Текст книги "Моя новая жизнь"

Автор книги: Анук Журно-Дюрей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– А где же твоя шляпа? – спросила я Кару, приободряясь все больше.

– На экспозиции. Вот только некому ее продемонстрировать. Если только…

Она вопросительно посмотрела на Сиенну, та помедлила, потом покачала головой:

– Извини, Кара. Сегодня вечером я с Грейс. Я не могу разорваться надвое.

– А, да. Ну, что же…

Кара явно была раздосадована. Когда Кара с приятелями отошла подальше, Сиенна призналась мне, что обязательно напряглась бы, если бы Кара показала себя большим профессионалом. Прямой намек на обещание, связанное с фотографом Доном Лилло. Кто бы мог подумать, что Сиенна такая злопамятная.

Вероятно, такая ее злопамятность не распространялась только на Райана.

Потому что позднее я, совершенно случайно, узнала причину ее плохого настроения в последнее время.

Вышеупомянутая Шарлин окликнула Сиенну – как раз в тот момент, когда нас постигла катастрофа: на спинке платья лопнул шов, крепивший застежку-молнию! У меня оставалось всего несколько минут, чтобы зашить образовавшуюся брешь, показ вот-вот начнется. В холле уже зазвучала классическая музыка, что-то из Вивальди, легкое и веселое.

– Скажи-ка, Сиенна, между тобой и Райаном действительно все кончено? – как бы между прочим спросила Шарлин, выходя из аудитории вместе с Матильдой.

Сиенна только презрительно пожала плечами. Как только мы остались вдвоем, я заглянула ей в лицо, но Сиенна потупилась.

– Все уже в курсе, – пробормотала она.

– Осторожно, не шевелись.

Я торопливо сделала несколько стежков; должно быть, Сиенна немного округлилась в талии. Оставалось только надеяться, что сделанный вручную шов не лопнет прямо во время показа.

– Райан ушел к другой. Она позирует ему для его картин. Шарлин с ней знакома, у них общий агент, – продолжала она отрывисто.

– Он тебя… обманул? – ошарашенно пробормотала я.

Произнося эти слова, я вспомнила, что чувствовала, когда Питер Предатель бросил меня из-за другой. Шок, гнев и разочарование. Сожаление, скорбь и печаль. И снова печаль. Пожалуй, не стоит сейчас рассказывать об этом Сиенне.

– Я не хотела раздувать вокруг этого шумиху. А теперь уже слишком поздно, – добавила она шепотом.

Я не стала говорить, что никогда не поздно, что если она его любит, то, несомненно, сумеет завоевать снова: в глубине души я считала, что Сиенна заслуживает гораздо лучшего парня, чем Райан Уильямс, каким бы красавчиком он ни был.

– Вполне возможно, это случилось из-за того, что он подумал, будто тебя будет фотографировать Дон Лилло, – осторожно заметила я, припомнив, как отреагировал Райан, когда Сиенна рассказала ему об этой возможности.

– И какая тут связь?

– Ревность.

Во взгляде Сиенны промелькнула растерянность.

– Ну да, он в штыки принимал идею, что меня может фотографировать кто-то другой, да еще знаменитость. А поскольку в глубине души Райан всегда боялся, что его отвергнут, то решил действовать на опережение и бросил меня первым?

Сиенна задумчиво покачала головой:

– Теория немного притянута за уши, но вполне логичная, если вспомнить, что его бросил отец.

– Он не знает, чем на самом деле закончилась история с Доном Лилло?

– Я ему не сказала. Грейс, спасибо, что пытаешься меня поддержать, но, мне кажется, он просто захотел быть с другой девушкой…

Тут в аудиторию ворвалась мадам Бальмор, дабы поторопить опаздывающих:

– Мы начинаем! Скорее, скорее!

Я быстренько закрепила нитку, молясь, чтобы шов не лопнул снова.

* * *

Шов выдержал, а вот я я – нет.

Ровно в 22.25, пока Сиенна, по требованию публики, в третий раз вышагивала по подиуму под гром аплодисментов, я, изо всех сил сжимая микрофон, дрожащим голосом излагала концепцию своей коллекции «Смешение».

