Текст книги "Моя новая жизнь"

Автор книги: Анук Журно-Дюрей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Заметив, что Дидон на меня смотрит, я улыбнулась: в зеленых глазах кота сквозила настойчивость.

– Что?

Кот мяукнул.

– И это значит?.. А, точно, ты, наверное, голоден!

До сих пор я не обращала внимания на урчание в животе, а теперь вдруг осознала, что сильно проголодалась! Я отложила ножницы, взяла Дидона на руки и спустилась в кухню. Сиенна и Ами наверняка не замедлят ко мне присоединиться: аппетитный запах приготовленного мной омлета с луком наверняка подействует на них как магнит!

– Мы сейчас будем есть? – несколько минут спустя крикнула Ами из своей комнаты.

– Уже иду! – отозвалась Сиенна.

Получилось!

11
Вечеринка

Субботнее утро пролетело очень быстро. Впрочем, я встала рано, чтобы поработать: тщательно разложила свои квадраты ткани по цветам и ширине и нарисовала выкройку, предварительно спросив у Сиенны, будет ли она моей моделью. Разве можно поступить иначе, если под одной крышей с тобой живет манекенщица?! Сиенна, как всегда сохраняя спокойствие, согласилась. Вдобавок в эту субботу она, вопреки обыкновению, не работала: Style4U закрылся на ежегодную инвентаризацию, которую госпожа Волли заканчивала лично. Последние несколько дней Сиенна ей в этом помогала. Итак, я сделала выкройку с учетом мерок, снятых с ее идеальной фигуры. Надо сказать, фигура эта стала еще совершеннее: в последнее время Сиенна, не обремененная необходимостью участвовать в дефиле, набрала пару килограммов. Не уверена, что ее агент это одобрил бы, но я считала, что так куда красивее.

Я создала платье длиной до колена, фасона «футляр» с короткими узкими рукавами, квадратным вырезом, плавных, очень плавных очертаний. Сделаю его черным – элегантно и непринужденно, сошью из мягкого хлопка.

О, я уже в мельчайших деталях представляла свое платье, украшенное нашитыми сверху деталями: в районе бедер по диагонали идет тонкий красный пояс, а по низу – переплетенные розовые и маково-красные ленты…

Пояс и корсаж будут украшены вышивкой. Какой мотив? Кошачьи глаза! Зеленые, с черными зрачками, в середине золотисто-желтые отблески. Чтобы вышить все это, у меня уйдет много-много часов, но меня это не пугало. За три недели управлюсь!

Ой… нет. Могу и не успеть. Подумав, я решила ограничиться вышивкой на корсаже. Платье будет красочным, но не слишком. А чтобы иметь возможность разрабатывать свою коллекцию (вдруг в будущем я решу сделать укороченную версию платья или даже тунику), я нарисовала эскизы в графическом редакторе, установленном в моем планшете. Удобная штука, можно копировать, вставлять – в общем, производить любые манипуляции с изображением. Потом я попыталась в нескольких словах изложить свою концепцию:

«Лоскутное платье № 1 экологической коллекции ГдС состоит из мягких, натуральных материалов повторного использования. Повторное использование против напрасных трат. Сделано из уже готовых вещей: умонастроение. Внедрение старого старинного. Революция обновления текстиля. Распарывать, чтобы сшить снова и сделать лучше, соткать прочные узы как в буквальном, так и в переносном смысле.

В 1916 году Габриэль Шанель использовала часть тканей джерси, которые дизайнер Porn дье не смог использовать для своей мужской коллекции, и в результате…»

Тут я застопорилась. Господин Деви подробно останавливался на этом ключевом моменте истории моды, но не лучше ли мне представить свой проект, изложив свои соображения устно? Мне бы не хотелось, чтобы меня приняли за девицу с раздутым самомнением, ставящую себя на одну доску с Коко Шанель!

Решив продолжить свои размышления позже, я добросовестно сохранила файл и выключила планшет.

В это же утро – на удивление хмурое и серое – я позвонила тете Кейт. Она была завалена работой: одна из ее косметологов заболела, пришлось быстро найти ей замену, а посетителей в салоне красоты отнюдь не убавилось.

– Не знаю, за что хвататься, darling. После той статьи в «Пипл» приходит столько клиенток, что собирается очередь!

– Вот, кстати, тетушка… Ты не говорила, что стала звездой! Наша домовладелица рассказала, что этот журнал взял у тебя интервью! Это просто потрясающе!

