Текст книги "Настоящий папа для хоккеиста (СИ)"

Автор книги: Арина Стен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11

Илья

Засунув телефон в карман джинс, посмотрел на соседний участок. Мой участок. Надо бы проведать строителей, переговорить с Захарычем. Все, что угодно, лишь бы не думать о серых глазах некой блондинки, счастливое выражение которых мне будет еще долго сниться. И в не самых приличных снах. А виноваты во всем – Макс и Оксана, заронившие в мою душу зерно чего-то такого, чему я пока не готов дать определение.

– Никит, – окликнул мальчика.

Тот спрыгнул с батута, оставив на нем Олеську резвиться в одиночестве. К ней, правда, тут же присоединилась пара девчушек, похожих друг на друга, как две капли воды. Если я правильно помню, это дети нашего охранника, Николая. Им недавно исполнилось четыре, и бедный друг на стенку лез от их гиперактивности.

– Я отойду ненадолго, – сказал пацану, когда он оказался рядом со мной. – На соседнем участке идет ремонт моего дома, – показал на высокий забор, разделяющий наши с Максом дома. – Надо глянуть, что там творится. Если хочешь, можешь пойти со мной, – предложил Никите, заметив его интерес.

– Давай, – аж подпрыгнул от радости мальчонка.

Взяв его за руку, повел мальца за собой. Мы вышли за пределы участка Строгановых и пошли на звук стройки.

Ворота на мой участок были широко распахнуты, из них то и дело выходили рабочие, таскавшие мешки со строительным мусором. Если быть честным, я ожидал увидеть на участке разруху, но на проверку все оказалось не так страшно.

Кое-где валялись спиленные обрубки, мешки с землей для клумб у дома, на которых настояла нанятый мною дизайнер. В ближайшем к воротам углу я заметил даже рамы от старых окон. Но и только.

В остальном все было довольно чинно и благородно. Неужели, Захарыч не соврал и дом действительно готов к проживанию?

Прораба мы нашли в самом доме. Матерясь, как сапожник, он показывал рабочим, куда поставить привезенную несколько дней назад мебель. Дизайнер стояла рядом с ним, хмурилась и то и дело поправляла, если его указания противоречили ее задумке.

– Илья Владимирович! – воскликнул мужчина, заметив меня, и поспешил подойти. – Как видите, с домом мы и правда практически закончили.

– Вижу, – кивнул, осматриваясь.

Я видел дизайн. Утверждал его. Но не думал, что в итоге дом будет таким… светлым. Весь первый этаж словно светился сам по себе. Солнечного света из панорамных окон на кухне и в зале с камином (да, планировка похожа на ту, что была у Строгановых, но уж слишком мне нравилось у них в доме) хватало для освещения даже дальних уголков. В хорошую погоду в верхнем свете точно не будет нужды.

– Здравствуйте, Илья, – улыбнулась мне дизайнер. Подошла, пожала руку, с любопытством посмотрела на жавшегося ко мне мальчонку, но промолчала. – Со вторым этажом мы уже закончили. Хотите посмотреть?

– Глянем? – поинтересовался у Никитки.

Тот энергично закивал. Улыбнувшись от огонька в глазах малого, пошел вслед за дизайнером наверх.

Второй этаж был более темный, но… теплый что ли (нахватался слов от Оксаны и дизайнера, пока мы продумывали, в каких цветах сделать ремонт). Светло-коричневое дерево, которым были обшиты стены, цветы в огромных кадках, расставленные в художественном беспорядке. Четыре двери, ведущие в спальные комнаты и кабинет.

Зачем мне три спальни? А вот фиг его знает. Посмотрев на Никиту, отпустившего мою руку и с любопытством заглядывающего в ближайшую дверь, подумал, что, может быть, где-то глубоко в душе, покупая этот дом, я все-таки планировал завести семью? По крайней мере, Оксана утверждала, что это именно так и было.

