Текст книги "Пылающий храм (СИ)"

Автор книги: Аргентина Танго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 8

4 января

Натан осторожно пробирался между почерневшими обломками. Бледный серый рассвет обесцвечивал дома, улицы, фигуры и лица. Люди за оцеплением чуть слышно переговаривались, но Бреннон почти не различал их голосов. Он остановился у первого тела.

– Все? – буркнул он сержанту.

– Все, сэр. Муж, жена, сестра жены, четверо детей, две горничные, кухарка, няня и гувернер.

– Тела осмотрели?

– Да, сэр, но мистер Кеннеди велел пока ничего не трогать.

Комиссар кивнул и пошел на огонек сигары. Бройд стоял у остатков лестницы.

– Ступайте к сестре, Натан. Я разберусь здесь без вас.

Бреннон угрюмо промолчал. Кеннеди, двое полицейских и дворецкий консультанта обследовали завал чуть дальше лестницы.

– Вы их знали? – спросил комиссар.

– Нет, но слышал. Фаррелы много жертвовали на храмы. Муж близко дружил с епископом Уитби.

К ним подошел Рейден и коротко сказал:

– Ифрит. Дюжина трупов, все съедены, – он кивнул на груду еще дымящихся обломков посреди бывшей гостиной. – Гувернер выскочил ему навстречу.

– Почему они не сгорели? – спросил Бройд. Рейден поманил их за собой и присел на корточки около тела гувернера. Оно было припорошено снегом и пеплом, но не тронуто огнем. Дворецкий подобрал каминные щипцы, которые валялись рядом (похоже, гувернер по пути к двери вооружился чем смог) и сжал ими палец трупа. Мизинец отломился с сухим треском, и Рейден высыпал из него горстку пепла.

– Господи, – пробормотал Бройд. Бреннон покачивался на каблуках, сунув руки в карманы и сжимая их там в кулаки. Шеф полиции отшвырнул сигару за оцепление и потер лицо, ероша бакенбарды.

– Езжайте к своим, Натан, – наконец решил он. – Я здесь закончу.

– С ними Лонгсдейл. Нам еще надо объяснить горожанам…

– Езжайте, я сказал. Объяснения – моя работа, а не ваша.

– Можете взять мой экипаж, – вмешался дворецкий, – я тут все равно до утра. Я вам упакую пробы для Ло… для моего хозяина.

Натан наконец перевел взгляд с тела на Рейдена и кивнул. Бройд быстро зашагал к оцеплению.

– С вашей семьей ничего не случится, пока консультант там, – сказал дворецкий. Комиссар снова кивнул. Слов все еще не было. Рейден сунул ему сверток для Лонгсдейла и повел к экипажу.

– Спасибо, – наконец выдавил Натан. Дворецкий скупо улыбнулся.

– Не вопрос. Семья – дело такое.

Бреннон щелкнул поводьями. Ему никак не удавалось прогнать мысль о том, что все это могло случиться с Шериданами и лишь чудом не случилось. Сероватые, будто запыленные, выгоревшие изнутри тела среди обугленных развалин… Между домами Шериданов и Фаррелов было всего пятнадцать минут пешком.

Комиссар проехал мимо черного пятна на ограде и остановился у ворот. Дежурил Келли. Он прихватил лошадь под уздцы и сказал, что консультант ждет в гостиной, а семья – на кухне. Натан прихватил сверток и пошел через сад. Не нужно было владеть тайным знанием, чтобы проследить путь ифрита – он тянулся полосой растаявшего снега и обугленных кустов. Земля была выжжена до сухой пыли. Под выбитыми окнами Бреннон заметил рыжего пса. Тот поднял морду и внимательно посмотрел на него. Комиссар прошел мимо – к двери для прислуги.

Марта, его сестра, первой поднялась ему навстречу, и Натан обнял ее, крепко прижав к себе. Она вцепилась в него изо всех сил, слабо дрожа. Джозеф Шеридан только кивнул Бреннону и устало опустил голову на руки.

