Текст книги "Развод. Исправить ошибку (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 48
В идеальном брючном костюме серого цвета, на каблуках и с брендовой черной сумкой в руках Анфиса выглядит неуместно в засраной квартире.
– Я сказала, отойди от нее, – приказные нотки легко считываются в ее голосе.
– Ты кто такая, чтобы мне приказывать? – “ухажер” делает шаг к Анфисе, но цепляется за свою же ногу и спотыкается.
Жаль, что не падает на пол и не разбивает себе нос еще больше. Просто сделает пару шагов, останавливается. Даже кое-как равновесие восстанавливает. Только дышит как паровоз.
Анфиса все это время даже не шевелится. На “ухажера” внимания не обращает. Смотрит только на меня. И мне кажется, я вижу в ее взгляде… сочувствие.
Снова слышны быстрые, приближающиеся шаги.
Лика отодвигает Анфису в сторону и врывается в комнату. Застывает на входе. Окидывает взглядом сначала меня, а потом переводит его на “ухажера”.
– Ты совсем берега попутал?! – орет что есть силы. – Она нам невредимая нужна. Знаешь, что ее мужинек с нами сделает, когда увидит ее побитое личико?
– А че такова? – невинно пожимает плечами “ухажер”.
– А че такова?! – взвизгивает Лика. – А че такова?! Тебе бабки не нужны? Думаешь, Лешенька просто так с родненькими расстанется, когда увидит свою разукрашенную женушку.
“Ухажер” молчит. Видимо, до его отпитого мозга не сразу доходят слова напарницы. Интересно, а он вообще осознает, что стал соучастником похищения? Как и Анфиса. А может это все ее рук дело?
– Ну прости, – чешет затылок “ухажер”.
– Прости?! – кричит Лика еще громче. Срывается с места и подлетает к “ухажеру”. – Убирайся отсюда, чтобы мои глаза тебя не видели, – толкает его в спину к выходу. Анфиса проходит вглубь комнаты, уступая дорогу. Лика же не останавливается, пока не выпихивает “ухажера” в коридор. – И не приходи, пока не протрезвеешь, – кричит ему вслед. После чего возвращается, подходит ко мне, вглядывается в мое лицо. – Блядь! Блядь! Блядь! – орет во все горло и начинает расхаживать передо мной.
Лика что-то бормочет себе под нос, хватает себя за волосы, а потом резко останавливается. Вперивается взглядом в Анфису.
– Видишь, вот она, – указывает на меня рукой. – Жива и… – косится на меня, – вполне здорова. Давай сюда документы.
– Это ты называешь, здорова? – Анфиса приподнимает идеальную бровь.
– Я же сказала: “вполне”, – взмахивает руками Лика. – Хватит выебываться! – истерично выкрикивает.
– Мы с тобой договаривались о другом, – у Анфисы даже мускул на лице не дрогнул. – Ты вообще не должна была ее трогать!
– Я перестраховалась, – Лика пожимает плечом. – Мало ли ты бы решила сдать меня своему любовнику.
У меня перехватывает дыхание. Неужели… неужели они работают вместе? Но зачем это Анфисе?
“Отомстить Леше за то, что бросил ее”, – всплывает в голове.
Как там говорят? Нет никого страшнее, чем обиженная женщина.
Во все глаза смотрю на Анфису. Ее же внимание полностью отдано Лике.
– Ты втянула меня в уголовное дело, о таком мы точно не договаривались, – деловым тоном произносит адвокатша.
– Ой да ладно? – Лика взмахивает волосами. – Ты мне собираешься передать документы о клиентах своего бывшего любовника, чтобы я поимела его на бабки. Разве это не преступление?
Но Анфису, явно, не проймешь обычной провокацией. Она как была бесстрастной, такой и остается. Вообще, между двумя девушками разительная разница. Как только спелись? Наверное, на волне обиды на чужих мужей объединились.
– Ладно, хватит ерепениться, – Лика протягивает руку. – Давай сюда. Знаешь же, что у тебя выбора сейчас нет. Давать заднюю поздно.
Анфиса бросает непроницаемый взгляд на меня. Поджимает губы. Недолго смотрит на Лику. После чего открывает сумочку. Вытаскивает оттуда черную флешку и кладет на протянутую ладонь.
Лика тут же сжимает желанный предмет.
Хоть я и не вижу ее лица, но уверена, что она улыбается во весь рот.
