Текст книги "Моя новая жизнь"

Автор книги: Анук Журно-Дюрей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

19
Все катится в тартарары

Рассеянно мурлыкая себе под нос, вытянув одну ногу и согнув в колене другую, Сиенна сидит на диване и делает себе педикюр. Смачивает ватные диски средством для снятия лака (с ароматом клубники) и смывает старый лак цвета фуксии, затем наносит новый, шикарного шоколадного цвета. Из подключенных к ее плееру мини-колонок льется тихая и в то же время затягивающая музыка, что-то в стиле лаунж.

– Привет, – говорит она, не отрывая пристального взгляда от ногтя. – Как дела?

– Так себе. Ами вернулась?

– Нет еще. Думаю, у нее свидание с Чарли. – А… А у тебя как дела?

– Супер. Да, просто су-пер! Идет подготовка к дефиле, новая любовь не за горами.

– Правда? Отлично!

Сиенна бросает на меня быстрый взгляд и улыбается.

– Его зовут Люк, – признается она.

– Твой новый парень? Подожди, я сейчас.

Мне не терпится узнать побольше; я снимаю пуховик, ставлю на пол сумку и иду заварить себе чаю. Предлагаю чашку Сиенне, но та отказывается: уже пила. Это неизменная английская традиция, и я уже успела к ней привыкнуть.

Стоит сделать несколько глотков горячего чая, и мне сразу становится лучше. Как и Сиенна, я довольствуюсь тем, что кипячу воду, заливаю пакетик цейлонского чая и добавляю к в кружку немного молока. Быстро, хоть и довольно безвкусно, но это не важно.

– Пока что мы с ним просто встречаемся время от времени, ничего более, – уточняет Сиенна, когда несколько минут спустя я возвращаюсь в гостиную.

Потом она рассказывает, что встретила Люка в художественной галерее, он там работает; еще он изучает филологию, играет на саксофоне в джаз-группе и страстно любит поэзию. Порадовавшись за Сиенну, я тем не менее думаю, что она снова повстречала парня, похожего на Райана; ну, зато она, похоже, пришла в себя после их разрыва. Слишком быстро? Или же ее любовь оказалась на поверку не такой уж сильной? Когда Питер Предатель бросил меня ради другой, мне потребовались месяцы, чтобы его забыть. Сиенна не кажется поверхностной особой. А вот я, пожалуй, чересчур сентиментальна.

– Я рассказала ему о своем блоге, – добавляет Сиенна. – Он захотел его почитать.

– Круто. Кстати говоря, ты позволишь мне тоже взглянуть краем глаза?

Сиенна закрывает пузырек с лаком, откидывается на подушку и ждет, пока ногти высохнут.

– Да, на днях! Вообще-то, я хочу одного: чтобы мой блог получился… как бы поточнее выразиться… презентабельным. Интересным. По крайней мере, я на это надеюсь.

Она снова улыбается.

– Но ты скоро сможешь его почитать; если хочешь, могу одолжить тебе свой ноутбук. У меня сейчас столько работы, что на блог нет времени. А тебе это нужно.

Я смотрю на нее, удивленная и тронутая. Все верно, это пришлось бы кстати. Надоедает все время ходить в интернет-кафе.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Пользуйся им, когда хочешь, – говорит Сиенна, указывая на убранный в чехол компьютер, лежащий на столике.

– Это просто потрясающе! Спасибо!

Сиенна качает головой:

– Ты оказала мне такую услугу, это меньшее, что я могу сделать.

– Я не ждала ничего взамен, ты же знаешь! Как бы то ни было, твой ноутбук очень облегчит мне жизнь.

– Без проблем. Только обращайся с ним аккуратно, я долго копила, чтобы его купить.

– Не волнуйся, я не буду выносить его из дома… будет лежать под замком!

– Не преувеличивай, – она прыскает от смеха. – Кстати, как продвигается твое расследование?