– Для детской более подходит соседняя комната, – обратилась к мальчику дизайнер. – Пойдем, покажу.

Я кивнул вопросительно посмотревшему на меня Нику и перевел взгляд на переминающегося с ноги на ногу Захарыча. Видимо, прораб решил подняться за нами.

– Раз уж ты не соврал, и дом действительно пригоден для жилья, все работы по периметру, включая гараж, должны быть закончены к следующей субботе.

Мужчина хотел было что-то сказать. Наверное, возразить, что это слишком короткий срок. Но, что-то взвесив, передумал.

– Без проблем. Все будет готово, шеф.

Удовлетворенно кивнул. В этот момент из комнаты, которая, согласно дизайну, должна была быть детской, вышли Никита и Светлана (вроде бы, ее так зовут).

– Как тебе кровать? – я точно знал, что она там должна быть. Все комнаты обставлены мебелью. – Попрыгал на ней?

– Нет, – смущенно улыбнулся он, – но посидел. Она очень мягкая. Настоящая мечта.

– Отлично, не придется менять, когда мы на следующих выходных сюда переедем.

Глаза мальчонки практически вылезли из орбит от такого моего заявления. Ох, малой, не смотри на меня так. Я сам в ахере.

– Мы будем жить тут?

Глаза Никиты загорелись от радости. Я кивнул, отгоняя мысль, что надо будет об этом еще сообщить его матери. И неизвестно, как она отнесется к подобной затее.

– И я смогу каждый день ходить в гости к Олесе с Кириллом?

Малой довольно быстро нашел общий язык с новыми знакомцами. И это радовало.

– Сможешь, – улыбнулся его энтузиазму.

Надеюсь, что Ира не снимет с меня скальп за такое самоуправство. Неожиданно, мальчишка сдулся, как лопнувший шарик.

– Что такое? – нахмурился, присаживаясь перед ним на корточки.

Краем глаза заметил, как Захарыч и Светлана спустились по лестнице вниз, не желая мешать нашему с ним разговору.

– А как же мама?

– Мама в ближайшие две недели будет в больнице, а потом, когда ее выпишут, будет жить с нами, – поспешил успокоить мальчика.

– И мы больше не вернемся в ту квартиру? – с опаской спросил Никита.

От этого вопроса мне поплохело. Потому что именно в этот момент я очень четко осознал, что передо мной – маленький мальчик, ребенок. Который вынужденно вел себя, как взрослый последние сутки, но стоило ему расслабиться, как он тут же превратился в того, кем и являлся на самом деле – восьмилетним пацаном, единственной заботой которого вне школы должно быть – что поесть и во что поиграть.

– Не вернетесь, – ответил твердо. – Обещаю.

Святый боже, что я творю! Если Ира откажется здесь жить, хотя бы временно, Никита мне этого не простит. Вон как лыбу давит, услышав мое обещание. Расцвел прям.

– А почему? – вновь посерьезнел Никита.

– Что почему?

– Ну, почему вы о нас так заботитесь?

Опять этот дурацкий вопрос. Что ж всех заело так на нем? Жаль, что ответить также, как и друзьям, я ему не могу. Маленький еще.

– Вам нравится моя мама? – решил мне прийти на помощь пацан.

– Нравится, – по крайней мере на это я ответ знал. – И я очень хочу вам помочь.

Он кивнул, о чем-то подумал.

– Не делайте ей больно, – неожиданно попросил.

– Не буду, – прохрипел сквозь возникший в горле ком. – Обещаю.

– Хорошо, – кивнул пацан, удовлетворившись моим ответом.

– Давай вернемся на праздник, – предложил, распрямляясь.

Всего пара вопросов от мальчугана вывернули меня наизнанку. Остро захотелось пить. Воды. А лучше – пива.

– Давай, – согласился он, самостоятельно взяв меня за руку и потянув вниз по лестнице.

Молодец, Моров, наобещал парню золотые горы, а с его матерью не согласовал. И с собой до конца тоже.

