Текст книги "Моя новая жизнь"

Автор книги: Анук Журно-Дюрей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

12
Первое потрясение

Назавтра я заметила пропажу очень ценной вещи, но не с утра, а уже днем, когда наводила порядок наверху. Вооружившись шваброй, губкой и тряпкой, мы с Ами и Сиенной снесли беспорядок «огнем и мечом». Чуть не поругались, решая, кому первой воспользоваться пылесосом. В итоге не прошло и трех часов, как в доме номер 14 по Дамбе Кресент воцарилась такая чистота, какой определено не наблюдалось до вечеринки.

Гулянка закончилась в три часа ночи. Самый смешной момент? Когда гостям пришло время обуваться. Возникла настоящая неразбериха, пока народ пытался отыскать свои ботинки и кроссовки.

Под конец я уже валилась с ног от усталости и счастья, а когда заснула, мысли сыграли со мной забавную шутку: мне приснилось, что ко мне бежит Томас, хочет меня обнять, его волосы развеваются на ветру, он улыбается… Он движется, точно в замедленном кино. По крайней мере, он не скакал верхом на белом коне. А ведь я во всеуслышание заявляла, что не верю в миф о прекрасном принце!

Оказывается, иногда волшебные сказки существуют в реальности. Доказательство? Ами и Чарли! Они не расставались весь вечер, и, перед тем как лечь спать, Ами с горящими от радости глазами призналась нам с Сиенной, что без ума от Чарли! Что за причуда судьбы!

Во всяком случае, едва проглотив завтрак, мы втроем превратились в умелых домохозяек. Дидон снова укрылся на шкафу в моей комнате и носа оттуда не показывал (оно и к лучшему). Кот всегда помогал мне удержать нить вдохновения и сосредоточиться… во время работы. И только решив поработать над проектом своего лоскутного платья № 1, я поняла, что мой планшет пропал.

Поначалу я не ударилась в панику. Поискала везде: под мебелью, под одеялом, в шкафу, I в ящиках стола. Может, я оставила его где-то еще – например, в школе? Нет, невозможно, только накануне я сохраняла файл, поработав над концептом своей экологической коллекции.

Затем меня медленно охватила смесь гнева, неверия и изумления. Находясь в состоянии шока, я присела на край кровати.

В памяти пропавшего планшета остались все мои рисунки и эскизы одежды; заметки о разных коллекциях, о которых я делала доклады; план, который я начала составлять для сочинения к среде; мои стихи, почтовый ящик, адресная книга – короче говоря, все самое важное в моей жизни. Все исчезло!

Несколько мгновений мне казалось, что я просто вижу страшный сон, но, сколько я ни терла глаза, мой верный мини-компьютер не появлялся передо мной волшебным образом.

Я вышла из комнаты и сдавленным голосом позвала Ами и Сиенну:

– Вы тут? Вы мне нужны!

Сиенна принимала ванну, зато Ами занималась йогой в своей комнате. Стоя на лестничной площадке, бледная как смерть, я настойчиво позвала:

– Скажите, девочки, вы… случайно не брали мой планшет?

Задавая этот вопрос, я уже знала ответ. С какой стати они стали бы его брать? У обеих имелись собственные компьютеры.

– Кто-то украл мой планшет! – закричала я в отчаянии.

– Что ты говоришь? – отозвалась Сиенна из ванной.

– Вчера вечером кто-то УК-РАЛ мой планшет! Во время вечеринки! Вчера среди нас находился вор!

– Что? – ахнула Ами.

Она вышла из своей комнаты, как была в легинсах и футболке, на лице ее застыло недоверчивое выражение. Спустя несколько секунд из ванной комнаты появилась, завернутая в полотенце, вся в клочьях мыльной пены Сиенна. Она хмурилась.

– Говоришь, кто-то украл твой планшет?

Я кивнула:

– Я везде искала, его нигде нет. Еще вчера он был у меня, я на нем работала…

– Ты уверена?

Сиенна смерила меня долгим взглядом, выглядела она раздраженной и озадаченной, словно сомневалась в моих словах. Неужели мне так аукнулась история с Доном Дилло?

– Клянусь тебе, – пробормотала я, с трудом сдерживая слезы. – Если вы мне не верите…

– Почему мы не должны тебе верить? – возмущенно воскликнула Ами.

