Текст книги "Моя новая жизнь"

Автор книги: Анук Журно-Дюрей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

2
Первый вечер проходит в довольно натянутой обстановке

– Всем добрый вечер…

– Привет, Грейс! – хором ответили Ами и Сиенна.

Их друг ограничился вежливым кивком, продолжая буравить меня взглядом. У него были зеленые глаза, матовая кожа и пышная, кудрявая шапка волос. Прямой нос, четко очерченный рот, ямочка на подбородке… Красавчик.  полинявшей джинсовой рубашке и темно-красных брюках чинос он выглядел потрясающе. Манекенщик, как Сиенна?

Немного смутившись, я машинально выпустила Дидона. Кот моментально удрал под стол, несомненно, напуганный присутствием сразу трех незнакомцев в таком маленьком помещении, еще не ставшем его территорией. Любой кошке нужно время, чтобы приспособиться, и на первых порах ей требуется ежеминутно обнюхивать все закоулки своего нового жилища – только так она чувствует себя спокойно. К счастью, для нас, людей, привыкание к новому месту проходит куда как проще!

По крайней мере, для большинства людей. Прямо сейчас я чувствовала себя немного… незваной гостьей.

– Ну же, проходи к нам! – ободрила меня Ами, точно уловив мои сомнения.

Не меняя позы – она снова сидела по-турецки, видимо, так ей больше нравилось, – Ами грациозным взмахом руки предложила мне сесть. Сиенна, успевшая переодеться в длинное, облегающее платье сиреневого цвета, но оставшаяся босиком, снова переусердствовала:

– Только тебя и не хватало, теперь вся семья в сборе!

«Семья»? Меня вдруг охватило удивительное ощущение тепла. Я слишком часто чувствовала себя единственной дочерью, а тут вдруг у меня будто обнаружились две сестры и…

«Нет-нет, – прошелестел насмешливо внутренний голос, – этот парень никогда не будет тебе братом. Братских чувств в его взгляде нет и в помине, он самый настоящий ООС (очень опасный соблазнитель)». Брюнет продолжал смотреть на меня в упор, на губах его играла легкая улыбка. Обольстительная улыбка, перед которой трудно устоять. Он знал, что красив, и пользовался этим. Может быть, думал, что я не отдаю себе в этом отчет?!

– Ну же, где ты там? – спросила Сиенна, озадаченно глядя на меня. – Приземляйся!

Я рассмеялась, смутившись оттого, что молча стояла столбом.

– Произвожу посадку! Я иногда вдруг начинаю витать в облаках…

– Я тоже, – перебил меня наш очаровательный гость. – Художники, они такие. Раз! И нас забрасывает на Луну, и сложнее всего снова вернуться на Землю… Я ошибаюсь?

Я посмотрела ему в глаза. Хуже всего, что он абсолютно прав.

– Нет.

– Познакомься, это Райан, – снова заговорила Сиенна. – Мой парень.

Ой… Мне бы следовало догадаться.

– Райан, это Грейс де Сталь, только что приехала из Парижа, отныне будет жить с нами в одном доме, – продолжала Сиенна.

– Грейс де Сталь? Как художник Николя де Сталь[12]12
  Николя де Сталь (1914–1955) – французский живописец русского происхождения, один из крупнейших мастеров послевоенного европейского искусства.


[Закрыть]? – живо спросил Райан.

Я села за стол.

– Моя семья не имеет к нему никакого отношения, мы просто однофамильцы, вот и все. А ты интересуешься живописью? – спросила я больше из вежливости, чем из любопытства.

Райан покачал головой.

– Я художник. А еще скульптор и фотограф… Постоянный фотограф мисс Уокер! – добавил он, нежно беря Сиенну за руку.

Сиенна тряхнула своими золотистыми кудрями и состроила гримаску – чувственную, недовольную и насмешливую одновременно.

– Постоянный? Ты так думаешь?

Райан нахмурился.

– А что, у тебя есть другой фотограф?

– Я просто недоумеваю. Видишь ли, я хотела с тобой об этом поговорить. У меня сложилось впечатление, что мое портфолио недостаточно красиво. Словом… – Она пожала плечами. – Портфолио приятное, но, мне кажется, оно слегка искажает мою личность, выставляет меня немного не такой, как на самом деле. Оно показывает такие мои грани, которых, может быть, у меня нет.

– А ты, конечно, знаешь, какая ты на самом деле? – парировал Райан.

Потом встал и быстро вышел из кухни.

