Текст книги "Настоящий папа для хоккеиста (СИ)"
Автор книги: Арина Стен
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Глава 15
Илья
– Я должен тебя предупредить, – на другом конце провода раздался озабоченный голос Стаса. – В понедельник в больницу приедут социальные службы, их кто-то известил. А поскольку у Ирины и Никиты нет родственников, они должны будут определить проживание мальчика.
– Он будет жить со мной, – я тут же ощетинился, когда над моей головой замаячил призрак злобной тетки. Именно такими мне всегда представлялись работники данного аппарата.
– Не знаю, зачем тебе это все надо, – вздохнул друг, – но если ты никем не являешься для этой семьи, то выбора у тебя особо не будет.
– Я что-нибудь придумаю, – отрезал и, не прощаясь, повесил трубку.
Твою мать! Выругался сквозь зубы. Этого мне еще не хватало. Мало мне проблем с Ирой, теперь еще и это…
Надо срочно что-то решать. Если я правильно помню, можно оформить на меня доверенность на представление интересов ребенка. Главное, чтобы Ира на это согласилась. И не заявила в присутствии тетки, что я – никто и хочу украсть у нее ребенка. После только что произошедшего разговора я не удивлюсь, если она сделает именно это.
Перебирая в голове варианты, как лучше поступить, я метался по заднему двору Строгановых, как загнанный в ловушку зверь. В какой-то момент мои метания заметила Оксана и вышла ко мне.
– Что-то случилось?
– Кто-то из жильцов дома сообщил в органы опеки, что Иру забрали в больницу, и что ей не с кем оставить малого, – не сказал, прорычал, яростно пиная ни в чем неповинную игрушку, неудачно подвернувшуюся мне под ноги.
– Почему ты думаешь, что это кто-то из жильцов? – удивилась Строганова.
– Больше некому. Стас бы не стал, а этот мудила определенно скрылся на время с горизонта, чтобы его не замели. Черт бы побрал эту вездесущую бабку! Уверен, это Макаровна.
– А ей-то это зачем? – еще больше удивилась Оксана.
– Потому что этой противной бабке всюду надо сунуть свой нос. Она даже будет верещать, что сделала это исключительно ради общего блага. Мать ее за ногу!
– Илья, – женщина подошла ко мне, осторожно погладила по спине, пытаясь успокоить. – Позвони завтра Андрею. Составьте доверенность на тебя. И если мать подтвердит, что Никита находится с тобой с ее согласия, плюс доверенность, они не смогут ничего сделать. Да и не будут даже пытаться. С радостью закроют дело, поскольку с мальчишкой все будет хорошо, и им не надо будет с ним возиться.
– Да, наверное, – проведя рукой по лицу, постарался взять себя в руки. – Главное, чтобы Ира согласилась.
– А она может отказаться? – скрестив руки на груди, спросила Оксана.
– Она сегодня обвинила меня черт знает, в чем, – невесело рассмеялся в ответ. – Между строк читалось: она думает, что я хочу похитить ее сына.
– Ее можно понять, – покачала головой Строганова. – Не смотри на меня так, – подняла руки в защитном жесте, когда я метнул в ее сторону яростный взгляд. – Я же не говорю, что ты действительно на это способен. Но я прекрасно представляю, какие мысли могут роиться в голове одинокой мамочки, которой пришлось оставить сына под присмотром неизвестно кого.
Помотал головой, отрицая саму мысль, что подобное могло прийти в голову Ире. Стало так противно, что она считает меня чуть ли не бандитом. Да, ее сложно винить, но я же не такой! Боже, как же мне хочется, чтобы эта женщина мне доверяла. Целиком и полностью.
– Илья, – осторожно подала голос Оксана через несколько минут молчания, – скажи, наконец, действительно, почему ты так с ними носишься?