А Анфиса… она просто тварь! Неблагодарная тварь!
– Отлично. Значит, можно звонить зажравшемуся муженьку, – Лика вытаскивает из кармана штанов телефон. Мой телефон!
Вот же сука.
Но прежде чем успеваю сообщить ей об этом, она выскакивает из комнаты, оставляя нас с Анфисой наедине.
До меня доносится елейный голосок Лики, которая тянет:
– Ле-е-ешенька.
Но остальное не слышу, раздается громкий хлопок. Скорее всего, дверь.
Боже, как могло такое с нами произойти? Мало того, что наша семья разрушилась, так еще и это все…
Перевожу взгляд на Анфису.
– За что ты так с ним? – смотрю на нее с укором.
– Заткнись, – Анфиса в несколько широких шагов преодолевает расстояние до меня.
– Серьезно? Это все, что ты можешь сказать? – выплевываю, жаль, что не ей в лицо.
– Лена, замолчи уже наконец, – шипит Анфиса и открывает сумку.
Я пристально, затаив дыхание, наблюдаю за ее действиями.
Анфиса засовывает руку в сумку.
Копошиться там.
Что-то находит.
Вытаскивает.
Холодок пробегает по коже, когда я понимаю, что Анфиса искала, нож!
Глава 49
Мои глаза в ужасе расширяются! Дергаюсь назад, хочу оказаться как можно дальше от девушки. Анфиса, которая приближается ко мне с холодным оружием в руках, замирает. Вглядывается в мое лицо.
– Ты дура?! – возмущенно восклицает. – Я веревки разрезать собираюсь.
Непонимающе смотрю на нее.
– Но разве ты не помогаешь Лике? – спрашиваю настороженно.
– Я совсем идиотка, по-твоему? – Анфиса вешает сумку на плечо, после чего садиться передо мной на корточки. – Лика связалась со мной днем, когда увидела вас с Лешей вместе. Решила, что мы с ней “одной крови”, – она освобождает мои ноги. К стопам сразу приливает кровь. Они начинают печь. Я и не знала, что щиколотки были пережаты. – Я сначала хотела ее послать куда подальше, а потом вспомнила, какой безжизненной Даша была в больнице, пока ждала новостей о Глебе, и написала Леше.
Так вот, что за важное дело было у моего мужа?
Анфиса встает, огибает меня. По очереди освобождает мои руки. Я веду затекшими плечами, к саднящим запястьям притронуться боюсь. После чего избавляюсь от веревки на животе и встаю.
– Что теперь? – поворачиваюсь и смотрю на девушку с благодарностью.
– Мы на первом этаже, – Анфиса указывает головой на окно, где ничего не видно.
Похоже, поблизости даже фонаря нет. Но Анфиса, явно, не боится темноты. Широкими шагами направляется к окну и открывает его. Следую за ней, втягивая в себя свежий, прохладный воздух. После того как я непонятно сколько времени провела, вдыхая гадкий старчески-протухший запах, самое большое мое желание – оказаться снаружи.
Похоже, Анфиса читает мои мысли, потому что отходит в сторону.
– Давай, – кивает.
Я не спорю. Не по этому поводу. Перелажу через подоконник. Свешиваю ноги. Смотрю вниз – вроде бы невысоко, вот только желудок все равно сводит. Но я не поддаюсь страху, подползаю на самый край и спрыгиваю.
Приземляюсь. В пятках больно стреляет, колени подгибаются, но мне удается устоять. Быстро отхожу в сторону и поворачиваюсь.
Анфиса уже сидит на подоконнике, но вместо того, чтобы сразу последовать моему примеру, сначала сбрасывает туфли и только после этого прыгает. Шипит, приземляясь. Осматриваю ее. Вроде бы выглядит в порядке. Похоже, удача вернулась ко мне. Либо же она принадлежит Анфисе, а я просто подпитываюсь. Это чудо, что никто из нас даже ногу не подвернул.
Анфиса быстро обувается, после чего мы вместе направляемся к краю здания. Идем быстро, но осторожно. Каблуки Анфисы тонут в рыхлой почве, но она не жалуется. Я тоже ничего не говорю, хотя у меня ноет все. Только стискиваю зубы и двигаюсь вперед.
