Текст книги "Настоящий папа для хоккеиста (СИ)"

Автор книги: Арина Стен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28

Ирина

К моему удивлению, меня встречала целая делегация: Никита, доктор Карпин, Андрей, Максим, двойняшки, даже Роман Борисович.

Увидев их всех непроизвольно замедлила шаги. Не ожидала такого количества людей на своей выписке. Особенно была удивлена, что семейство Строгановых явилось в полном составе.

Илья перехватил мой ошарашенный взгляд и широко улыбнулся.

– Бандиты сказали, что они обязаны поддержать Никитку и помочь ему встретить тебя из больницы, а Макс заявил, что ему дома будет одному скучно. Да и кто-то же должен был поработать водителем для его семьи. У меня в машине на обратном пути места на всех не хватит.

– А у меня для вас есть замечательная новость, которая сделает этот день еще лучше, – к замершей мне подошел следователь, протягивая руку для приветствия.

Опираясь на Оксану, поскольку стоять с костылем и гипсом было довольно сложно, пожала его руку в ответ.

– А я здесь исключительно, чтобы побесить Морова, – ухмыляясь, ко мне подошел Андрей и демонстративно поцеловал в щеку.

Мне показалось, или Илья тихо зарычал? Бросила подозрительный взгляд на мужчину, но тот уже с совершенно невозмутимым видом смотрел на друга. Только глаза хищно сверкали. Ревнует. Приятно, черт возьми. Хоть и совершенно бессмысленна эта ревность. Надо будет ему потом об этом сказать. Наверное.

– Так какие у тебя для нас новости, Борисыч? – перевел тему здоровяк.

Шилов достал из неизменного портфеля бумагу и протянул мне. Не сразу поняла, что это такое было, но осознав, еще больше навалилась на Оксану. Та едва слышно крякнула от натуги, но мой вес выдержала, даже помогла восстановить равновесие. Не без помощи тут же подскочившего Морова, естественно.

Это оказалась копия ордера на арест Константина. Сквозь навернувшиеся на глаза слезы прочитала, что ему светит несколько лет в колонии. Меня одновременно обуяли и слабость от облегчения, и невообразимая радость. Никогда бы не подумала, что меня так будет радовать чужое несчастье. Но этот человек умудрился убить во мне даже малейшие признаки симпатии к нему, поэтому сожалений я не испытывала.

– Ириш, – тихо позвал меня Моров, заглядывая мне в глаза.

Посмотрев на Илью, всхлипнула от обуревавших меня чувств. Мне, вдруг, до безумия захотелось, чтобы он меня обнял. Видимо, что-то такое отразилось на моем лице, потому что мужчина осторожно поставил мои многочисленные пакеты на пол и притянул меня к себе, укрывая от всего мира в своих крепких объятиях.

Боже… как же мне с ним спокойно. Я думала, что после того, как меня выпишут, буду, как от огня шарахаться от любой физической близости. Но только не с ним. Крепко обнимающий меня Моров дарил лишь уверенность и почти забытое чувство безопасности. В голове билась лишь одна мысль – только бы подольше не отпускал.

Но всему хорошему рано или поздно приходит конец. Нервничающий рядом с нами Никитка заставил меня взять себя в руки и осторожно выбраться из рук моего бородача. Илья отпустил меня лишь удостоверившись, что я успокоилась и теперь крепко держусь на ногах.

Он обхватил мое лицо руками, чуть хмурясь всмотрелся, пытаясь что-то для себя понять, провел пальцами по моим щекам, стирая остатки слез и, нежно улыбнувшись, чмокнул в нос. Совершенно не стесняясь скривившихся Олеси с Кириллом и нахмурившегося Никитку.

Сын продолжал с подозрением смотреть на Морова всю дорогу до машины, но ничего не говорил. Меня это его молчание немного напрягало, но выяснять отношения на виду у друзей Ильи (и, наверное, теперь моих тоже) я не стала. Дома разберемся.

