Текст книги "Развод. Исправить ошибку (СИ)"
Автор книги: Ари Дале
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 29
– Алексей Викторович, прошу прощения, – к щекам девушки приливает кровь. – Глебу Николаевичу срочно пришлось уехать на встречу с клиентом, а я понятия не имею, как обращаться с детьми.
Чувствую холодный взгляд, прожигающий мою спину. Крепче прижимаю Сашеньку к себе.
– Извините меня, – проталкиваюсь между Алиной и дверным косяком.
Только когда оказываюсь в коридоре, могу дышать полной грудью. Прижимаюсь спиной к стене у двери. Прикрываю глаза. Находиться под пристальным вниманием жестокого человека оказалось куда труднее, чем я думала. Только сейчас напряжение начинает меня отпускать.
– Ты можешь идти, – говорит Леша громко, после чего я слышу едва уловимое “простите” и звук закрывшейся двери.
Когда между мной и конференц-залом появляется преграда, дрожь облегчения волной проносится по телу. Колени подгибаются. Мне приходится приложить неимоверные усилия, чтобы устоять и при этом не уронить сына, который теперь лишь похныкивает.
– Вам что-то нужно? – Алина останавливается напротив меня.
Распахиваю веки и встречаюсь со встревоженными голубыми глазами девушки.
– Нет, – пытаюсь выдавить из себя искреннюю улыбку, но не уверена, что получается. – Все в порядке.
Девушка кусает нижнюю губу, после чего вздыхает.
– Еще раз прошу прощения. Я, правда, не знаю, как обращаться с детьми, – опускает взгляд.
– Не переживай, – перехватываю сына под попу. – Все в порядке.
– Ну, тогда я пойду? – поднимает голову, смотрит на меня виновато, после чего переводит взгляд в сторону, где находится кабинеты партнеров.
– Конечно, – стараюсь звучать, как можно мягче.
В обязанности девушки ведь не входит забота о чужом ребенке. Алина посылает мне замученную улыбку и уходит. А я остаюсь наедине с сыном, который, слава богу, успокоился. Теперь он внимательно смотрит на меня, как-то слишком по-взрослому. Будто знает, что мамочка сейчас не в себе.
– Все будет хорошо, – легко щипаю его за пухлую щечку и подмигиваю, зная, что Сашеньку это веселит.
Когда он улыбается, у меня в груди разливается тепло. Вот только оно сразу же сменяется ледяным потоком, стоит мне услышать холодный, приглушенный голос Михаила:
– Как вы докажете, что ваша жена не виновата в смерти моего сына?
– Не думаю, что требуется еще доказательства, – Леша отвечает уверенно, хотя я улавливаю саркастичные нотки в его голосе.
– Ваша экспертиза может быть фальсифицирована, – раздается скрип кресла, который заглушает голос Михаила.
– Как ваша? – Леша хмыкает, а я представляю, как он приподнимает бровь.
Михаил начинает резко смеяться, но также быстро замолкает.
– Мама! – Сашенька привлекает мое внимание, надумав губки.
– Тиши, зайчик, – целую его в лобик. – Пару минут.
Стук сердце отдается в каждой клеточке моего тела. Кажется, что я лишаюсь всех чувств, а сама обращаюсь в слух.
– Вы же не сдадитесь? – голос Леши звучит напряженно. – Не оставите мою жену в покое?
Не знаю почему, но словно наяву вижу, как на лице у бывшего мужа появляется коварная ухмылка. Сашенька кладет обе ладошки мне на щеки и легонько хлопает, отвлекая меня.
– Проказник, – щурюсь, но не могу не улыбнуться. Убираю его ручки, щелкая в носик.
– Вы же разведены, почему не допускаете даже доли сомнений, что она могла совершить врачебную ошибку? – серьезно спрашивает Михаил.
