Текст книги "(не) прощу тебя, предатель (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Глава 49

Смотрю на Елену Васильевну во все глаза и не могу осознать услышанное.

Заморозить яйцеклетки? Зачем? И при чем тут мой муж?

Кажется, я совсем перестаю соображать.

Перевожу взгляд на Сашу, он тоже выглядит… удивленным. Но эта эмоция всего секунду отражается на лице мужа, потому что ее быстро сменяет нечитаемое выражение. Вот только от меня не скрывается, как Саша расправляет плечи, сжимает кулаки. В остальном по мужу сложно определить, в каком состоянии он находится. Ведь Саша просто стоит истуканом и даже не пытается ничего сказать. Лишь пристального взгляда от меня не отводит. Похоже, ждет моей реакции.

Я же… не знаю, что сказать. Никогда не думала о чем-то подобным. Рассчитывала забеременеть обычным способом… от любимого мужчины. Но ведь я и заболеть не планировала, поэтому, видимо, придется рассматривать все варианты оплодотворения. Господи, какое неприятное слово.

Головная боль усиливается. В висках колет. Но я стараюсь не обращать внимания на неприятные ощущения. Судорожно вздыхаю, на мгновение прикрываю глаза и снова сосредотачиваюсь на Елене Васильевне. Пыталась осмыслить сказанное ею всего несколько секунд назад.

– Эм… – подтягиваюсь на кровати, еще сильнее наваливаюсь на подушке. – А это обязательно? То есть… – пытаюсь собрать мысли воедино, – иначе у меня никак забеременеть не получится? После… – кошусь на Сашу. Почему мне так неловко из-за того, что он присутствует при этом разговоре. До сих пор не могу понять, зачем Елена Васильевна хотела поговорить с нами обоими. Хотя это сейчас не главное. Со всем нужно разбираться по порядку. – Я имею в виду, самостоятельно у меня уже не получится забеременеть? – выпаливаю и задерживаю дыхание.

Елена Васильевна хмурится, но уже через секунду нежно улыбается.

– Та-а-ак… я, похоже, слишком резко вывалила на вас информацию, – она подбирается, но профессионального взгляда от меня не отводит. – Судя по прогнозам, после операции вы сможете забеременеть классическим способом, так сказать, – уголки ее губ дергаются. – Особенно, если терапия будет иметь предполагаемый эффект. Но я предлагаю перестраховаться. У нас в клинике есть хороший репродуктолог, который может провести процедуру на самом высоком уровне. Если вдруг с вашим здоровьем что-то пойдет не так, то у вас будет запасной вариант. Я же обещала вам, что сделаю все от меня зависящее, чтобы вы смогли иметь детей, – на последней фразе тон женщины понижается, становится более проникновенным.

Все внутри меня немеет. Смотрю на Елену Васильевну и не знаю, что сказать. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что нужно соглашаться. Хуже, в любом случае, не будет. Но что-то не дает мне покоя. Поэтому “да”, которое рвется из меня, в итоге, застревает в горле.

Елена Васильевна едва заметно склоняет голову набок, сводит брови к переносице, смотрит на меня взглядом, в котором легко читается вопрос: “Почему вы еще не согласились?”. Я же никак не могу поймать мысль, которая меня беспокоит. В голове настоящий сумбур. Может, все дело в том, что я упала,?

Зато Саше, похоже, все нипочем. Он засовывает руки в карманы брюк, грозно смотрит на Елену Васильевну.

– Что от нас требуется? – без доли сомнения в голосе спрашивает муж, выводя меня из ступора.

– От нас?! – широко распахиваю глаза.

Лицо Саши искажается от боли, но всего на секунду. Он почти сразу возвращает на лицо свою любимую безэмоциональную маску. Елена Васильевна оглядывается через плечо, после чего снова отдает все свое внимание мне.

