Текст книги "Развод. Исправить ошибку (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Ари Дале
Развод. Исправить ошибку
Глава 1
– Может, повторим? – слащавый с истеричными нотками женский голос доносится из спальни в конце коридора. Застываю в дверном проеме нашей с мужем комнаты. Хмурюсь. Это точно не Даша, она же только что ушла. Тогда, что за девушка могла оказаться в их с Глебом спальне? Скольжу взглядом по белой стене, останавливаясь на приоткрытой деревянной двери.
Ладно, это не мое дело.
Выхожу из комнаты, где я оставила «подарок» под подушкой мужа. Иду к лестнице. Нужно спуститься на первый этаж, чтобы найти Лешу. Улыбаюсь, когда представляю, как приведу его наверх, скажу заглянуть под подушку и увижу сначала шокированное, а потом удивленное лицо. По-моему, это будет идеальный сюрприз на его день рождения. Сердце радостно заходится в груди. Кусаю губу, пытаясь сдержать улыбку. Ускоряюсь, но замираю, когда слышу знакомый мужской голос.
– Я сказал «нет»!
Сердце болезненно сжимается, глаза распахиваются. Голубая майка на бретельках моментально прилипает к покрывшейся потом спине. Узкие джинсы перестают быть неудобными. Дыхание учащается. Ладони становятся влажными.
– Но почему? Разве нам не было хорошо? – заискивающий женский голос вызывает у меня тошноту.
– Убирайся! – мужской рык посылают волну дрожи по телу.
Я уже узнала его. Но до сих пор не могу поверить. Мне это кажется, правда?
– Сначала посмотри, что теряешь!
Не выдерживаю. Разворачиваюсь. Светлые волосы падают на лицо, отбрасываю их назад. Быстро дохожу до комнаты Глеба. Застываю, так и не зайдя в нее.
В приличной щели взгляд сразу ловит влажную рыжую копну мужских волос.
Я не ошиблась…
Ноги немеют. Колени подгибаются. Дыхание спирает, а перед глазами мутнеет. Но я все равно вижу мужа в одном темно-синем плюшевом полотенце, завязанным вокруг бедер. По его подтянотому телу стекают капли. Пальцы сжаты в кулаки, а взгляд не отрывается от девушки перед ним. Абсолютно голой девушки.
Ее тоже узнаю. Лика – лучшая подруга Даши, сестры моего мужа.
Она стоит прямо, ни капли не стесняясь своей наготы. Ее влажные блондинистые волосы собраны в жгут и заброшены на одно плечо.
Муж нагибается. Поднимает полотенце, лежащее у ног девушки, и пихает его ей в руки.
– Тебе мало случившегося? – вздергивает бровь. – Забирай свои вещи и уходи, – его язык немного заплетается.
Лика игнорирует протянутое ей полотенце, делает шаг к Леше и кладет ладонь ему на грудь.
– Мне было та-а-ак хорошо, – мурлычет, проводя красными ногтями по белой коже, одновременно, нанося глубокие раны моему сердцу.
Муж убирает руку Лики в сторону, набрасывает полотенце ей на плечо.
– Достаточно, – Леша прикрывает глаза, будто вселенская усталость наваливается на него.
– Хочешь сказать, тебе не понравилось? – фыркает Лика. – Судя по твоим стонам и по тому, как долго ты кончал, очень даже понравилось. Мне тоже. Тогда, в чем проблема? – обида проскальзывает в ее голосе.
Губы Леши становятся похожи на одну белую линию, плечи расправляются. Веки распахиваются.
– Уходи, – жестко произносит он. Поворачивается и… застывает. Как я совсем недавно…
Взгляд мужа сосредотачивается на мне. На лице появляется нечитаемое выражение. Такое же, какое бывает у него при выступлении в зале суда. Только сейчас вместо защитника, Леша становится обвиняемым.
Лика прослеживает за взглядом моего мужа. Видит меня и ухмыляется. Так широко, будто выиграла джекпот.
