Текст книги "(не) прощу тебя, предатель (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 69

Прохладный ветер окутывает мое тело, забирается под легкую пижаму, заставляет дрожать сильнее.

Не принимаю, что происходит. Что понадобилось от меня Лидии Борисовне? Зачем она во все это втянула рыжулю, выходящую из машины следом за нами? Почему привезла меня к какому-то озеру?

Ответов ни на один вопрос у меня нет. Вот только даже без них осознаю, что эта ночь ничем хорошим не закончится. Чего только стоит пистолет, который свекровь не убирает от моего тела ни на секунду. Я понимаю, что Лидия Борисовна окончательно чокнулась. Но где она достала оружие?

Да, какая разница? Я должна думать о том, как сбежать, а мои мысли занимает всякая чушь.

Еще раз осматриваюсь по сторонам.

Черт. Ну и в глуши мы находимся. Поляну перед рекой только свет фар машины освещает.

– Анечка, достань из багажника веревку, – почти ласково приказывает свекровь.

Не понимаю почему, но девушка слушается. Она огибает машину, открывает багажник, достает оттуда недлинную, но широкую веревку.

Вздрагиваю, когда слышу хлопок закрывшейся дверцы.

– Умница, – хвалит девушку свекровь совсем как послушную собачку. – А теперь завяжи ей руки, – добавляет, когда рыжуля подходит к нам и протягивает веревку Лидии Степановне.

Плечи Анны напрягаются до предела. Она невольно отступает на пару шажков. Но уже через секунду останавливается, судорожно втягивает в себя воздух, после чего разворачивается ко мне. Стоит нашим взглядам пересечься, – на лице девушки замечаю сожаление, но она без колебаний выполняет приказ моей свекрови. Что Лидия Борисовна на нее имеет, раз рыжуля готова пойти не только на похищение, но и на возможное убийство?

Жаль, ответ и на этот вопрос я вряд ли получу. Зато мои руки оказываются туго, очень туго, стянуты сзади веревкой. Они постепенно онемевают. Пытаюсь ими пошевелить и тут же шиплю, обжигая кожу.

– Давай, шагай вперед, – немного лениво произносит Лилия Степановна, но пистолетом пошевелить не забывает. Как бы намекая мне, “иначе…”

– Зачем вам это? – спрашиваю, понимая, что мне в любом случае уже нечего терять. Затевать игру против пистолета – заведомо проиграть. А так хотя бы ответы на свои вопросы получу.

– Не торопи события, – недовольно фыркает Лидия Степановна. – Скоро все узнаешь. О-о-очень скоро.

Кошусь на свекровь и замечаю блаженную улыбку на ее лице. Лидия Степановна словно прокатывает на языке предвкушение, подпитывается им.

И эта женщина растила Сашу? Теперь отчетливо понимаю, откуда у мужа настолько сильные травмы. Он был совсем маленьким, и его психика никак не могла справиться с неуравновешенной матерью. Удивительно, что муж вырос более или менее нормальным. Но, скорее, это заслуга отца, который, в итоге, его забрал. Вот только след от издевательств матери навсегда останется на душе мужа. Хотя… может, терапия поможет? Вроде бы уже помогает.

Надежда, что Саша справиться вспыхивает у меня в душе. Вот только гаснет под тяжелой мыслью: “А увижу ли я это?”.

Черт, я опять не сказала Саше, что прощаю его!

Почему я этого не сделала?

Терзаемая гнетущими мыслями, не замечаю, как мы доходим до пирса. Лишь скрип, который раздается, стоит ступить на старое, кое-где прогнившее дерево, напоминает мне, что мы пришли.

Останавливаюсь в тот же момент, когда тормозит свекровь.

– Не-е-ет, – тянет она. – Тебе до конца, – отнимает пистолет от моего бока и нацеливает его на мою голову.