Глава 12

Илья

Наше отсутствие на празднике осталось незамеченным. Но стоило нам вернуться, как Олеська тут же утащила куда-то Никиту, заявив, что его не хватало для полной картины. Какой именно картины уточнить не успел, малые убежали от меня на другой конец участка.

Я же отправился на поиски живительной влаги. Еще пара таких спонтанных решений, идущих вразрез с моим видением мира, и я стану алкоголиком.

А, может, эта эмоциональная встряска, которой я подвергал сам себя последние сутки, изменила меня? Изменила мое отношение к семье? Не просто же так я начал принимать решения, мне не свойственные.

Но ведь люди не могут измениться за такое короткое время? Или же я всегда таким был, просто до этого момента не встречал на своем пути тех, ради счастья которых готов полностью изменить свою жизнь?

Сморщился. Че-то меня на философию потянуло. Не любил я это дело. Но когда тебе раз за разом задают вопрос, на который у тебя нет ответа, поневоле начинаешь копаться в себе, что найти его, наконец, и удовлетворить любопытство окружающих.

– Прекращай, друг, – раздался из-за спины голос Макса.

– М-м-м? Ты о чем? – повернулся к нему, делая очередной глоток из уже третьей по счету бутылки пива.

Надо бы притормозить, не хотелось бы показываться на глазах у Никитки пьяным. Еще и Ире звонить через пару часов, а если я буду в неадеквате, женщина это не оценит.

– О твоем самокопании.

Максим сел рядом со мной на садовые качели, облюбованные мной еще в первый день их появления на участке у друга.

– Я не страдаю этой фигней, – огрызнулся, отталкиваясь двумя ногами и начиная нас раскачивать.

– Это я им не страдаю, – хмыкнул он, – а ты любишь это дело. Только отказываешься сам себе в этом признаться. И не спорь, – поднял руку друг, предупреждая мои протесты, – так всегда было. Прежде, чем принять решение ты сначала взвесишь все за и против, подумаешь – надо оно тебе или нет, покрутишь его и так, и эдак. Это потом, когда ты уже решился, ты прешь напролом. И мало что может тебя остановить. Но до этого момента ты можешь себя извести, если тебя вовремя не остановить.

– На поле и во время службы я себя так не вел, – возразил, не желая признавать правоту Строганова.

– Потому что там у тебя не было такого количества времени на раздумья. На самом деле, ты делал то же самое, только в рекордно короткие сроки. Со скоростью света ты решал, во что выльется твой очередной маневр, – он искоса на меня посмотрел. – Я не раз видел у тебя на поле подобное выражение лица.

– Я был в маске, ты не мог ничего видеть.

– Мы столько раз с отцом пересматривали твои матчи, пока ты изучал технику противника, что я научился читать твои мысли по глазам, – фыркнул друг. – И каждый раз у тебя был такой взгляд… – Макс попытался подобрать нужные слова, но махнул рукой, когда не смог этого сделать. – Не могу описать. Но точно могу сказать, что сейчас он у тебя абсолютно такой же.

Я сидел молча, попивая пиво. Строганову явно было еще что сказать, поэтому я ждал. Глядишь, он сможет найти нужные мне слова. Обычно, ему это удавалось. Как и мне, если проблема возникала у друга.

– Но самое поразительное во всем этом то, что в действительности, в тот момент, когда ты начинаешь взвешивать все за и против, ты уже знаешь, какое решение принять. А сомнения в его правильности – это лишь привычка, выработанная сам знаешь благодаря кому.

Да, я знал. Не хотел только произносить его имя вслух. Я думать-то про отца старался как можно реже, не то что поминать его имя всуе.

– Илюша, дорогой, а где же мама этого очаровательного мальчика, которого ты привел? И от которого не отлипает Олеся.

К нашей компании присоединилась Евгения Петровна. Бабушка бандитов хитро посмотрела на Максима, который сморщился от намека на то, что его дочь могут интересовать другие мужчины, кроме брата и отца.

