Текст книги "(не) прощу тебя, предатель (СИ)"

Автор книги: Ари Дале

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 53

– Как вы себя чувствуете? – Елена Васильевна опускает мою черную безразмерную футболку, которую подняла, чтобы послушать дыхание.

Ноутбук, где я уже начала делать наметки нескольких вариантов дизайн-проекта отеля, пришлось отставить к ногам.

– Вроде бы нормально, – нещадно вру.

Мне с каждым днем становится все хуже. Усталость усилилась. Меня постоянно мутит. Есть не хочется от слова совсем.

Но я понимаю, что все это последствия лучевой терапии, которую я прохожу. Поэтому мое состояние вполне можно назвать нормальным. Тем более, пока я могу работать, жаловаться не имеет смысла.

Елена Васильевна сужает глаза. Такое чувство, что она видит меня насквозь. Я, конечно, ни на что особо не рассчитывала, когда солгала, но все-таки не очень приятно, когда есть кто-то, кто, кажется, знает о тебе больше, чем ты сам.

– Диана, вы же знаете, что со мной не нужно претворяться? – произносит Елена Васильевна удивительно нежно.

– Я знаю, просто… – подтягиваю под себя ноги, сажусь в позу лотоса, отвожу взгляд к окну, за которым ливень стоит стеной. Не знаю, как описать, что сейчас чувствую. Но погода прекрасно отражает мои эмоции.

– Просто вы устали быть слабой, – заканчивает за меня доктор, попадая в цель.

Слезы наворачиваются на глаза. Сидеть в больнице, ждать результатов терапии, не знать, смогу ли я стать когда-нибудь матерью и не мочь ничего сделать – это… невыносимо.

Да, у меня взяли яйцеклетки, их даже оплодотворили – Саша постарался, но… Сколько бы я обо всем этом не думала, использовать эмбрионы кажется неправильным. Особенно, учитывая тот факт, что я собираюсь развестись с мужем, как только разберусь со своим здоровьем. Если разберусь…

– А где ваш муж? – такое чувство, что Елена Васильевна сегодня читает мои мысли. – Я его уже два дня не видела и ничего от него не слышала. Обычно он звонит мне по несколько раз на дню, а тут оплатил процедуру забора яйцеклеток и последующее их оплодотворение и пропал.

Мои брови взлетают. О том, что Саша оплатил медицинские счета, я догадывалась. Ведь ко мне с этим вопросом никто не пришел. Но я и не знала, что Саша так часто “общался” с моим доктором. Поворачиваю к ней голову, заглядываю в глаза, которые полны сочувствия, и ощущаю резь в груди.

– Я не знаю, – признаюсь. – Я его тоже не видела два дня.

Было ожидаемо, что Саша разозлится после моих слов психолога. Муж, конечно же, заявил, что справится сам… что осознал свою ошибку… что больше ничего подобного не повторится. Но я была непреклонна. Подобные травмы, как у Саши, не проходят просто так. То, как муж со мной обращался, его измены, о которых я предпочитаю пока что не думать, причиненная мне боль – все тянется из прошлого… наполненного ужасом прошлого. Это нельзя оставлять просто без в внимания.

Поэтому я поставила условие:

“Либо Саша идет к врачу, либо уходит навсегда”.

И он ушел. Только, видимо, перед этим успел сдать необходимые анализы и биоматериалы, чтобы увеличить мои шансы стать мамой в будущем. Я узнала об этом только на следующий день, когда подписывала разрешение на оплодотворение яйцеклеток.

– У вас с Александром все совсем плохо, да? – вдруг спрашивает Елена Васильевна, чем удивляет меня еще больше. Обычно она не переходит грань “доктор-пациент”. Не знаю, что ей ответить. Поэтому молчу. – Диана, послушайте. Если вам нужно будет с кем-то поделиться тем, что происходит у вас на душе, вы всегда можете прийти ко мне. Думаю, я даже смогу понять вас, как никто другой. У меня тоже были серьезные проблемы с мужем. Мы даже разводились, а потом сошлись вновь. Поэтому если поймете, что больше не можете держать все в себе, обязательно приходите. Помните, что от вашего позитивного настроя, зависит выздоровление, – улыбается уголками губ. – И не забывайте, пожалуйста, что вам еще мамой становится. Не унывайте, пожалуйста, слишком сильно. Чтобы у вас не происходило с мужем, вам есть, за что бороться… есть, ради чего жить.