– Что случилось? – смущенно спросила Ами. – Он обиделся?

– Боюсь, что да, – пробормотала я, усаживая Дидона себе на колени. – Художники обычно очень чувствительны…

– Так говорят. В любом случае, предупреждаю вас: я очень чувствительна! – заявила Ами с серьезным видом (но было ясно, что она шутит) и налила нам жасминового чая. – Однако художница ли я? Вот загадка! Это я узнаю, только если сумею стать графическим дизайнером…

И мы с ней пустились в оживленную беседу. Быстро стало ясно, что у нас много общего: я во многом соглашалась с Ами, когда мы обсуждали рисунок, визуальное восприятие, изображения, а она разделяла мой интерес к ткачеству, окраске и текстурам. Что же до Сиенны, то она помалкивала: сидела очень прямо, скрестив ноги, подперев подбородок ладонями, и с задумчивым видом слушала нашу болтовню. Поразмыслив, я пришла к выводу, что без макияжа, с мягко струящимися волосами она красивее, чем несколько часов назад, после кастинга, и я сказала Сиенне об этом.

Она слабо улыбнулась:

– Спасибо, Грейс. Мой агент тоже так думает и пытается найти для меня контрагентов, которым нравятся более естественные манекенщицы. Как Кейт Мосс.

– С более естественной внешностью, – уточнил Райан, снова входя в кухню. – Образ всегда тщательно проработан, ты же это знаешь, моя душечка.

«Моя душечка»… Кто бы мог подумать, что Сиенне нравится такое прозвище! Впрочем, она посмотрела на Райана довольно сердито, а он между тем положил на стол толстую папку для бумаг из черного пластика. Так вот зачем он выходил – принести знаменитое портфолио! На обложке позолоченными буквами наклонным шрифтом было написано имя «Сиенна Уокер». Меня удивило подобное оформление: слишком банально. Ну, в самом деле, что оригинального в контрасте «золото на черном»?..

Встретившись взглядом с Ами, я поняла, что и ее посетили схожие мысли.

– Вот, Грейс, посмотри фотографии и скажи, действительно ли они не соответствуют образу Сиенны, – добавил Райан.

– Я недостаточно хорошо знаю Сиенну, – ответила я. – Мы познакомились меньше четырех часов назад!

– Тем более ты сможешь вынести более объективное суждение, – настаивал он. – Ну же…

Я быстро взглянула на Сиенну, и та ободряюще мне улыбнулась.

– Он прав. Эмоции и совместно пережитые моменты влияют на наше видение друг друга, – она снова переигрывала.

Я ей улыбнулась:

– Очень глубокомысленное замечание.

Сиенна расхохоталась.

– Я ведь не просто красивая, поверхностная девушка!

– Знаешь, я в этом немного сомневалась. Как ты стала манекенщицей? – спросила я, начиная листать альбом.

Фотографии – цветные и черно-белые, широкоформатные – были просто великолепны: Сиенна, облаченная в разные наряды, запечатлена в расслабленных или постановочных позах, лицом, боком или спиной к камере, с длинными, короткими, кудрявыми волосами… Ее параметры (1,75 м; 85/60/85) были указаны на второй странице портфолио – визитке[13]13
  Лист бумаги, оформленный как визитная карточка, матовый с обеих сторон, формата А5, служит визиткой фотомодели. С лицевой стороны к нему крепится фотография большого масштаба, указываются имя фотомодели, ее параметры, контактные данные, имя ее агента… С обратной стороны: несколько фотографий в различных стилях, взятые из портфолио (во весь рост, портрет).


[Закрыть].

– В четырнадцать лет я участвовала в конкурсе красоты и победила. Меня выбрали Мисс Йоркшир, и меня заметил один модный фотограф.

– Мисс Йоркшир?

Мне с трудом удалось сдержать хохот: так и представилась вереница собачек одноименной породы. Сиенна это заметила и слегка поморщилась.

Знаю, это забавно. Можешь смеяться, я привыкла, что меня считают провинциалкой. Может быть, именно поэтому на этот раз я и не прошла отбор. И угораздило же меня родиться в этом несчастном английском графстве! От моего происхождения одни беды!

– Это вовсе не несчастное графство! В нем происходит действие романа «Грозовой перевал» Эмили Бронте! – возразила я. – Там такие романтические ландшафты…

– Романтические до драматизма: в этом романе все заканчивается очень плохо, – сказал Райан. – Йоркшир – это холмистая область, прекрасная, но бедная, там живут рабочие, и говорят там с сильным акцентом. Сиенна почти избавилась от него, став Сиенной. Оно и к лучшему.

