Текст книги "Развод. Исправить ошибку (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
Глава 33
Сашенька вздыхает во сне, поднимает ручки и закрывает ими личико, но не просыпается. Только смешно причмокивает во сне.
Уголки губ невольно ползут вверх, но тут же опускаются, стоит мне взглянуть на бывшего мужа.
– Что ты имеешь в виду? – мой голос звучит слабо.
Кажется, что резервные силы, с помощью которых я живу последние дни, кончаются. Хочется прямо сейчас плюхнуться попой на пол, закрыть глаза и забыть обо всем. Просто разрешить себе не думать. Совсем. Но я не могу позволить себе такой роскоши, как забвение. Цепкий взгляд бывшего мужа не дает мне расслабиться даже на секунду. Приходится стоять перед ним на плоходержущих ногах и чувствовать себя полностью опустошенной.
А когда Леша начинает говорить, его голос звучит так, словно между нами преграда. Приходится призвать последние силы, чтобы стоять и слушать его.
Два года и два месяца назад, Леша
Вытаскиваю ключ из замочной скважины и понимаю – я облажался по полной. Мало того, что совершил самую большую ошибку в жизни, так и поступил, как полнейший придурок. Лена стучит в дверь, кричит, просит выпустить, но я не могу. Прикрываю глаза, голова кружится. Горячий душ, который я собирался принять, чтобы избавиться от опьянения закончился не так, как я рассчитывал.
Стискиваю челюсти.
Какая же Лика тварь! Хотя я не лучше!
Да, изначально я принял ее за свою жену, но в процессе же все осознал и… не остановился. Мозг отключится. Секс можно было бы свалить на алкоголь, бурлящий в крови. Но я не привык врать. Себе уж точно!
Блядь!
Удары Лены в дверь становятся все громче. Благо музыка гремит на весь дом, заглушая их.
Какого хрена я веду себя как мудак? Нужно было сразу попытаться объясниться. Но как только я увидел, что Лена собирает вещи, у меня будто красная пелена появилась перед глазами. Она застелила не только взор, но и разум. Крышу снесло моментально, я не нашел ничего лучше кроме того, как запереть жену в комнате и заставить “успокоится”.
Но… сейчас уже поздно что-то менять. Если открою дверь, то все точно закончится ссорой. Лене нужно остыть, а мне протрезветь и придумать, как я буду просить прощения.
Заваливаюсь в ближайшую открытую спальню. Бросаю ключ на прикроватную тумбочку. Падаю на кровать. Поворачиваюсь на спину. Закрываю глаза, надеясь, что сон тут же придет. Но не тут-то было. Воспоминания одно за одним наваливается на меня, давят, не дают погрузиться в желанную дрему.
Избавляюсь от каждого, кроме одного.
Голубые глаза Лены, в которых собрались сдерживаемые слезы, не хотят исчезать. Они преследуют меня, забирают дыхание, заставляют сожалеть.
Вина обжигает изнутри.
Стискиваю кулаки и распахиваю веки. Но это не помогает избавиться от выжженного в памяти полного боли взгляда мой жены. Я смотрю в потолок, но все еще вижу Лену. Причиненная ей мука, отраженная в глазах, навсегда поселилась в моей памяти.
Почему я не остановился? Оправдание, что наши отношения с Леной дали трещину, сразу же отметаю. Очень хочется свалить все на то, что жена уделяла нашей семье куда меньше времени, чем своей учебе. Но я еще не до конца отпил мозг, чтобы переложить ответственность на хрупкие плечи Лены. В разрушенных отношениях всегда виноваты оба. Я тоже не подарок. В последнее время мы с Глебом сосредоточились на том, чтобы создать свой бизнес, и буквально жили на работе.
Я и Лена виделись только по утрам: она приходила с ночного дежурства, а я уходил на работу. Даже не целовались на прощание, не говоря уже о том, что мы забыли слово “свидание”. Секс превратился в супружеский долг, который исполнялся раз в месяц. Но еще хуже то, что я уже забыл, когда мы ели вместе. Последний полгода мы жили, скорее как соседи, а не как влюбленная пара.
