Текст книги "Моя новая жизнь"

Автор книги: Анук Журно-Дюрей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– И мы желаем вам удачного начала года! – подытожила наконец мадам Бальмор.

Раздались довольно жидкие аплодисменты, в основном хлопали преподаватели и студенты из первого ряда. Похоже, у кого-то еще со школьной скамьи остался синдром «я первый в классе».

– Шоу окончено! – сказала Шарлотта, вставая. – Фух… Пойдем выпьем по чашечке чая?

Она оказалась высокой, худощавой, с ног до головы одетой в «джинсу», только кроссовки были красными. Она посмотрела на мои собственные (розовые), и, думаю, именно в этот миг я решила, что мы с ней обязательно подружимся.

* * *

Вход в кафетерий находился в углу патио – маленького внутреннего дворика, закрытого стеклянной крышей и украшенного пышно разросшимися растениями. Когда мы вошли в зал – белые стены, пол покрыт черной плиткой плюс самая современная мебель, – он уже был заполнен студентами. Шарлотта решительным шагом двинулась через толпу, сделав мне знак следовать за ней. Мы прошли в другое помещение, поменьше; оказалось, это зал самообслуживания: перед прилавками с едой выстроилась небольшая очередь.

– А ты уже неплохо здесь освоилась!

– Кузина мне здесь все показала, – пояснила Шарлотта. – В июне я несколько раз приходила к ней сюда и даже встречалась с преподавателями. А ты – нет?

– Нет. До сегодняшнего утра я здесь не бывала.

Шарлотта удивленно на меня уставилась:

– И как? Считаешь, много потеряла?

– Вовсе нет, я быстро привыкаю к новому.

Это правда. Возможно, это из-за того, что я часто путешествовала вместе с родителями и одна ездила в Лондон. В любом случае я, странное дело, чувствовала себя в Академии моды как дома.

– Ну и прекрасно. Ты откуда приехала?

– Из Парижа. А ты?

– Я из Ислингтона, это район Лондона, в котором не слишком-то много зелени! Поэтому в Хэмпстеде я себя чувствую так, словно приехала в деревню… Где ты живешь?

– На улице Ламбе Кресент. Живу в съемном доме с двумя соседками, в пятнадцати ми-нутах пешком отсюда.

– Я тоже снимаю квартиру совместно, недалеко отсюда, на Вуд-роуд. Если ехать на велосипеде, дорога занимает десять минут. Но когда холодно, я езжу на автобусе!

Заказав две чашки чая, Шарлотта выбрала для себя несколько шоколадных батончиков, а я – пшеничную лепешку с вареньем, запечатанную в пластиковый пакетик (я его еле-еле разорвала). Я умирала с голоду, хотя и плотно позавтракала утром. Переживания разжигают аппетит!

С взаимного молчаливого согласия мы вышли в залитый солнцем дворик и устроились перекусить на скамейке, продолжая болтать. Наша первая лекция – социология моды (опять теория!) – начиналась в одиннадцать часов. У нас оставалось еще пятнадцать минут, чтобы насладиться теплым воздухом, таким редким для Англии!

Потягивая чай, мы обменивались впечатлениями о первом учебном дне. В основном наши мнения совпадали: речи мадам Бальмор и ее приспешников показались нам наводящими скуку из-за обилия стандартных фраз, однако перспектива общения с людьми, близкими к таким знаменитым модельерам, как Кельвин Кляйн, нас воодушевляла.

Вдруг Шарлотта окликнула какую-то невысокую, пухленькую рыжеволосую девушку в зеленом комбинезоне, высоких, усаженных заклепками кроссовках и с двумя косичками, торчащими в разные стороны, как у Пеппи Длинныйчулок. Я сразу же подумала, что она явно стремится одеваться (и причесываться!) не как все. В ее образе было что-то от хиппи, тяжелого рока и маленькой девочки одновременно.

– Кара!

– О, приве-е-етик! – пропела Кара, направляясь к нам.

Следом за ней шагали какой-то вихрастый, светловолосый, довольно милый парень, одетый во все черное в стиле гранж, и постриженная «под мальчика» худенькая брюнетка в модном длинном платье в цветочек, в духе хиппи.