– Да потому что я влюбился, Строганова! – Всплеснул руками, резко повернулся, яростно сверкая глазами. От неожиданности жена друга сделала пару шагов назад, отчего мне стало еще хуже. Уж очень сильно этот жест напомнил мне себя самого, мелкого, когда я шарахался от отца. – Представляешь, – горько ухмыльнулся, понизив голос. – Влюбился в соседку. Я наблюдал за ней и ее сыном весь этот год, что жил в квартире родителей. Еще в первый вечер, поняв, что малой ходит на хоккей, и прекрасно зная, что ближайшая секция – та, в которую ходил я сам, выяснил расписание домашних матчей. Ходил на каждый, следил за малым и любовался его матерью. Как маньяк, честное слово. Или помешанный.
Устало опустился на ближайший к бассейну, разбитому на заднем дворе, шезлонг, затем продолжил:
– Все это время не позволял себе даже думать, чтоэтоможет быть причиной моего повышенного интереса к женщине. Списывал на то, что мне просто интересно, как играет малец. Да и как вообще сейчас построена игра мелких. Говорил себе, что это лишь для того, чтобы знать все ли с ними в порядке. Приглядывал за ними исподтишка. Запрещал даже малейшую мысль, что могу испытывать к ней хоть какие-то чувства. Баб начал трахать с удвоенной силой, пытаясь что-то самому себе доказать, – на этих словах Оксана поморщилась, но ничего не сказала. – Я думал, у них семья. А рушить ячейку общества я бы ни под каким предлогом не стал. Вообще… я никогда никого не любил, знаешь? – искоса посмотрел на сидевшую на соседнем шезлонге женщину, внимавшую каждому моему слову. – Думал, что это все не для меня. Не верил во всю эту ерунду с настоящей любовью. Пока Макс тебя не встретил, – криво улыбнулся ей, позабавившись тому, как Оксана выпучила глаза от удивления. – Глядя на вас, решил, что, походу, не бред это все. Не сказки для сопливых романтиков. Ты заставила меня поверить, что в этом прогнившем насквозь мире бизнеса, в которым мы с Максом крутимся, где единственное желание большинства – это захапать побольше бабла, есть настоящие женщины. Женщины, способные любить. Любить беззаветно, не ожидая ничего взамен.
Поднял голову, посмотрел на небо, на котором начали появляться первые звезды, вздохнул. С каждым словом из меня выходило напряжение последних суток. Мне становилось легче, как будто с моих плеч понемногу убирали тяжеленные камни, наваленные неизвестно кем.
– И мне захотелось того же для себя. Вот только… увидев Иру, встретив, наконец, ту, что мне была нужна… Опознав ее с первого взгляда… Я не поверил. Или испугался. Или, черт его знает, что еще. С Никиткой только подружился. Да так, что мать его ни о чем не знала. Не хотел почему-то. Но при первой же возможности, когда появился шанс закрепиться в их жизни, я ухватился за него. Но как-то все… через жопу вышло, если честно…
Сгорбившись, как старик, замолчал. Больше мне сказать было нечего. Я признался в том, в чем не хотел признаваться себе на протяжении года, прикрываясь обычным желанием хорошенькой цыпочки.
– Ох, Моров, – тяжело вздохнула Оксана. – Любишь же ты сам себе создавать проблемы, а потом героически их решать.
Я передернул плечами, не опровергая ее слова, но и не соглашаясь с ними.
– Поговори с Ириной, – мягко сказала она, чуть сжав мою коленку. – Не кричи, конечно, о своей неземной любви с порога, но дай ей узнать тебя. Таким, каким знаем тебя мы, – она махнула рукой в сторону дома, – и ее сын. У тебя сейчас есть преимущество.
– Какое же? – скептически посмотрел на жену друга.
– Время, – улыбнулась она. – И то, что она находится в безвыходном положении. Чтобы она не говорила, если Никитка скажет, что ему хорошо с тобой, она не будет сопротивляться. Да, будет по-прежнему тебя подозревать, но это нормально. И продлится лишь до тех пор, пока не поймет, кто же ты такой на самом деле.
– Я превратился в сопляка с этой любовью, – нахмурился, поднимаясь с шезлонга и засовывая руки в карманы джинс.
– Не переживай, Моров, – подмигнула мне Оксана, – я никому не скажу. Для большинства ты так и останешься злобным и грозным медведем.
– Рассчитываю на тебя, Строганова, – ткнул в нее пальцем, ухмыльнувшись. – На кону моя репутация.
