Текст книги "(не) прощу тебя, предатель (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 62

– Как прошла встреча с онкологом? – спрашивает муж, как только я прикладываю телефон к уху, идя по коридору онкологического отделения.

Стоило мне написать Саше сообщение, что я вышла от врача – звонить не стала, чтобы случайно не прерваться какую-нибудь важную встречу, – как телефон тут же завибрировал в моей руке. Такое чувство, что муж ждал моего сообщения, а как только получил его, моментально набрал.

Если честно, такое внимание… греет.

– Хорошо, – произношу и сама в это не верю.

После приема у врача меня не покидают неоднозначные ощущения. С одной стороны, я чувствую облегчение из-за того, что Ульяна Дмитриевна сказала, что лечение приносит результаты, но с другой – страх скручивает внутренности. Ведь женщина произнесла еще один вердикт – можно проводить операцию. Стоит только о ней подумать, как у меня внутри все сжимается.

– Что не так? – в голосе Саши отчетливо слышится тревога.

Цепляюсь взглядом за скамейку с мягкими вставками на сидушке и спинке, расположенную между двумя дверями, ведущими в палаты. Подхожу к ней, сажусь. Серые спортивные штаны неудобно натягиваются, но я даже не пытаюсь избавить себя от дискомфорта. Просто сижу, не двигаясь. Хорошо, что безразмерная черная футболка не скручивается.

– Мне лучше, – шепчу в трубку, сверля взглядом белую стену с пупырышками перед собой.

– Это же хорошо, – настороженно произносит Саша. Похоже, даже на расстоянии чувствует, что со мной что-то не так.

– Да, но… – на мгновение прикрываю глаза. Сглатываю ком, который образовался в горле и выпаливаю: – Нужна операцию.

Муж пару мгновений молчит, после чего на той стороне раздается какой-то треск.

– Я сейчас же все оплачу, – заявляет Саша.

На заднем фоне улавливаю звук набора по клавишам.

– Не в этом дело, – останавливаю бурную деятельность, которую развел муж.

Не сомневаюсь, что он оплатит операцию. Он сказал, чтобы я не волновалась о деньгах, вот я и не волнуюсь. Меня тревожит другое.

– А в чем? – подталкивает меня Саша.

Поднимаю свободную руку, тру лицо, задевая черную косынку с черепами, которую принес мне муж. Когда я спросила, что это? Он лишь пожал плечами и заявил, что ему всегда нравились рокерши. Себе же на голову муж повязал такую же. Мальчишка… Это произошло больше недели назад, но воспоминания все равно греют изнутри и помогают пружине, в которую скрутились внутренности, постепенно разжиматься.

Мне даже удается вдохнуть полной грудью.

– А если что-то пойдет не так? – бормочу, понимая, настолько глупо звучат мои слова.

Саша секунду молчит, после чего чеканит:

– Все пройдет как нужно! – в его словах столько уверенности, что она даже через расстояние передается мне. Немного помогает расслабиться, но не до конца.

Ведь я дурочка, которая вчера залезла на форум, где делились историями люди, которым пришлось бороться с раком. Хотела вдохновиться, но начиталась такой жести, что до сих пор не могу избавиться от колючих мурашек, ползающих по коже. Чем только люди не делились: от метастазов, которые появлялись “из ниоткуда”, до врачебных ошибок.

Разумной частью мозга осознаю, что меня все прочитанное никак не касается, но страх все равно не отпускает.

– А если…

– Так! Прекращай себя изводить! – настолько жестко произносит муж, что все лишние мысли вмиг испаряются из моей головы. – Все будет хорошо, – чеканит. – Я об этом позабочусь. Ты веришь мне?

Саша не всесильный, и я это прекрасно понимаю. Но почему-то именно в этот момент действительно верю ему. Просто верю. Может, потому что мне нужно хоть немного надежды? Или же, возможно, дело в том, что я нуждаюсь в сильном плече, которое Саша мне подставляет?

Поэтому я “опираюсь” на него и шепчу:

– Да.