Я начинаю рассказывать, как обстоят дела в Академии моды, но тут у меня звонит телефон. Сюрприз: это Кара. Она спрашивает, можно ли ко мне зайти, хочет рассказать мне что-то важное. Говорит быстро, торопливо. Видимо, дело серьезное.

Сиенна вопросительно смотрит на меня. Закончив разговор, я в двух словах объясняю ей ситуацию, допиваю чай и пытаюсь успокоиться. Неужели Кара хочет признаться? Или же…

* * *

Сцилла и Харибда – это морские чудовища из греческой мифологии, обитавшие по обеим сторонам от узкого пролива. По легенде, несчастные мореходы, желавшие проплыть через это место, оказывались перед ужасным выбором: если они приближались к Харибде, то либо погибали, либо спасались все вместе. Но если они приближались к Сцилле, верная смерть грозила только некоторым, а остальная команда имела шансы на спасение. Когда говорят «угодить между Сциллой и Харибдой», это значит, что нужно выбирать одно из двух зол. Нечто похожее я испытываю сейчас.

– Это невозможно…

– Но он ведь белый? – спрашивает Кара.

Я молча киваю.

Мы в моей комнате: Кара предпочла поговорить наедине, и я быстро поняла почему. Она только что рассказала, что родители Шарлотты позвонили ее родителям, так как случайно нашли в шкафу дочери «маленький белый планшет», который ей не принадлежит. Они интересовались, может, это планшет Кары. Нет. Однако, услышав об этом, Кара сразу подумала о моем планшете.

– Это невозможно.

Я только и могу, что повторять эту фразу. Я зависла, как тот компьютер, за которым я работала в творческой мастерской, мои нейроны переклинило. На несколько секунд я теряю способность мыслить. Потом вспоминаю о случайно найденном файле: те наброски так похожи на мои собственные. И Шарлотта отреагировала очень странно, не отвечая, вдруг побледнела и ушла, сказав, что у нее болит живот. Предлог? Признание? В любом случае случившееся идеально согласуется с тем, что мне только что рассказала Кара. Я считала Кару виновной… Поправка: Шарлотта осуждала Кару в моем присутствии, видимо, пытаясь выставить виноватой.

Мало-помалу меня охватывал холодок. Если виновата Шарлотта, это гораздо хуже. Я искренне и полностью ей доверяла. Сложно измыслить более чудовищное предательство.

Не могу произнести ни слова. Тогда, очевидно, смущенная моим молчанием, Кара начинает говорить о своей кузине. Было время, когда Шарлотта посещала психолога из-за проблем в школе, дома, с приятелями… Проблем было множество. Мне бы хотелось узнать об этом побольше, но Кара пожимает плечами.

– В семье рассказывают о ней разное.

– Например?

– Иногда она вела себя странно… У нее случались внезапные приступы гнева. Ты, возможно, и сама заметила?

– Нет. Хотя да, теперь припоминаю: один раз, в тот день, когда Шарлотта нас познакомила, она вдруг занервничала без всякой видимой причины.

Кара хмурится.

– Не всегда можно найти объяснение ее поступкам. Несмотря ни на что, я все равно очень ее люблю.

– Я тоже! Но если она действительно украла мой планшет, это все меняет. А если этим дело не ограничится…

Я не могу выразить словами свои подозрения. Возможно, Шарлотта еще и украла мои идеи, просмотрев сохраненные в памяти планшета файлы. И, в довершение всего, возможно, именно она уничтожила мое платье…

Кара смотрит мне прямо в глаза, потом хмурится.

– О чем ты думаешь? – спрашивает она.

Я колеблюсь, прежде чем ответить: признаюсь, что очень удивилась, увидев в книжном шкафу Шарлотты книгу по психологии, но теперь это кажется мне логичным. Кара качает головой: если речь идет о Шарлотте, замечает она, ни о какой логике говорить не приходится. Впрочем, родители надеялись, что обучение в Академии моды поможет их дочери стать более уравновешенной и чувствовать себя увереннее, но, видимо, они ошибались.

– Знаешь, завтра Шарлотта зайдет к нам домой. Хочешь к нам присоединиться? – предлагает Кара. – Выложим карты на стол.