В любом случае, мне нет оправданий. Все просто: я мудак. Эгоистичный мудак, который изменил своей жене. Сейчас, когда алкогольная дымка, постепенно покидает мой мозг, я отчетливо начинаю это осознавать. И понятия не имею, как все исправить.
А что, если она попросит развод?
Этот вопрос заставляет кровь стыть в жилах. Подрываюсь с кровати и начинаю расхаживать по комнате туда-сюда, но ничего путного не приходит в голову. Неоновая вывеска “никакого развода” мигает в голове.
Черт! Черт! Черт!
Какой же я идиот!
Резко торможу у прикроватной тумбочки. Мгновение не двигаюсь, а в следующее – сметаю с нее лампу и пару журналов. Звук бьющегося стекла заполняет комнату, когда я опрокидываю зеркало. Следом идет белое покрывало, одеяла и подушки. Стул тоже летит в стену и разламывается на части. Громлю комнату, пытаясь разрушить ее также, как поступил с собственной жизнью. Ведь понимание, что Лена не простит меня, плавает на краю сознания. Оно с каждой секундой становится все ярче и ярче, что я едва не оборачиваю шкаф.
Останавливаюсь только, когда осознаю…
Я адвокат! Смогу придумать основание, как не дать жене со мной развестись. Но все завтра! Сейчас нужно окончательно протрезветь. Это первое, что нужно сделать, прежде чем я пойду с повинной к жене.
Чуть расслабляюсь.
Снова падаю на кровать, закрываю глаза и на этот раз моментально засыпаю.
Наше время
Почва уходит из-под ног. Мне кое-как, на морально-волевых, удается доползти до пустого кресла. Плюхаюсь в него. Воспоминания о том самом дне вызывают застарелую агонию. Покрывшееся коркой рана на сердце вновь открывается и начинает кровоточить.
– Я не хочу, – шепчу, упираясь локтями в колени, а голову положив на ладони. – Не хочу ничего слышать. Давай прекратим этот разговор.
– Нет, – жестко отрезает Леша. – Ты сама завела этот разговор. Давай его закончим.
Глава 34
Два года и два месяца назад, Леша
Просыпаюсь с ужасной головной болью. Открываю глаза и сразу же ловлю “вертолеты”. На языке чувствую гниль, будто во рту что-то сдохло. Делаю глубокий вдох и сразу же о нем жалею. Желудок скручивает. Тошнота подкатывает к горлу. Приходится задержать дыхание, чтобы хоть немного облегчить свое состояние. Не помогает. Подрываюсь с кровати. Что-то хрустит под ногами, но я не останавливаюсь, пока не достигаю прилегающей к спальне ванной. Нагибаюсь над туалетом, и меня выворачивает наизнанку. Холодный пот выступает на теле, мышцы наливаются слабостью. Все, чего я хочу – осесть на пол. Но не позволяю себе расслабиться. Кое-как собираюсь с силами и дрожащих ногам подхожу к раковине. В отражении на меня смотрит… чудовище. По-другому я не могу себя назвать. Волосы взлохмачены, глаза отекли, лицо осунулось. Выгляжу так, словно я не спал несколько дней.
Это же надо было так надраться.
Включаю воду, ополаскиваю лицо, промываю рот и только после этого чувствую себя человеком, а не унылым говном.
Снова смотрю в зеркало. Пытаюсь вспомнить, что вчера произошло. Но в голове пустота, только какие-то отрывки мелькают перед глазами. Но, судя по всему, вечеринка в честь моего дня рождения имела оглушительный успех. Играла музыка, гостей собралась хренова куча, алкоголь лился рекой. Друзья все подливали и подливали мне, пока я совсем не потерялся в пространстве. И знают же черти, что меня даже от запаха уносит.
Хмыкаю.
Но тут застываю, когда вспоминаю, что решил освежиться, а потом…
Черт! Лена!
Отталкиваюсь от столешницы. Широкими шагами преодолеваю ванну, захожу в разрушенную спальню. Воспоминания о том, как я вчера ее громил, всплывают перед глазами. Морщусь, но не останавливаюсь. Огибаю кровать, сажусь на корточки, под журналами, валяющимися на полу, нахожу ключ. Поднимаю его и несусь на выход. Задерживаюсь только для того, чтобы распахнуть дверь. Снова оказываюсь в коридоре. Всего за пару шагов преодолеваю расстояние до комнаты, где оставил Лену. Нужно ее выпустить, поговорить, попросить прощения… понять, как исправить главную ошибку в жизни. Но тут же застываю.