Ком огромных размеров застревает в горле, не дает нормально вздохнуть. Тело словно задервеневает, отказывает слушаться. Мозг заливает паника. Но я понимаю, что выбора-то у меня нет. Попытаться сбежать чревато пулей, попавшей в мое тело. Хорошо, если не в голову. Остаться? Значит, получить тот же результат. Или еще хуже, Лидия Степановна сама, а, может, с помощью своей собачонки притащит меня к краю пирса и столкнет. Оказаться в воде со связанными руками, значит, получить тот же исход… летальный. Тем более, что я не знаю, насколько тут глубоко. Но что-то мне подсказывает – очень.

Вдоволь осознав всю безнадежность ситуации, я глубоко вдыхаю и на негнущихся ногах иду по шаткому, поскрипывающему пирсу. В моей голове вспыхиваю одна за одной жуткие картинки. Но, на самом деле, я сейчас боюсь того, что какая-нибудь деревяшка проломится, и я полечу в воду.

Вот только этот страх, слава богу, оказывается напрасным. Я без проблем дохожу до края пирса, разворачиваюсь. Благо фары светят в сторону, поэтому не слепят, но при этом освещают две женские фигуры с развевающимися на ветру волосами. Женщины издалека кажутся каким-то… одинокими. Одна держит меня на мушке и кому-то звонит, но ей никто не отвечает. Вторая вовсе обнимает себя за талию и смотрит куда угодно, только не на меня.

– Не хочешь брать трубку? – злостный рык свекрови заставляет меня содрогнуться, а слушающий миг я слышу щелчок и “слепну” от вспышки.

Сразу же понимаю, зачем я здесь. Лидия Борисовна с помощью меня хочет заманить сюда сына.

Моя теория подтверждается, когда тишину пирса разрывает громкая мелодия, а уже через мгновение я слышу рев Саши:

– Что ты сделала с Дианой?

Глава 70

Страх за мужа пронизывает каждую клеточку моего тела. Саша через столько прошел, чтобы избавиться от влияния матери, а эта встреча может откинуть его прогресс назад. Может вернуть “демонов”, – так муж называет свои навязчивые мысли.

Где-то на краю заполненного тревогой мозга, понимаю, что свекровь поставила телефон на громкую связь, поэтому я так отчетливо услышала Сашу. А когда она не подносит телефон к уху, а просто держит перед собой, подсвечивая лицо снизу вверх, только убеждаюсь в своей правоте.

– Сынок, как я рада тебя, наконец, слышать, – облегченно вздыхает Лидия Степановна. – Знаешь, как я за тебя переживала? Как скучала? – фальшь слышится в каждом ее слове.

Не понимаю, что свекрови нужно от моего мужа. Но она точно сейчас не выглядит взволнованной, скорее, злой. Ее подсвеченные телефоном черты заострены, губы поджаты, брови нахмурены. Вдобавок, Лидия Степановна смотрит на меня исподлобья. Из-за ее пронизывающего насквозь, наполненного ненавистью взгляда, крупная дрожь сотрясает каждый участок моего тела. Или же все дело в ледяном ветре, который у воды, усиливается?

Саша молчит. Скорее всего, пытается обуздать своих демонов. И видимо, у него получается, ведь, когда он следующий раз начинает говорить, его голос звучит спокойно или даже равнодушно:

– Мама, что тебе надо?

Все внутри стягивается в тугой узел. Почему мне сейчас показалось, что Саша сдался? Нет, только не это! Он не может…

– Ты, конечно, мой дорогой, – уголок губ Лидии Степановны ползет вверх. – Твое внимание. Всего лишь твое внимание, – женщина сужает глаза и смотрит только на меня.

Интуиция кричит: “Что-то тут не так! Свекровь что-то задумала, только я не понимаю, что именно!”.

– Хорошо, – Саша тяжело вздыхает. – Если я тебе нужен, то я у тебя буду. – Сердце пропускает удар, когда я слышу почти такую же фразу, которую муж последние несколько дней повторял мне. Или… может, это знак, значения которого я не понимаю? – Просто отпусти Диану, – непоколебимость наполняет каждое слово Саши.

Похоже, Лидия Степановна тоже ее улавливает, ведь визжит:

– Нет! – глубоко вздыхает. – Ни за что! Ты променял меня на нее!