– Ну что, вот и учебный год начался. Все путем? – спросила рыженькая у Шарлотты.

– Все путем. Только Бальмор очень долго разводила говорильню. Кстати, познакомься: это Грейс, я уже ей о тебе рассказывала. Грейс, а вот и моя кузина собственной персоной.

– Привет, Грейс, – мягко произнесла Кара.

– Привет…

– Ну, что, Лолотта не слишком тебя донимала?

«Лолотта»?

Я быстро взглянула на Шарлотту, но та, не обращая на меня внимания, смотрела на свою кузину.

– Кара!

– Что?

– Не называй меня так!

В сине-зеленых глазах Кары промелькнул насмешливый огонек.

– Извини, не сдержалась. Детские воспоминания! – добавила она, обращаясь ко мне. – Когда мы были маленькими, Шарлотта была Лолоттой, а меня она называла Ка…

Она с горестным видом умолкла. Я рассмеялась, угадав непроизнесенное слово[18]18
  Игра слов. Французское слово calotte означает «тюбетейка», «круглая шапочка без полей».


[Закрыть].

– Честное слово, старушка, ты переходишь все границы, – пробурчала Шарлотта. Она вдруг сильно побледнела.

От гнева? Из-за такой малости? Видимо, Кара и сама удивилась такой реакции, потому что тут же заявила, что просто поддразнивала кузину.

– Пытаясь меня опозорить? – перебила ее Шарлотта.

– Ну, прости, Шарлотта! – Кара скорчила виноватую рожицу. – Ты не с той ноги сегодня встала, что ли? Ладно тебе…

Она обняла Шарлотту, и та наконец улыбнулась.

– Вот и славно. А в качестве извинения приглашаю тебя на вечеринку, которую мы организуем на Хеллоуин, – продолжала Кара. – С Кэтти и Джои.

Кара указала на двух сопровождавших ее ребят.

– Мы еще не решили, какой дресс-код объявить, но как только определимся, я дам тебе знать. Ты же передашь информацию Грейс, ладно?

Кара подмигнула мне и танцующей походкой удалилась. Кэтти и Джои, так и не проронившие ни слова, двинулись за ней.

Какое-то время Шарлотта задумчиво смотрела им вслед, а я не решалась возобновить прерванный разговор: тон, которым моя новая знакомая разговаривала со своей кузиной, несколько выбил меня из колеи.

– Чертова Кара, – пробормотала Шарлотта.

Потом вдруг посмотрела на меня, словно только что вспомнила о моем присутствии.

– Извини…

– За что ты извиняешься? Ой, уже две минуты двенадцатого! – воскликнула я, взглянув на мобильник.

– Уже? Скорее!

Бросив стаканчики из-под чая в мусорку, мы помчались в аудиторию номер два. Какое счастье, что Шарлотта хорошо здесь ориентируется… Если бы не она, я, несомненно, опоздала бы на лишние пять минут!

* * *

День пролетел очень быстро… Так всегда происходит, когда заинтересован в том, что делаешь. Семь часов непрерывных занятий пролетели, как несколько минут. Еще одно доказательство того, что время удивительно относительная штука! Вот, кстати, господин Деви, наш преподаватель социологии моды, до смешного походил на Альберта Эйнштейна, гениального изобретателя теории относительности: невысокий, худощавый, довольно длинные седые волосы, к тому же весьма растрепанные, маленькие круглые очки… Он рассказывал с жаром, не глядя в свои записи, расхаживал взад-вперед и размашисто чертил эскизы на доске, словно на него неожиданно накатывало вдохновение. В какой-то миг, взглянув на Шарлотту, я заметила, что она слушает как зачарованная. Она мне улыбнулась. Мы понимали друг друга.

Во время перерыва на обед мы снова устроились на скамейке: поедали сэндвичи, грелись на солнышке и обсуждали пройденный этим утром материал. Ни у нее, ни у меня не возникало желания влиться в толпу студентов, набившихся в кафе. Потом мы стали рассказывать друг другу о себе. Мать Шарлотты держала магазинчик, торгующий товарами для оформления интерьера, отец работал страховым агентом; еще у Шарлотты были младшая сестра и кот. Вот только она своего питомца с собой не привезла. Услышав, что я приехала с Дидоном, она вытаращила глаза.