– Диана, я не просто так хотела поговорить не только с вами, но и с Александром. Так как вы женаты, есть еще один вариант – “заморозка эмбрионов”, то есть оплодотворенной яйцеклетки, – доктор вываливает на меня еще одну порцию информации, которая с силой давит на грудь.

Хватаю ртом воздух, но он никак не хочет попадать в тело. Голова начинает кружиться сильнее, а мысли еще больше запутываются.

Я же правильно поняла? Елена Васильевна предлагает мне в будущем иметь ребенка с мужем, даже зная, что у нас не все в порядке?

Глава 50

Предложение доктора никак не укладывается в голове.

Но прежде чем успеваю что-нибудь сказать или даже обдумать, Елена Васильевна продолжает:

– Диана, решение в любом случае останется за вами. Я не имею права на вас давить. Но обязана рассказать обо всех вариантах. Хорошо? – делает паузу, смотрит мне в глаза. Ждет ответа. Я просто киваю, больше ни на что не способная. Уголки губ Елены Васильевны ползут вверх. – Итак, мы можем заморозить ваши яйцеклетки, но вы должны понимать, что яйцеклетка на девяносто процентов состоит из воды. Она очень хрупкая, поэтому эффективность при ее заморозки гораздо ниже, чем у эмбриона. Он гораздо крепче. То есть, если оплодотворить яйцеклетку и если в будущем с вашим здоровьем что-то пойдет не так, то ваши шансы стать мамой повысятся в несколько раз.

Елена Васильевна на мгновение замолкает, дает мне немного переварить полученную информацию, а в следующую минуту вздыхает и добивает меня окончательно:

– Так как вы замужем и очень хотели ребенка, я должна была предложить вам такой вариант, – плечи доктора напрягаются, а в глазах мелькает сочувствие. Если бы я моргнула, то, наверное, пропустила бы его, так быстро на лице Елены Васильевны снова появляется нечитаемое выражение. Она еще секунду смотрит на меня, а потом поворачивается к Саше. – Пожалуйста, обсудите все с женой. А также хочу напомнить вам, что сейчас ее нельзя лишний раз волновать, – Саша и Елена Васильевна прожигают друг друга нечитаемываемы взглядами, после чего доктор оглядывается через плечо. – Я оставлю вас, – ее голос теплеет, – но помните, чем раньше вы примите решение, тем быстрее мы сможем начать действовать. Все-таки терапию мы уже начали, – не дожидаясь реакции ни от меня, ни от мужа, Елена Васильевна покидает палату, оставляя нас с Сашей наедине.

Атмосфера вокруг нас вмиг сгущается. Становится невероятно тяжело дышать, остатки здравых мыслей превращаются в желе. Нужно, наверное, что-то сказать, с чего-то начать разговор, но сил хватает лишь на то, чтобы заставить себя посмотреть на мужа. Стоит нашим взглядам пересечься, весь воздух выбивает из груди.

Саша… он сейчас так напоминает себя прежнего. В его глазах больше нет пренебрежения и жестокости, которые преследовали меня последние полгода. Остались лишь раскаяние и… страх. Есть еще что-то в самой глубине глаз мужа, того человека, которого я так сильно любила, но как оказать совсем не знала. Жаль, что чувства просто так не проходят. Я пытаюсь… правда, пытаюсь не думать, сколько мы потеряли. Но меня снова и снова толкает в прошлое и несбыточное будущее. Вот, например, как сегодня. Мы с Сашей очень сильно мечтали о ребенке. Так его хотели. На самом деле, даже думали об ЭКО. Но потом сошлись на мнении, что сначала попробуем самостоятельно. А этот вариант оставим на крайний случай. И даже полтора года не прошло, как этот крайний случай настал. И возможности забеременеть самостоятельно у меня может не быть. Разве у меня есть право отказаться от возможности увеличить шансы на то, чтобы когда-нибудь стать мамой?