– Где дети? – тихо спросил Натан.

– Джо–младший с Пег и мисс Тэй, Эдди присматривает за мелкими. Кто это, Нат?

– Фаррелы.

– Все?

– Все. Дети, слуги, гувернер – все, кто был в доме.

Марта тяжело осела на скамью.

– Кто это сделал? – прошептал Джозеф. – Это тот же, кто сжег церковь?

– Да.

– Но, Господи, зачем?

– Я ничего не могу сказать, Джо.

– Даже нам? – резко спросила Марта. – Нас могли сжечь живьем так же, как Фаррелов! Ты не можешь просто молчать!

– Я и не буду, – процедил Натан. – Я найду этого подонка и сверну ему шею.

– Мистер Лонгсдейл говорит, мы в безопасности, – сказал Джозеф. – Это точно?

– Не знаю. Джо, никто в городе сейчас не в безопасности. Уезжайте к Беннету, это лучше всего. Где Лонгсдейл?

– В гостиной. Поднимешься к детям?

– Да. Сейчас, – Натан опустился на скамью. Сестра сжала его руку и придвинула кофейник:

– Будешь?

– Побольше. Что вы видели? Расскажи еще раз.

– Мы не видели, – ответил мистер Шеридан. – Мы проснулись от того, что в гостиной вылетели стекла. Окно в моем кабинете над ней тоже треснуло, сверху донизу.

– Еще был звук, – Марта сняла с огня чайник и залила кофе в кружке. – Такой, будто мимо дома что–то пронеслось, какое–то гудение воздуха.

– Да. Мы вскочили и бросились вниз. Нашли там… все это. Марта сразу велела послать за тобой. И все. Никто не пострадал, только Пег порезала руку осколком.

Комиссар приник к кружке. Он был на ногах с четырех часов утра. Вызов к Фаррелам застал его в доме сестры. Впрочем, столб огня, полыхнувший по соседству, и так не оставлял места для сомнений. Его наверняка видел весь квартал. Стоило закрыть глаза – и перед Натаном вновь вспыхивало ослепительное зарево.

– Я наверх, – наконец пробормотал он. – Зовите, ежели чего.

– Ты останешься? – спросила Марта. – Я погрела пироги для твоих, и чайник полный.

– Не знаю…

Она обняла Натана. Бреннон медленно вертел на столе кружку, в которой плескался кофе.

– Если бы ты видела… – еле слышно выдавил он. – Если бы ты знала, что могло…

Марта прижалась щекой к его виску.

* * *

Натан осторожно приоткрыл дверь, и из темноты донесся сердитый шепот:

– Тише! Мелочь только уснула!

Комиссар остановился у кроватей. Трое младших мальчишек мирно спали, малыш – в обнимку с няней. Эдвин тихонько встал с кресла и подошел к дяде.

– Это из–за церкви? – шепотом спросил он. Бреннон хмуро покосился на него. – Все говорят. Говорят, что сумасшедший поджигатель. Это правда?

Для своих девятнадцати Эдди был довольно долговязым, и Натану уже трудно было смотреть на него сверху вниз, внушая почтение одним своим видом.

– Ты же знаешь, что я не могу ответить.

– Даже нам? Даже маме?

– Угу.

Племянник взъерошил кудлатые, темно–рыжие волосы. Натан с усмешкой взглянул на младших. Из всех детей Шериданов одна Маргарет пошла мастью в отца. А вот характером – определенно в мать…

– Видел что–нибудь?

Эдвин помотал головой:

– Нет, только слышал.

– Слышал?

– Я не спал.

– С чего это?

– Я читал, – покраснев, сказал Эдди.

– Что читал?

– Книгу.

– Какую?

Племянник уставился в пол, пламенея ушами и физиономией.

– Читал или смотрел? – ехидно уточнил комиссар.