Похолодевшими пальцами толкаю дверь. Она со скрипом открывается шире.
Глава 2
– Что здесь происходит? – язык отказывает поворачиваться, поэтому слова выходят приглушенными.
Тело будто живет своей жизнью, пока мозг пытается осознать увиденное.
Кажется, что все очевидно, но… я не могу поверить.
Леша… мой Леша… никогда бы не предал меня. Он не сделал мне больно. Уж точно не как сейчас. Нервные окончания словно тысячи игл протыкают. В груди жжет, сердце пылает. Каждый вдох разносит по телу жар, не дает нормально мыслить.
– Лена… – Леша делает шаг ко мне.
Но Лика преграждает ему путь. Полотенце, которое она прижимает к груди, почти не прикрывает ее нагое тело.
– А что? Не видно? – смотрит на меня, криво усмехаясь.
В ее глазах появляется коварный блеск. После чего она резко разворачивается, бросается на шею к моему мужу и целует его в губы.
Я думала, что большей боли мне не испытать. Но ошиблась. Сердце, которое билось, хоть и медленно, останавливается. Иссыхает. Становится бесполезным куском мертвой ткани, отравляющим кровь.
Мысли будто по полочкам раскладываются.
Я не собираюсь больше на это смотреть!
Уйти. Мне нужно уйти! Скрыться из этого дома. Исчезнуть из жизни мужа. Навсегда! Резко кручусь на месте и быстро ухожу, закрыв за собой дверь.
По пути залетаю в нашу комнату. Слышу глухие шаги за спиной. Беру сумку, стоящую на полу около окна. Собираюсь повернуться к шкафу, но взгляд цепляется за белую подушку. Бегу к ней. Откидываю в сторону. Хватаю «подарок», засовываю в задний карман джинсов.
Жалею, что успела разобрать вещи. Распахиваю дверцы деревянного шкафа, сваливаю одежду с полки в сумку, часть падает на пол. На вешалке висят два моих платья, вместе с деловым костюмом мужа, но к ним я не притрагиваюсь. Сажусь на корточки. Засовываю упавшие вещи в сумку. Выпрямляюсь. Поворачиваюсь.
– Куда ты собралась? – голос мужа пугает.
Поворачиваю голову, он стоит в дверном проеме.
Его ноги широко расставлены, руки сложены на груди, взгляд цепкий, прищуренный.
– Ухожу, – крепче сжимаю ручки сумки.
– Сначала поговорим, – произносит он жестко. – Я не собирался с ней спать, – делает шаг ко мне.
Выставляю руку перед собой.
– Не подходи, – хриплю. Прочищаю горло. Набираю больше воздуха, заглядываю мужу в глаза, но раскаяния там не вижу. – Не собирался? Серьезно? – хмыкаю, в груди вспыхивает пламя ярости. Оно так жжет, что мне едва удается устоять на месте. – Не собирался трахать Лику?! А как тогда получилось, что сделал это?
– Я думал, что это ты, – цедит он.
– Я?” – неверяще смотрю на него. – Ты хоть понимаешь, насколько это бредово звучит?! – повышаю голос.
– Не истери! – трет пальцами виски.
– Чего?! – глаза лезут на лоб. Представляю, как запускаю в мужа сумкой. Но она мне еще нужна. Стискиваю челюсти. Желудок сводит, меня начинает тошнить. На языке оседает горечь, тяжело сглатываю. – Уйди с дороги, – шиплю.
– Хватит! Не хочешь говорить по-хорошему, да? – Леша сводит брови у переносицы. – Тогда сиди здесь, пока не успокоишься, – Леша кладет ладонь на дверную ручку, молниеносно делает шаг в коридор.
У меня чуть нижняя челюсть на полу не оказывается. Дыхание спирает. А боль, которая все не собирается затихать, сливаться с яростью, превращаясь в ненависть. Лютую ненависть.