– Операция все-таки будет? – Саша первым прерывает молчание. Холодные мурашки бегут по позвоночнику. Дыхание спирает. Я не хотела, чтобы муж имел хоть какое-то отношение к моей жизни, но, видимо, это неизбежно, поэтому просто отмахнуться от его вопроса не получится. Киваю. Саша подбирается, его мышцы напрягаются, а плечи расправляются. – Когда? – спрашивает настойчиво.

Сглатываю ком, образовавшейся в горле, прежде чем ответить:

– Через две недели, – голос все равно кажется слишком тихим.

Саша напрягается еще сильнее, если это возможно. Шумно выдыхает.

– Почему так поздно? Я же сказал, что оплачу любые срочные манипуляции, – цедит сквозь стиснутые зубы, бросая взгляд на дверь, в которую только что вышла Елена Васильевна. – Не переживай, я разберусь.

Муж уже готов бросится вслед за доктором, но я его останавливаю:

– Саша, – окликаю. Он сразу же сосредотачивается на мне. Хмурится. – Елена Васильевна тут не причем. Это было мое решение отложить операцию. Тем более, я хочу сначала попробовать терапию, которая может уменьшить новообразование, – вываливаю на одном дыхании. – Это не обсуждается, – ставлю финальную точку, когда вижу, что муж сужает глаза, явно, собираясь спорить со мной. – Тем более, у нас с тобой есть другая тема для разговора, – горло перехватывает, прикрываю глаза. Страшно произносить следующие слова, но я должна. Глубоко вдыхаю, сжимаю кулаки, распахиваю веки. – Ты же понимаешь, что нашей семье конец? – голос сипит, но я смотрю прямо в глаза мужу.

Саша застывает. Буквально. Кажется, даже не дышит, при этом не отводит от меня нечитаемого взгляда. Не знаю, сколько проходит времени, кажется, что часы, хотя, наверное, секунды, прежде чем муж шумно выдыхает, огибает кровать, подходит ближе ко мне, при этом зрительного контакта не разрывает.

Задерживаю дыхание, когда Саша берет меня за руку, разгибает мои пальцы, аккуратно сжимает их в своих.

– Послушай Диан, я знаю, что в последнее время был хреновым мужем, – грустно улыбается. – Сложно объяснить, почему так себя вел. Просто… Черт, – трет шею. Прикрывает веки, чтобы в следующее мгновение их распахнуть. В глазах Саши появляется решительность, которая заставляет меня вздрогнуть. – Ты должна знать, я сделаю все от меня зависящее, чтобы исправить все, что натворил. Плевать, что для этого потребуется, я сделаю все, – выделяет последнее слово. – И я обещаю тебе, что стану хорошим отцом…

– Нет, не станешь, – вылетает из меня быстрее, чем я успеваю подумать. Но почти сразу понимаю, что сказала чистую правду, поэтому продолжаю: – Пока не разберешься с тем, что сделала твоя мать, ты не станешь хорошим отцом. Пока травма, нанесенная в детстве, продолжит мучать тебя, ты будешь напоминать бомбу замедленного действия, которая неизвестно, когда рванет. А что если рядом окажется малыш? – жестокость моих слов заставляет Сашу замереть. Его черты лица заостряются. Но я не позволяю себе остановиться, раз уже подняла эту тему. – Это же из-за матери ты со мной обращался, словно я… последняя лгунья, да? – не жду ответа, знаю, что его не последует. – Прежде чем что-то обещать, тебе нужно разобраться с демонами, преследующими тебя.

Выдыхаюсь и замолкаю. Но глаз от мужа не отвожу, руку из его пальцев, которые резко стали холодными, тоже не вытаскиваю. Понимаю, что Саше нужно немного времени, чтобы осознать сказанное мною, поэтому смиренно жду. Хорошо, хоть недолго.

– Чего именно ты хочешь? – спрашивает муж безэмоциональным голосом. Но это уже что-то.

