Текст книги "(не) прощу тебя, предатель (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава 58

Диана, наши дни

Непролитые слезы жгут глаза. Дышать становится почти невозможно. Лишь хриплые вдохи приносят в горящие легкие немного воздуха, охлаждая изнутри.

Мне физически больно. Такое чувство, что все внутри скручивается в тугую пружину. Кожа становится настолько чувствительной, что, кажется, стоит к ней прикоснуться, появится открытая рана. Все внутри зудит, болит, горит. Нервные окончания воспаляются до предела.

Когда я задавала вопрос, думала, что смогу принять любой ответ. Считала, что чувства к мужу давно подавлены, от них остался лишь пепел, но…

Ничего не прошло. Моя любовь к Саше была настолько велика, что ее невероятно трудно уничтожить. Я просто засунула ее в самый дальний угол, заставила себя забыть о ней. Сосредоточилась на себе.

Но стоило сковырнуть покрывшуюся тонкой корочкой рану, как меня вновь залило эмоциями. Вот только любовь принесла с собой боль… боль предательства. Она заполнила каждую клеточку тела, заставляя меня мучиться в самой настоящей агонии.

Не понимаю, чем заслужила такое отношение… Не понимаю…

Возможно, я тут не при чем – во всем виновата травма мужа, но все равно… больно.

Сил засунуть чувства в тот же угол, откуда они выплыли, попросту нет, поэтому я решаю добить себя окончательно.

– Сколько раз ты с ней спал? – сиплю, взгляда от напряженного профиля мужа не отвожу.

Хочется подтянуть ноги к груди, обнять их, спрятать лицо в коленях, раскачиваться, раскачиваться и раскачиваться. Жаль, что я не могу даже пошевелиться. Одно лишнее движение и станет еще больнее, я в этом уверена, поэтому застываю. Дышу.

– Диан… – Саша тяжело вздыхает, поворачивает ко мне голову.

Его стальные глаза полны печали, из-за чего и без того издающее сердце пропускает удар.

– Отвечай! – не знаю, откуда берутся силы, но голос звучит твердо.

Черты лица Саши заостряются, он вглядывается в мои глаза, словно ищет подтверждение тому, что я действительно хочу знать…. Вот только я сама не уверена, нужно ли мне это, ведь понимаю, что причиню себе еще больше боли. Но решаю, что если уже подняла эту тему, необходимо идти до конца. Решить этот вопрос раз и навсегда!

Как пластырь оторвать…

– Хорошо, я отвечу, – тихо произносит муж, выбивая остатки почвы из-под моих ног. – Именно секс был один раз. В тот день, когда ты мне позвонила, чтобы рассказать о своей болезни, – твердо произносит муж, снова натянув на лицо безэмоциональную маску. Вот только глаза его выдают, Саше тяжело. Может быть, даже так же как мне. – Но до этого я использовал ее, чтобы перестать злиться, сбросить напряжение. Использовал ее р…

– Нет! – вскрикиваю, сама не ожидая от себя этого. Прикрываю глаза. – Не говори, – произношу едва слышно. В горле образуется невероятных размеров ком. Сглатываю его. – А со второй, что у тебя было? – распахиваю веки.

– Со второй? – Саша хмурится.

– С рыжулей, – голос дрожит. Я дрожу.

Мне становится ужасно холодно, голова кружится. Но заставляю себя сидеть на месте и слушать. Я должна…

“Как пластырь оторвать…” – повторяю про себя, словно мантру.

Осталось чуть-чуть.

– С ней у меня никогда ничего не было, – твердо произносит муж, глядя мне в глаза, словно хочет доказать, что говорит правду. – Я просто… – прерывается. Подбирает слова? – Я был зол и решил тебя немного раззадорить, поэтому позволил ей лишнего. А она подумала, что это ее шанс, – поджимает губы.

– Это… – не могу подобрать слов, они не хотят соединяться воедино во все сильнее затягивающимся пеленой мозге.

– Глупо? По-идиотски? По-мальчишески? – Саша хмыкает. – Думаю, все подходит, – пожимает плечами. – Я знаю, что вел себя, как мерзавец. Хотя нет… я просто мерзавец, – прикрывает глаза, трет шею. – Поверь, я все прекрасно понимаю и не прошу тебя простить меня. Слишком много боли я тебе принес. Просто надеюсь, ты сможешь когда-нибудь ее отпустить.