– Читал… Но картинки тоже были!

– Ну, хорошо хоть уши остались незаняты. Что ты слышал?

– Кто–то прошел по коридору и спустился по лестнице. Шаги вроде были Пег… А может мамины… Нет, точно Пег – мы все спустились в гостиную отсюда, а она прибежала со стороны кухни.

– Еще кого–нибудь видел? Или слышал?

– Нет.

– По–твоему, в доме были посторонние?

Эдди задумался.

– Ну вообще, – наконец сказал он, – если так–то говорить, то залезть к нам нетрудно. Окна на первом высоко, но с лестницей доберешься. Но даже если к нам пробрался поджигатель – то зачем ему бить все окна? Да еще и разом, – юноша поежился. – По ним будто кочергой прошлись – там осколки не больше моей ладони. За раз такое не сделаешь, разве что их несколько было. Дядя, спроси у Пег – она из кухни могла больше услышать.

– Хорошо. Эдди, вы когда–нибудь ходили в церковь святой Елены? Общались с отцом Грейсом?

Племянник снова замотал головой.

– Около вашего дома крутился кто–нибудь незнакомый или странный?

– Никого не видел. Ну, соседи, дворник, а так – никого такого.

– Вспомнишь – скажи.

Бреннон тихо прикрыл за собой дверь и задумчиво постоял перед комнатой племянницы, размышляя, стоит ли снова тревожить девушку, раз она уже легла. Впрочем, изнутри доносились голоса, а Эдвин сказал, что с Пег ее компаньонка (которая натерпелась такого страху, что наотрез отказалась спать у себя, в одиночестве) и Джозеф–младший. И есть мизерный шанс, что Пег из кухни видела или слышала больше, чем все остальные. Ведь кто–то же, черт возьми, спугнул эту проклятую тварь!

* * *

Едва дядя вышел за порог, Маргарет выскочила из кровати и нырнула в халат.

– Ты куда?! – крикнул младший брат.

– Молчи, поганка!

Девушка бросилась к двери. Благо мисс Тэй напилась снотворного, и поднять ее не смогла бы даже пушка.

– Пег, мама же велела…

– Вот и сиди тут, делай вид, что я тоже здесь!

Она выскользнула из комнаты и заторопилась на звук голосов. Они доносились из гостиной; Маргарет, опасаясь все упустить, съехала по перилам, перебежала холл и затаилась за шкафом у входа в гостиную. Посреди разгрома стояли дядя и консультант. Сердце сперва приятно замерло, а потом заколотилось с такой силой, что в ушах застучало. Мистер Лонгсдейл, похоже, не страдал от холода – сбросив сюртук и жилет, он посреди вымерзшей гостиной показывал дяде остатки круга на полу.

– …дом защищали, – донесся до Маргарет мягкий низкий баритон, от которого она оцепенела и залилась жарким румянцем.

– А сейчас? – спросил комиссар. – Сейчас дом защищают?

– Да, – консультант выпрямился, и девушка заметила светящиеся в полумгле глаза. – Я сделал все, чтобы оградить и дом, и вашу семью.

– Спасибо. Я в долгу, – дядя хрипловато кашлянул и кивнул на паркет: – Так вы говорите, это защита от нечисти?

– И очень хорошо сделанная. Тем более странно, – Лонгсдейл нахмурился, – почему он не смог проконтролировать свое же заклятие. Оно не должно было так взорваться, разве что от избытка вложенных сил.

– Думаете, он не рассчитал? Увлекся?

Маргарет закусила губу. Может, он из–за нее свалился без сил где–нибудь в подворотне!

– Судя по использованным методам, он слишком опытен для того, чтобы не уследить за такими вещами.

– Но кто он, черт возьми, такой? – с раздражением спросил дядя. – Что ему тут было надо? Откуда этот тип вообще… Лонгсдейл, – неожиданно оборвал он сам себя, – а вы уверены, что обгоревший скелет в храме принадлежит отцу Грейсу?