– И да, и нет, моя дорогая, – вздохнула тетя в трубку. – Лично я уже жалею, что в прессе поднялась такая шумиха. Одна моя многолетняя клиентка рассказала обо мне своей подруге-журналистке, и вот что вышло. Ладно, моя милая, мы с тобой еще созвонимся? Через несколько минут придут еще трое, мне нужно помочь ассистенткам.

Я поспешила воспользоваться удобным случаем:

– Тетя, если тебе нужны еще помощницы, я знаю отличную девушку.

– Ну-ка, ну-ка. О ком речь?

– О Сиенне.

– О ком?

– Сиенна, моя приятельница-манекенщица.

– Она ищет работу?

– Ну да. В настоящее время она работает продавщицей в магазинчике модной одежды, чтобы свести концы с концами, а когда может, участвует в дефиле. Правда, недавно она подвернула лодыжку прямо на подиуме и…

– Ах, это она? Я помню, ты мне рассказывала о ее злоключениях. Бедняжка. Надеюсь, ей лучше?

Я быстро рассказала последние новости о Сиенне, а сама скрестила пальцы, в надежде, что тетя захочет с ней познакомиться. И когда тетя Кейт сказала: «Почему бы и нет? Пришли ее ко мне!», я готова была броситься ей на шею!

Однако вопреки моим ожиданиям, Сиенна вовсе не пришла в восторг. Она заметила, что просто хотела найти новое место в качестве продавщицы. Невзирая ни на что, я настаивала (ведь в салон красоты «Око Кейт» приходят знаменитости, верно?), и Сиенна обещала встретиться с моей тетей.

Позднее мы с Ами и Сиенной наводили порядок в доме… а точнее, устраивали беспорядок: диван и стулья отодвинули в угол; перенесли в гостиную стол с кухни, чтобы вечером расставить на нем закуски; освободили вешалку в передней, чтобы гости могли вешать на нее одежду. И ставить зонтики, потому что на улице с полудня лило как из ведра: форменный потоп, сопровождаемый сильными порывами ветра. Сиенна осталась равнодушна к буйству стихии. Она привыкла к выдающемуся разнообразию дождей, круглый год поливавших Англию: небольшие, чуть накрапывающие, сильные, штормовые, проливные, мелкие и ледяные, от которых не промокаешь, но промерзаешь до костей. В Париже, по крайней мере, есть смог, да и климат не сильно отличается от лондонского, так что в этом смысле для меня не было ничего нового. А вот Ами не скрывала разочарования: неужели наша чудесная вечеринка состоится при такой ужасной погоде? Вот невезение!

– К нам придет толпа народа, и ковер промокнет насквозь! – сетовала она. – Если он испортится, госпожу Дадли это совершенно не обрадует!

А еще она, несомненно, переживала оттого, что привыкла заниматься йогой на лестничной площадке наверху…

– Точно. А химчистка может влететь нам в кругленькую сумму, – поддержала ее Сиенна. – Спокойно, неразрешимых проблем не бывает! Мы попросим всех разуться.

Ами ошарашенно посмотрела на нее:

– Хочешь, чтобы гости ходили босиком?

– А почему бы и нет? Или в носках… Все равно танцевать так даже удобнее, верно?

– Так-то оно так…

Потом Ами расхохоталась.

– По крайней мере, получится довольно оригинально!

– Это называется «система Д», моя дорогая, – ответила Сиенна, хитро прищурившись.

Я вам еще не говорила, что Сиенна очень шустрая? Что и требовалось доказать!

Потом мы втроем готовили под музыку: сделали запеканку и пиццу, нарезали квадратами бескорковый хлеб и наделали бутербродов с тарамой[31]31
  Т а р а м а – греческое блюдо из копченой тресковой икры.


[Закрыть] и разными паштетами. Пальчики оближешь! В доме запахло вкусностями. Несколько раз Дидон пытался утащить ломтик сала, так что пришлось гнать его из кухни тряпкой. В итоге кот уселся на пороге и взирал на нас с возмущением, а нас это очень веселило.

Начиная с 19.30 каждые две минуты звенел дверной звонок, и каждый раз повторялся примерно один и то же диалог:

– Hello!

– Hi! [32]32
  Привет! (англ.)


[Закрыть]

– What? Are you kidiing?[33]33
  Что? Ты шутишь? (англ.)


[Закрыть] Я должен снимать обувь?

Думаю, импровизированный дресс-код нашей вечеринки запомнился гостям надолго.

Ручаюсь, девушки и парни, возжелавшие подчеркнуть свой наряд такой деталью, как сапоги, ботинки и кроссовки, не пришли в восторг от нашего требования. Они наверняка чувствовали себя раздетыми! Ведь обувь – это не просто аксессуар, она может уравновесить фигуру, вытянуть ее, создать точеный силуэт или, наоборот, сделать ее незаметной, обычной, даже изуродовать, если не подходит по стилю к одежде. К своему будущему лоскутному платью № 1 я собиралась подобрать изящные ботинки или босоножки на высоком каблуке, которые подчеркнули бы красоту наряда.