– Потому что я знаю свою жену. Она не просто так стала врачом. С самой первой нашей встречи Лена ставила желание помочь другим во главе всего. Когда мы познакомились, я восхищался этим качеством, но ее доброта переходила все границы. Она могла сорваться посреди ночи, чтобы сделать укол какой-нибудь старушке, чтобы снизить давление. Свою учебу и помощь обездоленным Лена ставила даже превыше нашего брака, – каждое слово бывшего мужа наполнено искренностью. Я замираю. Он никогда мне не говорил того, что сейчас выдал незнакомому человеку. Молча копил негатив, тем самым разрушая наш брак. А если бы что-то сказал, разве был бы прок? Разве я смогла бы изменить себя? Не знаю. И какой смысл думать об этом? Все разрушено. Нашей семьи больше нет. Давно.
Михаил какое-то время молчит. А потом раздается скрип стула и глухой стук.
– Предлагаю сделку, – заискивающие нотки звучат в голосе мужчины. – Если вы так уверены, что в смерти моего сына нет вины вашей бывшей жены, то найдите настоящего виновника.
– Почему я должен это сделать? – язвительно спрашивает Леша.
– Иначе я уничтожу вашу Лену, как она сделала с моей женой, – Михаил произносит это настолько обыденно, что я не могу поверить в услышанное. – Подумайте об этом.
Раздается непонятный шум, шаги. Сердце пускается вскачь. Бросаю взгляд в сторону кабинета бывшего мужа, но не успеваю даже подумать пойти туда, как дверь в конференц-зал распахивается.
Михаил выходит первым. Окидывает меня пустым взглядом, задерживается на моем ребенке, после чего смотрит мне в глаза.
– У вас прекрасный малыш. Берегите его, – как только страшные слова слетают с губ мужчины, я, что есть силы, вжимаю сынишку в себя. – Еще встретимся.
Сашенька начинает недовольно визжать, но я не ослабляю хватку до тех пор, пока Михаил, наконец, не оставляет нас, напоследок жестко ухмыльнувшись.
Быстрый стук каблуков не заставляет себя ждать. Пассия бывшего мужа вылетает в коридор, напоминая фурию. Стоит ей увидеть меня, она спотыкается, но быстро восстанавливает равновесие. Пренебрежительно смотрит. Приоткрывает рот, явно, хочет сказать какую-то гадость, но Леша ее прерывает:
– Анфиса, задержись ненадолго.
Бывший муж тоже выходит в коридор и выглядит страшнее, чем фурия. Место беспощадного адвоката занимает, разъяренный зверь.
Глава 30
Лица Анфисы резко белеет, но не проходит и секунду, как девушка сжимает челюсти. В ее глазах мелькает пламя ярости. Анфиса поворачивается на высоченных шпильках и впивается в Лешу сверкающим взглядом.
– Я пойду, – произношу как можно быстрее.
Не хочу стать свидетельницей ссоры двух “влюбленных”.
– Останься! – приказывает Леша, не глядя на меня.
Застываю. Сашенька же изворачивается так, чтобы видеть отца.
– Что ты устроила? – рычит Леша в лицо Анфисы.
Она невольно отступает, хватая ртом воздух.
– А на что ты рассчитывал? – взмахивает руками, ее и без того короткое платье задирается чуть ли не до ягодиц. – Ты растоптал мои чувства и думал, что я это проглочу?
– Чувства? – Леша засовывает руки в карманы брюк и прислоняется плечом к косяку, выглядя слишком небрежно.
Его голос звучит так, будто мужчину ничего не волнует, что выбешивает Анфису еще больше.
– Ты издеваешься?! – она упирается руками в бока и притоптывает вдобавок, совсем как маленькая девочка. – Я любила тебя все эти годы!
– Да, ладно? – бывший муж приподнимает бровь.
– Только не говори, что ты не знал, – в голосе Анфисы звучит ничем не прикрытая обида.
– Знал, – Леша пожимает плечами. С губ Анфисы слетает вздох облегчения, после чего она тянется к моему бывшему мужу. Но он осаждает девушку жестким взглядом. – Знал, что ты хотела меня, – добавляет грубо, – и получила. Что тебе еще нужно? Как там говорят? Гештальт закрыт?