Дверь открыта.
Стискиваю кулаки. Ключ острым краем впивается в руку.
– Кого-то потерял? – раздается за спиной женский голос.
Резко разворачиваюсь и смотрю прямо на маму Глеба, стараясь игнорировать головокружение. Женщина, как всегда, оделась в белое, а вот от доброты в глазах не осталось и следа. Валентина Петровна смотрит на меня жестко, будто знает, какую подлость я вчера совершил. Становится жутко неуютно, но мне уже не пятнадцать, чтобы краснеть перед строгой тетей. Выпрямляю плечи, выдавливаю из себя подобие улыбки.
– Здравствуйте, Валентина Петровна, вы Лену не видели? – голос хрипит, поэтому прокашливаюсь.
Женщина морщит нос, но не двигается.
– Я увезла ее, – она вздергивает бровь и склоняет голову набок.
Мои глаза расширяются, но я быстро беру себя в руки. Все-таки работа адвокатом научила меня контролировать эмоции.
“Ага, сильно она тебе помогла вчера”, – в голове звучит ехидный голос, но я запихиваю его подальше вместе со вспыхнувшим чувством вины.
Сейчас главное – найти Лену. Остальное можно отложить.
– Куда вы отвезли мою жену? – впериваюсь в женщину взглядом, стараясь размеренно дышать.
– Ты уверен, что хочешь это знать? – Валентина Петровна выглядит непоколебимой, а в ее глазах вспыхивает гневный огонек.
Мне приходится подавить раздражение, чтобы спокойно ответить:
– Да.
Валентина Петровна смотрит на меня долго, пристально. Будто решает, достоин ли я знать местонахождение своей жены или лучше заставить меня страдать, мучится, а еще лучше умирать в одиночестве. Не знаю, какие мысленные преграды приходится отмести женщине, но через мгновение она вздыхает.
– Леша сейчас у бабушки, – ее плечи поникают.
А я еще больше напрягаюсь. Бабушка моей жены ненавидит меня. Как и мужиков, в целом. Похоже, кто-то успел ей знатно поднасрать. И если Лена ей все рассказала, то…
Нет! Не хочу об этом думать. Тем более, время терять нельзя.
– Спасибо, я должен ехать, – делаю шаг в сторону лестницы.
– Леша, – останавливает Валентина Петровна. – Не знаю, что ты сделал, но тебе нужно все исправить. Лена – хорошая девочка, она недостойна страданий. А еще, – она опускает взгляд на мои бедра, – оденься, – уголки ее губ подрагивают.
Смотрю на себя и понимаю, что стою перед мамой лучшего друга полностью обнаженным. Резко закрываю руками причиндалы. Не знаю, откуда у меня столько выдержки, но не краснею, хотя стыд разливается по телу. Задом начинаю отходить подальше от женщины…
– Кстати, – Валентина Петровна больше не пытается сдержать ухмылку, но смотрит мне прямо в глаза, за что я очень благодарен, – я нашла в комнате Глеба письмо, – протягивает руку, в которой держит прямоугольную бумажку. – Оно адресовано твоей сестре. Передашь ей? Я бы сама отдала, но мы в последнее время совсем не видимся.
Выхватываю конверт из пальцев женщины, бормочу “конечно”, больше не жду. Влетаю в комнату, где должны были остаться наши с Леной вещи, захлопываю за собой дверь. Сразу подхожу ко все еще открытому шкафу.
Одеваюсь наспех, после чего покидаю дом.
Перед глазами стоит образ моей девочки, которую я предал. Вина разрывает меня изнутри, но я не поддаюсь ей. Нужно все исправить! Все!
Наше время
– Я поехал за тобой, – Леша подходит ближе, огибает кресла и опирается бедрами в стол.
Мне приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть бывшему мужу в глаза.
– Но мы так и не увиделись, – еле выдавливаю из себя.