Ну, то есть я пыталась излагать, потому что меня вдруг бросило в жар, стало трудно дышать. Стресс и напряжение дали о себе знать, во мне бушевали радость и гордость. К тому же я с полудня ничего не ела. Я вспомнила дефиле «Кулика», падение Сиенны, и мне стало еще хуже. А вдруг я сейчас тоже грохнусь в обморок? Это будет полный провал!

Сидевший в первом ряду Томас широко, ободряюще мне улыбался, устроившиеся чуть подальше Ами и Чарли триумфально поднимали вверх кулаки с оттопыренными большими пальцами. Тетушка Кейт и Тристан тоже пришли меня поддержать. Я замолчала, у меня потемнело в глазах. Это слишком. В последнее время я столько работала, а теперь вдруг оказалась в центре внимания, в свете прожекторов, и нужно объяснять, что именно я уже сделала…

Эта последняя и решающая задача оказалась мне не по силам! Я не готова к такому, только не перед такой огромной толпой.

Ева поспешила мне на выручку. Завладев микрофоном, она пояснила, что первый модный показ всегда очень волнителен, особенно для начинающей студентки вроде меня, только-только приступившей к занятиям, однако демонстрирующей очень многообещающие работы! После этих слов Евы я ретировалась за кулисы, щеки у меня горели огнем.

Показ продолжился, зрители снова хлопали, однако я, обмякнув на стуле, не имела сил наслаждаться успехом. Мне хотелось остаться одной и осознать, что со мной происходит. Никогда в жизни я так себя не вела, даже когда сдавала устную часть выпускных экзаменов! Конечно, модный показ – это другое дело. Отчасти сегодня вечером на кону стояло наше профессиональное будущее, мы все это знали. Именно поэтому основная масса студентов-первокурсников ничего и не показала на этом этапе. Они были еще не готовы. А вот я очертя голову бросилась вперед! Не подумав заранее о том, что меня может охватить этот проклятый страх, помешавший мне озвучить половину заготовленного текста.

– Darling!

Меня вдруг обняла тетя Кейт, окутав ароматом своих духов, потом меня стиснул в объятиях Томас. Тристан, улыбаясь, протянул мне чашку с чипсами и стакан апельсинового сока.

– Спасибо…

Перед лицом такой заботы я едва не разрыдалась, но сумела взять себя в руки, не желая пугать всех еще больше. Глубоко вздохнув, я сделала глоток сока и схрумкала несколько чипсов.

– А… Кажется, я умираю с голоду.

– Если желудок пустой, человека легко выбить из колеи, – заметила тетя, внимательно глядя на меня. – В любом случае, дорогая, прими мои поздравления! – продолжала она. – Ты придумала очень удачное и такое оригинальное платье!

– А между тем Сиенна не стала его снимать и снова выступает на подиуме. Только теперь она в шляпе, – сказал Томас.

– В шляпе? С широкими полями?

Он пожал плечами.

– Большая такая, бледно-желтая.

– Очаровательная шляпка, – подтвердила тетя.

Сделанная Карой. Так, значит, Сиенна все-таки согласилась! Значит, я в ней не ошиблась: она все-таки скорее великодушная, а не мстительная.

Мы с Томасом обнялись, и тетя с Тристаном оставили нас одних. Присутствие Томаса сказывалось на мне благотворно. Мало-помалу я снова смогла нормально мыслить… вдруг мне все-таки придется представлять зрителям коллекцию «Смешение»?

Когда пятнадцать минут спустя мы вернулись в холл, я успокоилась. В помещении приглушили свет: пришло время показа слайдов, Ева и Стив комментировали. Как раз сейчас они описывали основные художественные тенденции в работах своих студентов. Фух! Наконец-то я смогла отдохнуть и просто восхищаться работами других. Столько работ, одна другой оригинальнее! В них прослеживалось влияние таких дизайнеров, как Вивьен Вествуд, Карл Лагерфельд, Коко Шанель и Жан-Поль Готье. Реже, значительно реже встречались работы в духе творений Ёдзи Ямамото или Мартина Маржелы (которые так меня вдохновляли). В действительности, на фоне прочих я стояла особняком. Тем лучше.

A что, если я ступила на ложный путь? Как знать, вдруг я ошибаюсь? Предполагается, что любой дизайнер в какой-то степени должен быть прорицателем. Его творения должны поражать, отвечать духу времени… короче говоря, они должны нравиться.

