у подъезда… Чувствовал же, что что-то не так! И мне не надо было зевать, а стоило поймать этого ублюдка, когда он пробегал мимо меня.

Проведя рукой по лицу, постарался взять себя в руки. История не терпит сослагательного наклонения. Что было, то было. Терзать себя сейчас этим – глупая трата времени. В данный момент передо мной стоит более важная задача – пристроить Никиту на ночь к родне. Надеюсь, что она у него есть.