Анфиса хлопает глазами и молчит. Долго. Будто не может поверить в услышанное. Тягучую тишину нарушает лишь писк Сашеньки, которому надоело сидеть спокойно. Он вытягивает ручки, привлекая внимание отца.
Леша тут же переводит на него взгляд. Его уголки губ ползут вверх. За один большой шаг бывший муж преодолевает расстояние между нами, забирает у меня Сашеньку. Малыш тут же широко улыбается отцу, хватая его за полы пиджака.
Леша, держа сына на руках, поворачивается к Анфисе.
– В любом случае, тебе пора успокоиться, – отходит чуть в сторону, закрывая меня спиной. – Со мной тягаться ты не сможешь. Только выставишь себя в не в лучшем свете. Как сегодня.
Мне не нужно видеть лица Анфисы, чтобы быть уверенной – она багровеет от злости.
– Как ты мог предать меня на эту… – Анфиса делает шаг в сторону, чтобы посмотреть на меня. Но Леша сильнее разворачивается, чтобы перекрыть обзор. Вот только меня не нужно защищать. Я выхожу из своего укрытия, становясь рядом с бывшим мужем.
Анфиса тут же протыкает меня ненавистным взглядом. Черты ее лица заострены, ноздри раздувается, а пальцы сжаты в кулаки до побеления в костяшках.
– Договаривай, – произносит Леша бесстрастно, но от его тона у меня по позвоночнику ползут мурашки.
Тру подушечки пальцев, чтобы избавиться от покалывания в них. Зато Анфиса, похоже, вместо того, чтобы включить инстинкт самосохранения, злится еще больше.
– Почему? – начинает расхаживать по узкому коридору. – Вот скажи, почему? Как только твоя бывшая женушка появляется на горизонте, ты выбрасываешь меня из своей жизни. А ведь именно я была рядом с тобой все эти годы. Разве я не заслуживаю хотя бы объяснений? – останавливается перед Лешей.
Жалобно смотрит на него. Мне кажется, или бывший муж немного расслабляется? Напряженные плечи точно чуть поникают. Зато Сашеньке злобная тебя, которая пару дней назад назвала его отродьем, явно, не нравится. Он начинает так громко плакать, что даже у меня закладывает уши. Леша подтягивает сына выше и шепчет «тихо-тихо». Анфиса же просто кривился и делает шаг назад.
Не знаю, совпадение это или нет, но Сашенька тут же начинает успокаиваться.
– Я бы тебе все объяснил. Позже. Но ты сама ворвалась ко мне домой, а потом вообще дичь начала творить, – спокойно произносит Леша. Видимо, не хочет потревожить Сашеньку, глазки которого до сих пор полны слез.
– И что бы ты сказал? – зато Анфиса не церемонится – чуть ли не орет во весь голос. – Что собираешься избавиться от меня, как от ненужного телевизора, заменив его на новую модель. Хотя о чем это я? На «старую», – ее губы изгибаются в отвращении.
– Прекрати ерничать, – цедит Леша сквозь стиснутые челюсти. – Лена – мать моего ребенка.
– И что с этого?! – Анфиса резко дергает головой, ее волосы пружинят, и прядь приземляется на лицо. Девушка быстрым движением откидывает ее назад. – Ты же никогда не хотел детей.
– С чего ты взяла? – Леша хмурится, а Сашенька сильно тянет его за пиджак, явно, пытаясь привлечь внимание.
– Ты сам говорил. Забыл? – коварная ухмылка искажает лицо девушки. – Помнишь? Ты напился почти до беспамятства в сауне со своими друзьями и приполз ко мне, – Анфиса коротко смотрит на меня, но я успеваю в ее взгляде уловить вероломный огонек. – Цитирую: “Как хорошо, что у нас детей не было. Иначе бы мне до сих пор пришлось видеться с этой стервой. Мало того, что ей во время нашего брака на меня плевать было, так еще небольшую ошибку простить не смогла. Разрушила все. Разрушала нашу семью”.