Смотрю на Елену Васильевну, которая пытается меня подбодрить, а у самой ком стоит в горле. Взор размывается, я толком дышать не могу.

Только сейчас, когда посторонний человек проявил участие, доброту, на меня накатывает осознание, что я не знаю, как со всем справлюсь в одиночку. Терапия, высасывающая из меня все соки. Предстоящая операция, которая еще неизвестно чем закончится. Возможное ЭКО. Беременность. Материнство. Все слишком тяжело и страшно. Я не уверена, что справлюсь со всем самостоятельно. Не уверена…

Вибрация заставляет меня вздрогнуть. Нахожу телефон, лежащий на кровати у моих ног, разблокирую экран и читаю сообщение, из-за которого желудок делает кульбит:

“Я согласен пойти к психологу, но с одним условием: ты позволишь мне оплатить операцию и любые срочные процедуры, которые тебе понадобятся. Моему будущему ребенку нужна живая и здоровая мама”.

Глава 54

Понадобилось еще два дня на то, чтобы Саша записался на прием. Удивительно, но он выбрал врача, у которого кабинет находится в той же клинике, где лежу я. Мне об этом, конечно же, не сообщил.

Поэтому, когда сегодня утром после пройденных мною процедур муж заходит в мою палату и зовет с собой, у меня брови ползут на лоб.

Я не сразу понимаю, о чем речь. Зато, когда Саша объясняет, куда идет и зачем, слетаю с кровати, не успев ничего обдумать. Мы вместе на лифте спускаемся на первый этаж, доходим до конца длинного с бежевыми стенами коридора. Останавливаемся у последней деревянной двери, на которой висит белая табличка с черной надписью “Островец Н.А., психолог”. Саша, не раздумывая, кладет ладонь на металлическую ручку, нажимает на нее. Я же замираю за его спиной, не зная, что делать дальше.

Кусаю губу. Переминаюсь с ноги на ногу. Всматриваюсь в спину Саши, который приоткрывает дверь в кабинет психолога и не могу поверить, что муж действительно делает это. И, похоже, ради меня.

– Ты готова? – Саша оглядывается через плечо, обтянутое черном пиджаком.

– К чему? – хмурюсь.

Оттягиваю вниз безразмерную серую футболку, прикрывая черные легинсы, которые выставляют напоказ каждый изгиб нижней части моего тела. Чувствую себя жутко неуютно среди многочисленных посетителей больницы, которые несомненно утром привели себя в порядок. Все же, что смогла сделать я – это расчесать волосы и завязать их в низкий хвост. На большее меня не хватило.

– К первому сеансу, – произносит муж, будто само собой разумеющееся.

– Да, конечно. Иди. Я подожду тебя здесь, – осматриваюсь, цепляюсь взглядом за деревянную скамейку с мягкими кожаными вставками на сидушке и спинке.

– Ты идешь со мной, – отрезает Саша.

Поворачиваю к нему голову. Видимо, делаю это слишком резко, потому что она начинает кружиться. Приходится прикрыть глаза, лишь бы не потерять равновесие. Лучевая терапия действует на меня не самым лучшим образом. Еще повезло, что волосы не лезут. Пока.

Не успеваю прийти в себя, как Саша оказывается рядом. Подхватывает меня за локоть, придерживает.

– Ты как? – спрашивает, когда я, придя в себя, кое-как разлепляю веки. В голосе мужа слышится участие, а в глазах стоит тревога.

