Текст книги "Игрушка для негодяя (СИ)"

Автор книги: Арина Арская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26. Новая игра

Хуже смерти только чудесное воскрешение, которое вспышками и обрывками разрозненных видений пробуждает сознание. Меня сотрясает в холодной панике, я пытаюсь вырваться из загребущих лап и отмахиваюсь от черной тени, что обеспокоенно шепчет:

– Я рядом, тише.

И шепот этот скребет перепонки когтями, и я жалобно мычу, а затем перед глазами проясняется, и я замираю в мелкой и холодной дрожи, уставившись в лицо мрачного и бледного Родиона. Он вполне мог бы быть привратником Ада и пугать грешников только одним взглядом.

– Я жива? – хрипло спрашиваю я и морщусь от боли, что сдавила горло.

– Жива. Чуток придушили, – Родион ободряюще улыбается, но я вижу в его глазах черный огонь ярости, – так на несколько секунд отключилась.

– На несколько секунд? – разочарованно похрипываю я. – Серьезно?

Оглядываю туалетную кабинку мутным взглядом и печально вздыхаю. Эти несколько секунд в сознании растянулись на пару часов, в которых, по моим ощущениям, я отчаянно боролась за жизнь, а я всего-то потеряла сознание.

Родион сидит на полу, привалившись к хлипкой стенке кабинки, а я разлеглась у него на коленях. Места тут маловато, поэтому между моих бесстыдно раздвинутых ног расположился унитаз. В воздухе витает запах аммиака, хлора и плесени, от которой меня начинает вновь подташнивать.

– Так, – я неуклюже приподнимаюсь с колен Родиона.

– Лежи, – он требовательно давит на плечи.

– Это очень мило, но меня сейчас вывернет прямо на тебя.

– Понял, – он кивает и помогает мне подняться на колени, а затем аккуратно и со знанием дела собирает мои волосы на затылке.

– Что ты делаешь?

– Ну, это очевидно же, Яна, – бурчит Родион и хмурится.

Вместо ответа, что мне ничего не очевидно, я с нечеловеческим клекотом склоняюсь над унитазом, оперевшись руками о холодные бортики.

– Не держи в себе, – ласково мурлыкает Родион, приподняв мои волосы.

– Замолчи… Я тебя очень прошу…

Мне уже нечего держать в себе кроме желудочного сока и слюны, но моему организму виднее. Он решил, что время для токсикоза и он выжмет из меня все, что во мне осталось, и начхать, что я чуть не умерла несколько минут назад.

– Как же я девять месяцев выдержу? – жалобно и гулко говорю в унитаз и сажусь, откинувшись на стенку кабинки.

Родион заботливо платком промакивает мои губы, но его глаза все еще черные от ненависти, но причина этой яркой и деструктивной эмоции вовсе не я, а мой бывший муж.

– Где он? – я устало моргаю.

– Это больше не твоя забота, Яна, – Родион вкладывает платок в мою ладонь и садится передо мной, обхватив колени руками.

– Я против того, чтобы ты…

– Я же сказал, это не твоя забота, – Родион смотрит мне в глаза.

– Да, он на меня напал, и я готова написать заявление в полицию, чтобы его привлекли к ответственности, – говорю спокойно и убедительно. – Я знаю, как ты решишь эту “не мою заботу”.

– Яна, давай мы с тобой уясним кое-что, – Родион ласково улыбается, – я глава семьи и я могу тебя выслушать, потому что ты однажды скажешь что-нибудь дельное, но это не про данный случай. И на этом я закрываю тему с Сергеем.

– Что ты с ним сделаешь?

Родион молча встает, услужливо помогает мне подняться на ноги и шагает прочь.

– Ответь на вопрос! Что ты с ним сделаешь? – я в спешке мою руки и мну в ладонях кусок бумажного полотенца, бегло глянув на шею, на которой красуется багровая линия.