Одно единственное слово разрывает пелену страха, которая появилась в моей голове во время разговора с врачом. Мои плечи опускаются. Наконец, облегченно выдыхаю, но уже в следующне мгновение напрягаюсь вновь.

– Как твой прием у врача? – спрашиваю осторожно, вспоминая, что Саша после того, как утром навестил меня, направился на свою “встречу”.

Муж все еще посещает психолога. Это его инициатива. Я больше не настаивала. Суша ходит к доктору один, чтобы “лишний раз не тревожить меня”. Но если я спрашиваю, что они с Натальей Артемовной обсуждали, то Саша всегда делится со мной. Стараюсь проявлять любопытство нечасто, чтобы не переходить границы. Но иногда не могу сдержаться. Как сейчас, например.

– Сегодня мне не снились кошмары, – делится со мной муж. – Наталья Артемовна говорит, что это хороший знак.

Сукунду сижу, не шевелясь, но буквально в следующую – расплываюсь в широкой улыбке.

– Это… прекрасно, – выдыхаю.

О кошмарах мужа я узнала только пару дней назад. Саша сначала не хотел рассказывать, чтобы не волновать меня еще больше. Но когда я напоминала, что он обещал ничего не скрывать от меня, выложил все как на духу.

Мужу все эти годы периодически снилась мать и ее издевательства, а я была ни сном ни духом. Когда же я заболела, кошмары начали овладевать разумом Саши каждую ночь. И если вчера его “отпустило”, это очень хороший знак. Просто замечательный.

– Диан. – Наверное, я слишком долго молчу, поэтому мужу приходится меня окликать.

– Да? – краем глаза замечаю, что дверь в соседнюю со скамейкой палату открывается.

– По поводу операции не волнуйся. Я сегодня вечером приеду и все решу, – твердо произносит Саша, вызывая у меня улыбку.

– Я не волнуюсь, – и это правда.

Вот только стоит из палаты выйти плачущей навзрыд женщине, улыбка спадает с моих губ, потому что сразу узнаю Ольгу, жену нового партнера мужа.

Глава 63

– Я тебе перезвоню, – бормочу и сбрасываю вызов. – Ольга, – поднимаюсь со скамейки.

Женщина в белом брючном костюме и со светлыми уложенными в высокую прическу волосами застывает недалеко от меня. Поднимает голову. Ей приходится несколько раз моргнуть, чтобы наконец рассмотреть, кто перед ней.

– Диана? – глаза Ольги округляется, когда она быстро проскальзывает взглядом снизу вверх по мне и останавливается на моей голове. – Вы… вы… – ее глаза во мгновение ока снова заполняются слезами, – тоже… – она прикрывает рот рукой.

Я тут же бросаюсь к женщине, приобнимаю за плечи и веду к скамейке, на которой только что сидела.

Стоит нам сесть, Ольга поворачивается ко мне, обнимает и утыкается лицом к мое плечо. От насколько явного проявления… эмоциональности мне становится жутко неловко, но и оттолкнуть я женщину, которой явно плохо, не могу. Поэтому лишь вздыхаю и поглаживаю Ольгу по спине, пока она постепенно не успокаивается.

– Простите, – спустя какое-то время женщина отстраняется от меня, отворачивается, стирает влажные дорожки со щек и вперивает безжизненный взгляд в стену напротив.

– У вас что-то произошло? – спрашиваю как можно более осторожно.

Не хочу расковырять рану, которая только-только перестала кровоточить.

Ольга еще несколько секунду сидит в прострации, после чего бормочет:

– Моя мать… ушла, – сцепляет руки перед собой и так сильно сжимает их, что ей, наверное, становится больно, хотя она вряд ли чувствует хоть что-то кроме скорби и душевных страданий.

У меня же внутри все сдавливает словно тисками. Страх колючими мурашками ползет по коже. Если мать Ольги не справилась с раком, где гарантия, что у меня получится избавиться от болезни?

“Саша же обещал”, – напоминает мне внутренний голос и почему-то становится легче, даже с учетом того, что я знаю – муж не всесильный.