Чувствуя ком в горле, я сразу же соглашаюсь.

* * *

Предательство I Разочарование.

Лицемерие / Омерзение.

Зависть? Заблуждения.

Подруга? / Противница?

Истина / Обман…

Доверие выдохлось,

Осталось недоверие,

Мне все это не нравится, очень не нравится,

Я ненавижу это неверие, но все обстоит вот так, и я не знаю, что еще сказать…

Я лежу на животе, вытянувшись на кровати, и строчу, строчу, строчу… Мысли бессвязны, как и слова, которые я записываю в блокнот.

Уже далеко за полночь, нужно лечь спать, а у меня сна ни в одном глазу.

Да еще от Томаса ни слуху ни духу. Днем я отправила ему два сообщения, но он мне не ответил. Именно в тот момент, когда я больше всего нуждаюсь в своем парне!

Подавленная, я перекатываюсь на спину, закрываю глаза и думаю о событиях этого дня. Я все-таки пошла к Каре…

Весь день я пребывала во взвинченном состоянии, словно предчувствуя грядущие неприятности. Не могла сосредоточиться на занятиях. В творческой мастерской я пришла в ярость, обнаружив, что злосчастный файл с рисунками, которые так меня встревожили, стерт с жесткого диска компьютера. Ну, надо же, какая удивительная случайность.

В кафетерии я столкнулась с Карой, и она заговорщически мне улыбнулась. Шарлотту я избегала… и она это поняла: несколько раз она смотрела на меня с любопытством и легкой грустью.

Вечером, как и договаривались, я зашла к Каре. Когда я позвонила в дверь, было 19.45. Шарлотта действительно присутствовала: они с Карой, Кэтти и Джои ели пиццу.

– Привет! Наконец-то мы увиделись! – радостно воскликнула она.

Я не ответила, игнорируя ее вопросительный взгляд.

– Хочешь кусочек? – предложил Джои, указывая на огромную неаполитанскую пиццу в центре стола.

– Нет, спасибо, – проворчала я, входя.

Ложь, ну и наплевать. Я не хотела есть.

Потом, словно договорившись заранее, Кэтти и Джои быстренько вышли из комнаты. Кара посмотрела Шарлотте в глаза, как бы говоря: «Соврешь – будешь иметь дело со мной». Потом она еще раз пересказала разговор их родителей про найденный в шкафу планшет. Шарлотта тут же ее перебила:

– Я же тебе уже сказала, что это полная ерунда!

Намекала ли она на тот телефонный разговор у меня дома, свидетельницей которого я невольно стала?

– Все ясно! – выдохнула Кара.

Она посмотрела на меня, и я заговорила, чувствуя себя не в своей тарелке (но отступать было поздно):

– Шарлотта, послушай, я не очень понимаю, что тут происходит… Я только знаю, что у меня стащили планшет, ты же в курсе, да? Из-за этого у меня застопорилась вся работа, я порядком выбилась из колеи… А потом случилось то мерзкое происшествие в академии. Честно говоря, это было так отвратительно, что я словно… впала в ступор! Мой моральный дух на нуле и…

– Чего ты от меня-то хочешь? – перебила Шарлотта истеричным тоном. – Почему вы обе меня обвиняете? Полный бред!

Она окинула нас злобным взглядом, мало-помалу ее лицо изменилось, на нем появилось выражение, которого я еще никогда у нее не видела.

– Достали уже! Тем вечером ты уже вывалила на меня эти враки! – набросилась ома на Кару.

Значит, я не ошиблась. Кара уже пыталась образумить кузину, а когда ничего не вышло – пришла ко мне.

– А теперь и ты туда же? – продолжала бледная от гнева Шарлотта, поворачиваясь ко мне. – Ты что, меня преследуешь?

– Что? Если кто-то и стал жертвой преследования, так это я! – возразила я.

Лучше бы я этого не говорила.

– Ты?

Шарлотта потрясенно уставилась на меня, словно я только что изрекла невероятную глупость.