– Она мне не верит! – возразила я, показывая пальцем на Сиенну. – Вчера она обращалась со мной, как с обманщицей, так что, видимо, снова…

– Я не обращалась с тобой, как с обманщицей! – запротестовала Сиенна. – Это ты опять несешь какую-то чушь!

Спасибо большое. Значит, «снова»?!

– Ну, ладно, пойду сполоснусь, – пробормотала она. – Встречаемся в кухне через десять минут.

* * *

Ами заварила нам зеленого чаю, и, когда, одетая в халат, Сиенна присоединилась к нам, они обе забросали меня вопросами. Я точно принесла планшет домой? Кто знал о том, что у меня есть планшет? Это была последняя модель, которая могла привлечь внимание и разжечь в ком-то зависть?

– Да, на нем были установлены последние приложения, это верно. И что с того? У всех сейчас есть современные планшеты!

Сиенна и Ами быстро переглянулись.

– Нет. Это, знаешь ли, дорогое удовольствие, – сказала Сиенна. – У меня, например, нет планшета.

– У меня тоже нет, – добавила Ами. – Все равно мне хватает ноутбука.

Я вспомнила, как родители подарили мне этот сверхтонкий, сверхлегкий, усовершенствованный гаджет – в качестве подарка на окончание школы. Я обрадовалась такому замечательному устройству, позволявшему рисовать, писать, фотографировать и так далее. Мне казалось совершенно нормальным, что меня так балуют.

Теперь я вдруг вновь осознала, что, по сравнению с Ами и Сиенной, мне несказанно повезло.

– Проблема в том, что я хранила в нем все свои рисунки и конспекты лекций, – глухо проговорила я.

– Но ты же наверняка сделала копию? – удивилась Ами. – Я всегда делаю по меньшей мере две копии своих файлов и одну из них храню на внешнем сервере. Если я потеряю ноутбук, я спокойна, потому что все мои данные сохранятся.

– Ты спокойна, потому что в глубине души постоянно тревожишься! – уточнила Сиенна, в ее голосе слышалась добродушная ирония. – У тебя почти что паранойя на почве сохранности файлов!

– Ты преувеличиваешь! – запротестовала Ами. – Просто я осмотрительна, только и всего. Никогда не держи все свои данные на одном жестком диске: я узнала это из курса информатики.

– Я тоже это знала, но не приняла во внимание, – сдавленно пролепетала я. – Хоть у меня всегда с собой блокнот и карандаши, настоящую работу я проводила в графическом редакторе. Все, что я сделала для показа 19 декабря… Как я объясню преподавателям, что мне практически нечего им предъявить?

На несколько мгновений в кухне воцарилась гнетущая тишина. Потом Сиенна объявила своим низким голосом, в котором звучали повелительные нотки:

– Мы вернем твой планшет, и точка!

– А как? Вчера вечером пришло столько незнакомых нам людей! – воскликнула Ами.

Она неодобрительно покачала головой:

– Честное слово, это не очень хорошая идея: просить всех приглашенных привести с собой еще одного-двух человек…

– Пусть так, но теперь уже поздно сожалеть о сделанном, – отрезала Сиенна. – А ты вообще нашла себе пару[36]36
  Игра слов. Выражение trouver chaussure à son pied (фр.) («найти себе пару») дословно переводится как «найти ботинок себе по ноге».


[Закрыть] во вчерашней толпе, если мне будет позволено прибегнуть к такой игре слов, хотя все ходили босиком.

Я не смогла сдержать смех. Ами покраснела.

– Чарли замечательный, – пробормотала она. – Ну, хорошо, в том, что я его встретила, есть и ваша заслуга. Вообще-то, в основном это произошло благодаря тебе, – продолжала она, улыбаясь мне.

– Да уж, несчастье одного – это счастье для другого, – сказала Сиенна. – Вы с ним скоро увидитесь снова?

– Сегодня днем. Мы идем в кино.

Я сразу подумала о Томасе. У меня даже не было его номера телефона. Если бы он хотел встретиться снова, то оставил бы свой номер. Все равно, перед тем как я ушла, он во все глаза рассматривал Сиенну. У меня снова сжалось сердце. Тут же вспомнилось, что в среду нужно сдавать сочинение, да к тому же я потеряла большую часть своих наработок, хранившихся в планшете… от осознания такой потери я разрыдалась.