– Теперь уже не уверен, – после долгой паузы ответил консультант.

– Что, если наш патер был человеком просвещенным по этой части, – комиссар ткнул носком ботинка в дугу на полу, – и после визита нечисти решил затаиться?

– Вы думаете, он убил чернокнижника-Душителя, оставил его тело в церкви и нанес на двери замок, чтобы ифрит не вышел?

Маргарет зажала рот руками.

– В целом же это логично. Такое возможно? Мы ведь не нашли у него никаких книг или еще чего–нибудь такого… Ну, такого.

– Он мог хранить это все в церкви, – консультант подошел к оконному проему, и слабые зимние сумерки выхватили из полутьмы его профиль, широкие плечи и черные волосы. Маргарет едва не прослушала, что он говорит. – Так что ничего удивительного. Вообще едва ли он стал бы держать дома такие вещи.

Дядя поскреб бородку.

– Тоже верно. Но тогда как Душитель ухитрился провести свой ритуал прямо под носом у Грейса, в его же храме? Почему там были кости детей?

Девушка ойкнула. Вот что выносили полицейские из церкви тогда, когда она увидела ифрита впервые!

– Может, Грейс был сообщником Душителя?

– Тогда какого черта патер притащился сюда и так бился, что аж надорвался, защищая этот дом от ифрита? Семья Марты никогда не была с ним знакома.

– В раскаяние вы не верите? – с усмешкой спросил Лонгсдейл. Комиссар громко фыркнул:

– Еще чего! Восемь лет был сволочью, а потом перестал? Нет, тут что–то другое…

– А, кстати! Я наконец установил, когда был нанесен замок на двери. Примерно в то же самое время, когда погибла жертва.

– А точнее? Раньше, позже?

Консультант покачал головой:

– Точнее вам никто не скажет. В тот же день, если хотите, не раньше.

– Интересно… А отпечаток? Вы же говорили, что каждый колдун оставляет личный след в этих своих…

– Это не колдун, – мягко сказал Лонгсдейл, и дядя изумленно на него уставился. – Это человек. Но это один и тот же человек.

– В смысле?

– Тот, кто поставил замок, и тот, кто сегодня защищал дом от ифрита, – это один и тот же человек.

«Господи!» – Маргарет уткнулась лбом в шкаф. Как же она не догадалась!

– И вы говорите об этом только сейчас?!

– Но я же…

– Он вам знаком?

Повисла пауза.

– Я не знаю, – наконец пробормотал Лонгсдейл. Девушка подняла голову. Вид у него был совершенно растерянный.

– В каком это смысле? – раздраженно спросил комиссар. – Что значит – не знаю?

– Я не знаю, знаком он мне или нет.

– Как так может быть? Вы его или знаете, или нет, третьего не дано.

– Но я не могу понять, – почти жалобно сказал консультант. – Я не могу понять, знаю его или нет.

– Ну охренеть, – процедил дядя. Лонгсдейл отвернулся к окну, и на его ремне Маргарет увидела закрепленные на пояснице ножны под трехгранный клинок.

5 января

Натан с чашкой кофе в руке прислонился к оконному откосу. Внизу, у входа в департамент, кишели зеваки и журналисты. Двери распахнулись, стая пираний взволновалась, и к ним степенно вышел Бройд в сопровождении двух самых дюжих полицейских. Бреннон хлебнул кофе. Шеф решил наконец сделать официальное заявление, как всегда, избавив от мороки самого комиссара. Натан не любил выступать перед публикой и к тому же считал, что Бройд внушает ей гораздо больше доверия из–за респектабельной и благообразной внешности, чего о своей роже комиссар никак сказать не мог. До него донесся смутный шум, но он не стал открывать окно – содержание речи ему было известно. Шеф полиции намеревался сообщить прессе и любопытным, что в городе завелся безумный пироман, а также – что дело Хилкарнского Душителя вновь открыто, и мы просим всех сознательных граждан…