– Это ты-то? Да тебе же все помогают! Красивейшее платье, дефиле, манекенщица, которая это платье демонстрирует, преподаватель с тобой носится и так далее…

«Преподаватель со мной носится»?

Мы с Карой быстро переглянулись.

– Ты это о чем? – спросила Кара.

– Как это о чем? Мы что, на разных языках говорим? – взвизгнула Шарлотта. – С ума сойти можно… Как только у мисс де Сталь якобы возникает проблема, все готовы ради нее наизнанку вывернуться, а ради меня…

Шарлотта резко оборвала свою тираду. Кара не сводила с нее глаз, я тоже. Поняв, что проговорилась – во всяком случае, ее неприязнь ко мне, которую она до сего момента скрывала, выплыла наружу, – Шарлотта вскочила и с размаху отшвырнула свою тарелку.

– Ну вот, вы меня довели! Вы обе меня довели! – выкрикнула она дрожащим голосом. – Все, хватит! Надоело!

Она выскочила из комнаты, оглушительно хлопнув дверью. Я все еще слышу этот грохот… Он эхом отзывается у меня в голове, как будто в виски бьют молоточком.

Чем больше я думаю, тем меньше понимаю.

Если бы только я могла все забыть… Нажать на кнопку и вернуться в декабрь, до всего этого, когда жизнь казалась мне такой счастливой, такой спокойной, такой чистой, как этот падающий за окном белый снег.

Чувствуя ком в горле, я сажусь и хватаю телефон. Даже коротенькая эсэмэска от Томаса так подняла бы мне сейчас настроение! Однако новых сообщений нет. Вот невезуха! И все-таки странно. Что, если он заболел? Я его сегодня не видела, как, впрочем, и вчера. Мне страшно хочется отправить ему еще одно сообщение, но я колеблюсь: такая навязчивость может ему не понравиться. Наконец я отправляю единственный смайл 🙂. Я знаю, сейчас уже очень поздно, и все же огорчаюсь, не получив ответа.

В доме тихо. Ами и Сиенна спят. И Дидон тоже дрыхнет, свернувшись клубком на моем теплом одеяле. Впервые за долгое время я чувствую себя очень одинокой.

20
Правда

В следующие несколько дней солнце в небе над Лондоном показывается очень редко. Серость, холод, дождь снова и снова… Обычно ни снег, ни ветер никак не влияют на мое настроение, но сейчас все иначе. Возможно, дело в том, что я плохо сплю, как следствие, устаю, поэтому…

Поэтому я хандрю. Тетя Кейт угадала мое состояние по одному лишь моему голосу, когда я позвонила ей несколько дней назад. В тот же вечер она пришла меня проведать, даже принесла шоколадные пирожные с миндалем. Мы с Ами слопали по нескольку штук. Лакомки! Разумеется, Сиенна к сладостям не притронулась: она по-прежнему на диете, чтобы прийти в нужную форму перед дефиле (оно состоится в конце этой недели). Достаточно съесть на сто пятьдесят граммов больше положенного, и вмиг выйдешь за рамки «идеального» веса, признается она. Сила воли у Сиенны потрясающая. Она не забыла ни падение на подиуме, ни его последствия (молчание агента, страх, что ее больше никогда не выберут для участия в дефиле, необходимость искать другую работу). А потом история с Райаном, предательство, расставание. Она на удивление легко оправилась от этого потрясения. Тетя Кейт, выслушав мои рассуждения на эту тему, посоветовала мне брать пример с Сиенны: раз-два, перевернули страницу и живем дальше! Ладно, тетушка, спасибо. Вот только в настоящее время мои проблемы еще не улажены. Наоборот, все становится еще запутаннее и непонятнее.

Для начала исчезла Шарлотта: она уже четыре дня не ходит на занятия. Я звонила ей и отправляла сообщения. Ответа я не получила. Встревожившись, Кара зашла к кузине: две ее соседки по дому сказали, что понятия не имеют, где Шарлотта. Кара пообещала позвонить родителям кузины.