Коротко хохотнув, тепло улыбнулся женщине, заменившей мне мать. Наверное, именно из-за ее материнского ко мне отношения, я спокойно относился к тому, что она называла меня Илюшей.

Из других уст я этот вариант своего имени не воспринимал. И опять-таки из-за моего отца. Он называл меня так каждый раз, когда звал к себе. И обычно ничем хорошим для меня это не заканчивалось.

– Его мама в больнице, Евгения Петровна.

– О боже! Что с ней? – в глазах матери Максима светилось сочувствие.

– Она под надежным наблюдением Карпина, поэтому все в порядке, – не стал вдаваться в подробности.

При всей моей любви к этой женщине, рассказывать ей о том, что не являлось моей тайной, я не собирался. Хватает и того, что я рассказал об этом Максиму с Оксаной. Хотя, по-хорошему, должен был ограничиться лишь общими фразами.

Но я должен был поделиться с кем-нибудь. И лучшие друзья – были самым идеальным вариантом. Особенно, учитывая то, что я притащил Никитку на праздник к их детям.

– Надеюсь, – похлопала меня по плечу женщина. – Когда она выпишется ты обязан привести ее к нам с Димой на ужин. Хочу познакомиться с девушкой, заставившей тебя остепениться.

С этими словами, под громкий хохот Макса и мое ошеломленное молчание, Евгения Петровна отошла от нас к другим гостям.

– Видишь, не только мы с Оксаной это видим, – продолжая посмеиваться, сказал друг.

– Но с чего она так решила? – я совершенно не понимал, с чего это все вокруг, включая Никиту, твердили о моих несуществующих отношениях с Ирой.

– Потому что мы все тебя хорошо знаем, Моров, – покачал головой Максим, раздосадованный моей непонятливостью. – Ты бы никогда не стал нянькаться с пацаном, если бы не чувствовал что-то к его матери. И с ней бы не стал возиться. Вызвал бы вчера скорую и забил болт. К тому же, если я правильно понял, это на его игры ты ходил весь год?

Я глянул на друга исподлобья, но отвечать не стал. Смысл сотрясать воздух, если он и так уже знает ответ на свой вопрос.

– Признай, что мы правы, Илья, – сказал Строганов, поднимаясь. – Признай и прекрати себя терзать. Прими уже решение и иди к нему напролом, как обычно ты умеешь. И я надеюсь, что в следующий раз мы увидим вас уже всей семьей.

Опять-таки не стал никак комментировать слова друга. Смотрел только, как он подошел к своей жене, что-то тихо ей сказал. Та бросила на меня короткий взгляд, кивнула и отправилась к гостям.

Я же так и остался сидеть на качелях, баюкая пустую бутылку пива и издалека наблюдая за веселящимся Никиткой.

Глава 13

Ирина

Я отложила в сторону книгу, которую все равно не могла читать, когда вечером в палате вновь появился Станислав. После необходимых процедур смогла немного поспать, успокоенная мыслью, что моему сынишке сейчас весело. Что он проводит время в кругу детей. Возможно, сможет завести новых друзей.

Но стоило мне проснуться, как переживания за него проснулись вместе со мной, да еще и с новой силой. Надо было настоять на том, чтобы Илья дал мне с ним поговорить, но я так обрадовалась, что жизнерадостность Никиты не погасла из-за вчерашних событий, что решила его не отвлекать от развлечений. Теперь оставалось ждать вечернего звонка Морова. И на этот раз я точно поговорю с сыном.

Карпин, как обычно, вошел с улыбкой в тридцать два зуба. Наверное, если бы я не знала на сколько отвратительно в данный момент выгляжу (примерно также, как и чувствую), то решила бы, что он со мной заигрывает. Но это было маловероятно, учитывая мой заплывший глаз, разбитую губу и обмотанную медицинским бинтом голову, чтобы скрыть длинную рану на лбу, которую я получила, ударившись о тумбочку.