Однако мое платье прекрасно смотрелось бы даже с вьетнамками, потому что оно облегающее и имеет простой крой, но при этом его оживляют заплатки. Ох, как же мне не терпелось поскорее его сшить! Я ни о чем другом не могла думать.

Несомненно, это объясняет мое довольно безразличное отношение к сегодняшней вечеринке. Зато Ами и Сиенна горели энтузиазмом, идея устроить «вечеринку босиком» невероятно их вдохновила; они сновали туда-сюда между гостями, и, глядя на них, я вдруг поняла, что совершенно не в настроении веселиться. Мои мысли витали далеко отсюда. Когда я переключаюсь в «творческий режим», то становлюсь почти асоциальной. «Выше нос!» – приказала я себе. К тому же именно я предложила устроить эту гулянку.

Пока гости собирались, я вернулась к себе в комнату, взглянуть на разложенные на полу куски ткани и посмотреть, не слишком ли переволновался Дидон, под давлением царившей в доме суеты. Из осторожности я посадила кота на подушку и водрузила на шкаф, где он и улегся. Однако кот бодрствовал, его уши поворачивались, стоило кому-то в доме повысить голос, засмеяться, пройти по лестнице или чем-то загреметь на первом этаже… даже просто заговорить. Наши друзья пригласили каждый не по одному, а по двое-трое приятелей, так что не прошло и часа, как в дом набилось человек сорок. На этот раз, закрывая за собой дверь своей комнаты, я поколебалась: не запереть ли на ключ.

Зря я этого не сделала.

Внизу я натолкнулась на Чарли. Тот, не проявив злопамятности, подхватил меня на руки и поцеловал в щеку, после чего энергично направился к столу с закусками, за которым Ами – выглядевшая ослепительно в футболке цвета граната и карминовых брюках (в Китае красный цвет – цвет праздника) – раздавала арахис и прочие легкие закуски. Когда Чарли попытался снова ко мне подойти, я тут же убежала наверх. Там собралась, весело болтая, целая компания: кто-то стоял, кто-то сидел на полу. Все-таки странно видеть у себя дома столько незнакомых людей. Памятуя о главном недостатке вечеринки у Кары, мы не стали врубать музыку на полную: чтобы создать «танцевальное» настроение, достаточно и средней громкости.

Снова спустившись в кухню, я увидела, что Кара, Кэтти, Джои и Шарлотта о чем-то беседуют с Сиенной. В черных свитере и джинсах, с зачесанными назад волосами она выглядела еще прекраснее и прозрачнее, чем обычно. Джои явно пал жертвой ее чар! Райана что-то не видно… А, вон он, в гостиной, в компании трех хохочущих девиц.

Задумавшись, я прохаживалась из комнаты в комнату, радуясь возможности походить босиком: это всегда дарило мне чувство свободы! Казалось, будто я на каникулах (еще и потому, что я надела тельняшку и серьги-колечки, купленные прошлым летом в Бретани).

Немного позднее я сидела на первой ступеньке лестницы, грызя чипсы и рассматривая груду сваленной в прихожей обуви, и вдруг услышала, как чей-то низкий голос проворчал:

– Неохота больше здесь торчать.

Невысокий, широкоплечий парень с растрепанными каштановыми волосами стоял спиной ко мне. Он вытащил мобильный и сфотографировал груду обуви у двери.

– Хотят скопировать пирамиду обуви, которую сложили в поддержку жертв противопехотных мин, что ли?

Надо же, скандалист, разговаривающий сам с собой! Происходящее меня позабавило. Очевидно, не я одна лишена праздничного настроения.

– Ты говоришь об акции, проведенной в Париже Международной организацией инвалидов? Я ее помню, это было впечатляюще.

Парень обернулся, сурово поглядел на меня серо-голубыми глазами, и тут со мной что-то произошло. Мне стало жарко, сердце забилось чаще, и я улыбнулась.

– Очень впечатляюще, – повторила я, не в силах оторвать взгляд от серо-голубых глаз парня.

– Да, я помню. Я туда ходил посмотреть.

– В Париже?

Он кивнул.

– У меня там семья. Ты француженка?

– Да… А ты?

– Шотландец. Из клана Макларлинов, – ответил он с такой гордостью в голосе, что мне захотелось улыбнуться.

– Маклалин – довольно известная фамилия, – сказала я, намеренно произнося ее неправильно.