Боль стреляет в теле. Дыхание спирает. Впиваюсь ногтями в ладони.
Медленно перевожу взгляд на бывшего мужа. Он не смотрит на меня, но почему-то кажется, что видит. Маска безэмоционального, жестокого адвоката снова появляется на его лице, что не сулит ничего хорошего.
– Я был пьян и даже не помню, что… – начинает говорить он, но Анфиса его прерывает.
– Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке, – она торжествующе улыбается. – Если бы ты хотел знать, как поживает твоя бывшая женушка и ее… сынуля, у тебя бы не возникло проблем с тем, чтобы их найти. Но ты не искал, – сдувает прядь, которая снова возвращается на ее лицо. – Они тебе никто. Ты не хотел ни ее, ни ребенка от нее. А я всегда была рядом, помогала тебе, исполняла все твои желания. Защищала ото всех.
Не знаю почему, но я цепляюсь за последние слова девушки. Мозг с невероятной скоростью прокручивает их в голове.
«Не хотел ни ее, ни ребенка…»
«Исполняла все твои желания…»
«Защищала…»
Леша ведь не получил мое сообщение, а что если…?
– Что ты имеешь в виду под «защищала»? – выпаливаю, чувствуя, как у меня кровь застывает в венах.
Глава 31
– Что значит защищала? – повторяю, вспоминая еще один вопрос, на который не получила ответа. – Ты ведь знала, что у меня есть сын еще до того, как тебе сказали об этом. Откуда?
– С чего ты взяла? – фыркает Анфиса, но ее глаза начинают бегать. Она ищет выход, вот только он находится за нашими с Лешей спинами.
– Ты сама сказала «свое отродье», – напоминаю, стараясь подавить гнев, вспыхнувший в груди. – Сашенька же мог быть просто чьим-то племянником.
Леша пристально смотрит на меня, как бы спрашивая “Ты уверена?”.
Киваю.
– Ты знала? – спрашивает настойчиво он, возвращаясь к Анфисе.
Сашенька переводит взгляд с меня на своего отца, словно пытается понять, почему на него никто не обращает внимания. Его нижняя губа начинает подрагивать, а бровки избегаются. Остается только глазкам наполнится слезами и нас ждет мини-истерика.
Чтобы ее предотвратить, я протягиваю руки, предлагая сыну выбор. Но вместо того, чтобы пойти ко мне, Сашенька цепляется за шею отца.
Вздыхаю. Теперь я не в почете.
– Анфиса, откуда ты знала, что у Лены есть ребенок? – Леша не отводит взгляда от своей пассии даже на секунду.
– Не знаю, – Анфиса облизывает губы. – Слышала, наверное, – белеет.
– И не сказала мне?! – Леша вздергивает бровь, перебирая волосики сына, который положил головку на плечо отцу.
Анфиса кусает губу, выглядит растерянной. Мне даже становится ее жаль, но ненадолго. Вспоминаю годы, когда не спала ночами, успокаивая сына, у которого были то колики, то зубки лезли, то температура поднялась и пришлось везти его в больницу. Со всем мне пришлось самостоятельно. И все из-за слишком много на себя взявшей на себя девушки.
– Знаешь, Леша, – обессиленно вздыхает она. – Иди в жопу! – кривит нос. – Я потратила на тебя столько времени, а ты… неблагодарная свинья.
Срывается с места быстрее, чем кто-то успевает отреагировать. Протискивается между нами, расталкивая в разные стороны. Я едва не влетаю в стену, вовремя выставив руку.
Лешу так легко сдвинуть не получается. Но он держит ребенка, поэтому не пытается догнать убегающую Анфису. Она несется так быстро, что стук ее каблуков сливается в единый гул и затихает только тогда, когда девушка заходит в мини-холл, где находятся лифты.
– Ты же понимаешь, что это она удалила мое сообщение? – спрашиваю, стоит раздаться приглашенному звону, оповещающему о прибытии лифта.
– Все может быть, – Леша аккуратно поддерживает сына, который начинает клевать носом, лежа на широком плече.