– Соболезную, – тянусь к женщине, накрываю ее руку своей. Пожимаю, даря молчаливую поддержку.

– Спасибо, – уголки губ Ольги приподнимаются, но тут же снова опускаются. Женщина еще пару секунд смотрит в стену, после чего переводит на меня печальный с лишь искорками жизни взгляд. – Кто ваш врач? – указывает подбородком на мою косынку-бандану.

– Ульяна Дмитриевна, – не задумываясь отвечаю на вопрос, хотя не понимаю, зачем ей эта информация.

Взгляд женщины смягчается, в нем мелькает нежность.

– Это хорошо, – Ольга перехватывает мои пальцы, теперь уже сама легонько сдавливает. – Ульяна Дмитриевна очень хороший врач. Она боролась за маму до последнего. Делала все, что в ее силах. Но, видимо, просто пришло время мамы. Но, Диана, ваше еще не пришло, – от ее проникновенного шепота у меня мурашки ползут по позвоночнику. – Вы еще такая молодая, сильная. У вас вся жизнь впереди. И вы должны прожить ее целиком. Должны осуществлять свои мечты, жить долго, дышать полной грудью, – на мгновение прерывается. А затем твердо произносит. – Обещайте мне, что будете бороться изо всех сил и победите эту заразу! – женщина сужает глаза. – Обещайте!

В голосе женщины столько силы, что у меня даже не возникает мысли, что увильнуть.

– Обещаю, – сиплю, чувствуя, что у меня все внутри переворачивается.

– Хорошо, – выдыхает Ольга. – Хорошо, – ее глаза наполняются слезами. – Хоть кто-то должен бороться и победить, – голос женщины скрипит из-за сдерживаемых рыданий. – Хоть кто-то…

Может быть, неправильно так думать, но, мне кажется, что мама Ольги сдалась. Скорее всего, у нее не осталось сил. Не знаю, на какой стадии была болезнь женщины, но… прекрасно понимаю ее. Борьба с раком выматывает. Постоянная слабость, головные боли, непрекращающаяся тошнота – это самое малое, с чем приходится сталкиваться. Иногда просто руки опускаются. Если нет надежды, то не выбраться. Если бы я была одна, не уверена, что справилась бы.

– Артур успел попрощаться? – воспоминание о странном сыне женщины само по себе всплывает в мыслях.

– Да, – мотает головой Ольга. – В тот же день пришел. Всю ночь провел у кровати бабушки. И потом каждый день захаживал, – хмыкает. – На самом деле, Артур только пытается казаться жестким и беспринципным. Но он всего лишь хочет заслужить уважение и доверие отца. Не всегда правильными методами, конечно, – обреченно вздыхает женщина. – Он же не беспокоит вас? – вдруг настороженно спрашивает.

– Нет, – после того раза, когда мы с Артуром встретились в офисе мужа, я о нем даже не вспоминала.

– Замечательно, – плечи Ольги опускаются. – Надеюсь, больше он вас не побеспокоит. Тем более, они с отцом пообщались по душам. Илья обещал инвестировать не только в бизнес вашего мужа, но и в дело сына. Похоже, Артур думал, что отец в него не верит, поэтому старался показать свою значимость, – закатывает глаза. – Или, вполне возможно, приревновал. Артурчик же хотел построить отель загородом, куда могли бы приезжать обычные люди и отдыхать от городского шума. А тут отец инвестировал немалые деньги в смежный проект, – пожимает плечами. – Сейчас Артур, вроде бы, успокоился. Но если он вдруг побеспокоит вас, обязательно сообщите мне, – засовывает свободную руку в карман пиджака, вытаскивает оттуда белый картонный прямоугольник и протягивает мне. Тут же беру его. – Я с ним “пообщаюсь”. Вам сейчас не до его выходок, – сочувствие касается глаз женщины.

– Спасибо, – бормочу, ощущая небольшую растерянность, из-за проявления участия от почти незнакомого человека.