У края дома Анфиса заглядывает за поворот, после чего показывает мне рукой, следовать за ней. Слушаюсь беспрекословно. мы переходим на бетонную дорожку. По ней двигаюсь на носочках, стараюсь не наступать на пятки. Анфиса тоже, но ее каблуки не так легко контролировать. Они то и дело постукивают по бетону, заставляя меня вздрагивать каждый раз.
Эта сторона здания короче, поэтому края мы достигаем еще быстрее.
Анфиса снова выглядывает из-за угла. Всматривается в темноту, освещенную лишь одиноким фонарем.
– Пошли, – берет меня за руку. – Леша и Глеб ждут неподалеку.
Когда слышу имя мужа, не сразу получается поверить, что у меня не галлюцинации. Но не проходит и секунды, как бабочки начинают порхать в животе. Он приехал за мной. Нашел!
Желание оказаться в его защищающих объятьях превозмогает все, поэтому я сама вытаскиваю Анфису из укрытия и веду непонятно куда. Но учитывая, что девушка меня не одергивает, движемся мы в верном направлении.
Вот только не успеваем даже на пару метров отойти от здания, как нам преграждают путь.
– Куда это вы собрались? – “ухажер” выныривает из темноты.
Одинокий фонарь освещает только половину лица, но злоба на нем видна отлично.
Я замираю. Анфиса тоже.
Не знаю, что делать. Оглядываюсь.
Бежать назад нет смысла. Хотя… можно разделиться. Тогда у одной из нас будет шанс спастись. Снова вспоминаю о Сашеньке, и мое сердце болезненно сжимается. Леша! У него есть Леша! С сыном в любом случае все будет хорошо. Но я должна попытаться сбежать.
Вот только озвучить Анфисе свой план не успеваю, как слышу визг шин по асфальту. Джип вылетает из-за поворота. Мчится к нам на огромной скорости, ослепляя фарами. Тормозит рядом через несколько мгновений. На улицу, как два всадника тьмы, выскакивают Глеб с Лешей.
“Ухажер” тут же тушуется. Оглядывается по сторонам. Понимает, что даже если побежит, его поймают. Поэтому сосредотачивается на мне. По его глазам вижу, что в пропитом мозгу зреет план. У меня хватает времени только на то, чтобы оттолкнуть Анфису в сторону, как мое запястье оказывается в железной хватке. “Ухажер” дергает меня на себя, но я впиваюсь пятками в асфальт. Сопротивляюсь изо всех сил. Не позволю ему использовать меня против мужа. Ни за что!
С каждым разом “ухажер” дергает меня все сильнее и сильнее. Грубые пальцы впиваются в больное запястье. Сжимаю губы в одну линию. Задерживаю дыхание. Призываю все силы, что у меня все еще есть, как…
“Ухажер” отлетает от меня.
Буквально.
Его хватка на моем запястье сначала расслабляется, а потом вовсе исчезает. Сам же “ухажер” лежит неподалеку на асфальте и не двигается. Леша оказывает передо мной, а в следующее мгновение впечатывает меня в себя. Обнимаю его в ответ. Наконец, расслабляюсь и позволяю слезам брызнуть из глаз. Леща зарывается пальцами в мои волосы. Так сильно тянет их, что становится больно, хотя не настолько, чтобы я начала возникать.
– Лика, – слышу напряженный, с рычащими нотками, голос Глеба. Но голову от груди мужа не открываю. Меня успокаивает его мускусный аромат.
Видимо, Анфиса отвечает безмолвно, потому что до меня доносятся тяжелые шаги.
– Я дам полиции знать, что можно подъезжать, – произносит девушка своим фирменным адвокатским тоном.
Чувствую кивок Леши и короткое “спасибо”.
– Ты как? – слышу его бормотание, после чего следует поцелуй в голову.
– В порядке, – говорю правду, хоть и не всю.
Леша, в любом случае, скоро все узнает, пусть у нас будет хоть немного спокойствия.
– Саша? – голос садится, а внутренности переворачиваются, когда я думаю о сыне.
Хорошо, что он еще маленький и ничего не вспомнит.
– С тетей Зиной у нас дома, – вздыхает Леша. – Она мне позвонила почти сразу, как тебя похитили. Но мы бы все равно не успели. Нужно было все-таки приехать в больницу. Прости меня.
– Эй, – обнимаю его крепко. – Тут нет твоей вины. Ты не мог предвидеть, что придет в голову безумной дамочке, – произношу максимально нежно, но одновременно твердо. – Главное, что ты здесь. Со мной.