Широкими шагами направляюсь к мужу. Но останавливаюсь на полпути, ловя его предупреждающий взгляд.
– Просто дай мне уйти, – говорю настолько спокойно, как только могу. Хотя хочется кричать и… истерить.
Глаза жжет, но не даю пролиться ни слезинке. Позже. Можно будет выплакаться позже. А пока нужно быть сильной. Я не могу расклеиться. Не сейчас. Тем более, когда я отвечаю не только за себя.
Муж всматривается в мое лицо. Долго, будто ищет что-то в нем. После чего качает головой.
– Сиди здесь, пока не успокоишься! – вытаскивает ключ с внутренней стороны замочной скважины и захлопывает дверь.
Сумка падает к ногам, подлетаю к двери, нажимаю на ручку ровно тот момент, когда раздается звук закрываемого замка.
Вот же козел!
– Открой! – дергаю ручку, кулаком стучу по двери. – Открой дверь, скотина!
– Вернусь через пару часов, – голос мужа звучит приглушенно, после чего раздаются удаляющиеся шаги.
– Выпусти меня, кому сказала! – не перестаю лупить по двери, даже когда шаги затихают.
Но меня никто не слышит. Никто! Силы заканчиваются. Оседаю на пол, прислоняюсь к стене.
– Я добьюсь развода, – обнимаю себя. – Тебе не нужен папочка, который не может удержать член в штанах.
Глажу живот. "Подарок" ощущается через ткань джинсов хуже раскаленного железа.
Глава 3
Два года и два месяца спустя
– Мама, – лопочет сынишка и тянет ко мне свои маленькие ручки, пока я передаю его пожилой соседке в длинном зеленом платье и с темными волосами, в которых слишком хорошо виднеется седина.
Сердце сжимается, когда смотрю за свое рыжее с голубыми глазками счастье. Не перестаю удивляться, что он хоть что-то взял от меня. Ведь в остальном – полная копия отца. Воспоминания о Леше болью отдается в груди, и я отмахиваюсь от них, натянуто улыбаясь.
– Теть Зин, простите, что напрягаю, – сжимаю в руке сумку, бежевый плащ успела набросить на плечи, прикрывая узкие джинсы и рубашку в клеточку. – Я бы его с собой взяла, но меня так срочно вызвали, что, боюсь, придется побегать. А садик сегодня не работает.
– Перестань, – отмахивается женщина, прижимая к груди Сашеньку, у которого начинают слезиться глазки. – Как твоя бабушка поживает?
Закатываю глаза.
– Как обычно, порется на своих грядках. Посевной сезон же начался. Я все предлагаю ей переехать к нам, чтобы не перенапрягалась, но… – взмахиваю рукой. – Ладно, я побежала, – с благодарностью смотрю на свою спасительницу, после чего тянусь к сыну и целую его в обе пухлые щечки. – Не шали, – грожу пальцем перед его носом и усмехаюсь, когда Сашенька за него хватается. – Еще раз спасибо, – аккуратно забираю руку.
– Иди уже, – отмахивается женщина. – Нам есть чем заняться, правда? – переводит взгляд на моего сына.
Кусаю губу. Вина за то, что оставляю ребенка в субботу, сжирает изнутри. Мало того, что мне его раньше времени в садик пришлось отдать, так еще и в выходные не могу побыть с сынишкой.
Приходится заставить себя развернуться и пойти к лестнице. Но сразу же спотыкаюсь, когда слышу детский плач за спиной. Тетя Зина начинает что-то бормотать и захлопывает дверь, скорее всего, прекрасно понимая, что я чувствую. Она же вырастила троих детей. Одна.