Кровь отливает к ногам. Дыхание перехватывает.

Так вот, в чем дело?

Лидия Степановна своим извращенным мозгом ревнует сына ко мне! В таком случае, сомневаюсь, что она меня отпустит. Очень сомневаюсь.

Оглядываюсь по сторонам, но не вижу ничего, кроме воды, окружающей пирс. Прыгнуть в нее не вариант, она слишком темная, а, значит, озеро глубокое. Без свободных рук меня утянет на дно на раз два.

– Я не променял тебя. С чего ты взяла? – в голове Саши слышатся напряжение. Еще мне кажется, что я улавливаю свист ветра, но это, скорее всего, игра моего воображения.

– Не надо мне врать! – орет в трубку Лидия Степановна. После чего срывается с места и мчится ко мне.

Страх, который не оставляет меня всю сегодняшнюю ночь, всего за мгновение набирает обороты. Невольно начинаю отступать назад, но нога соскальзывает с пирса. Желудок ухает вниз. Оглядываюсь через плечо, вижу черную толщу воды, чувствую покалывание в кончиках онемевших и заледеневших пальцев. Поэтому вместо того, чтобы отойти от свекрови, я делаю шаг к ней, тем самым, помогая женщине, быстрее сократить между нами расстояние.

– Мама… – голос Саши раздается совсем близко.

Вздергиваю голову, встречаюсь со стальными глазами свекрови, чувствую дуло пистолета, уткнувшееся мне в грудь.

– Не мамкай мне! – рявкает на сына Лидия Степановна. – Думаешь, я дура? Или слепая? Считаешь, я могла упустить момент, когда ты перестал уделять мне внимание?

– Мам, Диана тут совсем ни при чем. Оставь ее в покое. Если у тебя есть претензии ко мне, то излагай их мне. Отпусти мою жену, – Саша явно пытается смягчить слова, но резкие нотки все равно проскальзывают в его голосе.

– Вот именно! Твою жену, – выделяет последние два слова. – Пока у тебя не было… жены, – выплевывает, – ты всегда отвечал на мои звонки. Пока у тебя не было твоей дорогой Дианы, – скользит пистолетом от моего живота, по груди, к шее, – ты заботился только обо мне, – собственничество мелькает в безумных глазах свекрови, когда она подносит пистолет к моему виску.

– Я забочусь о тебе, – напряженно произносит Саша. – Разве тебе на счет каждый месяц не поступает круглая сумма? – Муж куда-то идет? Его голос кажется запыхавшимся.

– Это не забота! – взвизгивает свекровь, резко разворачиваясь и… отводя от меня пистолет. Наконец, могу глубоко вдохнуть, но воздух застревает в груди, когда Лидия Степановна снова возвращает ко мне гневный взор и медленно, слишком медленно наводит на меня оружие. – Вот, когда ее не было, ты обо мне заботился.

– Как именно? – Теперь мне кажется, что Саша пытается заговорить свою мать, отвлечь ее. Вот только от чего? Или для чего?

Господи, пусть это будет не просто игра моего воображения. Пожалуйста…

– Ты вытащил меня из той дыры, где я находилась. Помог избавиться от лишних мыслей и желания навредить себе, – она снова отводит от меня пистолет, но только для того, чтобы взглянуть на свое запястье. Я вижу там… белые полосы. – Пока Дианы не было в твоей жизни, мы хотя бы виделись с тобой, – обида звучит в голосе свекрови, а ее глаза заполняют крокодиловые слезы, ведь на губах играет самодовольная ухмылка, а пистолет снова оказывается нацелен на мое лицо.

– Мы за все время, пока в моей жизни не было Дианы, виделись два раза: первый, когда я забирал из той дыры, в которой ты подыхала, а второй – когда определял тебя в клинику, – твердо заявляет Саша. – Кстати, ты принимаешь лекарства? – подозрение отчетливо улавливается в словах мужа.

– Они туманят мой мозг, делаю слабой, – женщина закатывает глаза и начинает расхаживать передо мной туда-сюда… туда-сюда.