Ами и Сиенна наперегонки принялись меня утешать. Одна предложила мне чашку чая и бумажные салфетки, другая обняла меня и забормотала какие-то утешительные слова.

– Мы проведем расследование! Спросим у наших друзей, кого они приглашали. Если среди них есть вор, мы должны об этом знать! – припечатала Сиенна.

– Вор или воровка, – уточнила Ами. – В таком случае нам стоит убедиться, что больше ничего не пропало!

– Ты права, никогда не знаешь…

Пока соседки проверяли, все ли на месте, я позвонила тете и родителям. Никто не брал трубку, и я оставила им по сообщению. Бодрым голосом я сообщила им о своей потере, но признаться, что планшет украли, не осмелилась. Странное дело, хотя моей вины в случившемся не было, я испытывала стыд и чувство вины. А ведь я не сделала ничего плохого! Однако разговор с Ами и Сиенной открыл мне глаза на неприглядную и одновременно неожиданную правду: кто-то, узнав, что у меня есть такая дорогая вещь, которой я пользуюсь каждый день, позавидовал мне…

Вероятно, у этого человека не было денег, чтобы купить себе такой дорогой гаджет.

Повторно осмотрев свою комнату, я сделала вывод, что ничего другого вор у меня не забрал. И все же в планшете была вся моя жизнь: имена друзей, мои музыкальные вкусы, секреты… Я же не готовилась к такому повороту дел и даже не поставила на планшет пароль. Вот уж действительно доверчивая дура!

Со слезами на глазах я взяла на руки Дидона, но тот спросонья попытался меня укусить. Я быстро опустила его на пол и разрыдалась пуще прежнего. Рухнув на кровать, я плакала в три ручья от злости и расстройства. Зазвонил телефон. Я не стала отвечать. Честно говоря, мне ни с кем не хотелось разговаривать.

Позже, когда Ами и Сиенна сказали мне, что у них ничего не пропало, я почувствовала себя еще более одинокой и обиженной. Признаться, от мысли, что именно меня грабитель выбрал своей жертвой, я испытывала болезненное, эгоистичное удовлетворение! Позорище.

* * *

На следующий день я с тяжелым сердцем вернулась к занятиям. Без планшета я была как без рук.

Утро вечера мудренее: я постаралась взять себя в руки. Я не дам себе раскиснуть! К тому же, как неустанно повторяла мне Сиенна, неразрешимых проблем не бывает, на то они и проблемы. Я пока не думала, каким образом смогу восполнить два месяца работы (и смогу ли вообще), и сосредоточилась на текущих делах.

Родители (позвонившие накануне, незадолго до тети Кейт) попытались выспросить, как было дело, но я была на удивление немногословна и толком ничего им не сказала. Пусть все случившееся и не моя вина, я все равно чувствовала себя виноватой. Нужно было спрятать планшет, а не оставлять на письменном столе, где он сразу бросался в глаза.

Отныне я возьму пример с Ами и тоже стану параноиком в том, что касается сохранения данных!

А пока придется как-то выкручиваться, чтобы выполнить задуманное. Большой предрождественский показ состоится через три недели, а у меня на руках только недошитый макет лоскутного платья из пробной ткани. Это уже что-то, верно? Вот только как составить сопроводительную техническую карту без записей, которые я тщательно делала с самого начала учебного года? Мне так хотелось, чтобы меня оценили по достоинству…

– Поговори с мадам Бальмор, – посоветовала мне Шарлотта, когда около полудня мы вышли из класса господина Деви. – У школы есть свои, скрытые возможности. Возможно, мадам Бальмор тебе поможет.

– Откуда ты знаешь?

– Кара мне сказала. Она учится на третьем курсе и уже успела здесь осмотреться. Кажется, школа уже оказывала услуги студентам. В ее интересах сделать так, чтобы мы выпустились с блестящими результатами. Если мы вкалываем, мы несовершенны, а Бальмор требует совершенства или ничего. Если это не поможет, я напишу по электронке всем ребятам, которых приглашала на субботнюю вечеринку, и расспрошу их, – продолжала Шарлотта. – Может, кто-то что-то заметил.