Далее. С Томасом происходит что-то странное. Сегодня утром я видела его перед «нашим» интернет-кафе: он выходил из университетского городка, болтая с приятелями. Обрадовавшись, я подошла к нему, а он посмотрел на меня так странно, словно впервые видел! Прошел мимо, не поздоровавшись, не поцеловав. Я ничего не поняла, застыла на месте, ошарашенная. К тому же все смотрели на меня, как на пришельца с другой планеты. Пытаясь побороть смущение, я пожала плечами и быстро ушла.

Сейчас вечер пятницы, я пребываю в черной депрессии. Отмокаю в ванне и размышляю. Вокруг меня лопаются пузырьки пены, а я лопаюсь от вопросов. Тетя Кейт права: я должна взять себя в руки, и поскорее. Забыть Шарлотту и Томаса, потому что он явно скоро станет просто воспоминанием. Почему он изо дня в день от меня отдаляется? Он обнял меня в кафе, при всех прошептал мне на ухо, что хочет меня подбодрить. Как же, как же! Превозмогая желание заплакать, я затыкаю уши наушниками и включаю плеер, но почти все песни заставляют меня снова думать о Томасе.

Через час я спускаюсь в кухню, одетая в джинсы и свитер, с мокрыми волосами; мои ноздри щекочет соблазнительный запах запеченного сыра. Ух ты, кто приготовил еду? До меня доносятся обрывки веселого разговора. Ами и Сиенна пригласили гостей?

Точно. Я застываю на пороге при виде сидящих за столом Ами, Чарли, Сиенны и… Томаса. Наши взгляды встречаются, и у меня щемит сердце. Я стою неподвижно, он подходит и целует меня в уголок губ.

– Привет.

Я смотрю ему в лицо, не в силах скрыть изумление. Что за представление он устраивает? Как объяснить эту очередную перемену настроения? Несомненно, угадав, что я чувствую, он шепчет мне на ухо:

– Извини за сегодня. Мы обсуждали сложные вещи.

«Сложные вещи»? Хорошо. Я воздерживаюсь от каких бы то ни было замечаний, но в душе у меня начинает мигать красный тревожный маячок.

– Это я пригласила Томаса прийти, – вмешивается Ами. – Мы случайно встретились в кафетерии…

Логично, они же оба учатся на отделении рисунка.

– И мы сделали тебе сюрприз, – продолжает Сиенна. – Устроили маленький ужин только для своих, чтобы отвлечься.

Перевожу: чтобы я могла отвлечься. Я растроганно улыбаюсь.

– Это так мило. Спасибо!

Потом я посылаю воздушный поцелуй Чарли, тот ослепительно мне улыбается.

– Ты как, нормально?

– Ну да…

Возможно, он не в курсе всех недавних событий моей жизни. Тем лучше. Все равно он оптимист. За едой (Ами приготовила восхитительные овощи с сыром) он постоянно сыпет шутками, держа Ами за руку. Она в ответ улыбается… ласково, терпеливо? Довольно ребяческая веселость Чарли резко контрастирует с ее сдержанным характером! Живой пример того, что противоположности притягиваются! Заметив взгляд Сиенны (она ест только суп-пюре из шампиньонов с несколькими гренками), я чувствую: неуемная энергия Чарли тоже слегка ее удивляет. И в то же время эта его черта нравится мне все больше и больше. Еще мне кажется, что Чарли прямо-таки окрылен: он рассказывает о своих планах создать революционную систему видеоигр, потом заговаривает о цифровой музыке, потом – о йоге и медитации, их общем с Ами увлечении, затем принимается пересказывать свою любимую мангу. Ами явно напоминает ему героиню японского мультфильма, правда, Ами наполовину китаянка, зато внешне – вылитая ани-мешка. В конце концов без всякого перехода Чарли признается, что в детстве был без ума от карт Ю-Ги-О (да-да!)[45]45
  Коллекционные карточки по мотивам аниме «Yu-Gi-Oh!».