– «Став Сиенной»? – повторила я.

Райан снова пристально на меня посмотрел, в его зеленых глазах загорелся огонек, от которого меня пробрал озноб. Я всегда старалась держаться подальше от соблазнителей, а у этого парня на лбу написано «сердцеед». С его сказочной внешностью Сиенна наверняка держит его в ежовых рукавицах, любую другую девушку он бы подавил.

– Сиенна – это псевдоним. На самом деле меня зовут Мэдди, – сообщила мне Сиенна. – Мэдди Уокер – не самое подходящее имя для лучшей из лучших!

– По правде говоря, под это определение не подходит обложка твоего портфолио, – решилась я. – А вот на фотографиях ты получилась просто потрясающе, они сразу привлекают внимание.

Райан растянул губы в довольной улыбке.

– Спасибо, милая Грейс. Потому что ты тоже очень красивая. У меня на такие вещи глаз наметан, уж поверь!

Я крепче сжала свернувшегося у меня на коленях Дидона. Сиенна и Ами уставились на Райана, на их лицах появилось одинаковое выражение недовольства и замешательства.

– Это очень мило с твоей стороны, спасибо, – смущенно пробормотала я.

– Не за что. Я всегда говорю что думаю. Так зачем ты приехала в Лондон? Чем думаешь заниматься? – спросил Райан. Он сидел, засунув руки в карманы, закидывая попеременно то правую ногу на левую, то левую на правую.

– Буду учиться на дизайнера.

– Хочешь работать в мире моды?

– Да. Иначе я не начала бы изучать этот предмет.

Райан опять улыбнулся, как мне показалось, немного мрачновато – видимо, уловил в моих словах иронию.

– И какой стиль в моде тебя интересует?

Я ответила, не раздумывая:

– Все, что происходит от направления антифэшн, только повеселее!

– Антифэшн? Антимода? Такое бывает? – спросил Райан с оттенком насмешки в голосе.

Я заметила, как Сиенна и Ами закатывают глаза, и поняла: они знают, что это за направление, даже Ами, которая априори не являлась знатоком моды.

– Ну да, бывает.

Ощутив легкий укол раздражения, я принялась объяснять:

– Это мода, отличная от общепринятого направления, сошедшая с проторенной тропы, в ней нет ничего банального, никаких блесток, позолоты, элитарности, бахвальства и всего такого… Еще это состояние духа: одежда уже не просто объект, с помощью которого люди себя украшают, она отражает их идеалы, воплощает их мечты о лучшем мире… Она несет в себе определенное послание, понимаешь, о чем я? Это может быть гранж, нуар, экологический или просто невероятно оригинальный стиль. Лично я обожаю Едзи Ямамото, Мартина Маржелу и Анн Демельмейстер[14]14
  Ёдзи Ямамото – японский дизайнер и один из основателей направления anti fashion, созданного в 90-е годы XX века; среди его последователей такие модельеры, как Мартин Маржела и Анн Демельмейстер (бельгийские дизайнеры).


[Закрыть]!

Произнося эти известные имена, я вспомнила, как после одного из бесчисленных редакционных совещаний журнала «Тендане» мама объяснила мне кое-что: создавая свой знаменитый маленький жакет, Коко Шанель действовала по принципу антимоды. Ее цель состояла в том, чтобы жакет могли с одинаковым успехом носить и богатые, и менее зажиточные женщины. Материалы и крой могли разниться, но исключительная элегантность оставалась неизменной. Всегда.

Райан склонил голову, показывая, что впечатлен.

– Благодарю за урок.

– Не за что, – ответила я. Очень не хотелось прослыть всезнайкой.

– Обожаю творения Анн Демельмейстер! – воскликнула между тем Сиенна. – Рок, богема и гламур в одном флаконе. Как было бы здорово, если бы я смогла однажды поучаствовать в дефиле ее дома моды…

– A я бы с удовольствием стала одной из ее ассистенток! – с энтузиазмом подхватила я. – В свои будущие модели я бы добавила цветы, кружева, цвет… И мне бы очень хотелось как-нибудь поработать с материалами, которые можно использовать повторно.

– Это с какими же? – живо спросил Райан.

– Пластиковая сетка, старые ткани, старые пуговицы… Все, что можно продать и купить на блошином рынке и в комиссионках… Ну, в общем, ты понял.