– Слушайте, мисс, произносить нужно «Маклар-р-рлин», – уточнил парень, нахмурившись, не отводя от меня глаз.

Он нервничает или просто пытается пошутить? Из-за его легкого, но все же заметного шотландского акцента – раскатистое, округлое «р» придавало речи моего нового знакомого певучесть, несвойственную оксфордскому английскому языку, – я растерялась.

Точнее сказать, смутилась.

– Как тебя зовут?

Ч – Грейс. А тебя?

– Томас.

– Значит, тебе настолько скучно у меня?

– У тебя? Ой, jorrrry[34]34
  Прости {англ}.


[Закрыть]!

Он широко улыбнулся, и мне вдруг показалось, что его лицо осветилось. Красотой Томас не отличался: большой, смешливый рот, сросшиеся на переносице широкие брови, явно сломанный нос, точно у боксера. Однако он буквально источал невероятное обаяние.

И, вместо того чтобы уйти, он засунул мобильный в карман, уселся на ступеньку рядом со мной и спросил, откуда я, чем занимаюсь, что мне нравится, а что – нет… Довольно прямолинейно! Форменный допрос. Что я отвечала? В том же духе, задавая ему те же вопросы. Томас отвечал, весело улыбаясь. Он учится на втором курсе, на отделении дизайна, на том же факультете, что и Ами (а сюда пришел вместе с ее однокурсницей, которая его и пригласила). Он хочет стать дизайнером интерьера, а еще он играет в регби.

– Вот, значит, что у тебя с носом…

– С носом?

Он слегка дотронулся до переносицы.

– Ну да. Немножко помяли, знамо дело.

А ты занимаешься спортом?

– Э-э-э… Нет, – призналась я. Мне вдруг стало стыдно. – В Париже я была записана в бассейн и в спортзал, но ходила туда нечасто. На самом деле я предпочитаю просто… ходить пешком.

– Ходить пешком? – повторил Томас, словно я изрекла несусветную глупость.

– Ага. Быстрая ходьба, понимаешь? Не нога за ногу, останавливаясь каждые пять минут. Я могу ходить часами: мне так лучше думается.

– Ты так много думаешь?

– Ну да, когда мне нужны новые идеи. Я хочу стать дизайнером, поэтому в поисках вдохновения должна изобретать, придумывать, смотреть на окружающие меня вещи и людей. Иногда я записываю на ходу. Знаю, это может показаться странным, но так уж сложилось.

Томас рассматривал меня с любопытством, как редкую зверушку.

– Хорошо, что ты странная, это делает тебя интересной!

Я немного смутилась, но не смогла сдержать смех и – вот ужас-то! – покраснела.

Мы продолжали болтать. Я узнала, что Томас обожает море – ведь он приехал из Абердина, города на берегу моря в северной части Шотландии, в котором есть большой, даже огромный порт. Ребенком он мечтал стать моряком, потом – конструировать суда, затем – дома и наконец захотел украшать их, благоустраивать и декорировать.

– С тем же успехом ты мог бы заниматься яхтами!

– Пф-ф-ф! Это меня не прельщает. Мне больше нравится работать над экологическими проектами. Впрочем, возможно, это судьба, раз моя фамилия Гринер[35]35
  Greener – дословно «более зеленый».


[Закрыть].

– Гринер? Ты шутишь!

– Во-во!

Тут я увидела Сиенну: она стояла на пороге гостиной и делала мне какие-то знаки. Я ограничилась ответным взмахом руки, но она уже шла к нам.

– Извини, что помешала вам…

Томас посмотрел на Сиенну, потом на меня, и я почувствовала себя обязанной представить их друг другу.

– Это Томас, мой знакомый. Сиенна, моя соседка по дому.

Томас смотрел на Сиенну с восторгом, и это меня немного расстроило. Мне захотелось, чтобы она немедленно ушла!

Сиенна улыбнулась своей фирменной ослепительной улыбкой.

– Привет, Томас.

Потом выразительно посмотрела на меня:

– Ты не отойдешь на минутку?

Я нехотя поднялась, неразборчиво пробормотав извинение в адрес Томаса, и поплелась следом за приятельницей.

Сиенна направилась в свою комнату. Поднимаясь наверх, мы игнорировали любопытные взгляды гостей – пришли новые люди, которых я еще не видела, – сбежавших на лестницу, чтобы поговорить.

– Извини, что вклинилась в ваш приватный разговор, но мне нужно срочно кое-что тебе сказать, – объявила Сиенна, закрывая за собой дверь и включая свет.