Честно говоря, я на это особо не надеюсь. Там было столько народу!

Шарлотта скорчила рожицу.

– Это точно, но попробовать все-таки стоит. Рассчитывай на меня, – добавила она. – Если тебе понадобится помощь, я рядом.

Я через силу улыбнулась.

– Спасибо. Одолжишь мне свои конспекты? Мне нужно проверить, чего мне не хватает. – Да без проблем. Я тебе скопирую свои файлы.

– Только у меня больше нет компьютера… – Сходи к мадам Бальмор! Может, она тебе одолжит комп, а?

– Где она его возьмет?

Шарлотта пожала плечами:

– Под лежачий камень вода не течет.

Что верно, то верно.

Так что после занятия у господина Деви я отправилась в секретариат Академии моды, чтобы договориться о встрече с мадам Бальмор. Я настаивала на срочности дела, но секретарша окинула меня суровым взором.

– В чем дело? Что случилось, мадемуазель?

– Э-э-э… Я хотела бы спросить совета мадам Бальмор.

Секретарша вновь просканировала меня взглядом, потом сверилась с расписанием директрисы (такой плотный график не у всякого министра бывает) и предложила мне для беседы десять минут в полдень четверга.

Я поблагодарила секретаршу, не скрывая, что разочарована необходимостью так долго ждать – три дня казались мне вечностью, – и отправилась в кафетерий. Есть мне не хотелось. Меня подбадривала только одна мысль: работать и еще раз работать! Без отдыха! Если понадобится, буду сидеть ночами!

Добросердечная Шарлотта принесла мне сэндвич и бутылку воды в мастерскую шитья, в которой я оставила все свои материалы. Она осталась со мной и наблюдала за каждым моим движением: как я раскладываю разные детали выкройки на кусках ткани… Пока я обрисовывала контур кокетки, на губах у меня непроизвольно появлялась улыбка: меня радовал сам факт того, что я начала работать над своим платьем. За работой я забыла обо всем остальном.

Наконец меня смутило необычно долгое молчание Шарлотты.

– А ты? Что ты подготовишь к 19 декабря? – спросила я.

Шарлотта поморщилась.

– Первый большой показ… Наверное, ничего.

– Как так? Ты это серьезно?

Я не смогла скрыть изумление и тут же укорила себя за это: Шарлотта помрачнела. С самого нашего знакомства мне всегда казалось, что мы с ней «на одной волне», что ее, как и меня, переполняют великие идеи.

– Я придумала подвенечное платье, но не очень-то довольна результатом, – добавила она.

– Почему?

– Сама не знаю. Признаю, вначале меня отчасти вдохновил твой хеллоуинский наряд, ну, тот, помнишь?

Я улыбнулась:

– Невеста в черном…

– Да. Но в итоге не сложилось, по крайней мере, мне не понравилось. И потом, идея-то, по сути, не оригинальная, ведь я ее подсмотрела у тебя.

– Все зависит от того, как ты ее обыграешь! Если хочешь, покажи мне свои рисунки! Заимствование позволяет нам развиваться: именно этому нас учат Ева и Стив на занятиях в творческой мастерской!

Шарлотта покачала головой.

– Бесполезно… Во всяком случае, сейчас. Спасибо. Но это не страшно! – продолжила она уже другим, беззаботным тоном. – Держу пари, за рождественские каникулы я разработаю нормальную концепцию коллекции! Думаю, я просто устала.

Я внимательно на нее посмотрела. В ее синих глазах мелькнула неуверенность, и я совершенно запуталась. До сего момента мне казалось, что Шарлотта весьма уверена в себе.

– Ты действительно не хочешь показать свои последние эскизы?

– Нет, уверяю тебя! Возможно, позже… Потом она указала на кусок черной ткани, на котором я раскладывала детали выкройки:

– Сосредоточься, вместо того чтобы тратить время на споры! Через час нам надо идти на занятия, и, даже если тебе разрешат работать здесь вместо посещения творческой мастерской, у тебя еще дел выше крыши.