– Приятно, наконец, встретиться с женщиной, так зацепившей моего друга.

Пока мы ждали, когда Илья уложит в багажник пакеты, о чем-то переговорит с Шиловым и Андреем, ко мне подошел Максим Строганов.

Мужчина с улыбкой протянул руку, которую я с удовольствием пожала.

– Взаимно, – улыбнулась в ответ, игнорируя его замечание про Морова. – Оксана, да и Илья много про вас рассказывали.

– Давай сразу договоримся, что не будем друг другу «выкать», – сморщился Строганов, краем глаза наблюдая за бегающими вокруг машин детьми.

– Хорошо.

– Не знаю, сказала ли уже тебе Оксана, но вечером мы ждем вас с Ильей и Никиткой на ужин.

– Что-то такое упоминала, – кивнула.

Правда, еще не решила, соглашаться ли? Какая-то маленькая часть меня считала, что я буду лишней на этих дружеских посиделках. Да и я все-таки не до конца осознавала еще, что ближайшее время мы с сыном так и продолжим жить в особняке Морова.

– Надеюсь, что ты не откажешься от предложения, – проницательно заметил Максим. У меня что – все мысли на лице написаны? – К тому же, – тихо рассмеялся он каким-то своим мыслям, – я должен тебя предупредить, что Моров и готовка – вещи не совместимые. А ты сейчас не в том состоянии, чтобы стоять у плиты, – выразительно посмотрел на мой гипс.

– Не хочется напрягать вас с Оксаной, – попыталась озвучить хоть каплю терзавших меня сомнений.

– Поверь, им это только в радость, – ответил за друга Илья, подходя и обнимая меня одной рукой за талию.

Меня тут же, как магнитом, притянуло к его телу. Оперевшись на мужчину, подняла голову, чтобы на него внимательно посмотреть. Ни капли напряжения. То ли он так уверен в Максиме, как в друге, то ли в их паре с Оксаной.

– А от еды четы Строгановых – пальчики оближешь, – растянул губы в белоснежной улыбке Илья, подмигивая мне. – Выдвигаемся?

Максим кивнул, жестом подозвал двойняшек и повел их к машине.

– Увидимся вечером, – тепло улыбнулась мне Оксана, приобняв на прощание (насколько это было возможно, учитывая продолжающего держать меня Морова).

– Хорошо, – кивнула, принимая тот факт, что от приглашения мне уже не отвертеться.

Осмотрев парковку, заметила, что Шилов и Андрей как-то незаметно для меня уехали. Остались только мы с Ильей и Никитой и доктор Карпин.

– Жду тебя на следующей неделе, любимая пациентка, – подмигнул мне доктор.

Опять этот тихий рык со стороны Ильи. Это что же – всегда так теперь будет? И согласна ли я на это «всегда»? Хочу ли я этого? В этом еще предстоит разобраться. Но в первую очередь надо избавиться от ненавистного гипса.

– Обязательно будем, – ответил за нас двоих Илья, особенно подчеркнув голосом, что придем мы вдвоем.

– Не сомневаюсь, – рассмеялся Стас и покачал головой. – И прекрати ее так сжимать, Моров, у нее ребра еще не до конца зажили.

Хватка Ильи моментально ослабла. Виновато посмотрев на меня, он что-то буркнул себе под нос. Не желая, чтобы мужчина чувствовал себя неуютно, тогда как я не ощутила ни капли дискомфорта, погладила его по плечу и нежно улыбнулась.

– Все хорошо, не переживай, – шепнула.

Стоящий рядом Ник хмурился все сильнее. Да что не так-то? Он Морова до этого момента чуть ли не боготворил, а сейчас смотрит на него, как на врага народа.

– Ладно, голубки, мне пора. До встречи. Ник, береги маму.

Карпин хлопнул Илью по плечу, пожал руку моему сыну и, послав мне на прощание очередную свою улыбку, размашистым шагом двинулся в сторону больницы.