Леша сильнее вдавливает меня в себя, если такое вообще возможно. Мне становится трудно дышать, но я не жалуюсь. Сейчас, в его руках, чувствую себя спокойно… дома.
Громкий, безумный визг раздается совсем близко, а через мгновение слышится вой сирен.
Я немного отстраняюсь от Леши. Поворачиваю голову, все еще находясь в руках мужа. Из подъезда выходит яростный Глеб, ведя перед собой скрученную Лику. Она пытается брыкаться. Кричит как не в себя. Мотает головой в разные стороны. Но ее руки выкручены сзади, и стоит Глебу их поднять, как боль стрелой промчится по телу Лике. Чем, скорее всего, друг моего мужа не пренебрегает, судя по тому, что вопли девушки то и дело прерываются, изменяясь на стоны.
Сразу три полицейские машины останавливаются рядом с нами. Анфиса подходит к одной из них, сначала указывает на бушующую Лику, которую Глеб подводит ближе, а потом на начинающего приходить в себя “ухажера”.
Дальше все происходит слишком быстро. Я толком не могу уследить за событиями.
Двое полицейских приводят в себя “ухажера”, тащат его к одной из машин, усаживают. Трое – пытаются забрать Лику у Глеба. Но она так проворно изворачивается, даже умудряется укусить одного из полицейских, что другу мужа приходится самому заталкивать девушку на заднее сиденье. Лика покрывает Глебом благим матом, но тот лишь смотрит на нее и жестко улыбается. Настолько, что мне самой становится жутко.
Следом подъезжает бусик, откуда вываливается еще больше людей и направляются в дом. Ко мне порывается подойти полицейский, хочет взять показания, но резкое “нет” моего мужа, заставляет молодого парнишку смутиться. Поэтому Леша уже спокойнее добавляет, что завтра сам привезет меня в отделение.
На улице собирается толпа сонных зевак, которые не могут упустить возможности узнать последние сплетни.
– Может, поедем домой? Хочу обнять сына, – поднимаю глаза на мужа.
Он смотрит на меня и застывает.
– Какого черта?! – рычит.
Не сразу понимаю, в чем дело. Но вовремя подошедшая Анфиса подсказывает:
– Дружок бешеной постарался.
Если я думала, что мне довелось столкнуться со всеми степенями ярости Леши, то очень ошибалась. Сейчас глаза мужа застилает кровавая ярость. Леша пытается оттолкнуть меня от себя, порывается пойти к “ухажеру”, все еще сидящему в машине, но я вцепляюсь в него из последних сил.
– Что ты собираешься с ним сделать? – судорожно втягиваю в себя воздух, осматриваюсь, замечая множество полицейских. Если Леша при них…
– Не волнуйся, бить я его не буду, – он читает мои мысли.
Заглядываю ему в лицо, вроде признаков лжи не замечаю, поэтому медленно, нехотя разжимаю пальцы. Леша подмигивает мне, но его поджатые губы показывают, что он всего еще неимоверно зол.
Муж размашистой походкой преодолевает расстояние до машины, резко открывает дверцу. Чуть наклоняется. Вижу, как шевелятся его губы, но слов не слышу. Зато от меня не скрывается лицо “ухажера”, которое постепенно наполняется ужасом.
– Что ты ему сказал? – спрашиваю Лешу, когда он возвращается ко мне.
– Неважно, – бурчит муж, беря меня за подбородок и поворачивая голову к свету. – Болит? – его голос дрожит.
– Не очень, – на этот раз решаю не врать.
– Ты же сказала, что в порядке?! – гнев снова наполняет глаза мужа, но пальцы держат меня удивительно нежно.
– Я, правда, в порядке, – нежно улыбаюсь ему. – Ты же рядом…
Не лукавлю. После пережитого, я решила во всем себе признаться. Чувства, которые я закопала много лет назад в глубине души, пустили корни и начала расти с новой силой.
Мы с Лешей больше не те, кем были два года назад. И я, и он прошли через многое. Предательство, боль, одиночество не стали препятствием к нашей новой встрече, к тому, что мы снова начали узнавать друг другу, доверять, тогда почему я должна противиться большему?
Леша долго вглядывается мне в лицо. Жесткое выражение отходит на задний план, сменяясь тревогой.