Шарлотта была права. Помимо всего прочего мне еще нужно умудриться написать сочинение к четвергу, а без планшета я больше не могу спокойно сочинять дома с Дидоном на коленях. Мало того что господин Деви предпочитал, чтобы работы ему сдавали в печатном виде, так мне еще нужно будет заново проделать работу над «Символикой цвета». Импровизировать на такую тему не получится. Возможно, Сиенна и Ами позволят мне воспользоваться компьютером, а если нет, мне оставалось только идти в интернет-кафе. Если я найду завтра свободное место, нужно будет зарезервировать его до тех пор, пока не удастся найти замену планшету – а кто знает, когда это произойдет. Навряд ли родители подарят мне другой планшет на Рождество!

* * *

Вечером площадь Гардения-сквер перед входом в студенческий городок сияла тысячей огней – все витрины украсили гирляндами к Рождеству. Красиво, но, по моему мнению, большинство студентов пересекали площадь, не обращая внимания на все это разноцветное мигание!

С рюкзаком, под завязку набитым книгами и папками, намотав шарф до самого носа, я устремилась в «Компьютерную мечту», одно из двух интернет-кафе. Оно оказалось переполнено, но мне повезло больше в «Кибер-коннект», расположенном напротив, рядом с моим любимым книжным «Книги О’Фила». Там как раз осталось одно место, в самой глубине зала. Когда я объяснила менеджеру при входе, что хочу зарезервировать место до конца триместра, надо мной только что не посмеялись. Здесь так не делается. Ладно, однако невозможность в любое время проверить почту немного раздражает; честно говоря, такая неопределенная перспектива меня беспокоила. Я устроилась перед экраном, на который мне указал менеджер. Мне, привыкшей работать с планшетом, он показался гигантским, а клавиатура оказалась просто огромной! Но уже через несколько секунд я забыла о том, где нахожусь и кто меня окружает, полностью сосредоточившись на работе.

Сначала проверим почту. Я получила около дюжины писем, большую часть прислали родители, два письма от Хлои и одно от… Питера Предателя. Ага, выходит, мой бывший меня не забыл? Я быстро ответила всем, кроме Питера, и, говоря «быстро», я не преувеличиваю. Счетчик крутится, я сюда не развлекаться пришла (ой-ой, уже прошло полчаса!). Я только-только создала документ, чтобы начать сочинение, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу. Черт! Неужели нельзя оставить меня в покое?

Я обернулась… И мое сердце сделало мертвую петлю. Передо мной стоял улыбающийся Томас.

– Привет!

Глаза его сияли.

– Помнишь меня?

– Да, кажется, помню.

«Кажется»? Вот врушка.

– Ты здесь занимаешься? – спросил он.

– Ну, да, приходится. В субботу вечером во время вечеринки кто-то украл мой компьютер.

Он нахмурился.

– Гадость какая. Думаю, твой гаджет был не очень крупногабаритный? – добавил он, указывая на компьютер, за которым я сидела.

– Это был планшет.

– A. Легкая вещица. Кто?

– Что значит «кто»?

– Кто мог бы быть заинтересован в том, чтобы его стащить?

– Понятия не имею.

Мы молча смотрели друг на друга. Я почувствовала, что глупо краснею, а сердце стучит как сумасшедшее. За несколько секунд между нами пробежала та же искра, что и во время вечеринки, какая-то удивительная магия.

Магия? Стоп! Мы же не герои романа, это реальная жизнь, а в настоящей жизни никто никого не околдовывает! И, в любом случае, почему я должна поддаваться чарам Томаса Гринера? Нет, переформулирую: разве у меня есть время подпадать под чары Томаса Гринера? Меня ждет ненаписанное сочинение, нужно перечитать конспекты лекций, доделать коллекцию, да и вообще у меня столько дел, а времени – в обрез.

Я объяснила Томасу, что мне нужно заниматься и что мы с ним, возможно, еще увидимся позже. Несмотря на то что я временно зареклась интересоваться парнями, я дала Томасу свой номер телефона, как только он его попросил, а также тщательно записала его номер. После чего он мне сообщил, что мы все равно наверняка еще встретимся в этом кафе в ближайшие несколько дней: он собирается здесь заниматься, пока его собственный сломавшийся компьютер в ремонте. После чего отошел от меня и уселся перед экраном в нескольких метрах от меня. Должно быть, он уже сидел там, когда я пришла, а я его не заметила.