Родион в ответ посвистывает, распахивает дверь передо мной и отстраненно смотрит на потолок.

– Как мы собираемся с тобой жить под одной крышей?

– С трудом, – хмыкает Родион.

У входа уборной столпилось несколько женщин, по лицам которых видно, что они едва сдерживают в себе возмущения, однако молчат.

– Родион.

– Ты задерживаешь людей, Яна.

– Им будет очень интересно послушать, что ты убьешь моего бывшего мужа, – цежу в его надменное лицо, – а я тебе прошу быть разумным человеком. Жестокость порождает еще большую жестокость и тебе надо вырваться из этого порочного круга.

– Ты, видимо, еще не пришла в себя, – вздыхает Родион, скучающе уставившись в потолок.

– А я видела, как два каких-то уголовника тащили мужика с разбитым лицом, – шепчет низенькая и полная женщина и кивает на капли крови на кафеле, – это и есть ваш бывший?

– Они не уголовники, – Родион переводит на нее колкий взгляд. – Ни у одного из моих ребят нет статьи даже по мелкой кражи, уважаемая. И мало того, я проверяю даже их родственников. Это приличные люди.

– Приличные люди не ломают носы, – фыркает женщина.

– Ломают и не только носы, но строго по заслугам, – Родион шагает мимо притихших женщин, – но у дам свой взгляд на жизнь. Вы мягкие, добрые и это прекрасно. Оставайтесь именно такими, но уважайте авторитет своих мужей.

– А мужья тоже должны уважать жен, между прочим, – торопливо следую за ним. – И знаешь что?

– Что, моя милая? – Родион идет размашистым шагом через холл.

– Я не буду безоговорочно уважать твой авторитет и молчаливой овцой принимать все твои решения

– Ты кто угодно, Яна, но не молчаливая овца. Ты очень много говоришь. Так много, что у меня голова болит, – он открывает очередную дверь. – А я ведь не наблюдал за собой мигрени.

– Хорошо, – я встаю к нему вплотную и поднимаю на него взгляд, – я словом с тобой больше не перекинусь, если у тебя от меня болит голова.

– Солнышко мое, – стискивает мое лицо в ладонях, и дверь со скрипом закрывается, – уверен ты и двух часов не продержишься.

– О, ты даже не подозреваешь, как долго я умею играть в молчанку, – обиженно бубню я. – Я в этом мастер.

– Два часа, – Родион скалится в улыбке. – Если ты одаришь меня молчанием и выдержишь хотя бы два часа, мы поступим по-твоему и обратимся в полицию с заявлением. Если нет, то я тебя отшлепаю.

– За что? – я округляю глаза

– За то, что ты меня не слушаешь, Яна, и перечишь, – Родион смахивает с моего правого нижнего века ресничку и смотрит на часы. – Отсчет пошел.

Задерживаю дыхание и поджимаю губы. Он со мной ведет, как с маленьким ребенком, который капризничает и требует рыданиями и криками новую игрушку или сладость, и я покупаюсь на его хитрость.

– А теперь пойдем пообедаем, – он пропускает меня вперед, – чтобы тебе было чем удивить белого друга.

Он еще смеет издеваться над моим токсикозом и страданиями. Я тоже бы не отказалась быть отцом: удовольствие получила, а через девять месяцев радуешься румянному карапузу и невероятно гордишься собой, какой ты молодец. Этот мир очень несправедлив к беременным женщинам.

– Как ты? – на крыльце нас встречает Алекс и скользит цепким и внимательным взором по шее.

Мычу в ответ, и он весь напрягается, обеспокоенно заглядывая в лицо:

– Босс, кажется, ее…

Прерываю его рыком и киваю на посмеивающегося Родиона.

– Что? Я не понимаю! – Алекс переводит недоуменный взгляд на него. – Что с ней?

– Да кто же ее знает, – тот пожимает плечами. – Очнулась и мычит всю дорогу.