Замечаю капельки пота на лбу мужа.

Не знаю, что сказать… просто не знаю. Мозг отказывается соображать. Перед глазами пляшут черные точки. Мне больно… так больно, что становится тяжело дышать. Каждый вдох дается с огромным трудом, вызывает огненные вспышки в груди.

Разум затягивает темная, тягучая пелена. Тело немеет, перестаю его ощущать. Не знаю, как все еще остаюсь в сознании. Чувствую, что постепенно улетаю.

– Что вы чувствовали, когда изменяли жене? – доктор, о которой я благополучно забыла, задает самый страшный на свете вопрос.

Не знаю, хочу ли знать на него ответ… Нет! Не хочу!

Вот только моего мнения никто не спрашивал, поэтому Саша отвечает:

– Ничего…

Это становится последней каплей. Вскакиваю на ноги.

– Простите, – бормочу, разворачиваюсь и вылетаю из кабинета.

Стоит только услышать хлопок двери за собой, как силы меня покидают. Перед глазами окончательно темнеет. Спотыкаюсь. Земля уходит из-под ног.

Вот только перед тем, как я погружаюсь в желанное спокойствие, кажется, что сильные руки ловят меня.

Глава 59

Александр, три дня спустя

Трель телефона раздается уже в четвертый раз, отвлекая меня от работы, на которой и без того едва удается сосредоточиться.

Мне не нужно смотреть на экран, чтобы знать, кто звонит.

Мать!

Она в последнее время слишком… активна. Не знаю, может у нее обострение? Или… Откидываюсь на спинку кресла, прикрываю глаза, тру виски. Или же мать бесится из-за того, что я не только игнорирую ее, но и запретил приходить к Диане в больницу?

Естественно, матушка меня не послушалась. Вот только охрана, выставленная у клиники, прекрасно показала серьезность моих намерений. Конечно, пришлось потрудиться, чтобы согласовать с главным врачом круглосуточное дежурство посторонних людей в штатском у клиники. Но этого того стоило, ведь мать задержали у дверей на следующий же день после нашей “встречи” у Дианы. Но она не оставила своих попыток проникнуть в клинику. Благо, ребята, которых я нанял, – профессионалы. Они пресекают каждую ее попытку.

Голова жутко рассказывается, а трель все не прекращается и не прекращается. Понимаю, что это моя вина. Я сам подпустил мать к себе. Хоть и старался держать на расстоянии, но она, видимо, подумала, что может сблизиться со мной.

Не знаю, что точно послужило для нее триггером. То, что я, когда нашел ее в нищете, купил ей квартиру? Или то, что регулярно посылаю деньги? Или то, что отправил в психиатрическую клинику, чтобы те с помощью препаратов купировали ее болезнь? Или то, что не выгнал с нашей с Дианой свадьбы, когда она заявилась без приглашения?

Да, какая собственно разница? Важно лишь то, что мать, явно, слетает с катушек. Я даже говорил с Николаем Васильевичем, врачом, которого когда-то нашел через знакомых. Вот только он уверил меня в том, что мать пьет лекарства и регулярно ходит на терапию. Еще пытался пообщаться со мной на тему примирения с матерью, но я положил трубку. Если бы врач не был проверенным, я бы подумал, что эта безумная женщина и его проплатила. Но счета доктора регулярно проверяются, как и счета его клиники, как и счета его семьи. Неужели мать умудрилась запудрить мозги даже врачу? Потому что не верю я в то, что она стала на путь выздоровления! Не верю и все тут! И если уж быть совсем честным с собой, то жалею, что вытащил ее из той дыры, в которой она загибалась. Отец был прав, похоже, мать не успокоится, пока не выпьет из меня все соки.

Тяжело вздыхаю, распахиваю веки. Но да ладно, главное, чтобы не приближалась к Диане. Ей и меня “хватает”. Чего только стоит обморок у кабинета психолога? Хорошо хоть я успел ее поймать, иначе…

Стискиваю зубы. Какая же я все-таки скотина! Зачем потащил жену к врачу? Зачем заставив все это слушать? Да, я хотел, чтобы Диана знала, что обещания ей для меня важны. И если честно, боялся, что в последний момент не захочу “возвращаться в прошлое”, поэтому и позвал Жену с собой. Тем более, она имела права знать, что творится у меня в голове. Но я не думал, что мои воспоминания окажутся настолько тяжелыми. Не только для меня, но и для жены.