– Как тут моя пациентка?

Станислав присел рядом со мной, что-то посмотрел на приборах, ощупал голову.

– За последние несколько часов ничего не изменилось. Чувствую себя также хреново, – буркнула, раздраженная тем, что пока он меня осматривал, умудрился задеть пару синяков, тут же занывших.

– Боюсь расстроить, но дальше будет только хуже, – в голосе его не было ни капли сочувствия.

Видимо, это профессиональное. Мало мне встречалось на моем пути врачей, которые с искренним сочувствием относились к своим пациентам. Вот с профессиональным интересом, который вечно светился у них в глазах, это – да.

И сейчас я чувствовала себя блохой под микроскопом, чью бедную тушку изучает с целью опытов злобный дядя доктор.

– Завтра я временно прекращу капать обезболивающее, – продолжил Карпин. – Мне не нравится, как реагирует на него твой организм. Аллергии, вроде, нет, но ты какая-то заторможенная.

– Вы хотите, чтобы я загнулась от головной боли? – скептически посмотрела на врача. Да и заторможенной, как он выразился, я себя не ощущала.

– Это ненадолго, умереть не успеешь, – фыркнул он, заканчивая в меня тыкать и откидываясь на спинку стула.

– Обнадеживает, – проворчала, прикрывая глаза. Больничный свет вновь начал их резать.

По скрипу ножек стула по полу я догадалась, что Карпин куда-то поднялся. Через некоторое время свет в палате стал более приглушенным.

– При таком легком сотрясении ты не должна все еще остро реагировать на яркий свет, – пробормотал он. – И я так понимаю, что это началось только что?

– Да, – ответила, – большую часть дня все было нормально.

– Съездим завтра еще раз на томограмму. Вчера она ничего не показала, но не лишним будет перестраховаться. Ты же не хочешь тут пролежать дольше положенного? – мужчина озорно подмигнул, а я закатила глаза.

– Мне и так лежать две недели. Это уже явно дольше положенного.

– Будешь ворчать еще дольше пролежишь, – хмыкнул Карпин и протянул мне телефон. – Держи, Моров должен позвонить в течение пять минут, а я зайду за ним через полчаса.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась доктору.

С чего вдруг это панибратство? Из-за того, что со мной так носится Илья, а они с ним друзья?

Сильно задумываться над поведением Станислава не было ни сил, ни желания. Вновь начавшая болеть голова доставляла беспокойство. Учитывая то, что большую часть дня провела под обезболивающим, я рассчитывала на ее отсутствие вечером.

Телефон в моих руках завибрировал, на экране высветилось имя звонившего. Обрадовавшись, что это пунктуальный Моров, а не кто-нибудь другой, пожелавший пообщаться с доктором Карпиным, быстро нажала «Ответить на звонок».

– Здравствуйте, Илья Владимирович.

– Мы же договорились на «ты», – проворчал мужчина. – Здравствуй, Ир. Как ты себя чувствуешь?

– Не лучше, но и не хуже, – хмыкнула. Заваливать его подробностями и озабоченностью Станислава я не стану. В конце концов, какое ему до этого дело?

– Не могу сказать, что твои слова меня обрадовали, но и не огорчили точно, – услышала в ответ. – Никит, – гаркнул он в трубку, да так, что я подпрыгнула.

Сердце бешено застучало в груди. Если мы продолжим общение с Моровым после того, как меня выпишут из больницы, то я точно когда-нибудь заработаю инфаркт.

– Это мама, держи.

– Привет, ма-а-а-ам, – пропел сынок.

По голосу слышно было, что он был доволен и наслаждался жизнью.

– Привет, зайчик. Как у тебя дела?