– Может, в больничку?

Топаю ногами, фыркаю, мотаю головой и в следующее мгновение цокаю и скрещиваю руки на груди, с осуждением глядя на Родиона. Ну, не подлец ли?

– Думаешь, надо в больничку? – он хитро смотрит на Алекса, который не отличается умом и сообразительностью.

– Ну, это же ненормально, – тот опять глядит на меня и показывает пятерню. – Сколько пальцев?

Раскрываю рот, чтобы ответить, но тут же спохватываюсь и в ответ поднимаю растопыренную ладонь.

– А теперь, – показывает два пальца, и я от него зло отмахиваюсь.

Эмоциональным мычанием доношу до него, что его босс вздумал со мной сыграть в молчанку, и многозначительно развожу руками. Что тут непонятного?

– Босс.

– Да?

– С ней явно что-то не так.

– Вероятно, – Родион кивает. – Но все женщины с придурью.

– Но не настолько, – охает Алекс и обхватывает лицо шершавыми руками, чтобы через секунду оттянуть каждое веко. – Зрачки расширены.

– Дай взглянуть.

Родион смешливо всматривается в глаза, и я в негодовании поскрипываю зубами.

– Еще даже пяти минут не прошло, а ты уже на пределе, Яна.

– Так, я не понял, – Алекс хмурится, – у вас тут опять какие-то игрища?

Яростно киваю, и Родион беззаботно отвечает:

– Никаких игрищ, только женские заморочки.

– Ясно, – понятливо отзывается Алекс, и я захлебываюсь в возмущениях.

Заморочки?! Обиженно отворачиваюсь от них, чтобы усмирить гнев, и встречаюсь взглядами с парнем и девушкой, которые застыли за стеклянной дверью и не решаются выйти на улицу. Они пятятся. Возможно, выгляжу я безумной и пугаю их жутким оскалом своего отчаяния и бессилия.

– Идем, – Родион тянет меня за руку. – Мало того то мы людей в туалет не пускали, так теперь им не выйти на улицу.

Машины на парковке не вижу. Предполагаю, что Алекс и Петя разделились, и второй из них увез Сергея в неизвестном направлении. Я понимаю Родиона, которой разъярен выходкой моего бывшего, но в то же время придерживаюсь мнения: в подобных ситуациях следует искать справедливости не в ответной жестокости, а в системе правосудия, что была придумана цивилизованным и гуманным обществом.

– Как ты себя чувствуешь? – Родион привлекает к себе и приобнимает за плечи.

Я чуть не поддаюсь на его провокацию и ласковую улыбку, но вспоминаю, что он такой учтивый лишь из-за желания меня отшлепать. Закатываю глаза, недовольно прищелкиваю кончиком языка о нёбо и передергиваю плечами. Если я тебе надоела с разговорами, что же ты сам теперь болтаешь без умолку?

– Есть в мычащих женщинах что-то очень сексуальное, – шепчет Родион на ухо. – Тебе так не кажется?

Останавливаюсь и разворачиваюсь к Алексу. С мычанием указываю на него двумя руками, потом на Родиона и широко раскрываю глаза, упрашивая в немой мольбе верного слугу отвлечь хозяина разговорами, чтобы он отстал от меня с гнусными вопросами.

– Что она от меня хочет?

– Никаких идей, – Родион прячет руки в карманы.

– Яна, не втягивай меня, пожалуйста, в ваши забавы, – Алекс неловко и слабо улыбается. – Я тебя и так не особо понимаю, а сейчас так вообще я растерян. Скажи мне ртом, что ты от меня хочешь.

– В этом у нее и в обычном состоянии есть некоторые трудности, – Родион тихо смеется. – Она скажет одно, а подразумевает другое, но на самом деле хочет она третьего.

– Вот поэтому я и не женюсь, – Алекс обескураженно качает головой.

– Зато весело.