Я же замираю. Саша шумно выдыхает.

Так вот откуда у Лидии Степановны взялось маниакальное состояние. Как врачи могли не уследить?

– Мам, – окликает свекровь муж по телефону. Женщина застывает, склоняет голову набок, словно прислушивается. Бросаю взгляд ей за спину. Успею ли я добежать? Нет. В таком случае меня ждет пуля в спину. – Отпусти Диану, и я обещаю тебе, что мы с тобой встретимся.

Я снова улавливаю в телефоне свист ветра. Хмурюсь. Нет. Теперь мне точно не кажется. Странно, что Лидия Степановна еще не услышала. Хотя становится понятно, почему она такая невнимательная… потому что поднимает на меня полный ненависти взгляд.

– Ты хоть когда-нибудь можешь не говорить о своей Диане? – выплевывает. Снова наставляет на меня пистолет. Сужает глаза. – Почему ты не бросил ее, когда она стала слабой и немощной, как я когда-то? Почему?! – орет в трубку. – Я же сделала для этого все, – шепчет, а в ее глазах появляется самодовольный огонек.

– Что ты имеешь в виду? – голос Саши доносится словно из двух мест одновременно: из телефона и…

Заглядываю свекрови за плечо и вижу в конце пирса мужа.

Глава 71

Не знаю, что чувствую, видя мужа перед собой. То ли облегчение, что Саша все-таки пришел за мной. То ли страх… за него.

Я так боюсь, что встреча с матерью расковыряет рану в его душе, которая уже начала заживать. Так боюсь, что выпустит демонов прошлого. Так боюсь, что откинет нас назад.

Мы с Сашей только снова начали сближаться, искать путь друг к другу. Я почти вернула мужа, которого когда-то полюбила… за которого вышла замуж. Но его мать может все испортить. Это стерва…

– Саша, – шокировано шепчет Лидия Степановна, глядя на сына, направляющегося к нам.

Рыжуля, которая и так не была рада здесь находиться, постепенно отступает, а затем просто разворачивается и сбегает. Похоже, чует, что жареным запахло.

– Я спросил, что ты имеешь в виду, – голос мужа звенит от напомнившей его ярости.

Шаги Саши широкие, размашистые, уверенные. От него веет силой, властью. Муж выглядит как ангел мести только без крыльев, но в черном деловом костюме. Складывается впечатление, что муж знает, что нужно делать. И сделает это, не колеблясь.

Свекровь – тоже не промах. Ее растерянность длится всего нескольких мгновений, ведь в следующее – она хватает меня за руку, подталкивает чуть вперед, после чего сама заходит ко мне за спину. Пистолет вдавливает в мою шею.

– Не подходи, – кричит мужу. – Иначе лишишься всей Дианочки.

Муж, который всего несколько секунд шел ко мне, не испытывая ни капли сомнений, застывает. Где-то на заднем фоне слышится рев двигателя автомобиля, визг шин, сразу же становится темно. Лишь предрассветное небо немного освещает силуэт мужа. Вот только мне не нужно видеть его глаза, чтобы знать, что в них плещется тревога… тревога за меня.

– Не подхожу, – Саша поднимает руки в жесте “сдаюсь”. – Но мне нужно что-то в ответ. Объясни, что ты сделала с Дианой. Знаю же, что хочешь.

Лидия Степановна переминается с ноги на ноги позади меня, после чего расслабляется, явно, ощутив власть. Пистолет, конечно же, оставляет на месте. Металл быстро нагревается от соприкосновения с моей кожей. Хотя я довольно холодная, ведь замерзла до жути и только сейчас осознаю, насколько мне холодно. Зуб на зуб не попадает.

Видимо, до этого я была в состоянии: “бей или беги”, а появление Саши дало мне надежду.

– Ты прав, – вздыхает свекровь. – Хочу! – заявляет Лидия Степановна совсем как маленькая девочка. Ей для полного счастья только ножкой не хватает притопнуть. – Диана, насколько ты любишь свой чай?

Дрожь снова прокатывается по телу. Чай? При чем здесь чай?