А разве придуманное мной платье не понравилось? Сиенне аплодировали, и не один раз. Или же аплодировали именно ей, манекенщице, а вовсе не моему платью?

Меня внезапно охватили сомнения. И как нарочно, именно в этот момент я получила очень странную эсэмэску от Шарлотты:

Извини, что я не пришла сегодня вечером.

Я страшно простыла! Ну, зато мысленно я с тобой:

внешность обманчива!

Я испытала двойное потрясение. Во-первых, из-за сегодняшней суматохи и постоянной занятости я даже не заметила отсутствия Шарлотты. Во-вторых, вторая часть ее сообщения представляла собой полную бессмыслицу. Встревожившись, я отправила Шарлотте эсэмэску, в которой спрашивала, как у нее дела. Спустя полчаса, не получив ответа, я хотела было снова ей написать, но Томас меня отговорил:

– Если она больна, ты можешь ее побеспокоить. Поговоришь с ней завтра!

Он был прав. Мало-помалу я поддалась захватившей всех присутствовавших праздничной атмосфере. Мадам Бальмор толкнула небольшую приличествующую случаю речь; стоило ей договорить, как народ дружно ринулся к столу с закусками. Мы с Томасом предпочли выйти на свежий воздух.

Под темно-синим небом все еще кружились редкие снежинки, и все вокруг было белым-белым: дорожки, крыши зданий университетского городка, деревья. Стояла тишина, показавшаяся нам густой, осязаемой из-за толстого слоя снега – удивительный контраст с царившим внутри оживлением. Не говоря ни слова, мы взялись за руки и пошли вперед. Я дышала полной грудью и впервые за вечер чувствовала себя счастливой. Пусть мое выступление получилось не очень удачным, но я выложилась по полной и показала главное: платье № 1.

Помню, как, гуляя с Томасом по маленькому парку вокруг академии, я наслаждалась покоем и счастьем, буквально впитывала их в себя. Тогда я еще не знала, что скоро на меня свалится еще одно испытание и что мне стоит собрать все силы, чтобы его превозмочь.

II
Январь

На солнце белый снег блестит

И очень быстро тает,

А внешность может обмануть –

Вот истина простая.

16
Kpax

К счастью, за время парижских каникул я полностью восстановила силы. На этот раз родители были свободны, и мы отлично провели время. Бабуля Александра забросала меня вопросами о своей сестре Кейт; думаю, она наконец захотела с ней помириться. Я встретилась с Хлоей, а также с подружками из школы, и мы рассказали друг другу о своей жизни. Все в один голос заявили, что я изменилась. Еще бы: побег из-под семейной опеки способствует расправлению крыльев! К тому же теперь путешествие из Парижа в Лондон пугало меня не больше, чем поездка в парижском метро.

Итак, я вернулась в Париж третьего января, воспряв духом, полная решимости смело встретить любые трудности. И там меня ждало потрясение. Меня словно окатили ледяной водой на сильном ветру, так что дыхание перехватило.

Но если они думают, что я буду сидеть сложа руки…

Сидя на полу в глубине швейной мастерской, прислонившись спиной к стене, я перечитываю только что написанные строки:

 
Предательство – это яд,
Болью разум объят.
Сердце рвется в груди,
Только тьма впереди…
 

Неужели это действительно предательство? Не знаю. Скорее, акт чистой злобы, возможно, месть. Но кто это сделал и почему?

Чувствуя ком в горле, я пристраиваю на коленях блокнот и быстро записываю:

 
Я недовольна, недовольна, недовольна,
Это слишком несправедливо,
Это неправильно,
Это позор.
Я недовольна, недовольна, недовольна,
Я потратила столько времени,
Я доверяла,
И вот…
 

Тут меня переклинивает. Все написанное кажется мне ужасно глупым!

Нет, на самом деле это я веду себя глупо.

Возможно, потому, что в королевстве Красоты я стала слишком прекраснодушной.

На память вдруг приходит тот разговор о доверии между Ами, Сиенной и мной. Если мы не доверяем другим, признала я тогда, причиной тому наш страх. В тот день Сиенна и Ами сказали мне, что они не подозрительны, а осторожны. Все зависит от точки зрения? От жизненной философии? Опыта? Возможно, от всех этих трех вещей сразу.