– Ну, что? Поехали домой?

Моров мягко подтолкнул меня к заднему сиденью своего автомобиля, помог в него забраться и с удобством устроиться. Никитка сел рядом, крепко схватив меня за руку, словно, если он меня отпустит, то я исчезну.

Не выдержав, прижала к себе сынишку, осыпала поцелуями, на что получила в ответ порцию ворчания.

– Ну, ма-а-а-м! – протянул он недовольно, но выбираться из моих объятий не спешил, да и не выпустила бы я его так просто.

Илья, улыбаясь, смотрел на нас в зеркало заднего вида. Поймав его взгляд, улыбнулась в ответ, а в голове промелькнула мысль, что именно сейчас, в этот момент, я чувствую, что мы – настоящая семья. И пусть это звучит не совсем логично, учитывая все обстоятельства, но запрещать себе так думать я не хотела. И не стала. Сейчас мне хорошо, а со всем остальным потом разберемся.

Глава 29

Ирина

Пока ехали до поселка, засыпала Ника вопросами о тренировках, которые временно были поставлены на паузу из-за начавшихся каникул, о новых друзьях, которыми он обзавелся за эти две недели, о его планах на выходные.

Оказалось, что они идут смотреть тренировку местной хоккейной команды уже завтра. Илья, периодически вставлявший свои замечания, сказал, что обязательно отвезет его туда и заберет обратно.

Я лишь кивала, слушая сына. Хотелось бы и мне побывать на этой тренировке. В конце концов, мужчины – не единственные, кто в этой машине любил хоккей. Но я прекрасно понимала, что в ближайшее время дальше, чем территория соседнего участка Строгановых меня без сопровождения не отпустят.

Даже, не смотря на то, что Костя теперь под надежным замком и не освободится следующие лет пять. Как Борисычу удалось его посадить на такой длительный срок, когда я не рассчитывала даже на обещанные первоначально Ильей три года, не знала, но уж точно не собиралась возражать по этому поводу.

Когда мы заехали на территорию, не выдержала и высунулась в окно. Было дико любопытно посмотреть, где все это время жил мой сынишка. Поселок оказался довольно приличным – чистенький, ухоженные домики за невысокими заборами, лишь некоторые из них прятались за такими высокими кирпичными заграждениями будто собирались отражать осаду. И всюду полно зелени. Просто потрясающе.

Втянула глубоко носом воздух. Он разительно отличался от городского. И это было прекрасно. Когда-то жизнь в подобном живописном месте была моей мечтой. Казалось, что несбыточной, но, может, именно сейчас она стала сбываться? Страшно подумать. Из-за боязни разочароваться.

Никитка уютно устроился у меня под боком, но стоило нам свернуть на подъездную дорожку к дому Морова, как он резко сел прямо, заговорщицки переглянулся с Ильей (куда пропала враждебность?) и стал внимательно следить за каждым моим движением.

– Что происходит? – подозрительно прищурилась.

Знаю я его такое выражение лица. Обычно оно означает, что сын задумал какую-то пакость.

– Сюрприз, – протянул Ник, довольно потирая руки. – Тебе понравится.

– Не уверена… – пробормотала, открывая дверцу и выглядывая наружу.

Участок у Ильи был большой, дом расположился ровно посередине, аккуратные дорожки вели к самому дому и за него. Небольшие клумбы раскинулись тут и там, высокие деревья, на одном из которых даже расположился небольшой домик с веревочной лестницей, только добавляли уюта и совершенно не портили картину. Между соседними участками виднелась калитка. Видимо, это был дом Строгановых.

Чувствовалась рука дизайнера. Вряд ли Илья сам занимался обустройством. Не производил он впечатление человека, готового в мелочах продумывать дизайн.

С радостью заметила небольшие садовые качели (всегда о таких мечтала) и веранду, опоясывающую дом по кругу.