Глава 16
Ирина
Проснувшись на следующее утро, я чувствовала себя гораздо лучше. Боль в ребрах, ноге, да и от синяков не прошла, но голова беспокоила гораздо меньше. Мысли уже не так путались. И в чувствах наступил относительный порядок.
К тому же, по словам доктора Карпина, Никитку привезут навестить меня к часу дня. И мне было, чего ждать, пока проходила все необходимые процедуры. И томография ничего страшного не показала, что радовало.
В общем, сегодня мир мне казался прекраснее, чем вчера.
С этим настроем я встретила ворвавшегося словно ураган Ника. За ним, недовольно хмурясь и качая головой, зашел Моров. Меня опять-таки поразили размеры мужчины – какой же он все-таки большой. Интересно, он везде такой?
Вспыхнув от неуместной мысли, поспешила сосредоточить все свое внимание на сыне, чтобы не встречаться взглядом с Ильей. Почему-то мне казалось, что он сможет по глазам понять, о чем я думаю.
Поздоровавшись, Никита вывалил на меня еще больше подробностей вчерашнего дня. Я слушала, периодически смеясь. Моров тоже не остался в стороне, иногда поправляя, если сын начинал что-то забывать или выдумывать.
– Не было такого, – завил он, когда Ник начал рассказывать про перевернувшего стол с закусками Рому. – Я хорошо помню, что это был некто со светлыми, как у мамы, волосами и хитрющим взглядом.
Никитка покраснел, что-то пробурчал, но быстро отошел от того, что его поймали с поличным, и продолжил свой рассказ.
Когда он закончил, вздохнул, словно готовился к прыжку, и неожиданно для меня сказал:
– Только я не хочу идти сегодня на тренировку.
Я удивленно на него посмотрела:
– Но почему? Ты же любишь хоккей.
– Мы это уже с тобой обсуждали, – сказал одновременно со мной Моров, хмуро глядя на Ника.
А вот это уже интересно.
– Обсуждали? – перевела взгляд на мужчину, уже не боясь, что он может что-то такое увидеть.
Все эмоции были вытеснены удивлением и, чего греха таить, возмущением. Что этот человек что-то такое обсуждает с моим сыном, при этом не ставит меня в известность.
Справедливости ради стоит сказать, что до меня все-таки донесли информацию о нежелании Кита идти на тренировку, но сделал это не Моров, а сам Ник. И это не добавляло очков мужчине. Что-то мне подсказывало, что он не собирался мне ничего говорить, и решить эту проблему самостоятельно. Но это мой сын! Не его. И решать его проблемы должна я, а не всякие бородатые дядьки.
– Никит, – обратилась к насупившемуся сынишке, – объясни, пожалуйста, почему ты не хочешь идти на тренировку?
– Потому что, – было мне ответом.
– Это не объяснение, малой, – раздался раздраженный голос Ильи.
Я бросила на него недовольный взгляд. Он ответил мне тем же. Мне показалось или ему было также важно, чтобы Никита продолжил тренировки, как и мне?
Но я-то знаю, почему этого хотела: тренер не раз говорил – у сына талант, он сможет, если захочет, играть в высшей лиге в дальнейшем (и до сегодняшнего дня он этого хотел). Но почему Илья в этом так заинтересован?
Никитка что-то тихо сказал. Даже мне, сидящей с ним рядом, не удалось услышать ни слова, а Морову и подавно.
– Повтори, пожалуйста, – попросила, осторожно взяв за руку.
– Если я буду ходить на тренировки, я не смогу быть постоянно рядом с тобой, чтобы защитить, – выпалил на одном дыхании мой малыш и посмотрел на меня широкими, испуганными глазами, в которых плескалось упрямство.
– Ох, малыш… – выдохнула, не зная, что на это ответить.
Мне одновременно хотелось и смеяться, и плакать. И радоваться, что я, не смотря ни на что, смогла вырастить настоящего защитника, и страдать по этому поводу. Потому что мой мальчик был еще слишком мал для того, чтобы защищать свою маму. Для этого в нормальных семьях существуют отцы. Вот только у нас такого защитника не было.