– Слушай, ты, наверное, очень его любишь! Дидон! Верно, его зовут Дидон!

Шарлотта расхохоталась… и я тоже.

Во второй половине дня мы провели целый час в «материалотеке», где узнали много нового благодаря Сью Лоуэлл, молодому специалисту по пластическим искусствам; она читала у нас лекции несколько раз в неделю. Эта брюнетка, собиравшая свои длинные волосы в «конский хвост», показалась нам благородной и увлеченной предметом. Она знала все на свете про мир тканей… И, показав нам пещеру Али-Бабы – нашу будущую пещеру, переполненную образцами всех сортов, – она на два часа отправила нас в мастерскую свободного творчества.

Эта мастерская, вне всякого сомнения, должна была стать одной из моих любимых.

Зал, в котором она располагалась, оборудованный чертежными столами, компьютерами и стеллажами, полными книг, нависал над зеленым парком университетского городка. Он был очень просторный, с высоким потолком и очень светлый благодаря огромным застекленным оконным проемам. Там нас встретили Ева и Стив, два молодых дизайнера, только-только получившие дипломы. Улыбающаяся, с обрамленным всклокоченными рыжими волосами лицом, Ева носила облегающие брюки из сурового полотна, хлопковую рубашку и кожаные полусапожки. Стив, высокий брюнет, был одет в джинсы и джинсовую же рубашку и… как две капли воды походил на Йена Со-мерхолдера.

Молодые преподаватели говорили по очереди, в очень театральной манере, но с воодушевлением.

– Welcome! Здесь у нас среда, в которой мы поощряем неоднородность…

– Место, открытое для всех студентов, вне зависимости от их уровня.

– Место с большой буквы «М», в котором выплавляются идеи.

– Место, в котором постоянно ведется brainstorming[19]19
  Дословно «мозговой штурм».


[Закрыть] — источник качественной работы!

– Ведь каждый может быть по-своему одаренным… но этого недостаточно для того, чтобы состояться в качестве дизайнера!

– Нужно разделять и ткать нить, узы…

– Как сотканы ткани, с которыми вы работаете!

Мы с Шарлоттой пораженно переглянулись.

– Этот Стив ужасно, ужасно милый! – шепнула она мне на ухо.

Я ей не ответила: Стив и Ева объясняли, что станут нашими наставниками и всегда будут рядом, чтобы помочь нам советом и направить нас всякий раз, пока мы будем творить. Класс! Двадцать студентов нашего курса рассредоточились по залу: одни уселись перед компьютерами, на экранах которых уже были открыты графические программы, другие маленькими группами собрались вокруг чертежных столов. Я осталась с Шарлоттой; мы достали свои блокноты, карандаши и принялись обсуждать высокую моду, прет-а-порте, разные образы… В какой-то момент, излагая свои соображения касательно вечернего платья-футляра – мне еще никогда не приходилось такое рисовать; согласно моей задумке, его надлежало сделать из нежно-розового шелка, с открытой спиной, чтобы получилось просто и эффектно, – я вдруг заметила, что Шарлотта слушает меня с мечтательным видом, а взгляд ее сделался отсутствующим.

– Ой, прости, я тебя утомила. Ну, а ты?

– Что?

– У тебя есть конкретные идеи моделей одежды?

– Э-э-э… И да, и нет. Зависит от подходящего момента.

– От подходящего момента? – переспросила я, сбитая с толку. – Но…

Тут заговорила Ева: сейчас нам всем надлежало нарисовать эскиз какой-то модели (любой), и, если возможно, не отрывая карандаша от бумаги. Сложное задание! Я нарисовала платье, о котором только что говорила, а Шарлотта – тунику с лифом в форме сердца, который она попыталась сделать похожим на треугольник. Безуспешно. Она зачеркала неудачный набросок, я невольно улыбнулась… и Шарлотта тоже.