Тепло разливается в груди, но уже через пару секунд оно смывается ледяной волной, состоящей из горечи и обиды. Воспоминания об отношении мужа ко мне, о его изменах все еще живы, хотя я и пыталась затолкать их в дальний угол сознания до “лучших” времен. Но стоит мне расслабиться, как они прорываются сквозь стену, выстроенную мною, чтобы окончательно не сойти с ума от боли.

– В порядке, – бормочу, освобождаясь от пальцев Саши. Он, хоть и нехотя, но отпускает меня. Делаю шаг назад, создавая между нами расстояние, но пристального взгляда от мужа не отвожу. – Ты хочешь, чтобы я пошла к врачу с тобой, правильно? – спрашиваю, собирая остатки сил. Саша кивает. – Но зачем? – сцепляю пальцы перед собой, кручу их.

Тревога рождается где-то глубоко внутри меня. Дыхание становится частым, прерывистым. Когда я согласилась пойти с мужем, убеждала себя в том, что просто проверю, действительно ли он выполнил свое обещание или же навешал лапши мне на уши. Не то, чтобы я не доверяла Саше… Хотя нет. Все-таки после всего я ему не доверяю. Но мне и в голову не могло прийти, что я могу пойти с ним на прием.

Это кажется… неправильным.

– Ты мне нужна, – три слова, произнесенные максимально искренне, вмиг ломают мое сопротивление.

Дыхание перехватывает. Сердце пропускает удар.

Вот так всегда. Каждый раз, когда я пытаюсь отгородиться от Саши, он делает что-то эдакое, что заставляет меня снова приблизиться. Но… пойти с ним на прием к психологу, это уже слишком. Правда?

– Пожалуйста, – произносит муж едва слышно.

Заглядываю в глубину его стальных глаз, вижу там волнение, смешанное со страхом, и сдаюсь.

– Хорошо, – выдыхаю.

Саша улыбается одними уголками губ.

– Спасибо, – шепчет, еще мгновение вглядывается в мое лицо, словно ищет там силу, которой ему не хватает, после чего расправляет плечи, разворачивается к двери и толкает ее.

Не колеблется, кода заходит в кабинет. Я же не чувствую ног, следуя за ним.

Мы оказываемся в светлом, уютном помещении с двумя большими окнами. На белых стенах висят несколько картин с пейзажами, на которых изображены лесные массивы. Компанию им составляют множество дипломов. Деревянный стол установили в углу, возле одного из окон, а посреди комнаты расположили друг напротив друга коричневый кожаный диван и такого же плана кресло. Между ними замечаю стеклянный столик с графином с водой, двумя стаканами и салфетками. Противоположную от стола стену занял массивный шкаф с множеством книг.

– Добрый день. Я Громов Александр Романович, – голос мужа отвлекает меня от созерцания кабинета. – У нас назначена встреча.

Перевожу взгляд сначала на спину Саши, а потом сосредотачиваюсь на русоволосой женщине средних лет в белой блузке и черной юбке, встающей из-за стола.

– Здравствуйте. Меня зовут Островец Наталья Артемовна, – поправляет квадратные очки, которые сползли на кончик носа, после чего смотрит на меня. – А это? – на ее лице не отражается ни капли удивления.

– Это моя жена, Диана Викторовна. Я хочу, чтобы она присутствовала на сеансе, – непреклонно произносит муж.

Если доктор и имеет что-то против подобного расклада дел, то никак этого не показывает.

– Садитесь, пожалуйста, – она указывает рукой на диван, сама же направляется к креслу. А когда мы устраиваемся, спрашивает: – С какой проблемой вы ко мне пришли?

– Мне нужно, чтобы вы вытащили всю дрянь из моей головы, иначе я потеряю свою семью, – произносит Саша, не задумываясь.

Глава 55

Из меня выбивает весь воздух.

Медленно поворачиваю голову к мужу, смотрю на него широко распахнутыми глазами.

Вот чего я не ожидала – это того, что Саша будет говорить настолько прямо и открыто. Хотя чему я удивляюсь? Саша, в которого я влюбилась, никогда не любил ходить вокруг да около. Лишь после того, как я заболела, он… стал другим.