– Но сейчас ты тоже не находишься рядом с мамой двадцать четыре часа в сутки, – резонно заметил Илья, чем заработал еще один возмущенный взгляд от меня.
– Сейчас она в больнице, под присмотром, ты сам сказал это, – парировал мальчик, бесстрашно встречая недовольный взгляд мужчины.
Я, вдруг, подумала, что оказалась лишней на этом празднике жизни. Что между двумя мужчинами происходит какой-то непонятный и неслышный мне диалог. А еще мне показалось, что именно этими репликами они обменивались, когда уже обсуждали поход Никиты на тренировку. И что сейчас они начали все сначала.
– Да, и я не отказываюсь от своих слов, – кивнул Моров. – Поэтому и не вижу никаких причин для того, чтобы пропускать сегодняшнюю тренировку.
– Сегодня тренер будет выбирать, кто будет в основном составе в следующем сезоне. И в зависимости от этого будут построены все наши дальнейшие тренировки. И если он выберет меня, то я не смогу уйти.
Видно было, что Никита основательно подготовился для защиты своей позиции. Только я не хотела, чтобы он гробил свои шансы стать хорошим спортсменом ради матери-катастрофы.
– А почему ты не сможешь уйти потом? – решила зайти с другой стороны.
– Потому что я не смогу подвести команду, – как глупой, ответил мне Никита.
Подавив улыбку от его тона, вкрадчиво спросила:
– А разве твой уход сейчас не будет означать, что ты подведешь команду?
– Нет, – упрямо потряс головой сынок. – Сегодня тренер еще сможет выбрать другого игрока, а потом он будет на меня рассчитывать.
Поняв, что зашла в тупик, и мои доводы закончились, посмотрела совершенно беспомощным взглядом на Морова. Может, он сможет найти подход к моему упрямому сыну? Может, у него еще остались неиспользованные аргументы?
На мысли о том, что снова вверяю своего ребенка в руки этого фактически незнакомца, решила не зацикливаться. Опять у меня не было выбора. А Моров, судя по всему, был в одной со мной команде – тоже хотел, чтобы Никитка продолжал.
Глава 17
Илья
Перехватив взгляд Иры, подавил довольную улыбку. Ей все-таки нужна моя помощь, хотя бы в этом, и она это признает. Уже что-то. А то поначалу дырку во мне готова была прожечь.
– Никит, – позвал мальчика, – а что, если рядом с твоей мамой всегда будет защитник?
Глаза женщины от удивления расширились. Да, малышка, это то, о чем ты подумала. Но я пока не об этом. Свои услуги я предложу тебе позже.
– И кто же? – нахмурился малец.
– Например, собака. Большая, способная откусить руку.
– У нас нет собаки, – возразил он.
Справедливо. А еще у вас в квартире определенно нет для нее места. Зато его полно в моем особняке.
– Мы можем ее завести. Ты будешь с ней гулять, заботиться о ней. Мы ее поводим к кинологу, а он, в свою очередь, научит ее быть защитником.
Никитка задумался. Ира опять окинула меня недовольным взглядом. А она сексуально выглядит, когда злится.
– Не знаю… – неуверенно протянул пацан, все еще сомневаясь.
Но я видел, что на самом деле он не хотел бросать тренировки. Просто очень сильно беспокоился о своей матери. Это было похвально, конечно, но ему же надо ходить еще в школу. И не думаю, что Ирина будет в восторге, если через несколько месяцев, когда наступит новый учебный год, ей придется переживать с ним подобный разговор снова.
– Хорошо, – заявил он через некоторое время. – Но собака должна быть очень большой.
– Никит… – начала было Ира, но я ее перебил.
– Погуляй пока, а мы с твоей мамой обсудим особенности содержания таких собак в городских квартирах.
Малой подозрительно на меня посмотрел, покачал головой, но безропотно вышел из палаты.
Мы остались с Ирой наедине. Женщина буравила меня недовольным взглядом. Я буквально видел, как из ее ушей валит дым. Не закипай, красотка, вот увидишь, все не так плохо, как тебе кажется сейчас.
– Я не могу завести огромную собаку, – воскликнула она, когда за Никиткой закрылась дверь. – У меня слишком маленькая квартира.