– Прости, что сам не пришел за тобой, – большим пальцем нежно гладит скулу. – Мы не хотели рисковать после того, как Лика наставила на мою сестру пистолет.
– Пистолет?! – у меня глаза становятся как блюдца.
– Все нормально, эта дура ни в кого не выстрелила, но… – в его глазах снова мелькает гнев.
– Леш, – делаю шаг к нему, обнимаю, зрительный контакт не разрываю. – Ты приехал за мной! Разработал план и прислал ко мне единственного человека, который мог сделать так, чтобы я не пострадала. Кстати, нужно будет поблагодарить Анфису, – не знаю, где она. – Так вот, ты сделал все правильно. Все! Слышишь меня? – становлюсь на носочки и оставляю короткий поцелуй на его губах.
Жар опаляет щеки, когда глаза мужа расширяются. Но всего на мгновение, потому что в следующее он уже сам сминает мои губы. Языком ныряет в мой рот, вжимает меня в себя. Он целует меня крепко и нежно одновременно. Будто боится навредить. Словно я для него хрупкий цветок, который можно сломать. Снова.
Но я ему доверяю. Доверяю настолько, что отвечаю на поцелуй со всей любовью, что снова оживает во мне. Я, наконец, позволяю себе чувства в отношении мужа, и это… освобождает.
– К черту, – Леша прерывает поцелуй, вглядывается мне в глаза.
– Что? – щурюсь.
Прислушиваюсь к себе – плохого предчувствия нет.
– Завтра мы идем в ЗАГС, – заявляем мы безапелляционно. – Распишемся, и ты снова станешь моей законной женой. Свадьба у нас уже была, а вот в медовый месяц мы так и не съездили. Поэтому как только официально все оформим, берем Сашеньку и летим отдыхать. У него, кстати, паспорт есть?
– Есть, – улыбаюсь. – Но…
– Никаких “но”! – Леша сильнее сжимает мою талию. – Я все еще люблю тебя! Ты меня, по-видимому, тоже, – опускает взгляд на мои губы. – Какие еще могут быть “но”?
– Есть одно “но”, – прохожусь языком по губам. У меня внутри проносятся радость, страх и коварство, создавая взрывоопасную смесь. Потому что я-то прекрасно знаю наше “но”. – Тебе еще нужно с моей бабушкой поговорить.
Растерянное выражение появляется на лице у Леши.
– Ох, черт! – он громко стонет.
Эпилог
Две недели спустя
Мы с Лешей стоим перед железными воротами, за которыми скрывается деревянный дом, и не решаемся войти. Сашенька копошится на руках у отца, в маленьких ладошках сжимая по машинке. Ему их папа купил, поэтому они сразу стали самыми любимыми.
Мы выглядим, как настоящая семья – на всех троих одеты джинсы и черные свитера, которые спрятались под кожаными куртками.
За две недели синяк со лба почти сошел, теперь его можно скрыть тоналкой. На щеках, слава Богу, следов той самой ночи не осталось. Зато кое-что новое у меня появилось – кольцо на безымянном пальце. Лешу украшает такое же.
Мы действительно на следующий день поехали в ЗАГС – “подавать заявление”. Нет, мы его, конечно, оформили. Вот только это не все, что сделали. Не знаю, как мужу это удалось, но нас расписали спустя час. Я говорила Леше, что мы можем месяц подождать. Но он уперся рогом. Заявил, что уже дважды чуть не потерял меня, больше такой ошибки не совершит.
Я сдалась. Сказала заветное “Да” во второй раз тому же человеку, и пока не пожалела об этом.
Леша действительно изменился. Стал более внимательным, заботливым. Я тоже больше время стала уделять семье. Мы втроем, а иногда и вдвоем, постоянно куда-то выбираемся. А еще у нас появилась традиция обязательно ужинать вместе. Неважно, чем бы мы заняты ни были и где бы не находились.
Не знаю, как будет дальше, но пока я чувствую, что мне нравится направление, в котором мы движемся.
Остается последний шаг.
Чтобы его сделать, нужно войти в дом, который купила бабушка у подруги, потратив немного денег от продажи квартиры в городе. Вторую часть бабуля отложила на обучение Сашеньки, хотя я убеждала ее, что этого не потребуется.
– Пошли? – поднимаю взгляд на мужа и кусаю губу.
Тревога трепещет в груди, но я ей не поддаюсь. Зато Леша, кажется, немного побелел.