– Отлично. Мы с Олесей весь день провели на площадке, играли в прятки и домашний хоккей. Но это уже с Кириллом. Он, оказывается, тоже занимается. Недавно ставили опыты в домашней лаборатории, которую Кирюхе подарил дядя Илья. А еще с Ромой договорились сходить на домашнюю тренировку нашей хоккейной команды. Его папа их тренер. А дядя Илья согласился со мной пойти. А еще…

Малыш прямо-таки захлебывался от обуревавших его эмоций. Я тихо рассмеялась такому энтузиазму. Очень рада была за него, но вот те подробности про своих новых друзей, что он вывалил на меня в эту минуту, немного настораживали.

Оказывается, та лаборатория, которую я видела днем за спиной у Ильи, была его подарком. Я знаю, сколько она стоит, и если он может позволить себе подарить подобную вещь крестнику на день рождения, а один из родителей новых друзей Никиты является тренером местной хоккейной команды… В какую компанию богачей попал мой сын?

– … жить с ним, – услышала я окончание фразы сына и напряглась.

– Прости, малыш, повтори, пожалуйста, что ты сказал.

– Дядя Илья сказал, что, когда на следующей неделе достроят его дом, мы переедем к нему, – терпеливо повторил Никита. – Я даже уже выбрал себе комнату, – радостно сообщил он.

От услышанного меня прошиб холодный пот. В горле пересохло.

– Ник, дай, пожалуйста, трубку дяде Илье, – попросила, стараясь не впадать в панику.

Что задумал этот мужчина?

– Все в порядке? – тут же посерьезнел мой маленький взрослый.

Наверное, что-то такое уловил в моих интонациях. Не хотелось его пугать, поэтому, сделав пару глубоких вдохов, повторила уже гораздо спокойнее.

– Да, все хорошо. Мне просто надо сказать ему пару вещей.

«Например, какого дьявола он творит?» добавила мысленно.

Глава 14

Ирина

– Ир…

Взявший трубку мужчина попытался что-то сказать, но я его перебила.

– Какого черта, Моров? – возопила я, игнорируя пульсирующую боль в висках. Она как-то незаметно отошла на второй план. Организовались более неотложные дела, требующие моего внимания. – Одно дело, когда я соглашаюсь с тем, чтобы ты временно присмотрел за моим сыном, потому что мне не к кому больше обратиться, но перевозить его к себе в дом? Ты кем себя возомнил?

– Человеком, который готов возиться с твоим сыном, пока ты приходишь в себя, – совершенно спокойно ответил он. – И ты, конечно, меня прости, но ставить свою жизнь на паузу, откладывать переезд в дом, ремонт которого я ждал год, только из-за того, что у меня теперь на попечении находится пацан, я не собираюсь.

– Не смей водить в этот дом баб, пока мой сын будет там находиться! – практически выкрикнула в трубку.

В отличие от спокойного Морова, я была больше похожа на закипающий чайник. При этом мыслящий довольно иррационально. Иначе как объяснить, что из всей его тирады я выцепила только – не собираюсь ставить свою жизнь на паузу.

У здоровяка хватило наглости расхохотаться. Пока я ждала, чтобы он успокоился, мысленно перебирала варианты, как бы мне поскорее выбраться из стен этого заведения, чтобы защитить ребенка от тлетворного влияния бизнесмена.

Почему я решила, что он – бизнесмен? А вот потому! Понятия не имею, кто этот человек. И совсем недавно я была даже рада, что он согласился… Точнее, уговорил меня разрешить ему помочь нам. Но, видимо, весь стресс, который мне довелось пережить за последние сутки, решил-таки вырваться наружу. И вот таким не очень приятным способом.

Сама себе напоминала истеричку. А быть такой мне очень не нравилось. Всегда считала подобных женщин – непроходимыми дурами, не способными спокойно разобраться в ситуации. Прежде, чем делать какие-либо выводы.

– Ириш, – выдохнул он в трубку, когда соизволил, наконец, перестать ржать. В его голосе появилась какая-то особенная интонация… как будто он разговаривал с маленьким ребенком. Или психованной бабой. Последней я, к слову, и являлась в данный момент. – Не знаю, что творится у тебя сейчас в голове, но все, что было сказано тобой за последние пару минут, спишу на последствия сотрясения.