Вот только я не могу оставить Диану в покое. По крайней мере, пока… Мне сначала нужно убедиться, что с ней будет все в порядке, а потом… потом я уйду. Оставлю ее. Единственное, что буду делать – присматривать со стороны. Мне важно, чтобы Диана была счастлива и здорова. Остальное, меня не волнует.

Приглушенный шум привлекает мое внимание. Успеваю только выпрямиться в кресле, как дверь распахивается. Первое, что бросается в глаза – рыжие волосы. Лишь после них замечаю саму девушку в черном платье в облипку с разрезом на бедре, доходящим чуть ли не до кромки трусов. Анна вышагивает по моему кабинету, словно чувствует себя здесь хозяйкой, чем раздражает до безумия. За ее спиной появляется темноволосая макушка Лизы, наши взгляды пересекаются. Девушка выгибает бровь, словно без слов спрашивает “вызвать ли охрану”. Сначала хочу кивнуть, но, в итоге, мотаю головой.

Анна – еще одна назойливая муха, которая жужжит вокруг меня. Пора от нее избавиться.

Слежу за девушкой прищуренным взглядом до тех пор, пока она не останавливается возле моего стола, опирается на него руками и выпаливает:

– Почему ты не отвечаешь на звонки матери? Она же волнуется!

Не успевает Анна закончить, как рявкаю:

– Ты уволена!

Глава 60

Напрягаюсь, осознавая ее слова. Одновременно с этим вспоминаю, как мать в палате Дианы вскользь упоминала, что это “Анечка подсказала ей, что мы в больнице”. Жар ярости вмиг заполняет тело. Медленно поднимаюсь со своего места, “вырастаю” над застывшей девушкой. Сужаю глаза.

– Что ты сказала? – цежу сквозь стиснутые зубы.

Анне, похоже, требуется несколько секунд на то, чтобы прийти в себя. Она стоит и просто хлопает глазами, в которых отчетливо считывается непонимание.

– Ты же несерьезно, – в итоге, выдавливает из себя на выдохе.

Не знаю, пытается ли Анна перевести тему или действительно находится в прострации, но меня это не волнует. Я хочу получить ответ на свой вопрос, поэтому не против конкретизировать:

– Как ты связана с моей матерью? – чеканю каждое слово.

Анна пару секунд смотрит на меня, а затем моргает… ее взгляд фокусируется.

– Эм… – косится в сторону, переминается с ноги на ногу. – Ну мы познакомились в приемной, – указывает головой на все еще открытую дверь. – Ты был занят, а она тебя ждала… вот мы и разговорились, – бросает на меня быстрый взгляд, после чего опускает его в пол.

– О чем… разговорились? – стараюсь сохранять спокойствие, но рычащие нотки все-таки проскальзывают в моем голосе.

Кровь закипает в венах, красная пелена застилает мозг. Воображение уже во всю подкидывает картинки, как я хватаю девушку за горло, вжимаю в стену и вытряхиваю всю необходимую информацию. Но капли здравого смысла во мне все-таки остались, именно за них цепляюсь. Стискиваю кулаки с такой силой, что костяшки пальцев начинают поднывать. Сужаю глаза. Дышу часто, порывисто. Стараюсь взять контроль над “демонами”, которые лезут наружу… пытаются сорваться с цепи.

Вот только чем дольше Анна молчит, тем сильнее они становятся, с каждой секундой разрывая звенья один за другим.

– Говори! – рявкаю, вскакивая на ноги.

Упираюсь ладонями в стол, чтобы хоть как-то удержать себя и… девонов тоже. Анна подпрыгивает на месте, зыркает на меня, в ее глазах мелькает раздражения, показывая мне истинное лицо девушки.

– Да, о том, какой ты неблагодарный! – взвизгивает она, сбрасывая с себя маску обиженной невинности. Расправляет плечи, упирается руками в бока. – Вот скажи, Саша, как можно так обращаться с собственной матерью? Она прождала тебя несколько часов, а ты даже не соизволил ее принять, хотя был в тот день на месте! – Анна вперивает в меня гневный взгляд, дышит, как бык, увидевший тореадора.