– В тот день Глеб попал в аварию, – Леша складывает руки на груди. – Мне как раз позвонили, – бывший муж отводит взгляд в сторону, будто пытается собраться с силами, прежде чем снова посмотреть на меня. А я тру грудь – новые подробности самой болезненной ночи в моей жизни неподъемным грузом давят на меня. – Глеб провел в коме сутки. Я звонил тебе, но ты не брала трубку. Поэтому как только я понял, что с другом будет все в порядке, сразу поехал к тебе. Нужно ли говорить, когда я встретил?
-
Дорогие читатели, приглашаю вас в свою новинку «Развод. Измена на свадьбе»! Обещаю, будет очень эмоционально https:// /ru/book/razvod-izmena-na-svadbe-b467797
С любовью, Ари Дале
Глава 35
– Бабушка? – зажимаю руки между бедрами.
– А кто же еще? – хмыкаю.
Два года и два месяца назад, Леша
Машина тормозит у знакомого подъезда обычной многоэтажки. Дождь заливает лобовое стекло, дворники работают вовсю, а я не вовремя вспоминаю, что не взял зонт. Хотя промокшая одежда – это малая плата за встречу с женой.
За последние сутки моя жизнь чуть ли не разрушилась полностью.
Я изменил жене, и она ушла от меня.
Друг едва не умер.
Осталось еще бизнесу, который пока еще не стал на ноги, рухнуть и будет вообще “сказка”.
Сидя в одиноких коридорах больницы, я пожирал себя изнутри. Задавался всего одним вопросом: “Как я мог быть таким идиотом?”. Но не находил ответа.
Лена, моя Лена… Она же все, что у меня было. Нет, есть!
Да, в последнее время между нами не клеилось. Мы оба были слишком сильно заняты своими карьерами и забыли, что семье тоже нужно уделять время. Но моя жена не заслужила того, чтобы я ей изменил.
Когда мы встретились, она стала единственным светом в моей жизни. Вместе мы прошли через многое. Помню, как она лечила меня, когда я болел. Как приносила ночью ужины, стоило мне засидеться за очередным делом, хотя сама чуть ли не валилась с ног после учебы. Как обнимала меня, садилась на колени и просто шептала: “все будет хорошо”.
А я не ценил… мог взбеситься по любому поводу. Срывал на Лене злость. И даже разбил ее любимую чашку в порыве ярости. Не помню, что в тот день случилось. Почему я слетел с катушек? Скорее всего, виной послужила какая-то мелочь.
За время, которое я провел в больнице, многое успел обдумать, о многом пожалеть и, в итоге, решил – буду бороться!
Буду бороться за свою жену!
Буду бороться за свою семью!
Чего бы это мне ни стоило!
Изо всей силы сжимаю руль и сразу же отталкиваюсь от него. Открываю дверцу машины, выхожу прямо под ливень. Широкими шагами преодолеваю расстояние до подъезда, уже собираюсь набрать на домофоне номер квартиры, как дверь открывается.
Мимо меня проходит мужчина, раскрывая черный зонт, а я вставляю ногу в проход. Дверь не успеваю ударить по стопе, как я ее перехватываю. Немедля, захожу в подъезд. Перепрыгивая через ступени, поднимаюсь на третий этаж, торможу у очередной двери, только на этот раз обтянутой черной обивкой.
Стук сердца отдается в ушах, когда я поднимаю руку, тянусь к звонку. Но замираю, так и не нажав на него. Потому что раздается звук поворачивающегося ключа в замке, после чего дверь распахивается.
Встречаюсь взглядом с голубыми глазами, которые почти такие же, как у моей жены. Вот только в них ничего нет, кроме пустоты. Словно кто-то сжег все эмоции, оставляя за собой обугленное поле, над которым нависает нереальной чистоты небо.
Бабушку моей жены сложно назвать “бабушкой”. Статная, темноволосая с проблеском седины женщина. Она всегда носит только платья, которые подчеркивают ее тонкую талию. И сегодняшний день становится не исключением. В черном платье с юбкой в гармошку и длинными рукавами Нина Павловна выглядит, будто собралась на похороны. Бледность лица тоже подтверждает эту теорию. Волосы она затянула в пучок на макушке, что только подчеркнуло морщины у глаз. Глубокие складки давно залегли у губ.