Потом мы все вместе работали над развитием своих способностей: творческих, критических, умением мыслить независимо… Затем к нам присоединились шестеро студентов: трое со второго курса и трое с третьего. Стив и Ева приветствовали их единодушным, радостным возгласом: «Мы вас ждали!»

Среди новоприбывших оказались Кара, Кэтти и Джои. Отлично!

Стив объяснил, что время от времени несколько специально выбранных «старичков» будут работать с новичками, чтобы способствовать смешению идей, за которое ратовала Каролина Бальмор и ее команда. Такой обучающий прием.

– Привет, РКК! – прошептала Кара, подойдя к нам.

– «РКК»? – озадаченно повторила Шарлотта.

– Розовые и красные кроссовки!

Мы с Шарлоттой посмотрели на ноги друг друга… Ну конечно. Это забавно.

– Ну же, за работу, РКК! – весело добавила Кара.

Не знаю, что почувствовала в этот миг Шарлотта, но мне показалось, будто у меня выросли крылья.

4
Все завертелось

– Дидон!

Я искала кота с тех самых пор, как вернулась домой. Я уже пробежалась по всему дому (мои соседки еще не вернулись).

– Дидо-о-он!

Гостиная, кухня, ванная.

Кота нигде нет.

Я приоткрыла дверь в комнату Сиенны (там царил беспорядок, комната оказалась меньше моей собственной и без балкона), потом заглянула к Ами (все идеально убрано, хоть и не так просторно, как у меня). Мне на мгновение подумалось, что я очень избалована. Тетя Кейт договорилась с владелицей, некоей госпожой Дадли, которую я еще не видела, чтобы та оставила мне самую красивую комнату с балконом.

Я вновь спустилась на первый этаж. Все окна там были закрыты, и я поспешила их открыть.

– Дидон!

Я вышла в сад: заглянула за розовые кусты, осмотрела деревья, вышла на улицу, посмотрела под припаркованными машинами.

Ни следа кота.

Я снова вернулась в дом, заварила себе чашку чая и уселась на кухне, стараясь не поддаться приступу паники. Дидон не мог уйти далеко, он не знает это место и просто хотел его исследовать.

Вот только район-то немаленький: неподалеку находится огромный парк, а в нем – множество деревьев и кустов, да еще повсюду опасные дороги, по которым мчатся машины…

Стоп! Хватит экстраполировать!

Я позвонила родителям (дома их не оказалось) и оставила им сообщение, потом отправила эсэмэску Хлое:

Д. сбежал. 😟

Она меня поймет. Как и я, Хлоя обожала кошек. Она знала, как много значит для меня Дидон. Через несколько секунд пришел ответ:

Скорее размести везде объявления о пропаже!;)

Да, конечно. Если в скором времени кот не вернется, именно это я и сделаю.

Мы обменялись еще парочкой эсэмэс-сообщений; ее первый учебный день на филологическом факультете прошел хорошо, она встретила Питера, моего бывшего, и он спрашивал, что у меня нового, и ей не терпится снова меня увидеть… но до каникул в честь праздника всех святых мы навряд ли увидимся. А за это время столько всего может произойти!

Через полчаса вернулись, весело болтая, Ами и Сиенна.

– Привет! – воскликнули они одновременно.

Потом, заметив мой унылый вид, они замерли на пороге кухни, вопросительно глядя на меня. Я поспешно объяснила, что Дидон не вернулся и что я, само собой, очень за него переживаю. Сиенна возвела глаза к небу:

– Эй, darling, да вернется твой Диду!

– Дидон! – поправила Ами, бросая на Сиенну раздраженный взгляд. – Что же ты никак не запомнишь его имя! Как только Дидон проголодается, он вернется, заверила она меня.

– Точно, Дидон вернется… Да, вернется, – повторила Сиенна, словно извиняясь за свою бестактность.

Однако я заметила, что ее глаза поблескивают.

– Похоже, у тебя есть какая-то хорошая новость! – предположила я, стараясь по возможности говорить весело.

Сиенна улыбнулась от уха до уха.

– Меня отобрали… для участия в дефиле, которое пройдет в отеле «Империаль» в следующем месяце. Это будет предварительный показ весенне-летней коллекции Koolyka.