Райан позволил себе легкую восхищенную улыбку.

– Круто. Ты собираешься стать дизайнером с хитрыми трюками в рукаве. Хочешь вплетать эти материалы в создаваемую тобой одежду, как нити в полотно. Верно?

Бинго! Лучше не скажешь! Однако то, с какой легкостью Райан угадывал мои мысли, начинало меня нервировать, особенно учитывая, что он делал это в присутствии Сиенны. Наверняка она находит интерес Райана ко мне… неуместным.

– Да. Впрочем, в настоящее время я полагаю, моя коллекция будет называться «Смешение». Конечно, оно еще сто раз поменяется, пока я буду учиться. Начало занятий уже завтра! – добавила я, глядя на Ами и Сиенну.

Мне хотелось об этом поговорить… Я предпочла бы посидеть втроем, без этого Райана! К тому же мне показалось, что Ами немного помрачнела. Она все так же сидела по-турецки, с отсутствующим видом и что-то рассеянно чертила в извлеченном из кармана блокноте. Оказалось, в этом мы с ней тоже похожи: я редко расстаюсь со своим блокнотом для творческих идей.

– Сиенна, пожалуй, я могла бы разработать для тебя обложку, – пробормотала она, словно разговаривала сама с собой.

– Обложку? – озадаченно повторила Сиенна.

Ами посмотрела на нее, на губах ее заиграла легкая улыбка.

– Обложку для твоего портфолио. Самую что ни на есть оригинальную, которая тебе подойдет. А нынешняя, право слово…

Она указала на так не понравившийся мне черный с золотом переплет.

– Все же эта обложка не совсем ужасна.

Сиенна просияла.

– И правда. Я часто об этом думала. Ух ты… Обложка, подписанная Ами Ван, знаменитым художником-оформителем, – хочу!

– Э, я еще не знаменита, – заметила Ами с тихом смешком, – но, возможно, однажды…

– Ты станешь звездой в своей вселенной! Как и я… И как Грейс! – с жаром добавила Сиенна. – Мы втроем отлично дополняем друг друга, вы не находите? Сама судьба свела нас вместе!

Райан, наблюдавший за нами с легкой усмешкой, явно хотел вмешаться, но тут у него зазвонил телефон.

«Спасена!» – невольно подумала я.

Райан быстро посмотрел на экран своего мобильника и едва заметно поморщился.

– Мне нужно идти работать. Пока, девушки…

Он встал, чмокнул нас с Ами в щечки и нежно поцеловал Сиенну в уголок рта. Однако прежде чем выйти из кухни, он снова бросил на меня чересчур пристальный взгляд, не укрывшийся от внимания Сиенны. Она распрямила плечи и осторожно провела рукой по своим светлым волосам – жест получился неестественным, было видно, что девушка испытывает неловкость.

Подождав, пока за Райаном закроется дверь, Сиенна заявила, обращаясь ко мне:

– Мы с Райаном вместе уже почти год, и три раза чуть не расстались. А сейчас, очевидно, он нацелился на тебя!

– Вот как?

Я насмешливо хмыкнула.

– Ну, флаг ему в руки. И потом, в настоящее время я и парни – две вещи несовместимые. Сменим тему: никто не одолжит мне настольную лампу? В моей комнате потолочный светильник как на вокзале!

Сиенна и Ами рассмеялись.

– К сожалению, ничем не могу помочь. Придется тебе все-таки купить лампу, – сказала Ами.

– Когда мы две недели назад сюда въехали, то столкнулись с такой же проблемой. На следующий же день пришлось закупиться полезными вещами для дома, – смеясь, добавила Сиенна.

Болтая о своем, о девичьем, мы приготовили ужин. Наш первый совместный ужин. Четыре тоста с сыром, помидоры черри и по порции чизкейка[15]15
  Сладкий пирог на основе сливочного сыра.


[Закрыть] для меня и Ами; два натуральных йогурта и обезжиренный крекер без сахара для Сиенны. Все это мы, разумеется, запили чаем с молоком, мы же все-таки в Англии!

* * *

Спать я легла за полночь – поздновато, учитывая, что на следующий день начинались занятия! Если бы здесь находилась моя мама, она бы мне такого не позволила. Все уши мне прожужжала бы нравоучениями вроде: «Тебе нужно спать не меньше восьми часов; сон – это источник здоровья, а значит, ключ к успеху; если не будешь достаточно спать, не сможешь сосредоточиться», – и так далее и тому подобное. Все это, конечно, правильно… Если не принимать во внимание тот факт, что в семнадцать лет мои нейроны прекрасно себя чувствовали даже после шестичасового сна.