– Да что ты знаешь?! – вдавливая пальцы в столешницу, переношу на нее весь свой вес. Боюсь, что если оторвусь от гладкой поверхности, сорвусь окончательно.

– Все я знаю! – девушка фыркает. – Знаю, что она растила тебя одна шесть лет! Знаю, что, когда отец тебя забрал, он запрещал вам видеться. Знаю, что сейчас ты отказываешься с ней встречаться и даже на звонки не отвечаешь. Не говоря уже о том, что у своей женушке не подпускаешь, – закатывает глаза.

Меня чуть ли не подкидывает. На этот раз стискиваю столешницу, она печально скрипит, но не ломается.

– И когда ты столько всего успела узнать? – цежу сквозь стиснутые зубы. – Вряд ли за те “пару часов”, что моя мать сидела в приемной, она успела столько всего тебе поведать.

С девушки тут же спадает вся спесь. Наверное, наконец, замечает, что я нахожусь на грани.

– Ну-у-у, виделись мы с ней пару раз… – голос Анны слабеет. – Или не пару, – отступает на пару шагов.

– А что ей рассказала ты? – в моем голосе звенит напряжение, кожа горит, словно воспламенилась.

– Ничего такого, – быстро отвечает девушка. Сужаю глаза, она тяжело сглатывает. Еще немного отходит. – Рассказала, какую потрясающую компанию ты построил. Как ты заботишься о своих сотрудниках. Как тебя любит коллектив…

– Что. Еще, – мышцы сковывает тисками.

Напрягаюсь до предела, в любой момент готовясь к “прыжку”.

– Еще… о тебе лично поговорили, – Анна хватает ртом воздух, оглядывается через плечо. – Лидия Степановна спрашивала, как у тебя в семье дела? Не планируете ли с женой детей? Все-таки не первый год женаты, – возвращает ко мне полный тревоги взгляд.

– И ты что ты ответила? – мой голос больше рык дикого зверя напоминает – демоны царапают кожу изнутри.

– Да, правду я ей сказала! Бесплодна твоя жена! Бракованная она! – выплевывает.

Не выдерживаю, срываюсь с места.

Не помню, как дохожу до Анны. Лишь, когда нависаю над ней, получается очнуться. Стискиваю кулаки, чтобы не придушить эту дрянь.

– Закрой свой поганый рот, – цежу. – Ты и мизинца Дианы не стоишь. Если я еще раз узнаю, что ты хоть слово плохое сказала о моей жене, пеняй на себя, поняла меня? Поняла?! – рявкаю, когда не получаю ответ в ту же секунду. Анна испуганно пятится назад, кивает. – А моей матери можешь передать, что как бы она ни пыталась подлезть ко мне, у нее нихрена не получится. Я не подпущу ее даже на пушечный выстрел ни к себе, ни к своей семье, – горло сдавливает от переполняющей меня злости. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не кинуться на Анну, которая застывает неподалеку от двери. Двери! Точно! – Убирайся, – произношу твердо, вздергиваю голову. – И чтобы я тебя больше не видел! Сегодня же тебе переведут расчет! – еще секунду стою не двигаюсь, а в следующею – разворачиваюсь и иду к своему столу.

Приходится с силой переставлять ноги, потому что демоны внутри меня ревут, чтобы я вернулся и выбил из девушки все, что она рассказала моей матери. Но если я подойду к Анне, то ничем хорошим это не закончится. Лучше поручить службе безопасности капнуть на девушку поглубже, возможно даже поставить за ней слежку.

С этими мыслями опускаюсь обратно в кресло. Поднимаю голову. Вижу Анну, которая так и топчется в двери.

– Я что-то неясно сказал? – вздергиваю бровь.

– Но… как же… мы… – девушка заикается, глядя на меня во все глаза.

– Нет, никаких “мы”, – стискиваю подлокотники, лишь бы снова не сорваться. – Не знаю, что ты там себя придумала. Но ты никогда не интересовала меня как женщина. Не говоря, уже о чем-то большем.

– Но… – Анна снова пытается возразить.

А я снова ее перебиваю.

– Какие, блядь, но? Я тебя даже не трахал! – снова начинаю заводиться. – Выбрось из головы хрень, которую ты туда вбила, – выплевываю. – Меня, кроме моей жены. никто не интересует. Поняла меня? Никто! – последнее слово буквально выкрикиваю.