– Я подсыпала в него свои лекарства! – отвечает на незаданный вопрос женщина. Она настолько довольна собой, что не может стоять спокойно за моей спиной, постоянно переступает с ноги на ноги. Странно, что не подпрыгивает на месте. – Естественно, в порошок перемолола. На самом деле, я подсыпала его во все твои чаи. Немало же их у тебя, – присвистывает. – Знаю же. Сашенька не пьет эту дрянь. Он только по кофе, – странно, но я слышу обожание в голосе женщины.

– Язва… – бормочу себе под нос. Вот откуда она. Елена Васильевна спрашивала, принимаю ли я сильнодействующие препараты. А могли лекарства свекрови повлиять на мою болезнь? Сомневаюсь, что они вызвали рак, а вот ускорить рост опухоли вполне могли.

Вот же дрянь! Если бы не риск получить пулю, то я бы уже развернулась и врезала свекрови звонкую пощечину!

– Но зачем тебе это? И как ты попала в наш дом? – Саша старается говорить спокойно, но я-то вижу, как сильно он сжимает кулаки.

– Я хотела, чтобы ты ее бросил и вернулся ко мне. Вот зачем! – выплевывает Лидия Степановна. – А как… было нетрудно убедить вашу домработницу, что я волнуюсь о том, что у вас деток нет, поэтому народное средство принесла, которое точно должно помочь. Она у вас такая… мнительная и доверчивая. Я так хочу стать бабушкой, – голос свекрови притворными наполняется слезами.

– Простите, но я не понимаю, – не выдерживаю. – Как ваши лекарства должны были помочь Саше вернуться к вам?

– Какая же ты все-таки глупенькая, – снисходительно произносит свекровь. – Я же сказала, что таблетки туманят мой мозг, а еще я из-за них постоянно спать хотела и делать толком ничего не могла. Николай Васильевич, мой доктор, постоянно на сеансах повторял, как пагубно повлияло мое поведение в прошлом на моего маленького сына. Вот я и решила, что если ты станешь похожей на меня, Сашенька тебя бросит, как бросил меня, когда был маленький. Как бросил его отец… – Лидия Степановна начинает заводиться. – Но мало того, что он тебя не бросил, так еще ты вообще все испортила! По-настоящему заболела! Снова забрав все внимание Сашеньки себе! Он все равно остался твоим, а должен быть моим!

Эта женщина совсем безумна. Почему она еще не в лечебнице? Краем глаза замечаю какое-то движение, но стоит взглянуть на Сашу, то вижу, что он не сдвигался с места.

– Мама, ты понимаешь, что я тебя никогда не прощу, – цедит муж сквозь стиснутые зубы. Женщина за моей спиной застывает. Пистолет подрагивает в ее пальцах. – Если с тем, что произошло в детстве, я смирился. Но за то, что ты сделала с Дианой… тебе нет прощения, – каждое слово мужа наполнено сталью. Они словно пули нацелены прямо на свекровь. И похоже, попадают в цель.

– Но… я люблю тебя, – с надрывом произносит она.

– Это не любовь! – Саша делает шаг к нам. – Это болезнь! – еще один. – Ты меня в детстве чуть не утопила! Диану ты отравила! Тебе все мало? Решила до конца нам жизнь испортить? – еще на шаг приближается.

– Значит, ты выбираешь ее, да? – свекровь будто не замечает, что Саша подходит к нам. Такое чувство, что ее глаза застелила ярость, которая сочится из каждого слова женщины. – Ты поэтому своих шлендр уволил, потому что снова выбрал ее?

Саша уволил? Про Лизу я знаю… Ах вот почему рыжуля решила помочь безумной дамочке? Захотела отомстить! Ну-у-у… у нее получилось. Вот только, какая будет отдача?

– Я всегда буду выбирать ее, – Саша смотрит не на мать, а на меня. Словно хочет передать послание мне. Слезы застилают взор. Почему ты говоришь мне это сейчас? Почему именно сейчас? – Ты этого еще не поняла?

– Тогда ты мне тоже больше не нужен, – бурчит Лидия Степановна и… наставляет пистолет на собственного сына.

Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как ее палец медленно нажимает на спусковой крючок. Сердце пропускает удар. Дыхание застревает в груди.

Нет, нет, нет…

Я не могу позволить ей этого сделать. Не могу…

Ловлю взгляд Саши, смотрю в его самые потрясающие на свете стальные глаза и шепчу:

– Я тебя прощаю, – делаю шаг назад, перенося весь свой вес на свекровь.

Мы обе летим в воду.

Миг, и меня окутывает холод. Он проникает в тело до костей. Заполняет каждую частичку моего тела. Дыхание застревает в груди. Легкие жжет. Руки связаны, пытаюсь грести ногами, но их не хватает, чтобы выбраться наружу. Водная толща затягивает меня все глубже, как трясина.

Так себя чувствовал Саша, когда мать пыталась его утопить? Господи, это же так страшно. Даже мне страшно… что уж говорить про маленького мальчика?

Почему у нас с Сашей не могло быть все как у всех? Мы же были так счастливы вначале… так любили друг друга, но… видимо, не судьба нам быть вместе. Нас словно специально разводят по разные стороны. Не дают окончательно соединиться. Может, поэтому у нас нет детей?

Все еще гребу ногами, но вода оказывается сильнее. Она затягивает меня все глубже и глубже.

Хорошо, что я успела сказать Саше, что прощаю его. Вот только еще три слова остались при мне.

Как бы мне хотелось хотя бы еще раз увидеть его лицо…

Как бы хотелось сказать, что люблю…

Поднимаю голову, чтобы в последний раз взглянуть на место, где был мой муж. И вижу его. Это мираж? Или… Саша прыгнул в воду за мной?

Не может этого быть… не может… он же боится воды и плавать не умеет.

Но вот он... Саша приближается ко мне, словно торпеда. Останавливается сзади. Какое-то время возится с веревками, пока не справляется с узлами. Руки освобождаются, а Саша подталкивает меня вверх, придавая ускорения, которое мне так необходимо. Борюсь с водой… с одной из разрушительных стихий, как недавно боролась с болезнью. Не сдаюсь, пока не выплываю на поверхность.

Оглядываюсь по сторонам, но Сашу не вижу.

Нет…

Нет!

Этого не может быть…

Только сейчас до меня по-настоящему доходит – Саша не умеет плавать…

Глава 72

Ненавижу больницы…

Раньше я относилась к ним ровно, а сейчас терпеть не могу.

Вроде бы должно быть наоборот. Мне же именно нахождение в больнице помогло выздороветь. Как и врачи, которые окутали меня заботой и профессионализмом. Но я провела так много времени, запертой в четырех стенах, не зная, получится ли у меня вернуть собственную жизнь или же болезнь ее заберет, что не рассчитывала оказаться здесь вновь. Тем более так рано.

Но вот она я снова лежу на больничной койке и смотрю в потолок.

Что-то мне подсказывает, что придется остаться в очередной палате еще на какое-то время. После лучевой терапии у меня ослаблен иммунитет, а время, проведенное сначала на промозглом ветре, а потом в ледяной воде, вряд ли скажется наилучшим образом на моем организме.

Повезет, если подхвачу только пневмонию.

Я только очнулась. Нужно, наверное, позвать медсестру или врача. Для этого необходимо нажать на кнопку, находящуюся в изголовье кровати, но я лежу, не шевелясь.

Мое тело все еще окутывает страх, который я испытала всего пару часов назад. До сих пор все внутри скручивает от того, как я крутилась в воде, искала Сашу, звала его… но он все не всплывал и не всплывал. Такое чувство, что стихия, у которой его забрали много лет назад, наконец, добралась до мужа и решила больше не отпускать.

Слезы выступают на глазах, когда я вспоминаю только водную гладь и себя в ней. Саша же остался под ней.

Зажмуриваюсь. Стараюсь подавить, преследующие меня воспоминания и боль, испытанную в тот момент. Вроде бы получается. Тяжело вздыхаю и распахиваю веки.