Грейс де Сталь занимает первое место на подиуме Наивности! Надо сказать, что со времени своего приезда сюда в конце сентября я открывала душу всем подряд: Сиенне, Ами, Шарлотте, Каре, Кэтти, Джои. Товарищам со своего курса и студентам из старших групп. И все-таки, почему я так себя вела?

Ко мне относились как к воображале и хвастунье! И все потому, что моя мать – редактор парижского журнала мод, а тетя держит салон красоты в самом центре Лондона.

Закрыв глаза, я вспоминаю невероятный кошмар, приснившийся мне во время парижских каникул: шов на застежке-молнии платья № 1 лопается снова и снова, и всякий раз, как я пытаюсь зашить дыру, иголка становится мягкой. Потом вдруг один из портновских манекенов начинает злобно хихикать, точно злая волшебница, и я просыпаюсь посреди ночи от этого сардонического смеха.

Я отправила Ами и Сиенне электронные письма, описав этот отвратительный и, в каком-то смысле, пророческий сон. А что, если я и им напрасно доверяла? Могла ли Сиенна, пребывавшая в последнее время в растрепанных чувствах, потерять голову? Может, на нее оказала влияние госпожа Волли, ее бывшая начальница? В конце концов, именно она дала мне материал для моего платья, а из-за своего страха я не смогла публично ее поблагодарить вечером 19 декабря! Быть может, она захотела отомстить?

А что насчет Ами?

Нет, Ами ангел, ей я верю намного больше, чем Сиенне.

Что же до Шарлотты… Она вела себя так странно. А Кара? Я уже ни в чем не уверена. А Кэтти? Она милая, но я знаю ее не очень хорошо.

Я снова перебираю в уме всех своих друзей. Нет, никто из них не смог бы так со мной поступить.

Засунув блокнот в сумку, я снова проверяю мобильный телефон. Я так надеюсь получить ответ от мадам Бальмор (хочу договориться о срочной встрече с ней). Само собой, по-прежнему ничего. Я принимаюсь перечитывать последние электронные письма, которыми мы обменивались: Ами и Сиенна и я во время рождественских каникул. Они обе остались в Лондоне: Ами не было смысла ехать на Тайвань всего на десять дней, к тому же ее семья исповедует буддизм и Рождество не празднует. Сиенна просто навестила родителей и сестренок двадцать четвертого и двадцать пятого декабря. После Дня подарка[41]41
  В Англии и многих странах Британского Содружества существует традиция дарить подарки бедным людям на двадцать шестое декабря (день святого Этьена). Теперь это просто праздничный день (однако магазины, как правило, работают!).


[Закрыть] она начала работать в салоне красоты тети Кейт.

Сообщения от 28 декабря:

От кого: sienna.walker@youwish.uc.com

Кому: grace-ds@fashion.ac.uk

☹☹☹ Какой ужасный кошмар! Не волнуйся! Кстати, что тебе подарили на Рождество? Целую!

От кого: amy-wang@compu.design.uk

Кому: grace-ds@fashion.ac.uk

Ты просто еще не отошла от предрождественского показа. Видимо, твой стресс таким образом нашел выход.

А я восстанавливаю силы: сплю допоздна, хожу по магазинам и гуляю. Побывала в «Хэрродсе» [42]42
  Harrods – большой лондонский магазин, знаменитый и роскошный.


[Закрыть] , Тауэре, видела смену караула королевских гвардейцев.

Чарли сейчас с семьей в Хакни (это квартал на востоке Лондона) и не вернется до начала учебы. Поэтому мы сейчас почти как вы с Томасом: без остановки шлем друг другу эсэмэс и эмэмэс!

Сиенна не в лучшей форме, но, думаю, скоро ей станет лучше; не сомневаюсь, твоя супертетя ей поможет!

Забудь на время о своей Академии моды и отдохни! 🙂 Yolo[43]43
  You live only once – «Живем лишь раз!»


[Закрыть]!

Да уж, yolo… Вот только за время каникул Томас прислал мне всего несколько очень коротких эсэмэсок, даже на Новый год. В итоге я ему позвонила, и мне показалось, что он разговаривал со мной как-то отстраненно.