– Может, домой? – указывает головой на машину, припаркованной на обочине песчаной дороги.
Уголки моих губ ползут вверх, но я быстро снова натягиваю обычное выражение на лицо.
– В любом случае, нам когда-нибудь придется с ней встретиться, – беру мужа под руку. – Она не кусается, – лукавая мысль появляется в голове. – По крайней мере, нечасто.
Леша шокировано смотрит на меня, я хихикаю.
– Пошли, – подталкиваю его к двери.
Муж не сопротивляется. Перехватывает Сашеньку одной рукой, второй – сжимает мои пальцы. Я открываю дверь, и мы оказываемся на ухоженном дворе с газоном, мощеными дорожками и клумбами у окон. Но не задерживаемся, чтобы насладиться видом. Подходим к дому, поднимаемся по ступеням и без стука открываем дверь.
Сосновый запах сразу же бьет в ноздри, и он только усиливается, когда мы заходим на крытую террасу с большими окнами, круглым столом, за который задвинуты четыре стула.
Следующая дверь приводит нас в узкий коридор с бежевыми стенами и тремя дверьми: двумя по бокам, одной перед нами.
– Баб, – зову.
Мгновение тишины, после чего раздаются шаги.
– Лена, это ты? – голос бабушки звучит с кухни еще до того, как она сама появляется из ближайшей двери в цветастом длинном платье.
Застывает. На ее лице на секунду мелькает растерянность, но быстро исчезает, сменяясь жесткой маской.
– Что он тут делает? – шипит бабушка.
У меня глаза на лоб лезут от такой реакции. Но я не успеваю ничего сказать, как Леша отдает мне сына, а сам выходит вперед.
– Нина Павловна, выслушайте мне, пожалуйста, – на секунду замолкает, видимо, ждет реакции от бабушки, которой, в итоге, не последовало. – Я знаю, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, и буду всю жизнь вымаливать у Лены прощения за это. Не знаю, простит ли она меня, но сделаю все, что в моих силах для этого, – тяжело сглатывает. – Я не прошу вас поверить мне или принять меня. Прекрасно понимаю, что это невозможно. Прошу лишь не мешать нам. Потому что не сомневаюсь, что смогу сделать свою семью счастливыми. А если вы переживаете, что я снова сделаю больно вашей внучке, то можете забыть об этом. Люди меняются, и я больше не тот идиот, который рискнет отношениями со своей женой. Второй раз одну и ту же ошибку я совершать не собираюсь ни при каких обстоятельствах.
Бабушка опускает взгляд на руку Леши, потом находит мою. Хмыкает, резко разворачивается и снова заходит в кухню.
Леша вздыхает, собирается последовать за ней, но я хватаю его за запястье. Мотаю головой. Передаю ему сына. Моя очередь.
Захожу на простую кухню, которую бабушка оформила в синих тонах. Пожилая, но статная женщина, сложив руки на груди, стоит полубоком у окна возле деревянного стола.
– Баб, – останавливаюсь рядом с ней. – Я люблю его.
Говорю самые важные слова, которые даже Леше еще не озвучивала.
– После всего? – выплевывает она.
– Да, – пожимаю плечами. – Два года прошло. И я, правда, верю, что люди могут меняться, – прохожусь языком по пересохшим губам. – У меня в жизни есть только три самых родных человека. Леша, Сашенька и ты. Не заставляй меня выбирать между вами, пожалуйста, – глаза наполняются слезами. – Ты знаешь, что я тебя тоже очень сильно люблю.
Больше ничего не говорю, просто выхожу из кухни. Но в коридоре мужа и сына не вижу. Нахожу их в гостиной, которая находится напротив. Они сидят на коричневом диване и играющих в машинки.
Как только я вхожу, Леша поднимает голову, вздергивает бровь.
Пожимаю плечами.
Видимо, на моем лице отражается боль, поэтому Леша хмурится. Пересаживает сына на диван, возвращая ему вторую машинку. Встает. Но не успевает сделать шага, как до нас доносится голос бабушки:
– Что вы будете есть?
Год спустя
– Уже выезжаю, – улыбаюсь, снимая халат и прижимая телефон к уху.
– Мы тебя ждем, – в голосе Леши слышна улыбка. – Скажи маме, что мы ее ждем.
– Мама, ждем, – детский голосок сына заставляет меня рассмеяться.