Сашенька пытается держать глазки открытыми, но усталость оказывается сильнее. Она засасывает сына в целительную дрему. Жаль, что я не могу последовать его примеру, потому что адреналин смешивается с гневом и разносится по венам.
– Все может быть? – шиплю, со всей силы впиваясь ногтями в ладони.
С такими темпами я скоро раздеру себе руки. Но это лучше, чем показать эмоции этому бесчувственному чурбану. Когда останусь одна, смогу дать волю чувствам. А сейчас нужно оставаться спокойной, контролировать эмоции, надеть на лицо маску бесстрастного врача.
– У меня нет доказательств, – Леша пожимает свободным плечом. – Пойдем, – разворачивается и направляется в сторону своего кабинета.
Меня не ждет.
Появляется идея вовсе уйти. Но сын, который тихо посапывает на руках у бывшего мужа, не оставляет мне выбора. Сашеньку я не оставляю. Поэтому тихо вздыхаю и семеню следом за ними, не чувствуя ног.
Я нахожусь в полнейшем раздрае.
Мне нужно подумать.
Уложить все произошедшее по полочкам.
Но Леша, похоже, не хочет давать мне времени. Широкими шагами вышагивает по коридору, кивая встречающимся на пути сотрудникам. Только сейчас понимаю, что сегодня рабочий день. Сколько человек видели, как мы выясняли отношения? Много людей останавливались понаблюдать за тем, как моя жизнь снова летит в тартарары?
Иду, опустив голову и глядя под ноги. Предпочитаю верить, что мне повезло, и все сотрудники сидели по своим кабинетам, перебирая бумажки. Но не решаюсь ни на кого посмотреть, пока не захожу вслед за бывшим мужем в приемную.
– Меня не беспокоить, – приказной тон Леши слышен даже в тихих словах.
Бывший муж заходит в кабинет. Оставляет дверь открытой.
Я посылаю очередную ободряющую улыбку его помощнице, сидящей за столом, и захожу направляюсь следом за Лешей. Задерживаюсь в проходе. Наблюдаю, как бывший муж укладывает сына в кресло. Очень аккуратно, словно малыш хрустальный. С невероятной нежностью смотрит на спящего ребенка, после чего его плечи напрягаются, и он поднимает голову.
Глаза Леши медленно сужаются.
А я… не понимаю, что здесь делаю. Совсем.
Между мной и Лешей все давно ясно. Наши пути разошлись давно. Я благодарна ему за помощь с Михаилом. И похоже, бывший муж будет прекрасным отцом. Если судить по тому, как он взаимодействует с Сашенькой. Но все же я хочу свою размеренную жизнь обратно.
Вот только сбегать тоже не вариант. Видимо, у Леши включается инстинкт хищника при виде меня. Когда я отдаляюсь, он делает все, чтобы догнать. Снова загнать в клетку, которую называет “квартира” и рычать, рычать, рычать, охраняя свою территорию.
Поэтому приходится засунуть подальше желание “уйти без оглядки” и закрыть за собой дверь в кабинет. Нам нужно, наконец, поговорить. Обсудить все. И найти способ взаимодействовать, как родители.
Сопение Сашеньки разносится по комнате. Мое сердце наполняется любовью. Сашенька – мое счастье. Именно ради него я готова подавить внутреннее сопротивление. Ведь не могу не заметить, как малыш тянется к отцу. Словно чувствует “родную кровь”. Да и в принципе, любому ребенку нужны оба родителя. Если есть возможность Сашеньке получить сильнее плечо и поддержку отца, почему я должна малыша этого решать? Но есть одна проблема – я понятия не имею, как общаться с бывшем мужем. За два года мы оба изменились. Стали чужими людьми. Лены и Леши, которые когда-то поженились, больше нет.
Уверена, не только мне пришлось пройти через многое, чтобы стать на ноги. Но это не значит, что можно стереть прошлое. Стереть боль. Стереть измену.