– Где моя жена? – рев мужа проникает даже через плотно закрытую дверь. Улыбка трогает мои губы, облегчение в очередной раз разливается по венам.

Как же я рада, что Саша пришел не один. Стоило мне вынырнуть в одиночку, один из охранников тут же бросился в воду, а второй – помог мне выбраться на пирс.

Господи…

Пожалуйста, спаси его.

Я тебя умоляю. Не забирай Сашу у меня.

Он не должен отдавать свою жизнь за мою.

Я себя никогда за это не прощу.

Вдруг водная гладь начинает рябить. А в следующее мгновение выныривает охранник. За собой он тянет мужа. Тот не двигается. Кажется, даже не дышат.

Оба охранника вытаскиваю Сашу на пирс. Тот, который помог выбраться мне, начинает делать сердечно-легочную реанимацию.

Я же не могу ни пошевелиться, ни дышать. Такое чувство, что весь мир остановился.

Все, что мне удается – смотреть на лицо Саши такое бледное, такое безжизненное, и молиться, молиться, молиться…

До тех пор, пока… муж не закашливается.

Выдыхаю.

Облегчение огромной волной заполняет тело, сносит остатки сил, которые все еще оставались во мне, затягивает во тьму.

“Саша в порядке”, – последнее, что проносится в голове, прежде чем я падаю в обморок.

– Мне плевать, что она еще не очнулась! Я хочу ее увидеть! – голос Саши заставляет меня вынырнуть из страшного воспоминания.

Не проходит и пары секунд, как дверь распахивается, а на пороге появляется мой личный демон… в синей больничной рубашке. Только в ней…

Его цепкий взор тут же находит меня. Наши взгляды пересекаются. Саша еще секунду стоит на пороге, а в следующую – заходит в палату и закрывает за собой дверь. В несколько шагов преодолевает расстояние до кровати, нависает надо мной и рычит:

– Какого хрена ты прыгнула в воду?!

Я, не ожидавшая такого напора, на мгновение теряюсь, после чего насупливаюсь, приподнимаюсь на кровати, приподнимаю подушки чуть выше и сажусь, опираясь на них.

– А что я должна была делать, когда увидела, что твоя мамаша наставила на тебя пистолет? – возмущение смешивается с обидой и разливается по венам. Складываю руки на груди, поджимаю губы. Мог хотя бы спасибо сказать!

– Ничего! – цедит Саша сквозь стиснутые зубы, глядя на меня сверху вниз. – Ничего ты не должна была делать! Ты хоть представляешь, что я почувствовал, когда увидел, что ты летишь в воду? Со связанными руками! Со связанными руками, черт побери! – отталкивается от пола, начинает расхаживать по палате туда-сюда. – У меня, блядь, чуть сердце не остановилось!

– А ты представляешь, что я почувствовала, когда поняла, что тебя могут вот-вот убить? А что я почувствовала, когда ты прыгнул за мной в воду и не всплыл? – хочу кричать, но удается только хрипеть. Горло сдавливает, слезы подкатывают к глазам. – Саша, ты чуть не погиб, спасая меня, – всхлипываю.

Муж резко останавливается, заглядывает мне в глаза.

– Да я жизнь отдам за тебя, если будет нужно! – выпаливает.

– А я, значит, так поступать не должна? – парирую.

Саша открывает рот, что-то хочет сказать, но захлопывает его. В глазах мужа отражается вселенская печаль и боль.

– Не должна, – прикрывает веки. – Я этого не заслуживаю, – стискивает кулаки. – Я причинил тебе столько боли. Заставил пройти через столько страданий. Из-за меня и моей матери, ты чуть не умерла.

Сердце болезненно сжимается, когда я понимаю, насколько тяжелый груз вины лежит на плечах моего мужа. Саша взвалил на себя ответственность за все, что со мной произошло. Да, муж причинил мне немало страданий, но это не означает, что он должен винить себя во всем. Тем более, в грехах своей матери. А что касается его собственных… Саша их давно уже искупил. Он искупал их раз за разом…

…когда сбрил свои волосы, чтобы помочь мне справиться с потерей.