– Об этом поговорим потом, – отмахнулся, – сейчас надо обсудить дела поважнее.
– Какие? – тут же напряглась Ирина.
– Наша вездесущая соседка пожаловалась в социальные службы. Они завтра придут тебя проведать и определить место проживания Никиты на то время, что ты будешь находиться в больнице.
– Что? – ахнула она. – Но…
Ее глаза расширились от страха, противный звук машины, стоящей рядом с ее кроватью, известил об участившимся сердцебиении.
– Еб твою… – выругался, подскочив со стула.
От резкого движения Ира вздрогнула. Вся как-то сжалась.
– Дьявол! – рыкнул я, поняв, что напугал молодую женщину. – Ира! Успокойся!
Ее практически трясло. У меня же внутри все переворачивалось. Меньше всего на свете я хотел ее напугать, но сказать надо было, иначе завтра было бы еще хуже.
– Ира! – подскочил к ней, схватил за руку.
Осторожно сжал нежную ручку, заглядывая в глаза, шептал что-то несвязное, пытаясь успокоить. Спустя некоторое время мне это удалось. Она сделала несколько глубоких вдохов, прикрыла глаза, в которых блестели слезы.
– Извини, – прошептала.
На ней лица не было. Осмотревшись, не отпуская ее руку, крепко сжимавшую мою, поднес к бледным губам стакан воды.
– Выпей, – подтолкнул девушку.
После того, как она осушила практически весь стакан, посмотрела на меня. Дрожащие губы раздвинулись в подобии улыбки.
– Я не могу позволить, чтобы моего малыша забрали. Что делать, Илья?
– У меня есть знакомый юрист, – начал торопливо, стараясь выложить всю информацию, пока она снова не запаниковала. – Я с ним сегодня проконсультировался. Он сказал, что твоих слов о том, что Никитка находится со мной с твоего согласия, должно хватить. Но на всякий случай можно оформить на меня доверенность. Что ты даешь мне право представлять интересы Никиты, если потребуется. Никто не заберет твоего сына, не переживай.
Ира яростно закивала.
– Да, да, конечно, я готова.
У меня складывалось впечатление, что кроме моего заверения, что Никиту никто не сможет в таком случае забрать, она ничего больше не услышала. Поэтому решил повторить. Медленно, не отпуская ее взгляд, из которого пропадали паника и отчаяние, вновь постарался донести свое предложение. Нужно было, чтобы она полностью осознавала, на что соглашается. А то обвинит меня потом еще в какой-нибудь херне, когда придет в себя.
– Я поняла, Моров, – поморщилась, чуть ослабляя хватку на моей руке. – Я согласна. Когда твой друг сможет прийти, составить доверенность?
– Завтра утром. Мы заедем с ним. Потом поговоришь со следователем. Ты же не отказалась от идеи написать заявление?
Посмотрел на нее подозрительно. Вдруг, она решила, что не будет этого делать, а потом и вовсе вернется к этому мудаку, когда выздоровеет. Сердце сжала ледяная лапа страха. Непривычное чувство. И очень неприятное.
– Ни в коем случае, – в серых глазах полыхнул гнев. – Очень надеюсь, что этого хватит, чтобы он за все ответил.
– Не переживай, малышка, – мягко прошептал, поднося ее ручку к губам и целуя маленькие пальчики. – Я его из-под земли достану. А потом снова закопаю. Так, что он никогда не сможет оттуда выбраться.
Ира слабо улыбнулась. Гнев в прекрасных глазках сменился удивлением от моего жеста. Да я и сам от себя был в шоке, но извиняться и не думал.
Стоило мне признать то, какие чувства я испытываю к этой фее, как в голове созрел план ее соблазнения (и немножко приручения). И в своей излюбленной манере переть напролом, как это называл Макс, я не собирался от него отказываться.
«Ты непременно будешь моей, крошка, – подумал, разглядывая милое личико, обезображенное синяками. – Хочешь ты этого или нет. А ты непременно захочешь. Уж я-то постараюсь.»