– Она права, – наконец собираюсь с силами и иду к бывшему мужу, – если бы ты хотел, то нашел бы меня.
Леша не отвечает. Просто смотрит. Проникновенно. Очень знакомо. Именно так он смотрел на меня, когда слушал, как прошел мой день. Я лепетала выкладывая все: о новых болезнях, которые нам рассказывали на учебе, о том, как мне пришлось поставить капельницу бабушке из соседнего подъезда, о практике в отделении гинекологии. Я могла рассказать Леше обо всем. Говорила часами, а он слушал меня и молчал. Молчал, как сейчас.
Мысли сильнее путаются. Превращаются в огромный клубок из сомнений, непонимания и страха. После измены мужа я, кажется, разучилась доверять мужчинам. У меня толком не было отношений. Я посвятила свою жизнь сыну и работе. Позволила погрузиться в заботы, которые отвлекали от размышлений об одиночестве. Но оно все равно в недолгие моменты тишины и спокойствия пробиралось ко мне в голову. Я даже стала бояться принимать душ. Потому что стоя под струями горькие слезы стремились навстречу горячим, почти обжигающим каплям. А воспоминания о когда-то счастливой жизни возвращались…
Я так глубоко погружаюсь в себя, что едва слышу тихий, невозмутимый голос бывшего мужа:
– Я приезжал к тебе и до, и после развода. Прозябал днями и ночами под твоими окнами. Это ты даже не потрудилось выйти, чтобы со мной поговорить.
Глава 32
Если я раньше думала, что нахожусь в раздрае, то сейчас вовсе теряю способность здраво мыслить. Обрывочные воспоминания возвращаются.
Два года и два месяца назад
Ключ поворачивается в замочной скважине. Я вскакиваю с кровати. Не так давно начало светать, да и музыка затихла около часа назад. Поэтому не удивляюсь, что Леша соизволил вернуться. Вот только, когда дверь открывается, на пороге вижу совсем не его.
– Лена? – Валентина Леонтьевна, мама Глеба, несмотря на ранний час уже при полном параде. Макияж скрывает морщины на немного усталом лице. Светлые волосы затянуты в тугой пучок. Белые юбка в пол и блузка идеально выглажены. Маленькая сумочка, висящая на цепочке на плече, отлично сочетается с нарядом. Но почему-то мне кажется, что что-то не так: женщина сильно похудела после нашей последней встречи и выглядит слишком бледной.
– Добрый день, – всматриваюсь в ее лицо и замечаю глубокие впадины под глазами. – Вы в порядке? – инстинкт врача берет верх.
– Что ты здесь делаешь? – Валентина Леонтьевна, игнорируя вопрос, подходит ко мне и внимательно смотрит. – Что случилось?
Один вопрос, всего один, выбивает меня из колеи. Страх, боль, усталость предыдущей ночи наваливается на плечи. Предатество мужа исполосовало меня изнутри, оставив грубокие раны. Они до сих пор кровоточат. Да с такой силой, что мне приходится стискивать зубы, чтобы не стонать в голос. Не разреветься бы на глазах у посторонней женщины.
Я видела маму Глеба всего несколько раз. И хоть она мне понравилась, я не хочу открывать перед ней душу. Вот только, когда она смотрит на своими голубыми глазами, которые полны участия, ком застревает в горле. Мне всю ночь удавалось сдерживать накатывающие слезы, но стоит увидеть сочувствие и ощутить поддержку, стоит Валентине Леонтьевне положить ладонь на мое плечо, с эмоциями становится почти нереально бороться. Перед глазами все начинает размываться. Часто моргаю, чтобы сохранить хоть долю самообладания.
– Не могли бы вы подвести меня домой? – голос дрожит, как и похолодевшие пальцы.
– А где твой муж? – сощуривает глаза женщина.
Вздрагиваю, чем вызываю у нее еще больший интерес. Валентина Леонтьевна склоняет голову набок, а в ее глазах мелькает любопытство. Но, похоже, такта ей тоже хватает, потому что она лишь вздыхает, откладывая допрос на потом или даже навсегда.