– Что ты здесь делаешь? – шипит женщина и пихает меня в грудь.
От неожиданности отшагиваю назад. Нине Павловне хватает этого, чтобы выйти на лестничную площадку и закрыть за собой дверь. Только сейчас замечаю черную сумку, ручки которой она сжимает в руке.
– И вам добрый день, – пытаюсь избавиться от сарказма в голосе, но плохо получается. – Могу я поговорить с Леной?
Нина Павловна ощетинивается. Смотрит на меня исподлобья. Ее нос заостряется, делая женщину похожей на ведьму.
– Убирайся, – вперивает руки в бока, готовая своим телом защищать дверь.
– Я не уйду, пока не поговорю со своей женой, – стараюсь сохранять самообладания, но рычащие нотки проскальзывают в голосе.
Бессонная ночь дает о себе знать – контролировать эмоции становится сложнее. Хотя, скорее всего, тут еще помогает непрекращающийся поток мыслей и самобичевания.
– Жене?! – взвизгивает Нина Павловна. – А ты думал о жене, когда пихал свой причиндал в другую бабу?
Морщусь. Все-таки Лена поделилась произошедшим с бабушкой. Но да ладно, сейчас чувство престарелой женщины – последнее, о чем нужно думать.
– Нина Павловна… – начинаю говорить, но женщина выставляет руку перед собой, останавливая меня.
– Вот скажи, тебе мало того, что ты сделал с Леночкой? – ее риторика меняется, голос смягчается. Вот только я-то прекрасно понимаю, что это всего лишь прием. Приходится стиснуть кулаки, чтобы не сорваться и не сказать прекратить спектакль. – Она только уснула. А до этого сутки проплакала. Ты хочешь ее добить своим появлением?
Вина резко режет грудь, но я стараюсь не поддаваться ей. Мне нужно поговорить с женой! Нужно ей все объяснить!
– Я понимаю, что совершил ошибку, – произношу спокойно, а Нина Павловна на последнем слове кривится. – Поверьте, я все прекрасно понимаю. Но давайте, мы с Леной сами разберемся. Она, по крайней мере, должна меня выслушать.
Выражение лица Нины Павловны резко меняется. Черты заостаются. Бледные губы превращаются в одну тонкую линию. А ноздри раздуваются.
Интуиция подсказывает, что нужно уходить. Но я не могу этого сделать, пока не поговорю с Леной. Поэтому стою на месте, когда бабушка моей жены замахивается сумкой.
Едва успеваю подставить руку, иначе тяжелая торба прилетела бы мне в лицо. Но Нину Павловну небольшая заминка не останавливает. Она с криком “Подлец! Убирайся!” снова замахивается. На этот раз я перехватываю сумку в полете, что вызывает у женщины еще больший визг. Она дергает ручки, пытается выхватить оружие, которым собиралась нанести тяжкие телесные, но я объективно сильнее, поэтому просто усиливаю хватку.
Не знаю, сколько бы длилось противостояние, если бы не открывшаяся соседская дверь.
– Что здесь происходит? – в проходе появляется седовласый мужчина в полицейской форме. Одет он, конечно, не по уставу, учитывая, что пару пуговиц на рубашке оказываются не застегнуты, одна даже открывает приличное пузо.
Нина Павловна замирает, медленно поворачивает голову, после чего расплывается в коварной ухмылке.
– Сашенька, – облегченно вздыхает она. – Хорошо, что ты дома. Этот… – указывает пальцем на меня, – пытался меня ограбить.
– Что вы несете? – у меня глаза лезут на лоб. Вот только стоит их опустить замечаю, что до сих пор держу сумку. Сразу же ее отпускаю. – Послушайте, – обращаюсь к соседу. – К сожалению, не знаю вашего имени и звания, но я точно не грабитель. Я Алексей, муж ее внучки. Моя жена сейчас в этой квартире. Мне просто нужно с ней поговорить.
– Неправда! Он никакой не муж, – внаглую врет женщина.