Или, может, озабоченно? Неужели у него проблемы? Я попыталась выведать, что случилось, но ничего не добилась. Это немного меня обидело. Я-то ничего от него не скрываю, хотелось бы, чтобы и он мне доверял!

От кого: grace-ds@fashion.ac.uk

Кому: sienna.walker@youwish.uc.com

amy-wang@compu.design.uk

На Рождество мне подарили сапоги, книги, CD-диски. А вам?

Сегодня мы с Хлоей ходили в кино и по магазинам. Видели в одной витрине манекен сорокового размера! Сиенна, вполне вероятно, худоба скоро выйдет из моды! Целую!

От кого: s ienna.walker@youwish.uc.com

Кому: grace-ds@fashion.ac.uk

🙂 Мне подарили: CD-диск и духи (очень тяжелые, мне не нравятся). Я решила сменить цвет волос. Твоя тетя посоветовала!

От кого: amy-wang@compu.design.uk

Кому: grace-ds@fashion.ac.uk

Разве я не говорила тебе, что мы не празднуем Рождество? Хотя моя мать и англичанка, на Тайване она уважает традиции семьи моего отца.;-)))

Сообщения от 29 декабря:

От кого: grace-ds@fashion.ac.uk

Кому: amy-wang@compu.design.uk

Извини, Ами, я забыла! Рада, что ты хорошо

проводишь время. Я по тебе скучаю. Целую!

От кого: grace-ds@fashion.ac.uk

Кому: sienna.walker@youwish.uc.com

ату-wang@cотpu.design.uk

Выло бы здорово, если бы вы обе как-нибудь приехали ко мне в гости в Париж! В квартире есть место, и мы живем в симпатичном квартале (в 14-м). Как насчет этого лета?

В задумчивости я откладываю мобильный. Ами и Сиенна мои настоящие подруги, как я могла их подозревать? Я почти сержусь на себя, из-за того что сначала подумала о худшем. Еще один аргумент в их пользу: только студенты академии имеют свободный доступ в мастерские.

Я еще не рассказала родителям о случившемся, как, впрочем, и о том, что у меня украли планшет: просто не посмела. Тетя Кейт тоже не в курсе. А тут такое серьезное происшествие!

На глаза опять наворачиваются слезы. Так поступить со мной мог только человек, который меня ненавидит.

Вчера, третьего января, я еще не подозревала о случившемся. В конце дня состоялась конференция, посвященная важным этапам второго триместра. Неделя моды в конце февраля – начале марта; к тому же студентам предстояло пройти практику (и найти место, где можно это сделать), предложить кому-то свою помощь в оформлении витрин… В ступенчатой аудитории собралось человек сто, а то и больше. Я не смогла сесть рядом с Шарлоттой, Карой и Кэтти, так как опоздала на несколько минут, проклиная бесконечную очередь в кафетерии (все хотели продлить магнитные карточки, которыми оплачивали еду). Выходя из аудитории около шести вечера, я решила забрать платье № 1: хотела отвезти его домой и там спокойно осмотреть все швы. Я оставила его в творческой мастерской на одном из манекенов.

Но платья там не оказалось.

Сначала я подумала, что по недосмотру, а то и специально, Ева или Стив куда-то его перевесили. Нет, удивленно ответили преподаватели, они его не трогали. Этим утром, уточнили они, платье еще было на месте, среди остальных туалетов, представленных во время показа.

Охваченная недоверием, я искала везде: под столами, в шкафах, в ящиках столов, в аудиториях. Все впустую. Мало-помалу охватившая меня тревога переросла в панику. Куда могло подеваться платье? Тем же вечером я поговорила об этом с Ами и Сиенной, с Шарлоттой и Карой, с Томасом и Чарли. Все были неприятно удивлены, все заверяли меня, что я непременно отыщу платье завтра.

То есть сегодня.

Точно. Я его нашла.

Или, скорее, его мне вернули, в пластиковом пакете, который оставили перед моим шкафчиком вместе с маленькой анонимной запиской: «Оно валялось на полу в туалете, свернутое в ком. Я знаю, что это ты его сделала, видела во время показа. Очень жаль».

Мое прекрасное платье № 1 было уничтожено: порезано сбоку, подол разорван, корсаж искромсан.

От платья остались одни лохмотья.