Глава 18
Илья
Я еще немного посидел у постели Иры, терпеливо отвечая на все ее вопросы обо мне. А их, и правда, накопилось великое множество. Потом к нам присоединился Никита. Оставив их пообщаться вдвоем, вышел из палаты, напомнив напоследок, что через десять минут нам надо отправляться на тренировку. Иначе опоздаем, а Валерий Аркадьевич нам этого точно не простит.
Малой вышел от матери спустя минут пять, я даже не успел заскучать.
– Ну, что? Выдвигаемся? – спросил его, стараясь отвлечь от грустных мыслей.
А они были, если судить по взгляду Никиты, который он бросил на дверь палаты, когда она закрылась.
– Да, – вздохнул он.
Глянул на меня с сомнением, а затем, словно на что-то решившись, сказал:
– Дядя Илья, ты уверен, что маме здесь ничего не грозит?
– Она уже провела тут сутки, и с ней ничего не случилось, – заметил, подталкивая мальчика в сторону выхода из больницы.
Он пожал плечами, явно не успокоившись от моих слов.
– А если он сюда придет?
В голосе мальчонки явственно чувствовался страх, который терзал его изнутри. Я нахмурился. Мне не нравилось не только то, что у него возникали подобные мысли, но и то, что гарантировать на сто процентов безопасность Иры я не мог.
Да, я договорился с охраной больницы, чтобы мне сообщали обо всех посетителях, что искали бы встречи с молодой женщиной, но… Все-таки, городская больница – не частная клиника. Охранник, хоть и получивший от меня довольно внушительную сумму, вполне мог кого-то упустить.
В любом случае, сообщать о своих мыслях Никите я не собирался. Он должен быть уверен, что с матерью все будет хорошо. Иначе не сможет сосредоточиться на тренировке. Мысли будут витать где-то далеко. Не сомневаюсь, что тренер, зная ситуацию, может допустить пару поблажек, но не более того.
– Он не придет сюда, не переживай, – чуть сжал его плечо и с уверенностью, которой не ощущал, посмотрел ему в глаза.
Мы на мгновенье зависли, глядя друг на друга. В конце концов, Никита улыбнулся, видимо, поверив мне.
– Спасибо, что заботитесь о маме.
Сглотнув неожиданно появившийся в горле ком, прохрипел:
– Я всего лишь доставил ее в больницу. Остальное было делом врачей.
– Но вы присматриваете и за мной, – справедливо заметил он. – А от этого маме спокойнее, а, значит, она быстрее пойдет на поправку.
– Ее все равно не выпишут раньше, чем через две недели, – поспешил напомнить, открывая дверь на улицу.
– Главное, чтобы она выздоровела, – сказал мальчик, вновь погрустнев.
– Так, пацан, – не выдержал я, включив режим строгого взрослого мужика, – кончай хандрить и настраивайся на тренировку. Об остальном я позабочусь.
Никита кивнул, забрался на заднее сиденье машины и всю дорогу до дворца спорта молчал, задумчиво глядя в окно.
Мне тоже нечего было больше добавить. Я и так уже исчерпал лимит воодушевляющих речей. За последнее время я сказал их великое множество. То успокаивая Иру, то – Никиту. То – себя…
Когда мы подъехали к нужному зданию, пришлось минут пять искать место, где припарковаться. Вся стоянка была забита машинами. Что за черт? Практически лето на дворе, в подобных местах должно быть меньше людей, чем обычно, отпуска и всякое такое.
С трудом сдержавшись, когда меня подрезал какой-то мудила на старом жигуленке, нашел-таки парковочное место. Заглушив двигатель, повернулся к Никите.
– Выдвигаемся, малой. Приехали.
Он кивнул и вылез из машины. Тяжело вздохнув, вышел следом. Хотелось бы мне, чтобы мое знакомство с этой семьей приключилось при совершенно других обстоятельствах. Более… нормальных что ли… Но, что есть, то есть. Будем исходить из того, что имеем. И пытаться сделать из дерьма конфетку. Очень сильно надеюсь, что у меня это, в итоге, получится.
Открыв багажник, вытащил спортивную сумку и клюшку. На мгновенье я словно вернулся в детство, когда вот также доставал из машины отца свои пожитки. На этой же самой парковке.