Судорожно вздыхаю. На мгновение прикрываю глаза, прежде чем спуститься на первый этаж и побежать на остановку. Хорошо, что она рядом с домом, а то уже опаздываю – Сашенька капризничал, не хотел одеваться. Не понимаю, что могло такого серьезного случиться, раз главный врач вызвал меня в выходной. Я уже вчерашний день перед глазами прогнала, но вроде бы ничего из ряда вон выдающегося не произошло. Но это не помогает избавиться от тревоги, которая стягивает все изнутри. Единственное, что радует – это погода. На небе ни облачка, а теплый ветерок, пробирается под незастегнутый плащ, как бы показывая мне, что зря я его взяла.
Но лучше перестраховаться, чем слечь с температурой. Я не могу позволить себе не работать. Кроме меня о Саше некому позаботиться. Есть, конечно, его отец, но судя по тому, что он ни разу за два года не спросил, как я или его сын, мы ему неинтересны. Ну и ладно, проживем как-нибудь и без него.
Автобус приходит быстро, захожу в него. Пару остановок, и я почти на месте. Осталось только зайти на территорию за коваными воротами, пройти по дорожке мимо нескольких зданий, которые “прячутся” за густорастущими деревьями.
Частная клиника, в которой я работаю, если смотреть со стороны, ничем не отличается от стандартного административного знания – обычная пятиэтажка, построенная из белых бетонных блоков, с множеством окон. Единственное, что выдает “маскировку” – скорая, стоящая у главного входа.
Прохожу мимо нее, поднимаюсь по лестнице и открываю стеклянную дверь. Просторная регистратура встречает меня несвойственной ей тишиной. Только две женщины на восьмом-девятом месяце беременности, если судить по животу, сидят на диванчике у стены, окрашенной голубой акриловой краской, и о чем-то мило щебечут. Улыбаюсь, поворачиваю в другую сторону от них и пересекаю холл. Захожу в небольшой тамбур, где находятся два лифта и лестница, которая мне как раз нужна.
Поднимаюсь на второй этаж. Попадаю в длинный коридор с множеством дверей с мини-холлом посередине. Именно к нему мне и нужно. По пути встречаю еще несколько девушек. Их чуть больше, чем на первом этаже, но все равно здание кажется каким-то безжизненным. Хотя на пятом, скорее всего, кипит работа.
По позвоночнику выступает пот, когда я открываю дверь в приемную главного врача. Брови взлетают, стоит мне увидеть его сидящую за столом секретаршу в простом черном платье, с русыми волосами, заплетенными в косу, и… ненакрашенную. Я никогда не видела ее ненакрашенную!
– Света, что ты здесь делаешь? У тебя же выходной сегодня, – вхожу, закрывая за собой дверь.
Девушка бросает быстрый взгляд на темно-коричневую дверь, находящуюся рядом с ее столом, и подносит указательный палец к носу, прежде чем подозвать меня рукой.
Нехорошее предчувствие заставляет желудок сделать кульбит. Проглатываю в ком, застрявший в горле, подавляю желание убежать подальше и подхожу к Свете. По пути замечаю, что шкаф с противоположной от двери стороны, где хранятся важные документы, открыт. А несколько папок, с торчащими из них бумагами, вразнобой лежат на столе. Странно, Света обычно даже чересчур педантична.
Останавливаюсь у стола девушки, чуть нависая над ним.
– Олег Александровича жутко злой, – предупреждающе шепчет. – Он уже несколько раз спрашивал, пришла ли ты. А еще, – она снова бросает взгляд на дверь, – у него гость, – понижает голос максимально.
Все, что могу делать – смотреть на девушку, и хлопать глазами. Вроде бы она ничего особенного не сказала. Но одно упоминание о злости главного врача заставляет напрячься. Обычно Олег Александрович хорошо контролирует эмоции. Даже слишком хорошо. Его не просто так прозвали доктором из стали.
– Я могу зайти? – головой указываю на дверь.
– Естественно, – Света всплескивает руками. – Тебя только и ждут. Иди скорее.
Тяжело сглатываю, чувствуя, как все внутри сжимается, и киваю. Подхожу к двери, собираюсь постучать, но останавливаюсь с зависшим кулаком.