– Подождешь немного? – вздыхает и бросает взгляд на шкаф. – Я заберу кое-какие вещи, а потом мы поедем, – быстро оглядывает комнату. – Я, конечно, хотела бы привести дом в порядок после вечеринки. Но лучше возложу эту проблему на плечи сына. Тем более, часть гостей остались на ночь.
Мысль о том, что придется провести еще какое-то время в этом доме пугает. Леша может вернуться в любой момент, и боюсь наша встреча с ним закончется еще одной клеткой, в которую меня запихнут. Хотя выбора у меня нет. Или…?
Валентина Леонтьевна не отрывает от меня пристального взгляда. Видимо, от нее не скрывается моя растерянность, потому что женщина достает из сумочки ключи от машины и протягивает их мне. Тепло смешивается с облегчением, после чего заполняет мою грудь. У меня даже получается выдавить из себя более или менее искреннюю благодарную улыбку, прежде чем я протягиваю руку. Валентина Леонтьевна отдает мне ключи, и я, что есть силы, сжимаю их в ладони. На боль, которая появляется, когда острый край, впивается в нежную кожу, не обращаю внимания.
– Спасибо, – шепчу, бросая взгляд на дверь.
– Иди, – Валентина Леонтьевна отходит в сторону, уступая мне дорогу. Я сразу же пользуюсь предоставленной возможностью покинуть место, которое навевает на меня только боль предательства и страх, что не получится выбраться из клетки. – Я скоро буду, – говорит женщина мне вслед, когда я достигаю выхода.
Оглядываюсь через плечо и посылаю ей полный признательности взгляд. Но стоит выйти в коридор, как желудок скручивает от страха. Осматриваюсь по сторонам и решаюсь пойти к лестнице лишь убедившись, что ни одной живой души в коридоре нет.
Спускаюсь по лестнице медленно, на носочках. Выверяю каждый шаг, останавливаясь, когда раздается скрип половиц. Дойдя до последних ступеней, выглядываю из-за угла. Плотный запах перегара бьет в нос. Храп разносится по гостинной. От вчерашней вечеринке остались только следы. Пустые бутылки с алкоголем валяются на полу. Пластиковые тарелки с остатками еды где только не стоят, вплоть до подоконника, парочку замечаю в цветочном горшке. На белом кожаном диване спят несколько человек. Не могу определить ни их пол, ни количество. Конечности переплетены, лица закрыты волосами, частями тела и одеждой. Но мне не настолько интересно, что задержаться в гостинной. Быстро семеню к выходу, надеясь, что по пути не наткнусь на Лешу.
Но, похоже, сегодня удача на моей стороне – я без проблем выхожу на улицу и наконец делаю вдох полной грудью. Свежий воздух наполняет кровь кислородом. Голова резко начмнает кружиться. Колени подгибаются. Но расслабляться рано. Не чувствуя ног, дохожу до белой машины Валентины Леонтьевны. И лишь когда забираюсь на переднее пассажирское сиденье, позволяю остаткам сил покинуть меня.
Валентина Леонтьевна выходит через калитку в железных воротах почти сразу. Она несет в руках какую-то коробку, которую запихивает в багажник перед тем как сесть рядом со мной. Не говоря ни слова, она заводит двигатель и отъезжает от проклятого дома.
Мы не говорим. Кажется, женщина понимает, что сейчас меня лучше не трогать. Но проехав в молчании больше получаса, становится как-то неуютно. Все-таки мама Глеба спасла меня, я могу хоть малеющую вежливость проявить.
– А как вы узнали, что меня заперли в спальне? – спрашиваю, чтобы развеять тишину.
– Я не знала, – она все также внимательно смотрит на дорогу. – Просто нужно было забрать кое-какие старые вещи, которые хранились под кроватью. Хочу отправить их в благотворительный фонд, – ненадолго замолкает. – Просто повезло, – притормаживает у поворота, прежде чем оглядеться по сторонам и снова набрать скорость. – Оказывается Глеб выделил вам с Лешей нашу спальню, – бросает короткий взгляд на меня. – Не хочешь поделиться, что с тобой случилась?