Я поставила будильник на шесть утра с таким расчетом, чтобы иметь запас минут в сорок пять: в девять часов нужно было быть в Академии моды, и я хотела успеть собраться.

Накануне вечером, после ухода Райана, вместо того чтобы закончить распаковку чемоданов, я долго болтала с Сиенной и Ами. Тогда-то я и узнала, что, до того как переехать в наш чудесный домик в Хэмпстеде, Сиенна жила в Брикстоне, простонародном районе Лондона. Именно там она познакомилась с Райаном: он вырос в этом районе, его мать воспитала сына одна, с мужем они развелись. Теперь Райан вместе с тремя другими художниками снимал квартиру в Камден-таун, одном из модных мест города.

За один вечер мы втроем рассказали друг другу самое важное: откуда мы приехали и чего хотим достичь. Мы с Ами были «на одной волне», потому что только начинали учиться, а у Сиенны имелись и другие заботы. Помимо участия в кастингах и дефиле, которые не всегда хорошо оплачивались, ей нужно было работать в магазине готовой одежды в Камден-таун. Агентство регулярно предлагало ей участвовать в go and see[16]16
  Мероприятие, во время которого сотрудница агентства представляет манекенщиц контрагентам, а те, в свою очередь, могут предложить последним принять участие в пробном сеансе фотосъемки.


[Закрыть] — что уже было удачей, не каждая манекенщица могла этим похвастаться. Похожая на Мэрилин Монро, но при этом высокая и стройная, Сиенна за последние три года добилась определенных успехов: участвовала в дефиле Н&М, Next, снималась в рекламе для журналов… Но за последние несколько месяцев ей удалось заключить слишком мало контрактов, и это ее беспокоило. В среде профессиональных моделей царила жестокая конкуренция, не говоря уже о том, что карьера, как правило, коротка. В двадцать пять лет ты уже считаешься «старой», если только твое имя не Наоми Кэмпбелл или Кейт Мосс.

Так что в свои восемнадцать Сиенна, будучи старше нас с Ами на год, казалась намного опытнее.

Возможно, отчасти причина заключалась в том, что Сиенна постоянно испытывала трудности с деньгами. Она происходила из менее зажиточной семьи, нежели мы с Ами: мама секретарша, отец безработный, да еще две младшие сестренки в придачу. Что до Ами, то у нее был старший брат. Родители ее жили в Тайнане, городке на юге острова Тайвань; отец работал адвокатом, а мать преподавала изобразительные искусства.

Когда я сообщила новым знакомым, что являюсь единственным ребенком, они посмотрели на меня со смешанным выражением сочувствия и удивления. Я ненавидела подобные взгляды: они сразу заставляли меня чувствовать себя отрезанным ломтем. Потом девушки переглянулись, улыбаясь, и я вдруг поняла, что между ними уже завязалась некая общность, хотя они прожили вместе в этом доме всего две недели. Я всем сердцем понадеялась, что вскоре тоже подружусь с ними обеими. Мне так сильно этого захотелось! Я начинала новую жизнь, и среди прочего поставила себе еще одну цель: больше не чувствовать себя одинокой.

Прежде чем погрузиться в сон, я оглядела свою комнату: тихо, в окно струится свет двух уличных фонарей. Я чувствовала себя взбудораженной, изнуренной, счастливой… и заснула, убаюканная тихим мурлыканьем свернувшегося у меня под боком Дидона.

3
Я отправляюсь в университетский городок

В дверь ванны забарабанили, так что я подпрыгнула, дернула рукой с зажатым в ней карандашом для глаз, и вот вам, пожалуйста: получился жирный черный росчерк на щеке.

– Да?

– Надолго ты там засела? – раздался за дверью недовольный голос Сиенны. – Мне тоже нужно принять душ!

– Э-э-э…

Я попыталась оттереть мерзкое пятно кончиком пальца.

– Я почти закончила!

– «Почти»? Выходи сейчас же! Я должна быть в магазине в половине девятого, я, знаешь ли, работаю!

– Да, да, извини!