– Ладно, не буду вас задерживать, – Ольга еще раз пожимает мои пальцы, после чего отпускает и встает. – Мне еще Илье нужно сообщить, – ее глаза снова начинают блестеть. – А вы выздоравливайте, хорошо? Это самое главное. Вы должны выздороветь! Договорились?

Уверенно киваю, и только после этого женщина уходит. Я же остаюсь сидеть на месте, смотрю Ольге вслед. Сложно поверить, что посторонний человек может вот так просто поддержать. Но это приятно. Настолько, что в груди разливается тепло.

Телефон в руке вибрирует. Улыбка трогает губы, когда думаю, что Саше не имется. Но стоит поднять гаджет и заглянуть в экран, желудок скручивает в тугую пружину. Ведь звонит не муж, а… его мать.

Глава 64

– Волнуешься? – Саша садится на краешек моей кровати и заглядывает мне в глаза. Сегодня на нем обычные джинсы и черная футболка, а еще такая же, как у меня бандана. Вдобавок муж взял сегодня выходной, а на последующие дни обещал, что обустроит себе офис в моей палате.

Вот только даже его присутствие не помогает расслабиться. Каждая мышца в моем теле напряжена. Кончики пальцев давно похолодели и покалывают. Внутри все сжалось до одной точки. Каждый вдох приходится делать через силу, и то, потому что это необходимо. Иначе я, наверное, не дышала бы.

– Очень, – признаюсь, чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику.

Саша немного натянуто улыбается. Но как бы он ни старался храбриться, в его глазах отражается тревога. Я знаю, что муж переживает за меня. И это льстит, только не добавляет мне уверенности.

– Послушай, – Саша пододвигается ближе, кладет ладонь на мои сцепленные пальцы, сжимает. – Что бы ни случилось, помни я рядом. Всегда буду рядом, пока тебе нужен. Поняла меня? – его внимание отдано только мне. Кажется, Саша больше никого и ничего, кроме меня, не видит.

Жаль, что ответить ему не получается, огромный ком стоит в горле и никак не хочет сглатываться. Поэтому просто киваю.

Саша еще сильнее сжимает мои пальцы, передавая мне всю силу, которая только у него есть.

– Ты отцу позвонила? – строго спрашивает.

Сердце пропускает удар.

– Еще вчера, – сиплю, поворачиваясь к окну.

Это было самым сложным, что довелось мне делать за последнее время. Я так сильно переживала за здоровье папы, когда набирала номер. Боялась, что услышь он о моем диагнозе и о том, что мне предстоит операция, его сердце может не выдержать. Но… все обошлось. Вроде бы. Я, конечно, попыталась смягчить все, что со мной происходит. И надеюсь, у меня получилось, потому что последнее, чего мне хотелось, чтобы отец пострадал. Его же здоровье совсем слабое.

– И? – Саша легонько поглаживает кончиком большого пальца тыльную сторону моей ладони, из-за чего кожа покрывается мурашками.

– Порывался приехать, – сиплю, горько усмехаюсь.

Уголки мужа дергаются, но улыбку из себя у него выдавить не получается.

– Кто бы сомневался, – выдыхает, оттягивает ворот футболки, словно тот его душит. – Ты его отговорила?

Едва заметно киваю.

– Саш? – горло сдавливает. Слова, которые я собираюсь произнести, не хотят покидать тело, но я понимаю, что если не скажу сейчас, то потом буду жалеть. – Ты позаботишься о нем, если что…? – судорожно вздыхаю. – Если вдруг… – слезы застилают мои глаза.

– Так! Прекращай! – рявкает муж, отчего я невольно вздрагиваю. – Ничего с тобой не случится. Уже через несколько часов ты проснешься, а я посмотрю в твои прекрасные глаза и скажу, что все прошло успешно.

Было бы прекрасно, если так, но…

– Саш… Пожалуйста, – глотаю слезы. – Мы с папой не особо близки. Он закрылся после гибели мамы, отстранился. Но я не хочу, чтобы он остался совсем один. Должна знать, что не останется… – прикусываю губу, глуша рыдания, которые рвутся из меня.