Вот блин!
Нужно успокоиться.
Лена, хватит волноваться. Ты же ничего не сделала! В любом случае, чем быстрее узнать, что происходит, тем лучше.
Собираюсь с мыслями, глубоко вдыхаю и стучу. Ответ “войдите” звучит незамедлительно, открываю дверь.
Олег Александрович сидит в кожаном офисном кресле за своим заваленном бумагами столом. Свет, проникающий через приоткрытые жалюзи на окне, полосами освещает его лица. Стоит мне войти, главный врач поднимает на меня взгляд, прожигая им даже через очки в роговой оправе. Его давно седые волосы зачесаны назад, а губы сжаты в тонкую линию.
– Елена Васильевна, садитесь, – он крепко сжимает черную с золотом ручку и указывает ею на единственное свободное кресло перед собой. Во втором – расположился мужчина, и у меня мурашки бегут по коже, когда он поворачивается.
Глава 4
Узнаю его сразу – муж пациентки, у которой недавно еще в утробе погиб малыш. Черные глаза мужчины сосредотачиваются на мне. Поджатые губы превращаются в одну тонкую линию. Когда-то ровно подстриженная щетина прилично отросла, а под глубоко посаженными глазами залегли глубокие тени. Единственное, что в мужчине кажется нормальным – деловой костюм, сшитый будто специально для него. Хотя… вполне возможно, так и есть.
– Елена Васильевна, – произносит с нажимом главный врач, – проходите.
Стискиваю челюсти, набираю в грудь побольше воздуха и делаю первый шаг, потом второй, третий… Чувство, что я иду прямо в бездну, не покидает, но у меня нет выбора. Мне нужна эта работа. Очень нужна.
Останавливаюсь перед столом Олега Александровича, но не сажусь. Не могу. Не рядом с мужчиной, который обещал, что разрушит мою жизнь и, похоже, не собирается забирать слова обратно. Кладу ладони на спинку кресла и впиваюсь пальцами в мягкую кожу.
– Что случилось? – мой голос кажется пустым, но это просто защитная реакция.
Вихрь из эмоций разрывает меня изнутри, но внешне я остаюсь абсолютно спокойной, что, кажется, злит мужчину рядом со мной еще больше – краем глаза замечаю, как он до побеления костяшек сжимает кулаки.
– Михаил Алексеевич, – главный врач так стискивает ручку, что до меня доносится ее треск, – принес жалобу и решил любезно предупредить, что собирается направить вторую в следственные органы.
На мгновение прикрываю глаза, пытаясь справиться с дрожью, охватившей тело. Ноги холодеют, дыхание сбивается. Но я стараюсь равномерно дышать. Я ни в чем не виновата!
– По какому поводу жалоба? – удивительно, но голос не дрожит.
– Ты издеваешься?! – Михаил Алексеевич подрывается со своего кресла, а я делаю шаг назад, глядя в глаза, в которых разверзлась та самая адская бездна, обещающая затянуть меня в свои холодные объятья.
– Прошу всех успокоиться, – главный врач тоже встает. – Мы же цивилизованные люди!
– Цивилизованные? – саркастически хмыкает мужчина, глядя на меня исподлобья с лютой ненавистью. – Эта тварь убила моего ребенка! Из-за нее пришлось поместить жену в лечебницу, о какой цивилизованности может идти речь? – он еще мгновение смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на главного врача. – Не подскажете? – выплевывает.
– Пациентку привезли к нам в клинику изначально в тяжелом состоянии, – повторяю истину, которую пыталась объяснить мужчине еще неделю назад. – Ребенок уже был мертв. Я не могла его спасти.
Глаза начинает жечь, горло сводит.
Стоит мне только закрыть глаза, я вижу лицо только что пришедшей в себя, еще бледной и обессиленной женщины. Она с такой надеждой смотрела на меня, а мне пришлось сообщить, что ребенок не выжил. После чего, пока женщина плакала у меня на груди, я обнимала ее, зная, что она никогда не сможет полностью оправиться от этой травмы. Ненавижу эту часть своей работы!