Прикрываю глаза. Кусаю щеку, причиняя себе боль. Лучше уж она, чем мысленно вернуться во вчерашний день. Но все равно воспоминание о жестком лице бывшего мужа, когда он захлопывал дверь перед моим носом, прорывается через долго возводимый барьер.
Не могу выдавить из себя ни слова, поэтому мотаю головой.
– Можно я тебе кое-что скажу? – произносит женщина через какое-то время, так и не отрывая взгляда от дороги. И только после того, как слышит мое тихое, сиплое “да” продолжает. – Чтобы с тобой не случилось, живи… живи яркой жизнью. Ты не представляешь, насколько она коротка. А еще люби. Это очень важно. Именно любовь позволяет нам дышать полной грудью. Из-за нее мы чувствуем себя счастливыми. Маленькие моменты с любимым человеком, такие как объятия, мимолетные поцелуи, легкие улыбки наполняют нашу жизнь смыслом, – женщина ненадолго замолкает. – А еще не забывай, что каждый имеет права на ошибку. Никто не идеален. Простить можно многое, главное, чтобы человек искренне раскаялся, – Валентина Леонтьевна грустно улыбается. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обиду. Лучше потрать ее на любовь.
Одинокая слеза скатывается по щеке. Я ее стираю и стистиваю зубы. Мне нужно еще немного времени. Совсем чуть-чуть. А потом я позволю себе выпустить чувства.
Когда Валентина Петровна, подъезжая к городу, спрашивает, куда меня отвезти, я называю адрес к бабушки. Дорога занимает где-то час, а стоит нам затормозить у нужного подъезда от всей души благодарю добрую женщину, после чего прощаюсь. Выскакиваю из машины и на всех парах несусь в подъезд, потом на четвертый этаж. Запыхавшись, нажимаю на звонок, а когда двери открываются, и я встречаюсь с глазами родного человека, теряю последнюю каплю выдержки.
– Бабушка, – бросаюсь к ней в объятия и, наконец, позволяю себе разрыдаться.
Наше время
После этого Глеба я не видела и ничего о нем не слышала. Казалось, он просто исчез из моей жизни. Растворился в воздухе словно призрак. И только лишь сторис его друзей в Инстаграм показывали, что он развлекается на полную катушку в сауне с девушками, когда я пытаюсь собрать себя по частичкам, вынашивая его ребенка.
У меня, конечно, возникал вопрос, почему же Леша так и не попытался со мной связаться, объясниться. Я даже сама пару раз порывалась ему позвонить, но стоило мне взять телефон, бабушка оказывалась рядом. Она вырывала гаджет у меня из рук. А потом вовсе спрятала, после того как отвезла меня в деревню, где мне предстояло долгое восстановление. Ведь однажды ей тоже пришлось пережить измену.
Не прошло много времени, прежде чем мы с бабушкой пошли в ЗАГС, чтобы я подала заявление на развод. И именно она настояла на том, чтобы я никому не сообщала о своей беременности. Ее аргумент, что мой муж адвокат и он проведет меня через ад, если все узнаетобо всем, засел в мой податливый, терзающися от боли мозг. У нас с Лешей не было совместного имущества, поэтому развели нас быстро. Нам даже толком видится не пришлось.
– Я не знала, что ты приезжал, – смотрю Леше прямо в глаза, почему-то сомнений, что он говорит правду не возникает. Я даже знаю, кто мог приложить руку к тому, чтобы я оставалась в блаженном неведении. – Но все равно, если бы ты хотел, то добился бы встречи.
Бывший муж складывает руки на груди, отгораживаясь от меня. Его взгляд начинает заметно меняться. Бровь изгибаются, а глаза наливаются отвращением.
– Я не собирался бегать за тобой. Не после того, как узнал, что уже через неделю ты нашла мне замену, – повышает голос Леша, после чего бросает быстрый взгляд на спящего сына.