Пытаясь прогнать с лица широкую улыбку, я вернулась к работе над символикой цвета.

13
Ткань моей мечты

Весь следующий день я испытывала удивительный душевный подъем. Несомненно, главной причиной этого стала моя неожиданная встреча с Томасом. А еще я получила разрешение работать в мастерской шитья вместо занятий в творческой мастерской со Стивом и Евой. Они меня поздравили: я оказалась одной из немногих студентов первого курса, решившихся представить свою модель во время показа перед концом года! Когда они мне это сказали перед всем классом, я заметила, что некоторые мои товарищи смотрят на меня с завистью, и это меня беспокоило. Я бы предпочла участвовать в этой авантюре всем коллективом.

Ближе к вечеру вторника мое платье № 1 обрело форму благодаря помощи Кары и Кэтти: третьекурсницы выступили «единым фронтом», чтобы меня поддержать. Шарлотта же корпела над своими концепциями под руководством Стива и Евы.

Мы втроем кроили, сметывали и шили почти без остановки. Кроме меня в мастерской проходили практику две мои однокурсницы, трудолюбиво работавшие за швейными машинками. Остальные, незнакомые мне студенты, сновали туда-сюда, то подходя к манекенам, то возвращаясь за свои заваленные катушками ниток и цветными тканями столы. В этом светлом зале с огромными окнами с мелкими квадратами рам царило веселое оживление.

Тихо, чтобы не беспокоить соседей, мы с Карой и Кэтти обсуждали субботнюю вечеринку и кражу моего планшета. Обе третьекурсницы расспросили всех, кого приглашали.

– Все просто в шоке, – призналась мне Кара. – Но никто понятия не имеет, кто мог такое сделать.

– Если хочешь знать мое мнение, никто никогда и не поймет, кто это сделал, – сказала Кэтти. – Ух ты! Да ты просто на редкость одаренная! – добавила она, увидев, как я прикладываю красный пояс поверх основы из черного хлопка.

– Одаренная! Никогда так не говори!

Все взгляды обратились ко мне.

– Мне просто очень нравится моя будущая профессия, только и всего, – прошептала я.

– Все равно ты талантливая, – настаивала Кара. – Нечего изображать скромницу! Как правило, студенты создают коллекции только к третьему курсу. Я, например, буду делать шляпы. Хотелось бы сделать нечто большее, но…

– Вот кстати. Помнишь о Доне Лилло? – спросила я.

Кара уставилась на меня с удивленным видом:

– А что насчет Дона Аилло?

– Ты же сама мне говорила, что собираешься познакомить с ним Сиенну, что он будет ее фотографировать для презентации твоих шляп.

– Ой, и ты туда же? Сиенна мне в тот вечер так надоела с этой темой…

– Это же нормально? Ты мне сама говорила о Доне Лилло, а я просто передала твои слова Сиенне. Зачем мне такое выдумывать?

Не отвечая, Кара посмотрела на меня в упор, в ее глазах читался вызов.

– Сиенна, безусловно, прыгала бы от счастья, если бы ее фотографировал какой-то знаменитый специалист, – добавила она. – В настоящее время над ее портфолио трудится Райан, ее парень, и даже если он хорошо справляется с этой задачей, он не…

– …Дон Лилло, – закончила Кэтти.

Она насмешливо взглянула на Кару.

– Когда ты уже перестанешь выдавать желаемое за действительное?.. Она немного выдумщица, – прошептала она, обращаясь ко мне.

– Ну, спасибо, пробурчала Кара, нахмурившись.

– Точно, Сиенна обращалась со мной, как с выдумщицей, даже как с обманщицей, – возразила я. – Так кто же из нас врет?

Видимо, мы перешли на повышенные тона, и я сообразила, что многие студенты прислушиваются к нашему разговору. Судя по тому, что Кара огляделась вокруг, она тоже это заметила.

– Мы поговорим об этом позже, – пробормотала она неприветливо. – Терпеть не могу, когда обо мне судят превратно.

– Я тоже, – сухо парировала я. – Я не выдумала тот наш с тобой разговор.