Подумать только, ведь обычно я не крашусь… Лучше бы и сегодня воздержалась! А теперь такое впечатление, что у меня «фонарь» под глазом. В отчаянии я смочила ватный тампон средством для снятия макияжа и смыла краску сразу и с удачно подведенного глаза, и со щеки. Запахнула банный халат, собрала свои вещи и вышла из ванной, пребывая в крайнем смущении. Дома, в Париже, у меня собственная ванная комната, так что делить ванную с кем-то еще оказалось для меня в новинку. Впрочем, я поняла, что в моих же интересах адаптироваться к новой жизни поскорее: у двери, держа в руках чашку чая и недовольно притопывая ногой, стояла облаченная в красное кимоно Сиенна.

– Извини! – повторила я. – Завтра управлюсь быстрее!

Сиенна едва заметно улыбнулась (улыбка вышла натянутая).

– О’кей. Нас трое, так что каждая должна занимать ванную не более десяти минут – без исключений.

– Возьму с собой секундомер, – попыталась пошутить я. – Ну, давай о хорошем. Как тебе спалось?

Но Сиенна уже закрылась в ванной.

Я помчалась в свою комнату, чтобы продолжить сборы. Дидон куда-то исчез, наверняка он внизу. Я уже насыпала ему в миску сухого корма и налила молока, мельком заметив Ами: полностью собравшаяся, она завтракала, почитывая журнал. Посмотрев на соседку, я почувствовала, что она не принадлежит к числу любительниц поболтать с утра пораньше. Вот и чудно, я и сама такая: проснувшись, еще долго двигаюсь на автомате, а мозг пребывает в полусне.

Спустя пять минут, надев черные джинсы, черную футболку с нарисованной на ней сиреневой молнией и розовые кроссовки, я тоже пошла завтракать. Ами уже ушла. В чайнике осталась горячая вода. Я проглотила кружку чая с молоком, тост с маслом и чашку апельсинового сока, после чего захотела почистить зубы, но… ванная оказалась занята. Проклятье. Пришлось сделать это на кухне. Вот тут-то я и заметила приоткрытое окно, выходившее в сад за домом. Разумеется, Дидон выбежал наружу! Я несколько раз позвала кота, но он не прибежал на зов. Наверняка он чрезвычайно доволен своим первым побегом. Вот только ему незнакомо это место, он может потеряться… Я сразу же подумала о худшем, представив, как Дидон бродит как неприкаянный, исхудавший, жалобно мяукающий, а потом воображение услужливо показало, как мой кот попадает под машину…

Нет! Стоп!

– Это ты открыла окно? – спросила я у входящей на кухню Ами.

– Да. Я каждое утро проветриваю помещение, – ответила та, надевая приталенную джинсовую куртку. – Я не смогла перехватить Дидона, он выпрыгнул.

На ней были джинсовая мини-юбка, красная футболка и ботинки на небольших каблуках, короткие волосы в художественном беспорядке. Вопреки терзавшему меня беспокойству за кота, я не могла не отметить, что образ получился красивый.

Я попыталась вести себя непринужденно.

– Я так и поняла. Тем хуже… А может, и лучше для него. Пусть погуляет!

Увидев, что я не сержусь, Ами улыбнулась мне с явным облегчением.

– Ты сейчас уходишь?

– Да. А ты – нет?

– Который час?

– Точно не знаю, у меня нет часов, но я предпочитаю выходить заранее, а не ждать автобус.

Я взглянула на часики над кухонной плитой: они показывали семь сорок.

– У тебя тоже нет часов? – удивилась Ами.

– И никогда не было! Не люблю. Я пользуюсь мобильником.

Кроме тех случаев, когда нахожусь в ванной; возможно, это объясняет, почему я так долго там проковырялась.

– И я тоже, – ответила Ами, улыбаясь.

Еще одна общая черта!

– Ладно, я пойду.

– Подожди, я с тобой! Университетский городок не очень далеко, можно пройтись вместе.

Еще одна улыбка. С Сиенной у меня установилось хрупкое взаимопонимание, а вот с Ами мы понимали друг друга с полуслова. Это меня очень порадовало.

– Супер. Тут всего-то минут пятнадцать пешком. А если ехать на автобусе, иногда полчаса выходит, – заметила Ами. – На Хэмпстед-авеню такие пробки!

Я сбегала за кожаной курткой, еще несколько раз позвала Дидона (тщетно) и взяла сумку. В сумке лежали: планшет, чистый блокнот для зарисовок, пенал с карандашами и фломастерами, несколько белых листов бумаги, ежедневник. Кошелек, студенческую карту и телефон я положила в закрытое на молнию отделение. Сегодня рано утром я получила эсэмэску от родителей:

Поздравляем с началом учебного года, крошка! Мы крепко тебя обнимаем!