– А за домом бассейн, – радостно воскликнул Никитка. – Я уже там купался. Дядя Илья учил меня плавать.

Улыбнулась сыну, послав взгляд, полный благодарности, в сторону Морова. Давно хотела этим заняться, но все не находила времени.

Илья лишь передернул плечами, явно показывая, что делал он это просто так, не ожидая от меня ничего взамен.

Когда здоровяк с преувеличенной на мой взгляд осторожностью помог мне выбраться из машины, я услышала собачий лай. Оглянувшись вокруг себя, никого не заметила, наверное, показалось.

Никитка загадочно улыбнулся, взял меня за руку и потянул за собой. Куда-то за дом.

– Осторожнее, малой, – нахмурился Илья, заметив, как я балансировала на одной ноге, пытаясь приноровиться к костылю.

– Извини, мам, – насупился Ник.

– Ничего страшного, дорогой, – потрепала его по макушке. – Ты мне что-то хотел показать?

– Да, пойдем.

Сынок разве что не подпрыгивал на месте от распиравшего его возбуждения. Мужчина тихо рассмеялся и, взяв меня под руку, повел вслед за побежавшим по тропинке Ником.

– Что там такое? – решила выяснить у него.

Но Илья только покачал головой.

– Сама увидишь.

За домом я увидела бассейн, детскую площадку и… вольер, в котором прыгал, как заведенный, щенок немецкой овчарки.

– Мам, знакомься, – радостно сверкая глазами к нам повернулся Ник, – это Барон, ему четыре месяца.

– Барон… – прошептала я, широко раскрытыми от удивления глазами наблюдая, как сын открывает вольер, и из него вырывается маленький ураган, тут же начавший нарезать вокруг нас с Ильей круги. – Барон… – снова проговорила, поднимая взгляд на Морова.

– Я обещал, – пожал он плечами, ничуть не выглядя виноватым.

Да и не должен был, наверное. Вот только… что мне потом делать с собакой? Когда мы вернемся с Никиткой в квартиру. В ней собаке будет тесно, а судя по тому, как ребенок радостно с ним играет, оставить Барона у Морова и периодически наведываться к нему в гости – не вариант. Ник не даст.

Что-то мне все больше кажется, что, когда истекут мои две недели хождения с гипсом, и его, наконец, снимут, никто нас с Никиткой не отпустит. Уж слишком основательно Моров подошел к тому, чтобы вписаться в нашу с Ником жизнь.

– Пойдем, покажу тебе твою комнату, – увлек меня в сторону дома Илья, оставляя сына резвиться с собакой. – Она на первом этаже, чтобы тебе было удобно.

– Илья… – решила все-таки задать мучавший меня всю дорогу вопрос. – Ты уверен, что мы тебе с Никиткой не помешаем?

– Ириш, – тяжело вздохнул он, – не говори ерунды. Я уже все решил.

А я? Я тоже уже все решила? Или моего мнения никто спрашивать не будет?

Глава 30

Илья

Оставив Иришку в комнате, удостоверившись перед этим, что у нее есть все необходимое, поднялся к себе в кабинет. Вчера взял работу на дом, не мог ни на чем сосредоточиться в офисе. Переживал, как пройдет выписка. Вдруг, Ирина заупрямится и решит, что лучше будет, если они с Китом вернутся в их городскую квартиру.

Но, как ни странно, от нее не прозвучало ни одного возражения. Но что-то мне кажется, что в скором времени нам все-таки предстоит об этом поговорить. И к этому разговору я готов. Уже давно выстроил в голове все аргументы, которые помогут мне уговорить фею остаться со мной. И не просто жить в моем доме, но и быть в моей жизни.

Правда, поработать мне не дали. Стоило только раскрыть договор на компьютере, в кабинет робко постучали. Поскольку Ира точно не смогла бы сейчас подняться на второй этаж, это мог быть только один человечек. И точно, когда я крикнул: «Войдите», в проем двери просунулась мордашка Никиты.