– Нина Павловна, может, хватит? – обессиленно вздыхаю. – Я сюда не ссориться пришел, а просто поговорить. И не нужно лгать, пожалуйста.
Женщина взмахивает руками.
– Изменщик смеет называть меня лгуньей, где это видано? – ее голос полон возмущение.
– Ладно, я все понял, – сосед выходит на лестничную клетку и становится передо мной. – Пошли, поговорим, – указывает подбородком на лестницу.
Наше время
– У тебя были неприятности? – дрожащими пальцами заправляю волосы за ухо.
Я и не знала, что пока спала, в подъезде разворачивалась настоящая драма. Удивительно, что не проснулась. Хотя тут, скорее всего, заслуга успокоительных, которыми в тот день напичкала меня бабушка.
– Нет, – Леша качает головой. – Мы просто поговорили. Он попросил меня приехать позже, когда Нина Павловна отойдет.
– И ты уехал? – почему-то разочарование начинает печь в грудь.
– Нет, – усмехается бывший муж, – не сразу. Сидел в машине у твоего подъезда. Ждал, что ты выйдешь. Но не дождался. Уехал только под утро. Переоделся дома и направился в больницу к Глебу. Когда освободился, сразу же “занял свой пост” у подъезда, – Леша трет глаза. – Я катался так несколько следующих дней, пока добрый сосед не сжалился. Он сказал, что вы уехали, но не знал куда.
Глава 36
– Но ты меня нашел, – тяжело сглатываю, потому что начинаю догадываться, кого другого имел в виду Леша.
– Нашел, – хмыкает.
Два года и один месяц назад, Леша
– Алексей Викторович, кхм… вам тут повестка, – помощница, которую я недавно нанял, поднимается со своего места, стоит мне войти в кабинет.
– Повестка? – хмурюсь, подходя к ней.
Алина сильно краснеет, когда протягивает мне такую же белую бумажку, как ее блузка. Быстро пробегаюсь взглядом по документу.
Резко выдыхаю. Хочется смять бумажку, но вместо этого отрываю портфель, который начал носить вместе с костюмом, засовываю повестку туда.
– Меня сегодня не будет, перенеси все встречи на завтра, – бросаю помощнице и, прежде чем она успевает ответить, покидаю приемную.
В груди клокочет злость, пока я спускаюсь на лифте на первый этаж, широкими шагами пересекаю холл. Кто-то окликает меня, другой человек здоровается, но я игнорирую всех, пока не оказываюсь в машине.
Завожу двигатель и замираю. Понятия не имею, куда ехать. Я периодически “навещаю” квартиру бабушки Лены, но там уже месяц никто не появлялся. Куда они могли уехать, понятия не имею. Телефон Лены говорит лишь: “абонент недоступен”.
Озарение накрывает меня мгновенно. По идеи, подать заявление в суд Лена могла только по месту прописки. Может, есть шанс застать жену дома у бабушки?
Попытка не пытка. Выруливаю с парковки и направляюсь в район на окраине Москвы. Пока еду, продумываю, что скажу Лене, когда встречу ее. “Прости” будет звучать слишком банально. Может, позволить ей ударить меня? Не могу удержать смешок, когда понимаю, по чему бы Лена с удовольствием заехала. Но я готов позволить ей бить по всему, лишь бы моей девочке стало легче. Если для меня последний месяц был адом, не представляю, через что прошла она.
Я, скорее всего, нарушаю пару правил дорожного движения, потому что доезжаю до скопления домов, среди которых находится нужный, в рекордные сроки. Уже собираюсь свернуть во дворы, бросаю взгляд на остановку. К ней как раз подъезжает синий автобус. Не знаю, что меня цепляет, потому что в следующее мгновение сбавляю скорость.
Съезжаю на ближайшую к тротуару полосу и сразу же вижу ее. Лена в воздушном белом платье, которое подхватывает ветер, заходит в автобус. Бью по тормозам и зарабатываю сразу несколько недовольных гудков от других водителей. Не обращаю на них внимания. Отстегиваю ремень безопасности, собираюсь выйти, как автобус трогается.
– Черт, – бормочу под нос и снова завожу машину.