– Для начала расскажи, что сделала Лидия Степановна? – произношу, хотя не уверена, что хочу знать. Догадываюсь, что там что-то действительно ужасное, раз Сашу до сих пор преследуют ужасные воспоминания из прошлого. Вот только отступать уже поздно, поэтому задаю еще один вопрос: – Почему ты не верил, что я больна? – чувствую себя так, будто прыгнула в пропасть.

Глава 51

Александр, наше время

Смотрю на Диану, такую бледную, такую истощенную и одновременно такую сильную, и понимаю, что совершил самую большую ошибку в жизни. Да, у меня были свои причины не верить жене, но сейчас они кажутся… глупыми. И уж точно никак не оправдывают моего поведения.

Вот только… когда Диана начала говорить, что устала, хотя она только проснулась, совсем перестала куда-то выбираться, хотя раньше ее было не поймать дома, стала спать почти целыми днями, меня словно переклинило.

Сейчас начинаю понимать, что на месте жены видел свою мать, которая попила немало моей крови. Последней точкой в моем срыве стало заявление Дианы о ее болезни.

Я не верил ей.

Не верил, потому что много раз сталкивался с подобным. В тот самый момент меня буквально перенесло в прошлое. Совсем как и сейчас…

Александр, 29 лет назад. На тот момент 5 лет

– Вот ты где! – крик мамочки оглушает.

Роняю машинки, с которыми игрался, поворачиваю голову к входу в гостиную.

Мама со взлохмаченными и торчащими в разными стороны белыми волосами, в серой растянутой футболке, с бледной кожей, больше напоминает призрака, чем настоящего человека. Она смотрит прямо на меня, из-за чего становится жутко страшно, а еще… холодно – черная майка с облезлым рисунком динозаврика и такие же шортики не помогают согреться. Хочется отползти в угол или спрятаться в шкафу, но понимаю, что будет хуже. После прошлого раза, когда я совершил ошибку, убежав от мамы, на ногах еще не до конца прошли красные полосы от ремня. Поэтому стараюсь не шевелиться, когда она заходит в комнату.

– За что мне такое наказание? – мама осматривается, кривится, хотя я старался ничего лишнего не трогать, чтобы был порядок.

Только мама цепляется за мелочи, все сильнее поджимает губы, когда видит, что что-то находится не на своих местах.

На сложенном диване лежит смятое темно-синее одеяло, которое я вчера еле вытащил из шкафа, чтобы согреться ночью. На пол, больше напоминающий деревянные доски, из моих рук выпали желтая и синяя пластиковые машинки. На столе у незашторенного окна стоит пустая кружка из-под молока, которое я выпил, потому что живот резало от боли из-за голода, а мама все не просыпалась и не просыпалась. Другой еды дома попросту не было.

– Что же ты со мной сделал? – мама плюхается на диван, откидывается на спинку, закрывает лицо руками. – После твоего рождения я стала… овощем, – ее слова звучат приглушенно, но я все равно их разбираю, ведь слышал много раз. Очень-очень много раз. – Я та-а-ак устала.

Зажмуриваюсь, потому что знаю, что будет дальше.

– У меня все болит, каждая мышца ноет, сил нет совсем. Со мной явно что-то не так, – стонет мама. – Позвони отцу. Скажи, чтобы приехал, – судорожно вздыхает. Подтягиваю к себе коленки, обнимаю их. – Ты меня не слышал? Я сказала, звони ему! – рычит мама.

Дрожу, но не двигаюсь.

Я бы позвонил. Давно бы уже позвонил папе. Но у меня нет его номера и никогда не было. Не знаю, почему мама думает, что я могу связаться с папой. Мы так давно уехали из дома, в котором жили, что я даже не помню, как он выглядит.

Всхлипываю.

– Сыночек, – слышу тяжелый вздох. – Мне плохо. Очень-очень плохо. Позвони папочке, пожалуйста. Скажи, чтобы он приехал и отвез меня в больницу, – до меня доносятся тяжелые шаги.

Жмурюсь сильнее. До боли кусаю губу. Мне страшно… очень страшно.