Поднимаю лицо к небу и закрываю глаза. Господи, если ты существуешь, дай мне сил дожить до желтых носков в старости и кресла-качалки на солнечной веранде.

Глава 27. Коварная стерва

В такси молчу, но не потому, что я вся такая полна выдержки: Родион тоже не лезет с разговорами, и как-то игра скатывается в унылую тишину. Даже таксист словом не одаривает. Поздоровался и замолк, но я его не виню, ведь рядом с ним сидит Алекс, с которым осмелится побеседовать только отчаянный человек.

Как-то непривычно находиться не в машине Родиона: чувствую себя неуютно и скованно, но и таксисту тоже очень неловко. Он нервно почесывает шею, постукивает пальцами по баранке и то и дело поправляет ворот футболки. Когда он в очередной раз тарабанит по рулю, Алек поворачивает к нему хмурое лицо и глухо говорит:

– У тебя какие-то проблемы?

– Что? – таксист испуганно и мельком смотрит на него. – Нет, никаких проблем.

– А я думаю, что у тебя не все в порядке. Ты какой-то дерганный, – Алекс сводит брови вместе.

– Простите.

– За что? – не понимает Алекс.

– За то, что дерганный.

Я бы влезла в разговор и пояснила бледному таксисту, что Алекс из добрых побуждений задает ему вопросы, которые кажутся агрессивным наездом, но это не так. Он просто не умеет нормально общаться с обычными людьми.

– Вот опять! – рявкает Алекс, когда его собеседник чешет шею. – Может, тебе таблеточек успокоительных пропить?

– Хорошо, – попискивает таксист, – пропью.

Алекс лезет в нагрудный карман и достает небольшую баночку. Вскрывает ее, вытряхивает на ладонь пару бурых круглых таблеточек и подает таксисту:

– Пустырник.

Тот торопливо протягивает одну руку и через минуту спешно и громко глотает таблетки.

– Их надо под язык и рассасывать, – Алекс исподлобья смотрит на несчастного и почти мёртвого от ужаса мужчину. – Тогда подействует лучше.

– Я не знал.

– Теперь знаешь, – хмыкает Алекс и переводит взгляд на дорогу.

Ловлю себя на мысли, что хочу прильнуть к Родиону и положить голову на его сильное плечо, взяв за руку, но он что-то не проявляет заинтересованности в моем обществе и, похоже, наслаждается молчанием, как мудрец на вершине горы. И я в этой притче чайка с перевязанным клювом, которой срочно надо сказать что-нибудь и нарушить умиротворение какой-нибудь глупостью. Например, заявить, что у мудреца в бороде ближе к челюсти я заметила седой волосок. Это ведь так важно!

Тянусь пальцами к густой поросли на лице и резко, когда Родион медленно моргает, вырываю белый волосок. Какая непростительная жестокость с моей стороны, но сил стерпеть крохотный недостаток на идеальной бороде у меня нет.

– Что за? – он возмущенно смотрит на меня и прижимает руку к щеке. – Яна!

Подношу волосок к его глазам с невозмутимым лицом и сдуваю в сторону. Я же для твоей красоты стараюсь, милый.

– Не делай так больше, – зрачки Родиона недобро сужаются, и он вновь откидывается на спинку сидения. – После я потребую с тебя извинений. Серьезных извинений, Яна.

От его низкого тембра, что вибрирует недовольством, по телу бегут мурашки. Он вновь на несколько секунд стал тем, кто меня похитил и лишил свободы. Меня подмывает завести его еще больше, встряхнуть и разбудить спящего медведя, но не пожалею ли я после? Пожалуй, на седом волоске я остановлюсь, пока не придумаю что-нибудь другое.

– Вот, – Алекс вновь обращается к таксисту, который через раз делает вдох. – Скажи, полегче стало, да?

– Угу, – тот медленно кивает.