[Закрыть]. Ладно, признает он, сейчас это уже не актуально, но для него это важно, некоторые люди до сих пор хранят свои коллекции. А нам в детстве нравилось аниме «Ю-Ги-О»? Боже, до чего же он нудный!

Подавляя зевоту, я начинаю убирать со стола, а Томас мне помогает. Сиенна тоже встает: ей нужно рано ложиться спать. «Веаutу sleep, вы же понимаете?» – поясняет она. Завтра она участвует в дефиле!

– Ты на меня дуешься? – вполголоса спрашивает Томас.

– Нет, почему ты спрашиваешь?

– Мне так показалось.

Я делаю вид, что полностью поглощена мытьем посуды. Как объяснить, что я не понимаю, почему он не отвечал на мои эсэмэски, да еще в присутствии своих друзей сделал вид, будто не знает меня? Нельзя заострять на этом внимание. В то же время я знаю: сейчас мне как никогда нужна поддержка.

Я доведена до крайности, и если начну выяснять отношения, могу сорваться. Так что предпочитаю молчать.

Томас тщательно вытирает тарелки, пока Ами с Сиенной заканчивают прибираться. Чарли продолжает болтать… Я искренне недоумеваю, как Ами ухитряется его терпеть? Впрочем, это не мое дело. И все же она немного рассержена, потому что, когда Чарли с Томасом уходят, она мне признается, что предпочла бы, чтобы Чарли не солировал весь вечер. Больше всего ей не понравилось нудное, долгое восхваление «Ю-Ги-О». Все-таки в его возрасте стыдно зацикливаться на таких вещах! Одним словом, гик, добавляет Ами, смеясь. И все же, как ни крути, со всеми своими достоинствами и недостатками он всегда очень мил и внимателен.

– А у вас с Томасом все нормально? – спрашивает она.

– Пф!

– Мне показалось, он какой-то не такой. Я же вижу, ты весь вечер такая молчаливая.

– Он чего-то недоговаривает.

Я рассказываю Ами, что произошло между мной и Томасом у входа в университетский городок, точнее, о том, чего не произошло. Мне так хотелось, чтобы он меня обнял, поднял и закружил, как в тот раз! Этакий сказочный принц. Мечты, мечты…

Хотя, кажется, больше я не стану мечтать. Ами мягко и спокойно советует мне не драматизировать и быть разумной. Легко ей говорить! Однако я отвечаю, что, да, она права. В конце концов, одним разочарованием больше, одним меньше – какая разница? Ведь я же пообещала себе сосредоточиться на учебе!

Несмотря ни на что, у меня камень на сердце.

* * *

Как и в прошлый раз, дефиле бренда «Кулика» проходит в отеле «Империаль». Мы с Ами и Чарли отправляемся туда около шести часов вечера, а Сиенна находится там уже несколько часов. Играет музыка, народу пришло не меньше, чем в прошлый раз; манекенщицы расхаживают по подиуму в различных туалетах коллекции весна-лето. Сиенна ослепительна. В платье, в купальнике, в брючном костюме, она шагает ритмично, легко, уверенно покачиваясь. В зависимости от того, какой наряд она демонстрирует, ее короткие каштановые волосы то стильно растрепаны, то приглажены гелем, то зачесаны набок. Из всех манекенщиц у нее одной короткая стрижка, и ей это очень идет. Удивительно, но из-за этого одежда на ней выглядит еще женственнее! Фотографы снимают ее как заведенные.

Чарли сидит, разинув рот, Ами весело улыбается – они наслаждаются представлением, трогательно держась за руки. Так мило! Томас хотел пойти со мной, но я отказалась: мне нужно какое-то время побыть одной. Я вовсе не уверена, что хочу и дальше с ним встречаться. Порой достаточно такой малости, чтобы разрушить все очарование! Презрительного взгляда, неуместного жеста… Может, я чересчур обидчива? Не важно. Через несколько дней я разберусь в своих чувствах, во всяком случае надеюсь на это.