Сердце так быстро бьется в груди, что, кажется, выпрыгнет. Надеюсь, мама пройдет мимо, но…

– Малыш, – мне на спину ложится холодная рука. Вздрагиваю. Распахиваю веки, резко поднимаю голову, встречаюсь с бесцветными глазами мамы, которая присела на корточки рядом со мной. – Тебе нужно позвонить папе. Если не сделаешь этого, я… – тяжело вздыхает, сипит, еще сильнее белеет, – умру, – с грохотом падает на пол и… не двигается.

– Мамочка, – зову сквозь слезы, не помогает. – Мама… – распрямляю ноги, встаю на четвереньки, подползаю к ней. – Проснись, – встряхиваю ее за плечо, а потом еще раз и еще намного сильнее. – Проснись, пожалуйста, – плачу навзрыд, когда понимаю, что она не хочет просыпаться.

Снова не хочет.

Александр, наше время

– Саша, – мягкий голос Дианы возвращает меня в реальность.

Моргаю и сосредотачиваюсь на жене. Она смотрит прямо на меня. Ждет.

Раньше я уже совершил ошибку, не рассказав жене о своей матери, больше не собираюсь ее допускать.

– Моя мать – ипохондрик, – произношу удивительно спокойно, глядя жене в глаза. – Но вдобавок ей поставили диагноз “Синдром Мюнхгаузена”.

Глава 52

Диана, наше время

Едва не роняю челюсть от шоке.

Жалость к маленькому мальчику разливается по венам. Слезы наворачиваются на глаза. Сложно поверить, что все эти годы я не могла не знать, через что прошел мой муж.

Как Саша мог все это скрывать от меня?

Обида вспыхивает в груди, но сразу же притупляется, когда я понимаю – он просто не хотел вспоминать.

Саша старался запереть свое прошлое за множеством замков. Пытался отделить от него будущее. Хотел провести границу между «до» и «после».

Вот только он не учел, что без прошлого не существует будущего. Все пережитое в детстве влияет на нас взрослых. А травмы, тем более.

Саша попытался отгородиться от боли, которую пережил, когда был совсем маленьким, поэтому и не давал мне общаться со своей матерью. Но не учел, что прошлое будет его настигать раз за разом, пока он разберется с ним.

Вспоминаю еще один момент и не могу удержать в себе вопрос:

– Как именно мама тебя чуть не убила?

Саша, стоящий словно статуя возле кровати, хмурится. А уже через мгновение его глаза сужаются.

– Ты слышала, – это не вопрос, но я все равно киваю.

Муж тяжело вздыхает. Еще несколько мгновений не двигается, а в следующее – резко разворачивается.

Я успеваю подумать, что он собирается уйти, из-за чего у меня внутри разливается разочарование, но Саша всего лишь огибает кровать. Он останавливается напротив окна, застывает, смотрит вдаль.

Вы палате воцаряется тишина. Лишь тяжелое дыхание ее прерывает. Не знаю, кому оно принадлежит: мне или мужу, а может быть нам обоим, но понимаю, что это неважно.

Главное, чтобы Саша ответил на вопрос. Если он сейчас откроется мне, возможно… только возможно, я смогу понять, почему он так жестоко со мной обращался. Все-таки подобные травмы, через которые появились у мужа, благодаря матери, бесследно не проходят. А с учетом того, что Саша «убегал» от них, они даже рубцами не смогли покрыться. До сих пор кровоточат. Муж же просто игнорирует боль.

Не знаю, что сейчас чувствую. Не понимаю, зачем лезу в яму прошлого Саши. Мне бы со своими проблемами разобраться, а я закапываюсь в чужих.

«Ребенок… мой будущий ребенок», – напоминаю себе.

Да! Ради малышка, который может появиться у меня в будущем, я сделаю все! Я всегда мечтала стать мамой. А сейчас эта возможность ускользает сквозь пальцы. Нужно сделать все от меня зависящее, чтобы воплотить мечту в жизнь, чтобы потом не жалеть.