– Вот как, – тихий размеренный голос доктора пробивается в мое затуманенное шоком сознание. – Расскажите, пожалуйста, какая же “дрянь” находится у вас в голове.

Желудок резко стягивается в тугой узел. Сердце разгоняется до предела. Его стук отдается не только в горле, но и в висках. Волнение волнами проносится по телу, оставляя за собой следы в виде мурашек на коже. Веду плечами, чтобы хоть немного избавиться от напряжения, которое заполнило мышцы.

Смотрю на Сашу. Жду.

Муж же не торопится говорить. Его черты лица заостряются. Глаза сужаются.

Саша отводит взгляд к окну, за которым виднеется пустующий сад. Вглядывается в него. У меня складывается впечатление, что муж переносится далеко в прошлое, а наш мир покидает.

Но ни я, ни доктор не пытаемся вернуть Сашу в реальность.

Ему тяжело – мы обе прекрасно это понимаем, поэтому просто ждем.

Проходит немало времени, прежде чем муж начинает говорить:

– У моей матери синдром Мюнхаузена, – удивительно, но его голос звучит твердо. – В детстве она часто придумывала для себя разные несуществующие болезни. Каждый раз что-то новенькое, – хмыкает. – Но чаще всего она просто чувствовала себя “уставшей”. Могла не вставать с кровати целый день, а бывало и два, и три.

Задерживаю дыхание, невольно вспоминая те полгода, пока Лена не настояла на походе к врачу. Я вела себя… также. Много спала. Могла не вставать по нескольку дней с кровати. А если и поднималась, то только чтобы перелечь на диван. Сил вообще ни на что не было.

– Мама постоянно говорила, что ей плохо. Не прекращала твердить о том, как ей тяжело даже шаг сделать. Ее голова “раскалывалась” почти каждый день. И есть она тоже не хотела, то аппетита не было, то ее тошнило, – черты лица Саши заостряются, губы белеют, так сильно он их сжимает.

У меня же все внутри стягивается в тугой узел – еще одно совпадение. Но в моем случае, это действительно были симптомы болезни, а вот у матери Саши – выдумка.

– И… – муж тяжело вздыхает, на мгновение прикрывает глаза, а уже в следующее – широко распахивает их и переводит взгляд на доктора, – мама обвиняла меня в том, что плохо себя чувствует. Она постоянно повторяла, что “заболела”, потому что родила меня, – стискивает челюсти до скрипа зубов.

Мне требуется секунда, чтобы все осознать.

Меня начинает трясти.

Неужели… Саша думал, что я тоже виню его в своей болезни? Да, я не говорила ничего ему, но… он же мог невольно настоящее сопоставить с прошлым и невольно сделать выводы.

Дышать становится невероятно трудно. Горло сдавливает. Во рту пересыхает.

Не знаю, что сказать. Правда, не знаю. И не уверена, что смогла бы выдавить из себя хоть слово. Все, что удается делать – сидеть прямо и смотреть на мужа.

Сожаление разливается по телу, заполняя каждую его клеточку.

Мне так жаль, что маленькому мальчику пришлось пройти через весь этот ужас.

Жаль, что взрослый Саша попытался затолкать прошлое в дальний угол сознания и тем самым принес его в настоящее.

Жаль, что все отразилось на нашей семье, разрушило ее.

Сердце болезненно сжимается. Открытые раны начинают кровоточить еще сильнее.

– Я так понимаю, пережитая в детстве травма, влияет на вашу нынешнюю жизнь, – спокойный, даже немного равнодушный голос доктора, проникает в мысли, унесенные далеко-далеко. – Каким образом?

Саша бросает на меня косой взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на враче.

– Моя жена больна, – он, похоже, машинально тянется ко мне, но одергивает себя. Сжимает пальцы в кулак, кладет на бедро. – Уже давно, – тяжело вздыхает. – А я вместо того, чтобы обратить внимание на то, что с ней что-то не так, отвезти в больницу, показать врачу, решил… – замолкает, настолько шумно выдыхает, что его ноздри раздуваются.