– Еще утром с ним было все в порядке. Это ты его убила, – рычит мужчина и делает шаг ко мне. Отступаю.
– Достаточно! – грохочет главный врач, ручка, сжатая в его кулаке, трещит громче. – Михаил Алексеевич, я принял вашу жалобу. Мы обязательно проведем по ней проверку, но прошу вас вести себя сдержаннее. Вина Елены Васильевны еще не доказана.
Глаза мужчины сильнее сужаются.
– Не доказана? – он медленно поворачивает голову к Олегу Александровичу. – Не доказана, значит, – молчит мгновение. – Да, вы все здесь повязаны! Как я сразу не догадался? – неверяще качает головой. – Ну, нечего. Ничего. Я уничтожу вас всех! Мне несложно, – хмыкает. – Ее, – указывает пальцем на меня, – посажу. А вашу клинику разнесу к чертям собачьим!
– Михаил Алексеевич, успокойтесь, пожалуйста. Иначе, буду вынужден попросить вас удалиться, – главный врач, кремень, даже бровью не ведет, слыша угрозы, когда у меня заледеневает все внутри. Если у этого мужчины получится меня уничтожить, в чем почему-то не приходится сомневаться, мой малыш останется совсем один.
– Не нужно просить, – хмыкает Михаил Алексеевич. – Я сам уйду. А вы знайте, что я все так не оставлю! – резко разворачивается, выходит из кабинета и хлопает дверью с такой силой, что со стен начинает сыпаться штукатурка.
Стоит мужчины уйти, самообладание начинает покидать меня. Колени подкашиваются. Чтобы не оказаться на полу, я на негнущихся ногах огибаю кресло и плюхаюсь в него.
– Расскажи подробнее, что произошло, – Олег Александрович тоже садится, кладет каким-то чудом несломанную ручку на стол, ставит локти рядом с ней и переплетает пальцы.
Я же просто перестаю чувствовать свое тело. Его заполняет страх. Тяжелый, липкий, занимающий свое законное место.
– Нечего рассказывать, – тру лицо, на котором нет ни грамма косметики. – Я сама не поняла, что произошло. Пациентка поступила без сознания. Жизненные показатели были почти на нуле. Пришлось делать экстренное кесарево. Ребенок оказался мертв, – я прокручивала ситуацию в голове сотни раз, но легче не становится.
Как представлю, что на месте несчастного малыша мог быть Сашенька… Нет! Не мог! Нужно выбросить эти мысли из головы!
– Ты точно не могла ошибиться? – главный врач смотрит пристально, будто пытается найти признаки лжи на моем лице. Но их там нет и не может быть.
– Олег Александрович, я не ошиблась, – говорю твердо, глядя седовласому главному врачу в глаза.
– Ладно, – он откидывается в кресле. – Буду разбираться. А ты пока не высовывайся, мало ли. Возьми отпуск. Точно, отпуск. Сходи в отпуск.
Открываю рот, чтобы возразить, но Олег Александрович поднимает руку.
– Не спорь. Побудешь с сыном, а я пока со всем разберусь. Вернешься, когда пройдет буря, – главный врач переводит взгляд на окно.
– Олег Александрович, – ненавижу казаться слабой, но не могу не озвучить свой главный страх, который начал оживать, – я не могу потерять эту работу.
– Я знаю, – главный врач вздыхает. – Но у тебя есть проблема посерьезнее. Если хочешь совет – найди адвоката. Хорошего. С его, – бросает взгляд на закрытую дверь, – связями, я охотно поверю, что он сделает все возможное, чтобы уничтожить тебя. Всех.
– Адвоката? – бормочу больше для себя.
Во всем городе я знаю только одного человека, к которому могу обратиться за помощью.