– Так-то, – добродушно смеется Алекс и прячет баночку с пустырником в карман. – Я плохого не посоветую.

Родион усмехается, и я вижу на шее таксиста мелкие капельки испарины. Лишь бы у него сердце не отказало, и мы доехали до места назначения без происшествий.

– Кто-то валерьянку пьет, – Алекс не думает оставить таксиста в покое, – но она мне не помогает. Только пустырник.

– Угу, – вновь соглашается тот.

Алекс опять достает баночку и по-хозяйски закидывает ее в бардачок:

– Оставлю тебе. Покупай только этот пустырник. Другие – полная херня. Я серьезно.

Таксист клятвенно обещает, что будет искать в аптеках только этот пустырник, а на остальные даже не посмотрит. Алекс широко улыбается, хлопает его по плечу и наконец замолкает.

Через минут двадцать мы входим в небольшой, но очень уютный итальянский ресторанчик с клетчатыми скатертями на круглых столиках. Стены выкрашены в приятную светло зеленую гамму, на потолках висят простые, но симпатичные люстры с яркими и разноцветными плафонами, а на на деревянных стульях лежат плоские подушечки, чтобы попе было мягко сидеть.

Милая официантка с короткой стрижкой усаживает нас за столиком в углу у окна и с вежливой улыбкой раскладывает меню, а затем торопливо скрывается в темном проеме за стойкой в конце зала, пообещав вернуться через пять минут.

От ярких фотографий голодно урчит живот и рот наполняется слюной. Я готова и на салат, и на пиццу маргариту, и на пасту карбонара, и на десерт с вафлями под шоколадным соусом, поэтому когда официантка возвращается, я без зазрения совести указываю пальцами на все позиции, что меня соблазнили, и нетерпеливо сглатываю. Да я бы сейчас и слона съела.

Родион заказывает стейк и бокал красного вина, а Алекс внезапно делает выбор в пользу форели под сливочным соусом и чашечки горячего шоколада, и мне не удивиться, потому что два часа еще не закончились. Как тяжело молчать! Слова распирают глотку, ползут на язык и щекочут нёбо, а вот Родиону и Алексу хорошо и спокойно. Сидят, в окно смотрят и упиваются моей беспомощностью.

– Замечательно, – Родион расслабленно выдыхает и издевательски прикрывает глаза. – И так спокойно.

Алекс кивает, и я зло закусываю губы. Я даже мычать не буду вам в ответ, бессовестные, но потом, как и Родион, потребую извинений за то, что всем видом показывали, как им замечательно без моей болтовни.

Когда блюда расставлены на столе, а воздух напитывается густыми и аппетитными ароматами, я первая накидываюсь на пиццу, чтобы заткнуть свой рот, который горит невысказанной обидой, и закусываю ее жирной и сливочной пастой. За божественными вкусами, что опьяняют меня не хуже алкоголя, я забываю о своей вредности и боли в глотке и жадно покряхтываю и довольно причмокиваю. В общем, никакой культуры, которую задавил зверский и слепой голод.

Три куска пиццы, тарелка карбонары и половина чашки салата, и я с сомнением смотрю на вафли. Осилю или не осилю? Однако какой обед без сладенького? Поэтому я вооружаюсь вилкой и столовым ножом и неторопливо приступаю к десерту, а о диете подумаю потом. Сейчас я могу себя побаловать, ведь я заслужила.

Я не сразу замечаю, как в зал вплывает пышногрудая, смуглая и высокая брюнетка. Она с улыбкой подходит к нашему столику со спины Родиона и томно выдыхает с мягким акцентом, нахально пробегаясь пальчиками по его шее и затылку:

– Родион.

Замираю с наколотым куском вафли на вилке у рта. Родион оглядывается и улыбается:

– Здравствуй, Белла.

– Я могу украсть тебя на минут пять? – она переводит взгляд из-под полуприкрытых век на меня. – Дела обсудить.