– Что ваша жена вас обманывает, – заканчивает за Сашу доктор, – как и мать.

– Да, – муж трет бровь. – Я злился, отстранился, вел себя как последний гад и…

– … изменял, – вырывается из меня быстрее, чем я успеваю себя остановить.

Отворачиваюсь настолько резко, что перед глазами темнеет. Уходит несколько долгих секунд на то, чтобы зрение восстановилось. Но я все равно ни на чем не могу сосредоточиться. В голове вертится всего одна мысль, которая не дает мне покоя и раздирает изнутри. Понимаю, что если не задам этот вопрос сейчас, то уже не спрошу никогда. Поэтому впиваюсь ногтями в ладони, прикусываю язык и снова поворачиваю голову к мужу. Смотрю Саше прямо в глаза, когда тихо, с болью в голосе, произношу:

– Почему ты мне изменил? Я многое могу понять, права… Но не этого.

Глава 56

Александр

Я знал, что когда-нибудь мы с Дианой поднимем тему моей неверности. Но не думал, что это произойдет в кабинете врача. На первом же приеме. Хотя, чего я ждал? Если не здесь, говорить о моем идиотизме, то где?

До сих пор не могу поверить, что согласился пойти к психологу. Когда Диана предложила этот вариант решения моей “проблемы”, я воспринял его в штыки. Всегда думал, что достаточно сильный, чтобы самостоятельно справиться с демонами, которые оставила мне мать в качестве наследства. Я боролся с ними долгие годы. Но они все равно выбирались наружу. Обычно “демоны” появлялись, когда дело касалось бизнеса, даже помогали мне продавливать свои интересы во многих сделках, делая меня жестким. Нет, скорее, жестким. Вот только, стоило им выполнить свою миссию, мне всегда удавалось засунуть их обратно, в самый темный угол своей души, запереть там и удерживать до того момента, пока они вновь не найдут ключ.

Но я не думал, что, в итоге, их жертвой станет моя жена.

Эта та грань, которую нельзя было переступать, а я даже не заметил, как сделал последний шаг. Когда Диана начала все чаще говорить о своей усталости, стала больше спать и почти перестала вставать с постели, прошлое слилось с настоящим и застелило красной пеленой здравый смысл. Я же знал Диану. Знал, что она не станет обманывать меня, рассказывая об отсутствии сил. Знал, что не будет выдумывать “болезнь”.

Моя Диана всегда была полна жизни. Ее редко дома можно было поймать, не говоря о лежании днями на кровати, а тут она резко изменилась. Стала вялой, перестала что-либо хотеть, начала очень редко выходить из дома. Такая перемена должна была стать для меня звоночком, показывающим что с моей женой что-то не так. Вот только именно она сыграла против меня.

Вместо того чтобы собрать Диану в охапку и отвезти в больницу, я стал злиться, невольно сравнивая поведение жены с тем, что вытворяла мать в детстве. Такое чувство, что все адекватные мысли куда-то улетучились, а их место заняли демоны из прошлого. Моими же руками разрушили самое дорогое, что у меня было, оставив за собой пепел из нашей семьи.

Поэтому, в итоге, я и согласился с предложением Дианы пойти к врачу. Тем более, мое положительное решение дало мне еще один существенный плюс – я смог оплатить медицинские счета жены, чтобы она хотя бы о них не переживала. Понимаю, что деньги даже близко не залечат раны, которые я нанес Диане, но, по крайней мере, избавят от лишней “головной боли”. Ей и так… непросто.

Смотреть на жену, такую бледную, обессиленную, но все равно сидящую рядом со мной почти физически больно.

Я столько страданий ей причинил, знатно поиздевался.

Сын достойный своей матери. Мысленно усмехаюсь, когда это осознаю.