…когда не оставил меня в самый трудный период моей жизни.

…когда успокаивал мои страхи перед операцией.

…когда ухаживал за мной после нее.

…когда прыгнул за мной в воду, хотя сам не умеет плавать.

Муж сделал столько всего, чтобы искупить свою вину передо мной, а сам этого не понимает.

– Ты не слышал, что я сказала на пирсе? – горло пересохло, поэтому приходится сглотнуть, чтобы произнести следующие слова четко и громко. – Я тебя прощаю!

Саша вздрагивает, услышав их.

– Ты не должна, – его плечи опускаются, не выдержав ношу.

Нет. Так не пойдет.

Откидываю одеяло в сторону, сползаю босыми ногами на холодный пол, останавливаюсь перед Сашей в такой же больничной рубашке, как надета на нем.

– Посмотри на меня, – прошу, дотрагиваясь до руки Саши.

Муж тут же распахивает веки, его глаза сначала округляются, а потом сужаются.

– Ты чего встала?! – он хватает меня за запястье, явно, собирается вернуть обратно в постель.

Но мне нужно, чтобы муж услышал меня, поэтому я перехватываю его за запястье другой руки, останавливая.

Саша опускает голову, хмурится, а я решаю воспользоваться моментом.

– Ты больше не любишь меня? – спрашиваю, а у самой желудок сводит от страха, хотя я и так знаю ответ на свой вопрос. За человеком, которого не любят, не бросаются в воду, не умея плавать.

– Твою мать, Диана, – тяжело вздыхает муж. – Конечно же, люблю.

– Тогда ты не веришь мне? – сглатываю огромный ком, застрявший в горле.

– Верю, – Саша поджимает губы, начиная понимать, что я к чему-то клоню.

– А то, что ты сказал на пирсе правда? – меня потряхивает. – Про то, что ты выбираешь меня?

– Конечно. Каждое слово, – чеканит муж. – Я всегда буду выбирать тебя.

Выдыхаю.

– Тогда прекращай винить себя во всех грехах, потому что я люблю тебя и тоже выбираю тебя. А еще прощаю тебя. Слышишь меня? Прощаю, – по слогам произношу последнее слово и понимаю, что сказать все это было гораздо проще, чем думала. – Ты сказал, что будешь со мной, пока нужен мне. Так вот, – прохожусь языком по пересохшим губам, – ты мне нужен… навсегда, – дыхание спирает.

Когда я чуть не потеряла Сашу, поняла, что не хочу жить в мире, где нет его… не хочу жить без него. Да, мы прошли через ад. Нас постоянно разлучало друг с другом, но мы вечно находим путь обратно. Разве это ничего не значит?

– Я столько натворил… – шепчет муж.

– И столько сделал, чтобы это исправить, – вторю, после чего отпускаю руку мужа и кладу ладонь ему на щеку. Отросшая щетина покалывает кончики пальцев, но это даже приятно. – Я чуть не умерла, а ты был готов был отдать за меня жизнь. Разве мы не заслужили еще один шанс? Разве не заслужили наше счастье?

Саша смотрит на меня, вглядывается в мои глаза. Кажется, хочет пробраться ко мне в голову. Не знаю, получается ли у него, потому что в следующее мгновение в его глазах разливается нежность и любовь.

– Если ты дашь мне еще один шанс, я больше никогда тебя не подведу, – Саша отпускает мое запястье, обнимает меня за талию, притягивает к себе. – Никогда. Я тебе обещаю, что убью всех демонов прошлого, чтобы просто быть с тобой. Потому что люблю тебя больше всех на свете и сделаю все, чтобы это доказать. Ты мой свет среди тьмы.

Тепло разливается в груди.

– А я люблю тебя, – выдыхаю, чувствуя, что раны в моей душе, наконец, начинают срастаться. – Только не предавай меня больше.

– Никогда, – Саша шепчет мне в губы, наклоняясь ко мне.

– Я тебе верю, – сама тянусь к мужу. – И прощаю тебя, – целую, чувствую себя, наконец, цельной.