На время показа я забываю о своих проблемах и затруднениях, любуясь красотой манекенщиц и изяществом моделей бренда «Кулика», таких стильных и оригинальных. Путаница цветов, разноголосица фасонов, сочетание материалов… Наплыв эмоций неизбежно вызывает у меня воспоминания о платье № 1. Пока что оригинальность моей задумки зиждется в основном на повторном использовании материалов. Это экологическая концепция, а также мое личное убеждение: я не хочу быть дизайнером общества потребления! Я мечтаю о многом…

В частности, я мечтала дружить с Шарлоттой. Когда я думаю о ней, меня охватывает непонимание, в голове возникает масса вопросов. Где она? Все ли у нее хорошо? Что, если мы с Карой несправедливо ее обвинили? От Кары пока нет никаких известий, и это начинает меня беспокоить.

Сегодня вечером, сидя в автобусе, который везет нас домой, я делюсь своим беспокойством с Ами. Сиенна вернется позже, ей нужно остаться на встрече профессионалов, наблюдавших за ходом дефиле. Чарли, находясь под большим впечатлением от показа, уехал домой, а я вздохнула с облегчением, наконец-то оставшись наедине с Ами.

– Ты же сможешь поговорить с Шарлоттой в понедельник, разве нет? – замечает она.

– Если она придет. Пока что от нее ни слуху ни духу.

– Не могла же она просто исчезнуть! Потому что, если она не появится, придется обратиться в полицию!

– В полицию? Ты думаешь?

Несколько секунд я озадаченно молчу.

– Сколько времени положено выждать, чтобы заявить о пропаже человека?

– Не знаю. Полагаю, неделю. Можно узнать.

Она права. Но прежде чем пойти на крайние меры, нужно предпринять последнюю попытку. Приехав домой, я отправляю Шарлотте новую эсэмэску:

Где ты? Почему не отвечаешь? Если это будет продолжаться, я обращусь в полицию! 😒😒😒

Отправив сообщение, я поднимаюсь в свою комнату. Теперь будь что будет!

Потом, сев за стол, я включаю одолженный у Сиенны ноутбук. Увидев ее на подиуме, сияющую и гордую, я хочу почитать ее блог, ведь она разрешила. Сейчас самый подходящий момент, поскольку я пребываю во взвинченном состоянии после модного показа плюс меня терзают сомнения относительно Шарлотты.

Я щелкаю на значок Sienna-Maddy-blog.com. Ух ты! На сайте присутствуют фотографии, на нескольких из них сама Сиенна. Вот она маленькая, худенькая, с каштановыми волосами, вот подросток (по-прежнему брюнетка); после восемнадцати лет ее облик меняется: она превращается в блондинку в духе Мэрилин Монро, только худенькую, и наконец, снова становится брюнеткой с короткими волосами. Однако самое интересное в блоге – это тексты: забавные, критические описания, рассказы о том, что творится за кулисами модных показов, истории о том, как относятся друг к другу девушки-модели, ослепительно улыбающиеся в камеру, а на деле ненавидящие друг друга. Секреты быстрого, красивого макияжа; как сделать неброский или яркий мейкап, что делать, если потеешь под палящим светом прожекторов…

Я читаю и не могу оторваться. В комнате тихо, только мурлычет свернувшийся на кровати Дидон. Я обнаруживаю, что Сиенна очень многогранная личность, но это меня не удивляет: я всегда подозревала, что она не так уж поверхностна. Она наблюдает за миром моды, размышляет, делает очень точные выводы. По крайней мере, я так думаю. Моя мать наверняка будет более критична! Я собираюсь отправить ей электронное письмо со ссылкой на блог Сиенны и тут слышу тихую вибрацию: я получила новое сообщение.

От кого: charlotte-hg@fashion.ac.uk

Кому: grace-ds@fashion.ac.uk

Отвечаю сразу же, чтобы ты не волновалась.

Я сейчас у подруги в Лондоне и в школу не вернусь.

Мне слишком стыдно.

Кара сказала правду: твой планшет взяла я.