Печаль разливается по венам. Я облажался по полной. Как теперь все исправить? Понятия не имею. Но сделаю все от меня зависящее, чтобы искупить свою вину. По крайней мере, постараюсь.

Вот только как этому поможет рассказ о моей неверности и о причине, которая за ней стояла? Не причинит ли он еще больше боли жене?

– Если вы не готовы говорить об этом… – спокойный голос доктора врывается в моей заполненный размышлениями разум.

– Только не отрицай! – перебивает ее Диана, не прерывая зрительного контакта со мной. – Не нужно меня убеждать в том, что ничего не было. Я все слышала… по телефону, – видно, что Диане физически тяжело говорить о моей измене. Она так сильно сжимает собственные пальцы, лежащие у нее на коленях, что костяшки пальцев белеют.

Но если Диана действительно хочет знать, я все расскажу. И отрицать не собираюсь. Это точно не для меня. Я привык брать ответственность за свои поступки. Платить за свои ошибки тоже привык, даже если цена окажется слишком высокий.

Глубоко вздыхаю, перевожу взгляд к окну. Цепляюсь им за кору растущей неподалеку березы. Но она почти сразу размывается, ведь прошлое затягивает меня в свои объятья.

– В тот день я получил сообщение от банка, что ты оплатила прием у врача…

Глава 57

Александр, 10 дней назад

Диана опять осталась дома! Опять!

С одной стороны, в этом нет ничего удивительного – в последнее время она редко куда-то выбирается. Да и не встает с кровати почти. Но с другой – ярость переполняет меня. Ну сколько можно, правда!

Откидываться на спинку офисного кресла, разворачиваюсь полубоком к столу, широко расставляю ноги, затылком прислоняюсь к подголовнику.

Одно из воспоминаний, которое я затолкал как можно дальше, вспыхивает перед глазами.

– Мам, я кушать хочу, – заглядываю в щелочку между стеной и дверью, которую я приоткрыл. Ладошка настолько влажная, что соскальзывает с ручки, стискиваю ее крепче. Пол ужасно холодный, поэтому приходится переступать с ноги на ноги, чтобы босые стопы не заледенели. Серые маечка и шортики совсем не согревают. Сердце очень-очень быстро стучит в груди.

Мне страшно. Очень. Но я больше не могу терпеть.

Животик сильно-сильно болит. Кажется, его ножиком режут. Приходится прикусить язык, чтобы не застонать в голос.

– Уходи, – голос мамы звучит слабо.

Я его почти не слышу, но это только пока. Если я еще сильнее потревожу маму, то она будет кричать. Но я голод оказывается сильнее страха. Прошло уже два дня, когда я ел последний раз.

Глубоко вздыхаю, из-за чего живот скручивается в пружину. Слезы подкатывает к глазам. Перестаю дышать. Знаю, что сейчас будет очень больно, но все равно медленно выдыхаю, из-за чего “пружина” разжимается – животик будто несколькими ножиками протыкают и поворачивают их, поворачивают, поворачивают…

Постепенно боль ослабевает, но становится ужасно холодно. Дрожу. Зубы стучат. Сжимаю их сильнее, как и дверную ручку, стараясь устроить на ногах, которых почти не чувствую.

Крупные слезы скатываются по щекам. Но я не издаю ни звуку. Не хочу раздражать маму своим плачем еще больше. Мне бы только покушать…

На свой страх и риск толкаю дверь, заглядываю в комнату с выцветшими обоями в синий цветочек. Хотя их почти не видно, потому что шторки завешены. Свет попадает в комнату лишь через щелочку, указывая на маму, свернувшуюся клубочком на кровати.

Она не спит, просто лежит, накрывшись одеялкой по самую шею, и смотрит в стену.

– Мамочка… – тихо зову ее я, стараясь игнорировать боль в животике. Он о-о-очень сильно сжимается. Но почему? Потому что я голоден? Или потому что мне страшно? Наверное, и то, и другое.

Тем более, боялся я не зря.

– Я сказала: убирайся! – мама резко садится на кровати.