Отправляю вафлю в рот и медленно ее пережевываю. Красивая и знойная женщина, улыбка которой может очаровать любого мужчину, даже самого взыскательного и требовательного. Аккуратный носик, сочные губы и брови с надменным изгибом.

– Это что-то важное? – Родион откладывает вилку и нож и вытирает рот салфеткой.

– Я бы не стала тебя беспокоить по пустякам, – Белла закусывает губу, – и тревожить твою трапезу.

Я жду, когда Родион представит меня своей шикарной знакомой, но он молча встает и следует за ней. Замечаю плотоядный взгляд Алекса, который бессовестно пялится на ее округлую задницу в узкой юбке и толкаю его локтем:

– Кто это такая?

– Владелица этой забегаловки.

– И в каких Родион с ней отношениях? – ревниво шепчу в его лицо и зло отодвигаю тарелку с остатками размокшей в шоколадном сиропе вафли.

– В деловых, – Алекс спокоен и смотрит мне прямо в глаза.

– С такой женщиной быть просто в деловых отношениях нереально, – я сердито промакиваю салфеткой губы и встаю.

– Яна.

– Я в уборную. Меня мутит.

– Я тебя сопровожу.

Можно оправдать рвение Алекса страхом, что на меня опять может кто-то напасть и придушить, но что-то меня наталкивает на нехорошие подозрения насчет Родиона и сисястой и попастой Беллы. Почему он меня не представил?

– Кстати, ты проиграла в молчанку, – Алекс с готовностью встает, когда я покидаю стол, подхватив сумку.

– В молчанку я играю с твоим боссом, а не с тобой, – я уверенно шагаю к проему за стойкой.

– Не знаю почему, но мне обидно.

Слева – две уборные со значками стилизованных человечков в платье и без, справа – лестница, что ведет на второй этаж, и я думаю, именно туда Белла увела Родиона. Имею ли я право ревновать? Кольцо я получила, но о любви и верности мой будущий муж не говорил.

Захожу в уборную под цепким взглядом Алекса и интересуюсь:

– Ты желаешь со мной войти?

– Нет, я тут подожду.

С натянутой улыбкой закрываю дверь и спешно копаюсь в сумке, из которой выуживаю телефон и ищу в приложениях диктофон. Я обязана узнать, деловые отношения связывают Родиона и Беллу или нечто большее. Будет очень неприятно, если он посмел привести меня в ресторан, который принадлежит одной из его содержанок.

Включаю диктофон и записываю жуткие, нечеловеческие звуки, что может издавать только беременная женщина в момент сильного токсикоза. Я очень стараюсь быть правдоподобной, поэтому периодически всхлипываю, болезненно постанываю и бултыхаю воду в унитазе щеткой для волос, будто я в нее что-то из себя изрыгаю, а в душе покрываюсь колючей изморосью ревности. Останавливаю запись и печально стенаю:

– Алекс… Ты тут?

– Да.

– Алекс, будь добр закажи мне минеральной воды без газа.

– Хорошо.

– Спасибо.

Дожидаюсь, когда шаги стихнут, включаю запись и ставлю на повтор. Выхожу из уборной и, метнувшись к лестнице хищной тенью, поднимаюсь на этаж выше. Вот откуда во мне эта хитрость? Озираюсь по сторонам. Две двери. За одной нахожу банкетный зал с широким и длинным столом, а из-за второй слышен приглушенный и ласковый голос Беллы.

Решаю ворваться в дверь без церемоний. Во-первых, мне из-за моего интересного положения простительна некоторая эмоциональность и наглость, а, во-вторых, я хочу знать, чем Родион и Белла там заняты таким интересным, что меня не позвали на свой важный разговор не о пустяках.

– Яна, – шепчет позади Алекс. – Какая же ты коварная стерва.

Меня никто не остановит на пути к ответу. Сжимаю ручку и решительно распахиваю дверь.