В голове мелькает идея подрезать автобус, но я моментально ее отметаю. Мало того, что это незаконно, так еще могут пострадать люди, в том числе Лена. Поэтому решаю подождать до ближайшей остановки.
Вот только я не ожидал, что придется ехать целый час. Мы оказываемся за пределами Москвы рядом с каким-то поселком, когда автобус, наконец, останавливается. Торможу на небольшом расстоянии от него. Собираюсь выбраться из машины, как вижу свою жену. Она выходит с автобуса и падает в объятья другого мужчины.
Застываю.
Смотрю на милующуюся парочку.
Стискиваю челюсти.
Сжимаю кулаки.
Дышу часто.
В груди разгорается самая настоящая ярость. Перед глазами вспыхивает вполне ясная картина, как я надираю задницу мужику, который лапает мою жену. Мою! Жену!
А когда он целует Лену…
Наше время
– Я не знаю, почему он тебя поцеловал! – напрягаюсь всем телом, готовая вскочить и защищать свою честь. Этому парню меня хотела сосватать бабушка, но я не обращала на него внимания. – Мы никогда не были вместе. И повода я тоже не давала!
Леша грустно улыбается.
– Не нужно оправдываться, – он садится на корточки, ладонями обхватывает подлокотники моего кресла. Отодвигаюсь подальше, вжимаясь в спинку. – Это все моя вина, не твоя, – смотрит мне в глаза. – В тот день, я так и не вышел из машины. Просто уехал. Подумал, что если ты хочешь быть с кем-то еще, то нужно дать тебе эту возможность. Я тебя предал, а кто-то может сделать счастливой. Ведь ты этого достойна, – Леша взлохмачивает волосы на затылке. – Но если уж быть совсем честным, – на мгновение отводит взгляд. – Мне было проще верить, что ты нашла другого. Да, я струсил. Мог же выйти из машины, поговорить. А на деле придумал себе оправдание, что ты нашла мне замену, и уехал, – Леша горько хмыкает. – Прости меня, – прожигает меня пристальным, наполненным виной взглядом. – Прости за все. За то, что уехал, не поговорив. За то, что изменил. За то, что потом запер. Я поступил с тобой, как самый настоящий подонок. Ты не заслужила такого обращения. Я должен был носить тебя на руках, а на деле причинил столько боли, от которой, наверное, никогда не избавиться. Прости, малыш, – Леша накрывает ладонью мою руку, лежащую на коленях, слегка пожимает и не отпускает.
Мы смотрим друг на друга. Глаза в глаза. Кажется, даже не дышим. Молчим.
Не знаю, что сказать.
Не знаю, что чувствовать.
Не знаю, как реагировать.
Леша огорошил меня своей историей. Она выбила меня из колеи. Лишила твердой почвы под ногами. Чувствую себя, будто зависла в невесомости и не могу сдвинуться с места.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть, а Лешу встать.
– Алексей Викторович, у вас встреча через пять минут, – раздается голос помощницы после того, как дверь открывается.
– Черт. Подождешь здесь? – бывший муж снова смотрит на меня.
– Могу я поехать домой? – мой голос звучит слабо, поэтому решаю не хорохориться. – У меня совсем нет сил.
Леша оглядывает меня с ног до головы, задерживается на лице, на котором, скорее всего, совсем не красок.
– Конечно, – посылает мне нежную улыбку. – Только я вызову тебе такси. Поговорим вечером?
Не хочу спорить, поэтому киваю.
* * *
Не помню, как добираюсь до дома. На протяжении всего пути в голове нет ничего, пустота, только звука сверчков не хватает. Хорошо, хоть Сашенька спит всю дорогу. Малыш просыпается, лишь когда мы заходим в квартиру и сразу же просит кушать.
На автомате кормлю сына, играю с ним, смотрю мультики, а потом укладываю спать.
Сама ложусь рядом.
Меня уносит в забвение, стоит голове коснуться подушки. Не знаю, сколько проходит времени, когда где-то на краю сознания я слышу плач сына и голос бывшего мужа, зовущий меня. Вот только как бы я ни пыталась пойти на звук, цепкие лапы пустоты обхватывают меня и тянут все глубже в забытье.