Вот только… может быть… только может быть за моим желанием забраться в голову мужа, покопаться в том, что Саша от меня прятал, скрывается нечто большее?

Нет! Об этом думать я сейчас точно не собираюсь. Тем более, сумбура в моей голове и без того достаточно. Не говоря уже о том, что она немного кружится, а виски пульсируют.

Но я не отвожу взгляда от спины мужа. Жду. Долго. Уже успеваю отчаяться, думая, что ответ я так и не получу… что Саша опять закрылся от меня и не собирается впускать глубже, как он начинает говорить:

– Мама меня чуть не утопила, – произносит бесцветным голосом, а у меня внутри все переворачивается. – Она часто попадала в больницу. Иногда просто с симптомами простуды, которые непонятно как симулировала. Иногда с чем-то более серьезным. Уже гораздо позже я узнал, что еще находясь в браке с отцом, она то и дело отправляла ему жизнь, притворяясь больной, привлекая таким образом его внимание. Она даже врача подкупила, – Саша хмыкает, а я только сейчас осознаю, почему муж при первой нашей встрече с таким неприятием отнесся к Елене Васильевне. – Не знаю, как она «платила» тому докторишке, весь своих денег у нее было не так много, – горечь отчетливо слышится в его голосе. – В общем, когда мама в очередной раз не получила того внимания, которого, по ее мнению, заслуживала, забрала меня маленького, опустошила сейф отца и исчезала. Она таким образом хотела наказать папу. И нужно сказать, что у нее получилось, – муж качает головой. – Вот только деньги, которые мама забрала, очень скоро закончились, а ее болезнь усугубилась.

Прекрасно понимаю, как Саше сейчас трудно говорить. Мне очень хочется подойти к нему. Просто положить руку на спину и показать, что он не один. Но боюсь пошевелиться… не хочу спугнуть столь желанные откровения мужа. Поэтому лишь сцепляю пальцы перед собой и жду продолжения.

– Попытки мамы привлечь внимание отца продолжились даже после нашего ухода. Вот только он-то не знал, где мы находимся, хоть и искал нас… меня все это время, – Саша упирается руками в подоконник, сгорбливается, опускает голову. Такое чувство, что на него легла слишком тяжелая ноша, с которой он никак не может справиться. Вот только муж не прекращает говорить: – Однажды мама поняла, что у нее самой не получается привлечь внимание отца. Значит… нужно использовать меня. Мы поехали на речку, зашли глубоко и… – замолкает.

Не выдерживаю. Откидываю одеяло. Слезаю с кровати. Шлепаю босыми ногами по полу к мужу. Как и хотела, дотрагиваюсь до его спины. Но не проходит и мгновения, как Саша разворачивается, обнимает меня, вдавливает в себя.

– Знаешь, я помню ее глаза, – бормочет. – Она наблюдала за тем, как я тонул. Усмехнулась. Ей нравилось смотреть на то, как я борюсь с водой и погибаю. Ее глаза преследуют меня в кошмарах, – еще крепче сжимает меня, но я не сопротивляюсь. Позволяю Саше почувствовать, что он не один. – Если бы незнакомый мне мужчина не бросился в воду и не спас, думаю, меня бы здесь уже не было бы, – жестко усмехается. – Зато мама добилась своего. В моих больничных записях оказался номер отца. Медсестры ему позвонили. Папа приехал и забрал меня. Но мама… навсегда оставалась со мной, – шепчет.

У меня же внутри все леденеет. Слезы все-таки катятся по щекам. Кусаю нижнюю губу, плачу молча. Не хочу, чтобы Саше стало еще тяжелее.

Не знаю, как долго мы стоим, не двигаясь. Наверное, очень долго. Зато я успеваю все обдумать и кое-что понять.

– Саш, – немного отстраняюсь, заглядываю в глаза мужу. – Тебе нужно записаться к психологу, – произношу твердо.