Кара отложила нитку с иголкой, встала и ушла, печатая шаг, оставив меня одну с Кэтти. Я вздохнула:

– Что ж… Очевидно, она больше не хочет мне помогать.

– Она не на шутку обиделась. Не волнуйся о ней, она отходчивая, – заметила Кэтти.

Мы с ней уже три года живем в одном доме, так что я знаю все ее повадки! И, если тебе интересно мое мнение, она нагородила тебе всякой чуши про Дона Лилло. Держу пари, она уже об этом и не помнит.

– Так она просто хотела похвастаться? Кэтти скорчила рожицу.

– Возможно, она общалась с ним в социальной сети, если ты понимаешь, о чем я. У нее, должно быть, больше тысячи виртуальных «друзей»! Наверняка среди них есть и Дон Лилло, а для Кары это все равно что настоящий друг.

Несколько мгновений я молчала, размышляя о том, как спонтанно Кара тогда предложила познакомить Сиенну с этим фотографом. Мне показалось, она говорила совершенно искренне.

– Я разочарована, – призналась я. – И Сиенна тоже.

– Ну, по крайней мере, ты ей не лгала.

Кэтти посмотрела мне в глаза, всем своим видом выражая понимание, но мне показалось, что она знает больше, чем говорит. Словно в подтверждение моих мыслей, она тихо добавила:

– Я хорошо знаю Кару. Она потрясающая, но есть у нее один серьезный недостаток: любит присочинить. Я лично с этим сталкивалась.

– А…

Покачав головой, Кэтти указала на корсаж платья, который я собиралась пришивать.

– Чтобы украсить его вышивкой, потребуется много времени, но в две-три руки… – заговорила она, меняя тему. – Каждый кружочек будет из повторно используемой ткани?

– Каждый кружочек будет кошачьим глазом! – уточнила я. – И, да, из повторно используемого зеленого и желтого хлопка. Ты сказала, в две-три руки?

Кэтти широко улыбнулась:

– Надеюсь, я смогу тебе еще помочь, и, надеюсь, Кара сделает то же самое!

В этот момент рядом с нами материализовался Стив – видимо, пришел из нашей творческой мастерской. Проклятье, и как давно он здесь стоит? Что он успел услышать? Но преподаватель лишь мило нам улыбнулся.

– Итак, мадемуазель де Сталь, вы болтаете или работаете? – спросил он, глядя на недошитое платье.

– И то и другое. Я уже здорово продвинулась. Вернее, мы здорово продвинулись.

Кэтти одарила меня благодарной улыбкой. А где же Кара? – продолжал расспросы Стив.

– А разве она не вернулась в творческую мастерскую? – удивилась Кэтти.

– Нет.

– Может, пошла в туалет. Сказать ей, что вы ее ищете? – предложила я.

Стив едва заметно улыбнулся.

– Да, пожалуйста. Шарлотте может потребоваться ее помощь. Мне кажется, она сейчас совершенно застопорилась.

– Так и есть, – заметила я.

– Она тебе об этом говорила? – спросила Кэтти.

– Да, немного. Ну…

Слегка смутившись, я пожала плечами, давая понять, что больше ничего не скажу. Это не мое дело.

В любом случае мой разговор с Карой и Кэтти, должно быть, принес плоды, потому что тем же вечером за ужином Сиенна получила эсэмэску от Кары: не получится связаться с Доном Лилло, писала она, и, к сожалению, лучше об этом забыть. По крайней мере, Кара внесла ясность! (И вышла из неприятной ситуации с гордо поднятой головой.) Сиенна, будучи практичной натурой, не склонной к мечтательности, приняла это относительно спокойно и ответила: чего-то более-менее в таком духе она и ожидала, никаких проблем. Однако нам с Ами сказала, с ноткой горечи в голосе, что в ее профессии лживые обещания далеко не редкость и пора бы уже к этому привыкнуть. Поэтому я, в свою очередь, извинилась перед Сиенной, но она заверила меня, что нисколько не обижается.

– Это не твоя вина. Ты поверила Каре, вот и все… А вот я не спешу доверять людям, которых плохо знаю!

– Значит, ты тоже проявляешь излишнюю подозрительность? – спросила Ами.

– Скажем так: я осторожна. Не бросаюсь в авантюры очертя голову, а предварительно все выясняю.