– Дядя Илья… – услышал, как меня зовет Никита, вздрогнул и обернулся, натягивая на лицо широкую улыбку (надеюсь, что она не была похожа на гримасу).
– Извини, задумался, – встряхнувшись, протянул мальцу клюшку. – Веди, Сусанин. Я, конечно, тоже здесь занимался, но за столько лет расположение раздевалок могло и поменяться.
– Мне кажется, что они те же самые, если судить по их состоянию, – нахмурился пацан, заставив меня рассмеяться.
Не ожидал от него такого описания. Будь ему лет побольше, то – да. Хотя… может, это нормально? Хрен его знает, я из детей только со Строгановскими общался, а они только-только до этого возраста доползли.
– Тогда я могу не переживать, что заплутаю на обратном пути, – усмехнулся и первым двинулся в сторону здания, раз уж я знал, куда нам идти.
– А вы меня ждать не будете? – вдруг бросил на меня неуверенный взгляд Никита.
– Во-первых, малой, давай на «ты», а то я чувствую себя стариком, – дождавшись, когда он кивнет, продолжил, – а, во-вторых, конечно, дождусь. Но не под дверьми же зала мне сидеть. Тренировка продлится где-то час, правильно?
– Да.
– Во-о-от, – протянул, когда он подтвердил мои предположения. – В зале сидеть мне не дадут. Подожду в машине.
– Хорошо, – услышав, что я никуда от него не денусь, мальчик расцвел.
В который раз за последнее время у меня сжалось сердце от нежности и жалости к этому мальчику, на пути которого только сейчас встретился настоящий мужчина (да, скромностью я не страдаю, ну и плевать). А ведь скорее всего всю его жизнь роль мужика в семье приходилось выполнять его матери. Очень сильно сомневаюсь, что те существа, что появлялись в их жизни, хоть чуточку тянули на эту роль.
Чему я, собственно, рад. Случись подобное, и у меня не было бы сейчас ни малейшего шанса.
– Соколов, рад тебя видеть.
У дверей, ведущих к раздевалкам, нас встретил ухмыляющийся мужик лет пятидесяти. Судя по спортивному костюму и свистку на шее, а также по тому взгляду, которым он меня окинул (он прямо-таки говорил: «Так вот ты какой… друг семьи…»), это и был знаменитый Валерий Аркадьевич.
Прищурившись, пытался понять, где я мог его видеть, но, как ни напрягал память, на ум ничего полезного не приходило. Но я точно где-то уже встречался с ним. Вопрос – где? И когда?
– Здравствуйте, Валерий Аркадьевич, – поздоровался малой, немного стушевавшись.
– Как мама? – посерьезнев, спросил мужчина.
– Идет на поправку, – ответил за Никиту, перетягивая внимание тренера на себя.
Тот вновь окинул меня оценивающим взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и опять посмотрел на малого.
– Тренировка начнется через пятнадцать минут. Иди, переодевайся.
Мальчик обернулся и посмотрел на меня немного потерянным взглядом, отчего Аркадьич нахмурился, но я послал малому ободряющую улыбку и подтолкнул к дверям, также, как сделал ранее в больнице.
– Иди. И помни, о чем мы с тобой говорили.
Никита кивнул и скрылся за медленно закрывающимися дверями.
– Надеюсь, что вы говорили с ним не о том, что ему стоит бросить хоккей, потому что он – полный ноль, как это делал предыдущий хахаль его матери? – зло сощурившись, спросил тренер.
Скрипнув зубами при очередном упоминании этого мудака, прямо встретил взгляд мужчины и покачал головой.
– Нет, – отрезал. – Я сам занимался когда-то хоккеем. Видел, как Никита играет. Я считаю, что у него может быть будущее в хоккее, если он продолжит в том же духе.
– Согласен, – удовлетворенно крякнул Аркадьич, расслабляясь. – Конечно, пока еще слишком рано говорить. В конце концов, более понятно станет лет через пять, но у меня на него большие планы.
Мы немного помолчали. Я, на самом деле, не собирался общаться с тренером наедине. Передать из рук в руки Никитку – да, но обсуждать с ним дальнейшую судьбу мальчика считал не совсем правильным. У меня пока не было на это полного права. То, что я это самое право собирался получить всеми возможными способами, дела не меняло.