Я продолжала возмущенно пыхтеть, пытаясь подобрать слова, чтобы еще как-то выразить мое возмущение таким самовольством Морова. Но, как назло, ничего больше в голову не приходило. По крайней мере, цензурного. И хотя я была уверена, что Илья и без меня знает достаточно подобных слов, изъясняться с ним на языке рабочих не желала.

– Послушай, – начал он терпеливо, пытаясь донести до моего больного сознания всю прелесть жизни Никиты за городом. – Нет, на самом деле, абсолютно никакой разницы в том, где будет жить твой сын эти две недели. В моей квартире или в моем доме. Главное же, что со мной, правда? – Не дожидаясь моего ответа, он тут же продолжил. – Я все также буду возить его в школу, а затем на тренировки. Первая завтра, я помню. В соседнем доме живут Кирилл и Олеся, с которыми он успел подружиться. И остальная ребятня тоже живет в этом же поселке.

– У него есть друзья и в городе, – попыталась возразить, но уже гораздо спокойнее. Основной запал пропал. Плавная, размеренная речь Ильи действовала успокаивающе.

– И, если он захочет, мы можем их сюда привезти, – тут же нашелся мужчина. Прям, все продумал! – Я не собираюсь красть у тебя твоего сына, завлекая его всякими плюшками. Мы по-прежнему будем каждый день приезжать к тебе в больницу. А когда тебя выпишут… – он как-то странно кашлянул и замолчал.

– Что будет, когда меня выпишут? – подозрительно сощурилась.

У него явно имелись на этот счет какие-то свои планы, и мне очень хотелось их услышать. Свои я и так знала – вернуться в квартиру, сменить замки, сделать ремонт в прихожей. Чтобы ничто не напоминало мне о том, что там случилось. А еще молиться, чтобыонбольше никогда не появился в моей жизни.

– Поживем – увидим, – ушел от ответа Илья.

– Зачем тебе такие сложности? – решила в очередной раз выпытать у мужчины, что же им все-таки двигало. – Ты же нас совсем не знаешь.

– Ошибаешься, – возразил он. – С твоим сыном мы успели подружиться еще до всего этого. Нашли общий язык на фоне любви к хоккею. К тому же меня учили, что женщинам, попавшим в беду, надо помогать.

– Прямо рыцарь в сияющих доспехах, – фыркнула.

– Ну, до рыцаря мне еще далеко, – усмехнулся Илья. – Но я стараюсь. И когда мы приедем к тебе завтра, я с радостью отвечу на все вопросы о моей персоне, которые, я уверен, сейчас роются в твоей очаровательной головке.

– Непременно ответишь. Их у меня накопилось очень много.

– Не переживай, пожалуйста. Твоему сыну ничего не угрожает. И никаких баб водить в свой дом я не собираюсь.

– Очень на это надеюсь.

На меня навалилась чудовищная усталость. Эмоциональный разговор с Моровым вытянул из меня все силы. Глаза начали закрываться.

В это момент в палату вновь вошел Карпин. Увидев, что я все еще разговариваю по телефону, жестом показал, чтобы я не вешала трубку. Он тоже хочет поговорить со своим другом.

– Здесь Станислав, – сказала, прерывая разговор. – Он что-то хочет сказать тебе.

– Хорошо. Поправляйся, Ириш, и не нервничай.

– Это сложно сделать, когда мой сын находится с совершенно незнакомым мне человеком.

Илья возмущенно засопел, но я не стала дожидаться, пока он подберет слова, быстро с ним попрощалась и передала трубку Карпину. Стоило доктору выйти из палаты, как меня тут же сморил сон. Последней мыслью, посетившей меня, было то, что я так и не попрощалась с Никиткой. Надеюсь, что он не обидится.