Одеяло соскальзывает с верхней части ее тела, показывая цветастый халат, из которого мама не выбирается уже неделю. Не успеваю моргнуть, как в меня летит подушка. Едва получается пригнуться, чтобы она не попала мне в голову.

– Мамочка, я кушать хочу. А еды дома нет, – слезы уже вовсю льются по моим щекам. Живот так сильно болит, что даже вздох сделать не получается.

– Закрой дверь с обратной стороны! – орет во все горло мама, оглядывается по сторонам. Ищет, чем еще можно в меня запустить? Но, похоже, не находит, поэтому просто смотрит на меня с ненавистью. – Мало ты мне страданий принес? Мало? – запускает пальцы в волосы, дерет их, раскачивается из стороны в сторону. – Это из-за тебя я в таком состоянии! Из-за тебя! Я заболела, когда тебя родила! Дала жизнь такому паразиту, как ты, а свое здоровье угробила! Теперь даже вылечиться не могу, доктору заплатить нечем! А ты про какую-то еду мне заливаешь, – резко останавливается, поднимает голову, злобно смотрит на меня. – Потерпишь, понял меня? Ничего с тобой не станет! Я же терплю! А сейчас убирайся с глаз моих долой! Убирайся, я сказала! – визжит так громко, что у меня закладывает уши.

Не выдерживаю, выбегаю в коридор, на ходу захлопываю за собой дверь. Не останавливаюсь, пока не залетаю в гостиную. Нахожу самый дальний угол за диваном, подальше от мамы, забиваюсь в него, подтягиваю коленки к груди и… плачу.

Животик скручивает в тугой узел, режет с такой силой, что невозможно дышать. Меня трясет. Слезы льются по щекам, а в голове крутится всего один вопрос:

“Столько мне еще терпеть? Может, было бы лучше, если бы я вообще не рождался?”

– Александр Романович, вы в порядке? – сквозь пелену воспоминаний прорывается взволнованный голос моей секретарши.

Чувствую прикосновение к плечу. Распахиваю глаза. Не помню, когда закрыл их. Неважно.

– В порядке, – огрызаюсь.

Гнев из-за непонятно откуда-то взявшегося воспоминания… из-за прошлого, которое слилось с настоящим, хотя я всеми силами пытался отделить их друг от друга, струится по венам и никак не дает вернуть себе самообладание. Бешеное сердцебиение отдается в горле, висках, голове. Почти не соображаю. Мои миры переплетаются, соединяются в один, путает меня, заставляют злиться еще сильнее.

– Вы уверены? – щеки Лизы краснеет, когда она подхватывает черные волосы резинкой. – Может, я как обы могу помочь вам… – опускается на колени, тянется к моей ширинке, – расслабиться? – выдыхает.

Нужно остановить ее! Да! Хватит ее использовать! Вообще, нужно со всем этим заканчивать! Пора бы разобраться с пиздецом, в которую превратилась моя жизнь. Хватит бежать от прошлого… хватит бежать от проблем…

Тянусь к Лизе, которая уже успела расстегнуть мою ширинку, как трель телефона раздается на столе. На автомате бросаю взгляд на экран, замечаю уведомление от банка. Хмурюсь. Интуиция подсказывает мне его посмотреть. А я привык ее слушать.

Одним движением подхватываю гаджет, открываю уведомления, пробегаюсь взглядом по экрану. Застываю.

Больница? Откуда…?

“Диана!”, – осознание обухом бьет по голове.

Кровь в венах закипает. Дыхание застревает в груди.

Хмыкаю. Как я и думал… Диана ничем не отличается от нее.

Качаю головой.

Какая же… дрянь!

Взгляд цепляется за секретаршу, стоящую передо мной на коленях. Прежде чем успеваю подумать, хватаю ее за хвост. Заставляю подняться на ноги. Встаю сам, а Лизу заваливаю животом на стол. Давлю на шею, чтобы не видеть лица.

Мне нужно изьавиться от ярости, боли. Нужно забыться…