Анне, похоже, нужен всего миг, чтобы осознать то, что я говорю, ведь в следующий – ее глаза наполняются слезами. Девушка разворачивает на каблуках и вылетает из кабинета, оставляя, за собой только противный сладких запах духов.

Я же прикрываю глаза, прислоняюсь затылком к спинке кресла, шумно выдыхаю. Вот только расслабиться не получается. В голове постоянно всплывает одна мысль и не дает мне покоя:

“Как я мог допустить, чтобы моя жизнь превратилась вот в это?”.

Демоны постепенно утихомириваются, предоставляя место досаде, которая жжет изнутри. Ведь мне некому винить, кроме себя.

Остальной день почти полностью стирается из памяти. В ней лишь остается, заявление о переводе в другой филиал, которое мне на рабочую почту прислала Лиза, моя помощница.

Глава 61

Поздно вечером открываю дверь палаты жены и застываю. Кровь отливает к ногам, до меня доносятся приглушенные всхлипы.

Бросаю взгляд на кровать. Диану на ней нет. Все внутри леденеет, мышцы натягиваются как струна, в голове начинает гудеть.

Сам не понимаю, когда срываюсь с места. Двумя широкими шагами пересекаю пространство до середины темной комнаты. Оглядываюсь. Диану не нахожу, но вижу полоску света на полу, возле приоткрытой двери ванной.

Не жду, несусь к ней. Тяну на себя деревянное полотно и застываю на пороге. Сердце пропускает удар, а потом еще один, когда, наконец, осознаю картину перед собой.

Диана в белой пижаме сидит на холодном полу между унитазом и раковиной, одной рукой прижимает к груди колени, а второй – закрывает рот, душа рыдания.

Мгновение не двигаюсь, кажется, даже не дышу, а в следующее – делаю шаг и падаю перед женой на колени.

– Что случилось? Где болит? – протягиваю к Диане руки, хочу ощупать, но замираю. Боюсь притронуться. Что если наврежу еще больше? – Диана, ответь, что не так? – отчаяние звучит в моем голосе. – Малышка… – с силой сжимаю кулаки, руки чешутся поднять Диану и отнести к врачу. Но нельзя. Вдруг сделаю хуже? – Что-то болит?

Видеть Диану, такую маленькую, сжавшуюся в клубочек, физически больно. А из-за осознания, что ничем не могу помочь, становится только хуже. Хочется рвать и метать, что-то делать, как-то помочь жене, но все, что удается – сидеть перед ней и наблюдать за тем, как слезы льются по ее щеках, скапливаются на ребре ладони и текут дальше.

– Диа… – договорить не удается, потому что Диана вытягивает руку, которой обнимала ноги, поворачивает кулак пальцами вверх и открывает его.

На ладони замечаю приличный клок волос… белоснежных волос… ее волос. Почти сразу понимаю, что происходит – терапия. По идее, я должен испытать облегчение, что ничего более страшного не случилось, но, видя, как сильно расстроена Диана, ощущаю себя бессильным. Пружина внутри только сильнее стягивается.

Хочется как-то помочь жене, и на ум приходит лишь один способ. Следую своему порыву. Резко поднимаюсь, но только для того, чтобы сесть обратно… на этот раз рядом с Дианой. Прислоняюсь спиной к ледяной стене, не обращаю никакого внимания на дискомфорт.

– Иди сюда, – притягиваю Диану к себе на колени.

Она, видимо, слишком сильно расстроена, раз не сопротивляется. Наоборот, стоит жена оказаться в моих объятьях, сильнее прижимается к моей груди и заходится в рыданиях. С каждым всхлипом Дианы мое сердце разрывается на кусочки, но я не двигаюсь. Позволяю жене стискивать в своих хрупких пальчиках полы моего пиджака и плакать столько, сколько ей нужно. Становлюсь для нее опорой, которой должен был стать давно.

Какая же я эгоистичная скотина, раз не видел, как на самом деле плохо моей малышке. Идиот! Кретин! Придурок!

– О-они… сегодня т-так п-полезли, – произносит, заикаясь и не отрываясь от моей груди. – Сначала было по чуть-чуть, а п-потом… – всхлипывает, но ей и не нужно продолжать. Я все понял – а потом клоками. Стискиваю Диану еще сильнее, вдавливаю в себе, пытаюсь забрать хоть часть ее боли. Вряд ли получается, но пытаюсь. – Елена Васильевна увидела и п-принесла… – указывает подбородком в сторону.