Я еще никогда не входила в ее комнату. Она оказалась меньше моей, не такая уютная и теплая, а стены сплошь покрыты плакатами, с которых смотрели актрисы, писательницы и знаменитости первой половины XX века: Мэрилин Монро, Грета Гарбо, Ава Гарднер, Колетт, Вирджиния Вулф, Мизиа Серт, лучшая подруга Коко Шанель, Лулу де ла Фалез, знаменитая манекенщица и муза Ива Сен-Лорана.

Странный взгляд Сиенны вернул меня в реальность.

– Что случилось?

Сиенна освободила кровать от наваленной на ней груды одежды и сделала мне знак присесть. Я предпочла стоять: у меня не было ни малейшего желания задерживаться. Поэтому Сиенна тоже не стала садиться. Она казалась мне еще выше, еще величественнее, чем обычно.

– Либо ты выдумщица, либо – твоя подружка Кара, – заявила она.

– Выдумщица?

– Или фантазерка! Называй как хочешь. Человек, который врет напропалую, чтобы придать себе значимости.

– Спасибо, я знаю, что означает это слово!

Я в свою очередь посмотрела на Сиенну, озадаченно и растерянно.

– Так ты объяснишь, что случилось?

– Грейс, ты ведь говорила мне, что Кара познакомит меня с Доном Лилло?

– Да, а что?

– Она утверждает, что произошла ошибка, что она его знать не знает.

– Что? Как же так?

Сиенна пожала плечами.

– Тебе лучше знать. Одна из вас мне наврала. Если Кара просто решила не знакомить меня с Доном Лилло, я бы предпочла знать правду. Может, ему не понравилось, как я выгляжу, раз она посылала ему мои фотографии.

Я вспылила:

– Меня бы это очень удивило, Сиенна. Идем со мной, поговорим с Карой и все проясним.

– Лично мне уже все предельно ясно, знаешь ли…

На губах Сиенны промелькнула горькая улыбка.

– В любом случае мне проще поставить крест на этом проекте. Во-первых, это было слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой, а во-вторых, я терпеть не могу терять время.

Несколько секунд я смотрела на нее в упор.

Спина прямая, голова гордо вскинута – вид у Сиенны был очень решительный.

– Сиенна, я здесь ни при чем. Клянусь тебе, она мне сказала, что…

– Ладно, проехали. Я уже об этом забыла. Рано или поздно мне подвернется что-то другое, я верю в свою счастливую звезду.

– Ты права, – я вздохнула с облегчением. – Вот увидишь, однажды ты станешь топ-моделью и…

– Посмотрим, – перебила она. – Пока что я даже не уверена, что продолжу работу в модельном бизнесе. Конкуренция огромная, постоянное давление… Блистать на подиуме прекрасно, но у меня есть и другие мечты. Возможно, однажды я даже получу другое образование и сменю профессию.

– Правда?

– Зачем мне тебе врать?

Потом она мне улыбнулась, и ожесточенное выражение исчезло с ее лица.

– Я на тебя не обижаюсь, Грейс. Ты очень мила со мной и, вероятно, хотела оказать мне услугу, но…

Она говорила примирительным тоном, потом пожала плечами, словно показывая, что я ничего не знаю о жизни.

– В будущем не лезь слишком сильно в дела других, это может доставить тебе неприятности.

– Но я всего лишь передала тебе послание от Кары! – возразила я, возмущенная новым оскорбительным намеком. – Слушай, я сейчас пойду к ней и все выясню! Ты терпеть не можешь терять время, а я терпеть не могу, когда надо мной издеваются!

Я вихрем вылетела из комнаты и, прыгая через две ступеньки, спустилась вниз, промчавшись мимо Томаса, даже не поглядев на него. Теперь основная масса народу танцевала, а желающие поболтать собрались в кухне. Я заметила Кару в гостиной: она танцевала, двигаясь очень ритмично. Она была одета в широкие штаны из индонезийского батика и черную футболку, рыжие волосы заплела в тонкие косички и «зажигала» на всю катушку. Стоя неподвижно, она казалась толстенькой, почти неуклюжей, но, двигаясь, она словно становилась другим человеком! Гибкая, стремительная, прекрасная танцовщица. Захваченные ее энергией, Шарлотта, Кэтти и Джои танцевали рядом с ней. Чуть подальше я заметила Ами… и обнимающего ее Чарли! Эта картина так меня поразила, что мой гнев испарился без следа. Объяснюсь с Карой позже: в школе или в другом месте. Сейчас мне тоже хотелось веселиться. А еще – вернуться к Томасу.

Вот только мне быстро стало ясно: он ушел.

Подавив разочарование, я присоединилась к танцующим и погрузилась в музыку.