Бреннон вернулся к столу и без особого восторга осмотрел гору бумаг. Наверху стога светили красной эмблемой прямо в глаза два отчета пожарной бригады. Первый, по храму, Натан еще раз бегло пролистал. Лучше не стало. Причина пожара не установлена, очаг возгорания не найден, средства, благодаря которым поджигатель добился огня такой силы, неизвестны. В церкви, уверял шеф пожарной бригады, не обнаружено ничего, что могло бы так полыхнуть. Второй отчет, касательно дома Фаррелов, ничем не отличался от первого, разве что отчаяние и недоумение между строк ощущались сильнее.

Бреннон отодвинул отчеты и долил себе кофе. После долгих и мрачных раздумий он твердо решил разделить обязанности – полиция ищет Душителя, Лонгсдейл занимается ифритом. Натан полагал, что не вправе рисковать жизнями полицейских в заведомо проигрышной схватке с нечистью. А вот жизнью консультанта…

«Если он вообще человек», – подумал комиссар. Любого человека можно убить, да что там – всякое живое существо; так что же это за тварь, которую нельзя? Лонгсдейл мог сколько угодно уверять, что опасается ифрита – но тогда, на озере, Натан сам видел, как консультант был убит, и видел, как срастались в открытой ране его легкие и сердце. Звук, с которым сходились края разорванных тканей и сломанных костей, ему не удалось забыть до сих пор.

Бреннон хлебнул кофе. Он мог описать любого человека, с которым ему доводилось говорить – он знал, каков каждый из них: Бройд, Риган, миссис ван Аллен, даже дворецкий консультанта и его пес. Однако понять, каков же сам консультант, он не мог, будто вся личность Лонгсдейла была собрана из отдельных кусков, и Натан видел то один лоскут, то другой, но никогда не улавливал целого. Разве что когда внезапно, на долю секунды, показывался тот, другой человек.

«Но как же он стал… этим? И почему ничего не помнит? Как вообще можно такое забыть?!»

Натан нахмурился. Что за странный ответ – не «Я не знаю», а «Я не помню». Словно Лонгсдейл был уверен, что раньше помнил или должен бы помнить, но забыл. Почти так же странно, как отвечать не «Я бессмертен», а «Меня нельзя убить». Разве есть разница? Или есть?

«Есть, – подумал комиссар. – Я видел, что он умер».

И вздохнул. До чего же надо дойти, чтобы доверить жизни тысяч людей неведомой твари, которая и сдохнуть–то нормально не может.

– Сэр? – позвали из–за двери.

– Угу, – отозвался Бреннон, – входи.

Риган за минувшие трое суток осунулся, побледнел и даже похудел – пухлые розовые щеки обвисли и посерели, под глазами появились синяки.

– Спал? – осведомился комиссар.

– А? Кто, я? – пробормотал детектив, явно не очень соображая, на каком он свете. – Д-да, сэр. Вчера. Вроде бы.

– Сейчас доложишься – и свалишь домой. И чтоб спал там, а не работал. Усек?

– Да, сэр, – Риган тупо пошуршал бумагами, очнулся и с натужной бодростью сказал: – Я допросил еще раз всех присутствовавших на последней вечерне, а также соседей, экономку и тех, кто ссорился с отцом Грейсом.

– Начни с этих.

– Что, со всех?

– А сколько их там?

– Много, – печально отвечал Риган. – Я, конечно, составил список…

– У кого–нибудь был повод натравить на патера нечисть?

– Не до такой степени, сэр. Его не любили, но вряд ли ненавидели. Кроме того, – помолчав, добавил Риган, – разве для этого не нужны особые знания? Я не представляю, где зеленщики и бакалейщики смогли бы их добыть.

– Можно было бы поискать у них в домах всякие книги, но у нас нет оснований для обысков, и где взять столько людей? Но не упускай это из виду. Еще имей в виду, что теперь у нас есть родственники убитых детей.