– Все-все, я скоро, – вешаю халат в шкаф, оставаясь в джинсах и белой блузке. – Люблю вас.
– И мы тебя любим, – произносит Леша с особой нежностью, которая предназначается только мне.
Едва успеваю отклонить вызов, как раздается стук дверь. Хмурюсь, мой рабочий день уже закончился.
– Войдите, – произношу громко.
Дверь тут же открывается и на пороге появляется… Людмила. Она выглядит совсем иначе, чем в последнюю нашу встречу. На женщине сейчас длинное молочное платье с рукавом. Струящиеся по плечам темные волосы снова блестят, как и глаза. На губах играет легкая улыбка. Хоть Людмила до сих пор слишком худая, но, по крайней мере, больше не напоминает тень.
– Ой, простите, вы уже уходите, – ее глаза распахиваются, а сама она застывает на пороге.
– Здравствуйте, Людмила. Проходите, – указываю головой на свой стол, стоящий напротив окна.
– Я ненадолго, – она осторожно улыбается. – Просто хотела поблагодарить вас.
– За что? – мои брови взлетают вверх.
– За все, – Людмила сцепляет руки перед собой. – За поддержку. За те слова в больнице. За надежду, которая мне была так необходима. За то, что поговорили с Мишей и заставили его приехать ко мне. В общем, спасибо вам большое за все. Вы мне жизнь спасти, – непролитые слезы застилают ей глаза.
– Как у вас с мужем? – сжимаю крепче телефон.
– Никак, – пожимает плечами. – Он помог мне выбраться из выдуманного мира, в котором я предпочитала находиться, лишь бы не сталкиваться с жесткой реальностью. Отвез меня на кладбище. Был рядом, пока я оплакивала нашего сына. Но нашей семьи больше нет.
Мне жаль это слышать. Но Людмила прошла через многое, и только ей решать, как будет лучше для нее.
– А ваша подруга? – вырывается из меня быстрее, чем я успеваю себя остановить.
– В тюрьме – в глазах женщины мелькает боль. – Ну, я, наверное, пойду. Просто хотела поблагодарить вас, что не оставили меня. – Еще раз, спасибо.
– Не за что. Надеюсь, у вас все будет хорошо, – посылаю ей добрую улыбку.
– И у вас тоже. До свидания, – женщина закрывает за собой дверь, оставляя меня в небольшой прострации.
Вот кого я не ожила увидеть, так это ее.
Эмоции бурлят внутри. Меня словно переносит в то время, когда мне пришлось противостоять ее мужу. Если бы не Леша, у меня бы вряд ли получилось убедить Михаила, что моей вины в гибели его нерожденного ребенка нет.
Я больше никогда не хотела ее видеть этого мужчину, не слышать. Но я рада, что он помог своей жене выбраться из персонального ада.
Подхожу к окну, выглядываю. Людмила как раз выходит на улицу. Но не делает пары шагов, как дорогу ей преграждает мужчина с огромным букетом красных роз. Мне не нужно напрягаться, чтобы узнать Михаила. Все-таки много крови он у меня выпил.
Людмила принимает цветы, и они уже вдвоем идут дальше.
Может, все-таки их история не закончена? Всякое может быть.
У нас же с Лешей все началось сначала, и я не была еще никогда такой счастливой.
* * *
Захожу в тот самый дом, в котором когда-то разрушилась не только наша жизнь, но и Даши с Глебом. Направляюсь в гостиную, откуда доносятся голоса. Застываю в проходе.
Если год назад я думала, что у меня только три родных человека, то сейчас все изменилось.
Вокруг длинного, заставленного едой стола собралась вся моя семья.
Николай Петрович, отец Глеба, что-то бурно обсуждает бабушкой. Тетя Зина ставит на стол тарелку с салатом. Родители Даши нянчат рыжеволосую двухмесячную внучку. Даша и Глеб сидят очень близко к друг другу, держатся за руки и о чем-то перешептываются. Сашенька же гордо устроился на коленях отца. Рядом с ними пустует стул, предназначенный для меня.
– Всем привет, – захожу в комнату.
В ответ тоже раздаются приветствия. Но я нигде не задерживаюсь. Иду прямо к своему мужу и ребенку. Останавливаюсь рядом с ними. Целую Сашеньку в лобик. После чего оставлю короткий поцелуй на губах Леши.
– Я беременна, – шепчу ему на ухо. – И очень сильно люблю тебя.