– Дядя Илья, можно с вами поговорить?

Пацан был на удивление серьезен. Словно собирался обсуждать со мной жизненно важные вопросы. Интересненько…

– Да, конечно, проходи, – пригласил его, откидываясь на спинку кресла.

Никита осторожно прошел в комнату, с интересом осматриваясь вокруг себя. Как ни странно, но за то время, что пацан жил в моем доме, он ни разу не был в моем кабинете. И не потому, что я запрещал в него заходить (никаких страшных секретов или вещей, над которыми я бы трясся, в нем не было), просто воспитание мальчишки было сильнее его любопытства.

На мой взгляд, ничего особенно интересного в кабинете не было. Добротный стол, на котором с легкостью можно разложить не только кучу бумаг, но и одну прекрасную леди (да, я пошляк, что поделаешь, и выбирал стол с тайным умыслом); большой книжный шкаф, состоящий из трех секций, одна из которых была занята модельками парусников (их я собирал в детстве, чтобы хоть как-то отвлечься от того, что происходило у нас дома, и так и не смог с ними расстаться, на каждое свое новое место перевозил довольно внушительную коллекцию); бар шкаф, занимающий практически половину противоположной от стола стены и огромный глобус. Не знаю, на кой черт мне он был нужен, но всегда хотел такой у себя дома, и как только появилась возможность, а главное – место для него, приобрел.

Как и ожидалось, мальчонку заинтересовали парусники и глобус. Он с таким любопытством их рассматривал, что мне показалось – забыл, зачем пришел. Спустя пару минут, я прокашлялся, привлекая к себе внимание. Не то чтобы он мешал, но было все-таки любопытно, с какой целью Никитка ко мне постучался.

– Так, зачем ты пришел? – спросил, когда Ник перевел-таки на меня свой взгляд.

Мальчик тут же нахмурился и весь как-то подобрался. Похоже, что он старался выглядеть более взрослым, чем был на самом деле. Зачем? Все чудесатее и чудесатее.

– Я хотел поговорить с вами, дядя Илья, по поводу ваших намерений относительно моей мамы, – выпалил он на одном дыхании, продолжая стоять посередине кабинета.

Я аж воздухом поперхнулся. Настолько неожиданным и немного комичным было его заявление. Не желая обижать малого, взял себя в руки, взмахом руки предложил сесть в кресло напротив. Он смерил меня максимально возможным для его возраста суровым взглядом и медленно сел.

– Мне кажется, что мы с тобой уже вели подобную беседу, – потянул время, думая, как лучше донести до него мои… намерения.

– Мне нужно знать наверняка, – упрямо сжал губы пацан и нахмурил брови, отчего стал безумно похож на свою мать, когда та была чем-то недовольна.

– Никит… – нужные слова не шли на ум.

Не мог же я ему заявить, что в данный момент больше всего хочу оказаться между ног его матери, и таким способом доказать ей, что лучше меня она мужика найти не сможет. А когда она будет плохо соображать от того количества оргазмов, которые я намереваюсь ей подарить, попрошу (в ультимативной форме, естественно) выйти за меня замуж, чтобы окончательно привязать ее и ее сына к себе.

Нет, он такого не оценит. Да и подобные откровения не для нежных ушек мальчика. Он, конечно, пытается казаться взрослым мужчиной, но ему до этого еще жить и жить.

– Я люблю твою маму, – решил все-таки быть с ним максимально честным. Всегда считал подобную тактику в разговоре с кем-то наиболее выигрышной. – И хочу, чтобы она стала моей женой.

Глаза юного хоккеиста практически вывалились из орбит. Такого заявления он не ожидал, это точно. Какое-то время мы просидели в гробовой тишине, пока Никита переваривал услышанное.

– Она тоже должна этого хотеть, – заявил, наконец, он.