И это я испортила твое платье.

Извини.

Я прекрасно понимаю, что причинила тебе много зла, но и ты поступила со мной плохо. И Стив тоже, потому что полностью меня игнорировал, он занимался только тобой.

У меня ничего не получалось… но я никогда не хотела становиться дизайнером. Я люблю рисовать, мне очень нравится мода, но меня приняли в Академию моды только благодаря помощи Кары.

Я так ею восхищаюсь. Вот бы и я была такой одаренной, как она…

И ты.

А я не такая.

Я во всем сознаюсь Бальмор, и ноги моей больше не будет в Академии моды. Мне очень, очень стыдно.

Не понимаю, что на меня нашло. Такое чувство, что моими руками действовал другой человек.

Еще раз извини.

Шарлотта.

Я несколько раз перечитываю электронное письмо, чувствуя, как во мне нарастают страх и недоумение. Значит, это все-таки она! Та, кому я доверяла с самого начала, кого считала такой милой. А она все это время вела двойную игру. На самом деле она ревновала и завидовала. И страдала.

Несмотря на охватывающее меня мало-помалу странное, неописуемое чувство, кусочки пазла складываются воедино. Я вспоминаю всякие мелочи, детали, которые теперь обретают смысл: поведение Шарлотты (перед Рождеством она выглядела очень мрачной, потом, с началом занятий в январе, вдруг повеселела, затем опять сделалась неразговорчивой и угрюмой); эскизы моделей, которые я случайно обнаружила в компьютере творческой мастерской; слова, сказанные ее соседкой по дому, – «ты ни с кем не ладишь»… Иногда Шарлотта говорила такие вещи, в тот момент казавшиеся мне немного странными, а теперь обретшие смысл. Например, когда мы пошли на организованную Карой хеллоуинскую вечеринку-карнавал, Шарлотта выбрала готический образ, потому что «иногда хочется казаться не тем, кто ты есть» – так она сказала. Тогда ее слова поставили меня в тупик. И потом та странная эсэмэска, которую она мне прислала во время предрождественского показа:

Извини, что я не пришла сегодня вечером.

Я страшно простыла! Ну, зато мысленно я с тобой:

внешность обманчива!

Еще как обманчива.

Надо полагать, Шарлотта уже тогда пыталась сказать мне правду.

Что же до Стива, нашего преподавателя из творческой мастерской, на которого намекала Шарлотта… Выходит, она тайно в него влюблена? Вот почему она всегда отмалчивалась, когда я спрашивала, есть ли у нее парень. Теперь все ясно.

Такое чувство, что мне в сердце воткнули острые иглы.

Тут Дидон издает тихое мяуканье, и, оторвав взгляд от экрана, я вижу, что кот на меня смотрит. Я начинаю плакать. Думаю о вышивке на испорченном платье: она должна была напоминать кошачьи глаза… и рыдаю еще горше, так что даже начинаю икать.

– Грейс?

Ами стучит в дверь.

– У тебя все в порядке?

Я открываю, и при виде моих опухших глаз Ами входит в комнату.

– Что случилось?

– Прочти…

Я указываю на экран – там все еще открыто электронное письмо Шарлотты. Ами садится и пробегает глазами послание. Когда она поворачивается ко мне, у нее на лице большими буквами написано изумление.

– Ладно. Поплачь хорошенько, выплесни весь гнев и всю грусть. Это скверная история, но, по крайней мере, теперь ты все знаешь. Понимаю, мои слова навряд ли тебя утешат…

Я качаю головой.

– Идем. Я сделаю тебе вкусный чай с жасмином, вот увидишь, тебе сразу полегчает.

Я плетусь следом за Ами, вытирая слезы. Дидон увязывается с нами; мягко, грациозно сбегает вниз по лестнице и перепрыгивает последнюю ступеньку. Уже в который раз я говорю себе, что нужно брать пример с кота: приземляться на все четыре лапы – и вперед! Но мне нужно время, чтобы пережить предательство Шарлотты. Много времени.