Решающими в данном случае будут все равно слова Иры и Никиты. Мы же с тренером можем думать и планировать, сколько душе угодно. Но без их согласия, наши планы – курам на смех.
– Ты же Илья Моров? – вдруг спросил тренер, чем несказанно меня удивил.
– Да-а… – протянул и вытаращился на него широко раскрытыми глазами.
– Я помню, как ты играл, – прекратил церемониться Валерий Аркадьевич, – я только завершил свою карьеру, а мой бывший наставник был вашим тренером.
– Зоров? – удивился я.
Не знал, что кто-то из учеников Зорова стал профессиональным хоккеистом. Правда, удивляться тут было нечему. Константин Игоревич был хорошим тренером. И мужиком отличным. Не раз я благодарил судьбу за то, что послала мне его в качестве тренера. Если бы не он, вложивший в меня не только время, но и душу, неизвестно, в утырка какого разряда я превратился бы.
– Он самый, – кивнул мужчина. Его взгляд подернулся дымкой воспоминаний. – У вас была очень хорошая тройка. Моров, Карпин и…
– Строганов, – подсказал, когда понял, что ему так и не удастся вспомнить фамилию Макса.
– Да, – вновь кивнул он. – Практически непобедимая. Почему играть перестали?
– Родители Стаса Карпина поставили тогда перед ним условие – они оплачивают его игры в школе, а он потом идет учиться в медицинский. Для Макса Строганова хоккей всегда был лишь развлечением, хоть он в нем был хорош.
– А ты? – спросил тренер, когда не дождался продолжения.
А что я? Я, не смотря на всю мою любовь к этой игре, хотел оказаться как можно дальше от родителей при первой же возможности. И служба в армии на дальних границах нашей родины была идеальным вариантом.
– Не сложилось, – не стал вдаваться в подробности я. Уверен, что они ему не нужны.
– Жаль, – хмыкнул Аркадьич. – Ладно, – хлопнул он в ладони и посмотрел на часы, – мне пора, иначе опоздаю. Не хорошо получится, если тренер опоздает на тренировку, тогда как каждый раз готов чуть ли не шкуру снять с опоздавшего игрока, – весело ухмыльнулся он.
Я ухмыльнулся в ответ. Пожелав друг другу хорошего дня, мы распрощались. Он отправился на тренировку, я – коротать время в ожидании мальчика.
Надо бы позвонить Борисычу, договориться о завтрашней встрече, вспомнил я, по дороге к машине. Хотелось, чтобы Ира как можно скорее написала заявление на этого недоноска. Во мне все еще сидел страх, что она могла передумать. А, как только напишет, пути назад не будет. Потому что забрать его я ей не дам. И Борисычу запрещу принимать отзыв.
И вообще, сделаю все, чтобы эта шикарная женщина и ее очаровательный сын пустили корни в моем доме, который я строил будто знал, что в нем будет жить настоящая семья, а не одинокий холостяк.
Покачав головой от сопливо-романтических мыслей, что полезли в голову, забрался в машину, набирая номер друга.
– Борисыч, привет! – преувеличенно бодрым голосом сказал я, стоило тому поднять трубку.
– Слишком жизнерадостно для тебя, Моров, – хмыкнул друг. – Чего надо?
Я не стал ходить вокруг да около и вкратце описал ему ситуацию. Попутно выслушал пару замечаний, состоящих исключительно из ненормативной лексики. В итоге, договорились, что он приедет в больницу к часу. К тому времени мы с Андреем уже должны закончить.
Вспомнив, что завтра Иру еще должна была навестить карга из социальной службы, выругался сквозь зубы. Придется предупредить Макса, что в офисе я завтра не появлюсь. Не думаю, правда, что он будет сильно по мне скучать, учитывая, что большую часть времени он и так проводит в нем в одиночестве, поскольку я постоянно мотаюсь в командировки.
По-хорошему, мы должны бы ездить в них по очереди, но коль скоро до текущего момента семья была только у Макса, а мне не впирало проводить огромное количество времени в полупустой квартире, мы договорились, что он занимается делами на местах, а я мотаюсь из города в город.