Я пришла с этим пакетом вместе с его содержимым к Еве и Стиву, с сухими глазами, еле сдерживая рыдания. Не обращая внимания на нескольких находившихся в аудитории студентов, я пробулькала: «Кажется, возникла небольшая проблема…» Преподаватели последовали за мной в коридор, оглушенные, перепуганные, разъяренные: они пообещали, что к обязательно будет проведено расследование, мадам Бальмор будет немедленно извещена, они заверили меня, что в Академии моды еще никогда не случались подобные злодеяния. Как будто это могло меня утешить!

В кармане вибрирует телефон, возвращая меня к реальности. Это эсэмэска от Томаса. Он спрашивает, могу ли я встретиться с ним в «нашем» интернет-кафе (сам он больше там не занимается, поскольку его компьютер починили). Мне же, напротив, придется туда ходить, поскольку нужно обрабатывать карандашные рисунки в графическом редакторе. «Спокойно, будем решать проблемы по мере их поступления, а это улажу позже».

Я отвечаю Томасу:

Примерно через 10 минут? Я страшно, страшно задолбалась!

– Грейс? Что это ты здесь делаешь совсем одна?

Я не слышала, как вошли Ева и Стив. Они вдруг оказываются рядом, вид у них смущенный и встревоженный. Я по-прежнему сижу на полу, должно быть, глаза у меня покраснели. Медленно поднявшись, я бормочу, что просто задумалась, только и всего. Они внимательно на меня смотрят, потом быстро переглядываются.

– Мадам Бальмор в курсе дела, – говорит Ева. – Она возмущена случившимся.

Глаза щиплет от слез.

– Я отправила ей электронное письмо, попросила о встрече.

– Она примет тебя очень скоро. Кроме того, она попросит преподавателей проинформировать студентов всех курсов о том, что будет проведено тщательное расследование, – добавляет Стив. – Виновного найдут.

Я молчу. Мозг отказывается принять случившееся, и в то же время я чувствую, как во мне закипает страшный гнев. Праведный гнев, вызванный несправедливостью и чьей-то преднамеренной злобой.

– Кто мог бы настолько тебя не любить? – спрашивает Стив. – Есть предположения?

Я качаю головой. Насколько мне известно, врагов у меня нет, только друзья…

– Не падай духом, – мягко говорит Ева. – Кто бы ни совершил эту подлость, он дорого за нее заплатит, поверь мне.

– Если его найдут.

Пожав плечами, я добавляю с горечью в голосе:

– Здесь я чувствовала себя спокойно и уверенно, а теперь, боюсь, не смогу вести себя как прежде. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаю, кто со мной так поступил.

На несколько мгновений повисает тяжелое молчание.

– Здесь между студентами такая высокая конкуренция, – мрачно говорит Ева. – Увы, таковы правила игры: как ни посмотри, только лучшие срывают куш.

– «Лучшие»? И что означает это слово? Мадам Бальмор всегда твердит нам то же самое, но…

Мой голос дрожит, я не могу сдержать иронии.

– …лучшие в чем? Почему?

– Это совокупность качеств, Грейс. В модной среде недостаточно иметь вдохновение и удачные идеи, чтобы получить признание, – отвечает Ева. – Еще нужно быть упорным, настойчивым, стойким, выносливым.

– И суметь подняться, если тебя постигли несчастье или провал, – добавляет Стив. – Если сдаваться при первой же неприятности, есть смысл подумать о смене профессии!

Я вдруг вспоминаю о своем коте. Ладно, буду, как и он, выпускать когти, чтобы однажды создать собственную модную марку! Вот только сейчас мной владеет единственное желание: рыдать. Я даю волю слезам, и Ева меня обнимает.

Я сдаюсь.

Как сквозь пелену я слышу слова утешения: я еще так молода, это только мой первый год обучения, я одаренная – естественно, кто-то мне позавидовал, справедливость восторжествует, я буду учиться, учиться, учиться…

Проклятье, хочется мне крикнуть, чему же я научусь? Подозревать всех на свете? Не уверена, что хочу учиться такому! Но я проглатываю эти слова, свои страхи, негодование и рыдаю.

Это меня успокаивает.

Когда, спустя полчаса, выпив чашку чая и умыв лицо холодной водой, я встречаюсь с Томасом, мне уже лучше.

Во всяком случае, немного лучше.