Как обычно, мы собрались на кухне за ужином, чтобы заодно поговорить о том, как прошел день у каждой из нас. В связи с этим я заметила, что на полке Сиенны появилось больше продуктов в полном смысле этого слова: сыр, хлопья… и даже шоколад! Разумеется, все без сахара и обезжиренное. Хотя Сиенна не сильно поправилась, она, тем не менее, уже не выглядела такой бледной, хрупкой и… воздушной. О, несомненно, если бы ее агент позвонил ей и предложил участвовать в дефиле, ей снова пришлось бы сесть на диету (и все это наверняка снова закончилось бы голодным обмороком). Однако удивительное дело: казалось, Сиенна совершенно не подавлена – она продолжала писать в своем до сих пор закрытом блоге и выглядела абсолютно спокойной.

– Какая разница между подозрительностью и осторожностью? – возразила Ами.

Сиенна задумчиво посмотрела на нее.

– Хм… Подозрительность – это отсутствие доверия, а осторожность – это когда нам страшно.

– Да, но если мы не доверяем другим, значит, мы боимся, разве нет? – заметила я. – Боимся других людей…

– Не обязательно. Мы просто… соблюдаем осторожность, – повторила Сиенна.

Мы с Ами одновременно улыбнулись, несомненно, по разным причинам. С начала учебного года Ами, более закрытая (или осторожная?), чем я, почти не завела новых друзей, зато встретила Чарли… По-видимому, они с ним влюбились друг в друга по уши. Ами поставила фотографию Чарли в качестве заставки на свой мобильный (это так, к слову). На снимке Чарли был запечатлен в профиль, в нахлобученной кепке, очки нарочито сдвинуты на кончик носа; он корчил забавную рожицу. Именно таким, уморительным, Чарли мне сначала и понравился!

Что же касается меня, то, помимо Сиенны и Ами, с которыми я прекрасно ладила, я подружилась с Шарлоттой, Карой, Кэтти, Джои (хотя с ним мы так и остались просто знакомыми), Чарли, Томасом… Я свободно здоровалась со всеми студентами своего курса, хотя толком их не знала – наверное, потому, что хотела снова и снова увеличивать свою «семью» сердечных друзей.

Тут мой кот неторопливой, величественной походкой подошел к своей миске и аккуратно съел несколько кусочков сухого корма. Потом повернулся, посмотрел на меня и мяукнул, дескать, я тоже член твоей семьи.

– Эй, Дидон, что ты об этом думаешь?

Кот снова мяукнул, на этот раз более требовательно.

– Что, хочешь другого корма? Извини, другого нет.

Ами и Сиенна изумленно смотрели, как я беру Дидона на руки. Они привыкли, что я разговариваю с котом так, будто он человек, и все же это их немного удивляло.

Это нормально: я знаю, что испытываю чрезмерную привязанность к своему коту.

Такая уж я увлекающаяся натура: например, у меня обычно появляется тысяча и одна идея в минуту, я быстро загораюсь энтузиазмом, быстро начинаю рисовать…

Позднее я поняла, что так же быстро могу все потерять.

* * *

Когда в четверг я сдала господину Деви сочинение, распечатанное на четырех страницах, Шарлотта вытаращила глаза, глядя на меня с восхищением. Как мне удалось справиться с этой задачей так быстро? Я объяснила, что провела не менее двенадцати часов в интернет-кафе, где не только занималась, но еще и встретила Томаса. Между нами девочками: good, very good vibrations[37]37
  Good vibrations – «Хорошие впечатления» {англ.). Так называется песня американской рок-группы The Beach Boys.


[Закрыть]. Мы пока еще не ходили на свидание, даже кофе вместе не выпили, но это очень скоро случится. Однако Шарлотта, странное дело, посмотрела на меня как-то странно, словно не одобряла мое желание встретиться с этим парнем. Это меня удивило. Она что, знакома с Томасом или знает о нем нечто такое, чего я не знаю? Нет, нет, просто мне следует хорошенько подумать, дабы не совершить такую же ошибку, которую я допустила с Чарли, посоветовала мне Шарлотта. Хорошо, спасибо. Вот только обстоятельства-то разные. Я видела настоящее лицо Томаса, а не маску! Не могла я снова так ошибиться.