– Несомненно, – кивнул. – И пока она восстанавливается, я намереваюсь сделать все, что в моих силах, чтобы она захотела.

Говорить о том, какими именно способами я собираюсь добиваться ее расположения, не стал. О некоторых вещах, как уже упоминалось, не стоит говорить с маленькими мальчиками.

– Хорошо, – важно кивнул Ник, поднимаясь с кресла.

Он уже был практически у выхода, когда внезапно остановился и повернулся ко мне. От прежней уверенности не осталось и следа. Теперь на его личике было какое-то странное выражение. Не страх, нет, но что-то близкое к нему.

– А если она захочет, то… – мальчонка замялся, еще чуть-чуть и начнет ковырять носком ковер от смущения. – Можно я тогда буду называть тебя папой? – выпалил и зажмурился, словно боялся моего ответа.

В очередной раз за последние несколько минут я был ошарашен. Никите удалось то, чего не могли добиться взрослые мужики – я потерял дар речи и не знал, что сказать. Точнее, знал, но был настолько удивлен этому вопросу, что не мог найти в себе силы открыть рот.

Мне даже в голову не могло прийти, что он когда-нибудь (при условии, что у нас с Ирой все сложится, конечно) будет называть меня папой. Мне в принципе было фиолетово, как он меня называет, главное, чтобы принял и не противился моему присутствию в их с матерью жизни. А тут такое…

– Ник… – прохрипел.

Горло как наждачка.

Мальчик продолжал стоять с закрытыми глазами, с каждой минутой все больше сутулясь. Он будто бы пытался исчезнуть, уже жалея о своем вопросе.

Не выдержав захлестнувшего меня коктейля из радости, страха, сомнений, удовольствия и бог знает чего еще, вскочил из-за стола. Подошел к мальчику, аккуратно, стараясь не спугнуть его неосторожным движением или внезапным звуком, опустился перед ним на колени, сжал плечи.

Никитка, почувствовав прикосновение, открыл глаза и неуверенно на меня посмотрел.

– Конечно, можно, – чуть улыбнулся, прошептав (говорить во весь голос не мог, хоть ты тресни). – Но… – начавший было тоже улыбаться пацан, нахмурился. – Ты уверен?

Я должен был уточнить. Вдруг, это всего лишь порыв, о котором он в последствии пожалеет. Мне все казалось, что слишком рано для подобного. Мы даже с матерью-то его отношения не построили еще, а мальчик уже так сильно ко мне привязался. Возможно ли такое?

– Уверен, – со всевозможной твердостью ответил Никита.

– Сочту за честь иметь такого сына, – еще шире улыбнулся я.

Прозвучало немного пафосно, конечно, но более правдивых слов я в своей жизни еще не говорил.

Ник выдохнул и бросился мне на шею с объятиями. Снова меня удивив.

– Спасибо, – прошептал мне на ухо. – Пап.

Блять! Еще немного и я разрыдаюсь, как девчонка. Внутри скручивался узел из эмоций, мешал дышать, но это были самые потрясающие ощущения, которые мне доводилось испытывать.

В голове, правда, мелькнула мысль, что Ира меня убьет, когда узнает, но я от нее отмахнулся, как от назойливой мухи. Ерунда, все будет хорошо.

– Давай только пока маме не говорить об этом, хорошо? – чуть отодвинув от себя мальчика, заглянул ему в глаза.

– Хорошо, – кивнул он, продолжая улыбаться. Его глаза подозрительно блестели, но комментировать или, тем паче, стыдить его я не собирался. Сам с трудом сдержался.

В этот момент снизу донесся неожиданный грохот, заставивший нас с Никитой резко посмотреть в сторону двери. Если в дом не залезли воры, то это могла быть только…

– Ира!

– Мама!

Одновременно воскликнули мы и рванули на первый этаж. Очень надеюсь, что женщина не умудрилась ненароком покалечить себя, только выписавшись из больницы, или еще чего похуже.