И еще одну от Хлои:

Чмоки-чмоки, kiss!

Вместо ответа я отправила родителям и Хлое смайлики.

– Сиенна, мы ушли! – позвала Ами. – До скорого!

– До скорого! Удачного дня! – отозвалась Сиенна из ванной.

Она все еще там. Прошло уже гораздо больше десяти минут!

– Ты оставишь окно на кухне открытым, чтобы Дидон смог вернуться? – спросила я.

– Нет! – прокричала Сиенна.

– Нет?

Я растерянно повернулась к Ами:

– Почему?

– Когда мы уходим из дома, нужно все закрыть, – объяснила та, пожимая плечами. – Владелица нас предупредила, чтобы мы были осторожны. Что ни говори, всегда есть риск быть ограбленными.

Несколько секунд я стояла, открыв рот. Такого я даже представить себе не могла.

В Париже я всегда жила в квартире, в среде, похожей на защищенный со всех сторон кокон.

– Я думала, что в Хэмпстеде безопасно! Ами покачала головой, моя реакция ее удивила.

– Ну, здесь определенно безопаснее, чем в других районах Лондона.

– Хорошо…

Я мысленно призвала Дидона вернуться до того, как уйдет Сиенна… Как бы не так!

Несколько минут спустя мы покинули тихую Дамбе Кресент и пошли вдоль забитого машинами проспекта, ведущего к университетскому городку Хэмпстеда. Стояла прекрасная погода, солнце уже вовсю светило. Денек обещал быть чудесным, но я, вероятно, хмурилась, потому что Ами вдруг спросила меня, что случилось.

– Да ничего…

– Скажи, что не так?

Я слегка ускорила шаг, давая понять, что не собираюсь отвечать на вопрос. Ами станет надо мной смеяться, если узнает, как сильно я переживаю из-за кота! Очевидно, я чересчур сильно к нему привязалась.

– Ты рада, что началась учеба? – спросила я, чтобы сменить тему.

– Еще как! Я только надеюсь, что не разочаруюсь.

– Почему ты должна разочароваться?

Ами бросила на меня быстрый взгляд.

– Вроде как я слишком требовательная. Может, из-за того, что моя мать преподаватель изобразительных искусств…

– Держу пари, это позволило тебе узнать много такого, чего тебе не хотелось бы знать.

Ами рассмеялась.

– Точно.

– У меня немного схожая ситуация, ведь моя мать работает редактором в журнале мод.

Я не осмелилась признаться, что из-за этого, кажется, знаю слишком много – это выглядело бы как хвастовство.

Мы болтали всю дорогу до университетского городка. Я расслабилась; Ами призналась, что каждое утро, прежде чем приступить к делам, непременно занимается йогой: это позволяет ей начать день «с той ноги».

– Я постоянно нахожусь в состоянии страшной тревоги! Поэтому и занялась йогой. Теперь не могу обойтись без этих занятий.

Я посмотрела на Ами: ее растрепанная челка выгодно оттеняла миндалевидные глаза, лицо казалось спокойным, ясным.

– Вообще-то, когда я на тебя смотрю, мне сложно представить тебя нервничающей.

На личико Ами набежала тень, но быстро пропала, и девушка улыбнулась.

– Вот и пришли!

В самом деле, мы подошли к Гардения-сквер – площади с террасами, двумя интернет-кафе и магазинами (я сразу заметила, что три из них книжные), расположенными перед главным входом в университетский городок Хэмпстеда: огромный портал из кованой стали, за которым открывался вид на гектары ухоженных зеленых лужаек. За высокими деревьями возвышалось несколько элегантных построек в викторианском стиле, с фасадами из темно-розового кирпича и окнами с мелкими квадратами рам. Я замерла, охваченная восторгом.

– Ух ты! Тут еще грандиознее, чем я представляла!

– Ты здесь впервые? – удивилась Ами.

– Да, я же записалась по Интернету. Конечно, я видела фотографии, но это как с нашим домом: когда видишь своими глазами, впечатление совсем другое.

– И как? Тебе нравится?

Потом Ами увидела мою блаженную улыбку и расхохоталась.

* * *

Академия моды располагалась в северной части студенческого городка: нужно было изрядно пройти через парк – это место получило милое название Энджел-аллей[17]17
  Angel Alley – Ангельская аллея (англ.).