Но умоляющего взгляда от мужа не отвожу. Я, правда, должна быть уверена…

– Да, блядь, – Саша вскакивает на кровати, начинает расхаживать туда-сюда. Сжимает, разжимает кулаки. Тяжело дышит. А через пару мгновений останавливается и заглядывает в мои глаза. – Хорошо. Если тебе это нужно, я обещаю, что позабочусь о твоем отце. Но Диана, не смей сдаваться, – в один шаг преодолевает расстояние, разделяющее нас, резко наклоняется, упирается руками в матрас с двух сторон от меня, вперивает в меня непоколебимый взгляд. – Ты выздоровеешь! – Чувствую его горячее дыхание у себя на губах. – Слышишь меня? Операция пройдет успешно, и ты поправишься. Выйдешь из этой больницы. Будешь жить полной жизнью. Станешь прекрасной мамой, – выдыхает, мое сердце пропускает удар. – Я точно знаю, что будет именно так. И ты тоже должна верить. Должна, – поднимает руку, кладет ее мне на щеку, поглаживает большим пальцем. – Не сдавайся, пожалуйста, – шепчет мне прямо в губы. Его стальные глаза затопила печаль. – Я не смогу без тебя, – произносит едва слышно.

Слезы с новой силой брызгают из глаз. Нескончаемыми ручейками текут по щекам. Саша ловит их, стирает.

Смотрю прямо на мужа и верю… верю, что у меня получится выкарабкаться. Возможно, Саша прав. И нужно просто верить.

Может быть, я действительно смогу прожить полноценную жизнь, сделать себе имя в сфере дизайна… стать мамой. Вдруг и правда у меня будут дети. У нас будут…

– Вы готовы? – мягкий женский голос прерывает магию, которая образовалась между мной и мужем.

Саша выпрямляется, отходит в сторону. Я быстро стираю слезы, бормочу:

– Да, – смотрю на женщину, которая стоит недалеко от кровати.

На ней синий медицинский костюм. Светлые волосы заправлены под шапочку с цветастым абстрактным рисунком. Женщина ободряюще улыбается мне, а ее глаза светятся уверенностью.

– Хорошо, – Ульяна Дмитриевна, мой онколог, подмигивает мне. – Давайте убьем болезнь и вернем вам вашу жизнь. И не волнуйтесь, все это время я буду с вами. Кстати, Елена Васильевна тоже присоединится, хотя это не особо ее профиль, – женщина качает головой, но быстро возвращает взгляд ко мне. – Я сейчас пришлю медсестер с каталкой. И поедем в операционную.

Холодок в очередной раз бежит по позвоночнику, страх сводит желудок.

– Я могу сама дойти, – выдавливаю сквозь стиснутое горло.

– Такие правила, – женщина нежно улыбается мне, после чего уходит со словами, что скоро встретимся в операционной.

– Все будет хорошо, – Саша берет меня за руку, когда в палату входят две медсестры, которые вкатывают каталку.

– Кстати, я закончила несколько предварительных дизайн-проектов отеля, – указываю на ноутбук, лежащий на столе. – Выбери тот, который тебе нравится. Когда немного приду в себя, доделаю, – стараюсь, чтобы мой голос звучал оптимистически, но он дрожит.

Саша поджимает губы, явно, недовольный тем, что я тратила силы на работу, но ничего не говорит. Просто кивает.

Дальше начинается настоящая кутерьма. Меня просят лечь на каталку, потом куда-то везут. Долго везут. После чего поднимаемся на лифте вверх. А потом меня снова ждет длинный коридор и мелькающие на белом потолке квадратные светильники.

Саша все время до операционной держит меня на руку. Не отпускает до тех пор, пока ему запрещают продолжать путь. Но даже тогда он вырывает пару секунд на то, чтобы сжать мои пальцы крепко-крепко, еще секунду держит и… отпускает.

Мы смотрим друг на друга, пока захлопнувшаяся дверь не прерывает зрительный контакт.