Поворачиваю голову, натыкаюсь на раковину. Хмурюсь, но стоит взглянуть наверх, замечаю провод, воткнутый в розетку и… машинку для стрижки волос, лежащую на самом краю.

Блядь!

– Мне хотели… п-помочь, но я отказалась, – Диана вжимается лицом в мою грудь. Хочу зарыться пальцами в ее волосы, погладить по голове, утешить, но вовремя себя останавливаю. Просто сильнее обнимаю. – Я не смогу… не смогу… – столько горечи слышится в словах жены, что дыхание застревает в груди. С каждым всхлипом Диана в меня словно очередной кинжал вонзают и поворачивают его, поворачивают, поворачивают.

Это я во всем виноват! Если бы я заметил раньше… если бы обратил на Диану внимание, а не застрял со своими демонами, возможно, жене не пришлось бы проходить через весь этот ад.

– Я помогу, – бормочу, понимая, что сделаю все, что от меня потребуется, лишь бы Диане стало легче.

– Ты не п-понимаешь, – жена мотает головой. На мгновение замирает, а затем отстраняется и смотрит на меня полными слез глазами. Если я думал, что раньше мое сердце кровоточило, то ошибался. Вот сейчас, когда я вижу сколько муки, боли, страха в глазах Дианы, оно начинает обливаться кровью по-настоящему. – Я не с-справлюсь… не справлюсь со всем этим одна. Не с-смогу, – на секунду прикрывает глаза, а в следующую – снова смотрит на меня. Задыхаюсь от силы эмоций, отражающихся на ее лице. – Мне страшно, Саша, – происходит на выдохе. – Мне та-а-ак страшно, – Диану трясет. – Что если ничего не получится? Что если лечение не поможет? Что если я больше никогда не смогу иметь детей? Что если умр…

– Нет! – рявкаю, хватая Диану за плечи. – Даже не смей думать об этом, – впиваюсь пальцами в нежную кожу. – Ты справишься! Ясно? Справишься! И ты не одна. Я рядом. Я с тобой, – каждое мое слово правда. – Знаю, что меня раньше не было рядом. Знаю, что облажался. Но сейчас я с тобой. Обещаю, я больше тебя не подведу. Буду рядом, пока я тебе нужен. Уйду, только если ты об этом попросишь, и то лишь после только, как выздоровеешь. А ты выздоровеешь! И дети у нас будут! Я об этом позабочусь. Все будет хорошо, поняла меня? Поняла? – смотрю Диане прямо в глаза, поэтому замечаю, как она едва заметно кивает. Но пружина внутри меня не разжимается. Есть еще одна вещь, которую я должен для нее сделать. Хоть сейчас выполнить обязанность мужа и поддержать, наконец, свою жену. – А что касается этого, – указываю головой на машинку для стрижки, – давай вместе.

– Что? – выдыхает Диана, ее глаза округляются.

Она не понимает. Не проблема…

– Я побрею голову вместе с тобой, – в моем голосе звучит непоколебимость. – Сделаю это первым, а потом помогу тебе. Я рядом, Диана. И буду рядом, пока ты не скажешь мне убираться подальше из твоей жизни, – еще несколько секунд смотрю Диане в глаза, из которых все еще текут слезы. – Прости за все, – опускаю плечи Дианы, большими пальцами стираю влажные дорожки с ее щек. – Я рядом, – повторяю, после чего снимаю жену с коленей, опуская на пол рядом с собой.

Поднимаюсь.

Хватает одного шага, чтобы оказаться напротив раковины. Смотрю на себя в зеркало, вижу намерение, отражающееся в моих глазах. Не глядя беру машинку, поднимаю ползунок в самый верх.

Жужжание разносится по комнате, вибрация сотрясает руку.

Во мне нет ни капли сомнения, когда я подношу машинку к своим волосам и сбриваю первую полоску.

Диана

Все еще нахожусь в шоке, глядя на то, как темные волосы Саши вуалью падают на пол. Не могу пошевелиться. Не могу осознать. Просто не получается.

Саша и правда сбривает свои волосы… ради меня? Чтобы поддержать… меня?

Еще больший поток слез начинает литься из глаза, застилая взор. Всхлипываю. Дрожу.

Я действительно в этом не одна? Правда?