Риган кротко вздохнул.

– Восемь лет – вполне достаточно для того, чтобы найти нужные книги и освоить хотя бы одно заклинание, – сказал Бреннон.

– Но если кто–то из них узнал, что Грейс убивал детей, почему этот кто–то не обратился к нам, сэр?

– Потому что в прошлый раз мы им ничем не помогли, – угрюмо ответил комиссар. – В общем, отслеживай каждый подозрительный шорох со стороны соседей и родственников детей. Особенно если кто–то будет ошиваться около церкви. Давай дальше.

– Двайер и ваш консультант ищут в доме Грейса всякие следы… – Риган замялся. – Ну, того, что он сам это… по части нечисти и такого… Пока не нашли. Соседи за ним ничего похожего не замечали. Что касается последней вечерни, – он протянул Натану лист бумаги, – мы составили список всех, кто там был. Никто не видел в церкви посторонних. Хотя, сэр… – Риган снова вздохнул. – Честно говоря, ведь если… если убийца умеет вызывать нечисть, то почему бы ему не уметь становиться невидимым?

– Мда.

– Тогда какой вообще смысл? – тихо спросил детектив. – Зачем мы все это делаем? Если он может все, и даже то, что мы представить не в силах – для чего все это? Пустая трата сил и времени, разве нет? Сэр, как вы работаете, зная, что нам до него никогда не дотянуться?

– Кто тебе сказал, что не дотянуться?

– А как, если он не оставляет следов?

– Следы оставляют все, – отозвался комиссар. – Даже ифрит, хоть и бесплотный. А на всякую магию у нас есть консультант.

– Ага, и собака, – пробормотал Риган. – Найдет по запаху. А если Душитель вообще не человек?

– Человек, – недобро процедил Бреннон. – Вопрос только в том, кто именно. А раз он человек, то как бы он ни старался, но где–нибудь да прокололся. Не ошибается только бог.

Риган молча перебирал бумаги в папке.

– Я написал в семинарию, где учился отец Грейс, и его единственной родственнице – сестре в Эйнсмол. Правда, с ней он не общался. Он переписывался только с двумя людьми – мы нашли две шкатулки, где он хранил письма. Обе забиты под завязку – там переписка лет за двадцать, не меньше. Один – его приятель еще со времен учебы, Томас Барри; второй – священник по имени Эндрю Лаклоу.

– А первый?

– Барри не закончил семинарию, насколько я понял из писем. Но я все еще их читаю и сейчас где–то в середине пятьдесят третьего года. Никаких упоминаний о том, что Грейс знал Душителя, или подозревал кого–то, или сам им был. А, еще вот, – Риган порылся в папке и протянул комиссару древнюю потрепанную бумажку. Натан осторожно взял ее двумя пальцами. – Это заказ на ванную, ответ продавца. Магазин давно закрылся, Двайер ищет, куда делся владелец.

– Угу, – комиссар бережно расправил бумажку на столе. – Что у них там вообще?

– Двайер допрашивал горничную с утра. Консультант лазил по библиотеке и что–то делал с ванной.

– Что именно?

– Не знаю, – ответил Риган и украдкой перекрестился большим пальцем. – Колдовал, наверное. И еще, я встретил его дворецкого. Он собирался прийти к вам в пять.

– Спасибо, – комиссар придвинул к себе папки, которые ему вручил молодой человек, и взглянул на часы. Еще часа два… – Это все?

– Да, сэр.

– Свободен, – Бреннон налил себе остывшего кофе. – Топай домой. Чтоб завтра был как огурчик.

– Спасибо, сэр, – вымученно улыбнулся Риган и поплелся к двери, подавляя зевоту.

– Найдем мы его, найдем, – себе под нос, но достаточно отчетливо, чтобы его услышали от двери, пробормотал комиссар. – У нас тут теперь свой спец по магической пакости есть.