Уже лежа в операционной и чувствуя, что туман анестезии уносит меня, могу думать лишь об одном:

“Я не сказала Саше, что прощаю его”.

Глава 65

Саша

Господи, почему же так долго?

Уже несколько часов я сижу на полу в белом коридоре перед операционной, подтянув ноги к груди, упираясь локтями в бедра, прислонив голову к сцепленным пальцам, и не могу найти себе места. Чувствую бессилие.

Диана, моя Диана… борется там за свою жизнь, а я не могу ничего сделать, чтобы помочь.

Может, оно к лучшему, что меня нет вместе с ней в операционной? Я уже и так столько горя принес своей жене. Мои демоны отыгрались на ней по полной. В последнее время, благодаря терапии, они заглохли. Но где гарантия, что не вылезут снова? Где гарантия, что Диана опять не попадет под удар?

Когда… когда!.. она поправится, мне нужно будет оставить жену. Дать ей развод и позволить жить своей жизнью. Это не значит, что я буду рядом, если понадоблюсь. Но нельзя допустить, чтобы мое прошлое снова отразилось на Диане.

Я, возможно, лишусь части души, когда оставлю жену, но, по крайней мере, она будет в безопасности.

Блядь! Я даже не заметил, что Диана была больна! Как я мог не заметить? Моя жизнерадостная Диана изменилась! Она стала совсем другой! Как я мог не понять, что это все воздействие болезни, а не какие-то манипуляции? Как?! Но, похоже, игнорирования мне оказалось мало. О чем я, черт побери думал, когда прикоснулся к Лизе? Я перешел черту! Что же я за муж такой?

Если бы Диана вовремя не обратилась к врачу, я бы… потерял ее! Потерял навсегда! Все еще могу потерять…

Вскакиваю на ноги.

Нет! Диана сильная. Она справиться. Ей есть ради чего жить, ради себя в первую очередь. Я верю, что она справится. Верю..

Начинаю расхаживать по коридору. С такой силой сжимаю кулаки, что костяшки пальцев ноют. Не обращаю на это особого внимания. Легкая боль, которую я испытываю, ничто по сравнению с тем, через что довелось пройти моей жене по моей вине… через что она происходит сейчас.

Постоянно бросаю взгляд на белую с небольшим круглым окошком посередине дверь. Но из нее никто не выходит.

Не слишком ли много времени прошло? Разве они не должны были давно закончить?

Стискиваю челюсти с такой силой, что слышу скрип зубов.

Как же хочется ворваться в эту злосчастную дверь и самому узнать о состоянии Дианы, но приходится ждать.

Твою же мать!

Ожидание меня убивает.

Резко останавливаюсь, прислоняюсь спиной к холодной стене, тру лицо руками.

“Господи, я в тебя никогда не верил, но если ты существуешь, то, если нужно, забери мою жизнь. Я готов отдать ее, чтобы Диана выздоровила и смогла жить нормально. Ради нее я готов на все… на все!”.

Не знаю, слышит ли меня кто-нибудь. И если честно, мне плевать. Мне нужна хоть какая-нибудь надежда, иначе я сойду с ума и точно ворвусь в операционную. Я должен сделать хоть что-то… хоть что-то…

Хмыкаю.

Почему мы не ценим то, что имеет, пока не потеряем? Диана была лучшим, что случалось со мной. Я всегда считал ее светом в конце тоннеля. И едва сам его не погасил.

Какой же я кретин!

Тяжело вздыхаю. Поднимаю голову и… срываюсь места, ведь злосчастная дверь открывается.

– Как она? – выпаливаю, останавливаясь перед Ульяной Дмитриевной.

На лице женщины нет ни облегчения, ни радости. Только усталость и… печаль? Она снимает свою шапочку, под которой оказываются взлохмаченные светлые волосы. Тяжело вздыхает, поднимает голову и заглядывает прямо мне в глаза, прежде чем произнести:

– К сожалению, возникли осложнения…

Больше ничего не слышу, мой мир рушится окончательно.