[Закрыть] (по обеим сторонам ее росли кусты белых и красных роз). Само трехэтажное здание академии было старым, но его отреставрировали в современном духе: огромное застекленное крыльцо и внутренний дворик с декоративными деревцами. Лабиринт лестниц, маленькие залы, студии, повсюду модные фотографии… И переполненная ступенчатая аудитория, в которую я проскользнула, запыхавшись (чтобы успеть вовремя, пришлось бежать). Вечно со мной так. Мечтала выйти из дома пораньше, а в результате опоздала!

Я оказалась в числе примерно сотни студентов-первокурсников, как и я, поступивших на отделение «Создание коллекции и дизайн» (обучение трехгодичное). Я помню, как меня охватили дрожь возбуждения и прилив энтузиазма при мысли, что теперь я – часть этого закрытого, необыкновенного мира художников: всех нас объединяет общая страсть к моде, мы непременно поймем друг друга, будем друг другу помогать…

На помосте в окружении преподавателей и мастеров находилась директриса Каролина Бальмор; на ней были черный брючный костюм и белая блузка в тонкую жемчужно-серую полоску, a золотисто-каштановые волосы она собрала в элегантный пучок. В течение двух часов директриса представляла нам преподавателей, давала им слово, показывала нам слайды, на которых были представлены работы студентов последнего выпуска… Преподаватели начали комментировать изображения. Потом последовал шквал вопросов. Мадам Бальмор произнесла длиннющую речь о высоких требованиях Академии моды, о таланте, о творческих способностях… Внезапно у меня заурчало в животе, и моя соседка, девушка с вьющимися каштановыми волосами до плеч, хитро мне улыбнулась, отчего на щеках ее обозначились ямочки.

– Я тоже хочу есть! – прошептала она. – Слишком долго они тянут.

– Но все-таки интересно!

– Ты на каком курсе?

– На первом.

– И я. Тебя как зовут?

– Грейс. А тебя?

– Шарлотта. Ты…

– Тихо вы! – цыкнула на нас сидевшая впереди девушка, строго нахмурив брови.

Шарлотта улыбнулась и замолчала. Я вытащила свой блокнот для эскизов, черную пастель и набросала женское лицо, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит мадам Бальмор. Нужно приложить все усилия, нужно «протянуть нить своего воображения» и всегда быть готовым «распороть уже сделанные стежки», ибо только «творчество лучших студентов красной нитью пройдет по…».

– Все эти метафоры слишком поверхностные, – прошептала я, бросая быстрый взгляд на Шарлотту.

– Бальморша Королева Метафор, – поддержала Шарлотта.

– Это ее прозвище.

– Откуда ты знаешь?

– Моя двоюродная сестра сейчас на третьем курсе, она мне рассказала и…

Девушка из переднего ряда снова повернулась к нам, нахмурившись пуще прежнего.

– Извини! – смущенно пробормотала я.

В тот же миг желудок Шарлотты издал жалобное ворчание, и я беззвучно прыснула. В ответ Шарлотта скорчила потешную рожицу.

«Скорее бы перерыв!» – написала я в блокноте.

Шарлотта кивнула и округлила глаза – удивительно чистого синего цвета, – увидев нарисованный мной рисунок. Тут до меня дошло, что я изобразила ее лицо! Красивый овал, обрамленный копной каштановых волос. Она подняла большой палец в знак одобрения и, в свою очередь, схватив собственный блокнот, в считаные секунды нарисовала меня. Круглое лицо, волосы средней длины, градуированная стрижка, челка, родинка над верхней губой (эта деталь не ускользнула от моей новой знакомой). Я улыбнулась и снова сосредоточилась на том, что говорили преподаватели.

Меня начало охватывать неприятное чувство скуки; казалось, что я уже слышала все это много-много раз. Вот что бывает, если твоя мать редактор журнала мод. Великие теории о тенденциях моды и профессии дизайнера – нужно всегда предвосхищать, представлять, что людям захочется носить завтра; сделать так, чтобы им захотелось перенять созданный тобой стиль; всегда уметь извлекать доход из своих идей… Мне казалось, что все эти истины я давно уже выучила наизусть. Мне не терпелось поскорее перейти к практике! Что меня интересовало больше всего? Уроки дизайна, работа с тканью, с вышивкой… В школе имелось несколько мастерских шитья, которые мог посещать любой желающий, а также замечательные коллекции образцов тканей и «материалотека» – там можно подобрать все необходимое…