Я подняла вверх большой палец, выражая одобрение. Кулика был молодым дизайнером индийского происхождения, я очень высоко его ценила.

– Поздравляю!

– Спасибо…

Девушки заварили себе по чашке чая. Ами достала пакет шоколадного печенья и предложила нам. Сиенна энергично покачала головой, я приняла угощение.

– Меня так давно не выбирали, – продолжала Сиенна. – За последние месяцы я получила столько отказов. На днях, обсуждая эту проблему с Райаном, я даже подумала, что мне следует сменить агентство.

– И не только: обложку портфолио тоже нужно поменять. Ты знаешь, я сейчас обдумываю концепцию, предназначенную специально для тебя, – добавила Ами. – Через неделю, а может, и пораньше, я тебе что-нибудь предложу.

Сиенна улыбнулась.

– Спасибо, моя Ами. Для меня это честь.

«Моя Ами». Ласковое обращение, заставившее меня – странное дело – испытать почти ревность. Снова синдром «единственной дочери»? Я слишком привыкла быть объектом всеобщего внимания. Теперь я не осмелилась сказать Сиенне, что, быть может, однажды создам одежду, которую она сможет представить – воплотить – на подиумах… Вдруг Ами и Сиенна расценят мое предложение как попытку вклиниться в их дружбу?

А как прошел твой день? – спросила я Ами.

– Неплохо… я не разочаровалась!

Она рассказала, сколько шуму наделали несколько студентов четвертого курса: они расставили на центральном подиуме в школе рисунка недолговечные скульптуры из листьев и дерева. Лекции Ами понравились, но она не завела новых знакомств, по крайней мере пока. Тогда я рассказала соседкам о Шарлотте и Каре.

– Возможно, мне повезло так быстро с ними познакомиться, ведь они такие приятные. К тому же они меня пригласили на вечеринку в честь Хеллоуина. Это так здорово, правда? Если хотите, я спрошу у них, можно ли…

– Это мило, но я пока что ни на какие вечеринки ходить не могу, – отрезала Сиенна. – Мне нельзя терять мой beauty sleep.

– Твой… что?

– Beauty sleep — это восстанавливающий сон, – пояснила Ами (видимо, она уже была в курсе привычек приятельницы). – Сиенна должна хорошенько высыпаться, чтобы сохранять идеальный цвет лица, энергию и все такое…

– О, я знаю, что это такое. Моя мать работает редактором журнала мод, так что я слышу подобные разговоры регулярно, – заметила я.

Несколько секунд я разглядывала Сиенну, ее гладкую, нежную кожу, сияющие глаза.

– Но я не думала, что твой возраст уже…

– Ну да. Малейшая ошибка – и художественный руководитель или фотографы это заметят, – добавила Сиенна с легкой гримаской недовольства. – Можно подумать, у них есть специальные антенны, чтобы вычислять самую маленькую морщинку или расширившуюся пору… Словом, в настоящее время мне нужно быть очень внимательной. У меня есть новый контракт, и нужно подстраховаться.

– М-м-м… это хотя бы хорошо оплачивается? – осмелилась спросить я.

Сиенна пожала плечами.

– Более или менее. Бели однажды я начну участвовать в дефиле регулярно, мне не придется работать продавщицей, чтобы сводить концы с концами. В то же время общеизвестно одно: манекенщица – это временная профессия. Я знаю, что рано или поздно мне придется заняться чем-то другим. А вот чем? Загадка.

– Может, станешь актрисой или даже комедийной актрисой? – предложила Ами. – Многие актрисы когда-то были моделями.

– Да, но в первую очередь они актрисы, причем необычайно красивые!

– Но ведь ты не просто красива, у тебя наверняка много и других талантов, – сказала Ами. – Разве нет?

Сиенна едва заметно улыбнулась.

– Ты лучшая, honey. Спасибо. Райан часто твердит мне то же самое. Мне нужно просто над этим подумать.

Удивленная таким признанием, я молча смотрела на Сиенну, вспоминая, какой хрупкой она показалась мне в день нашего знакомства. Выходит, я не ошиблась. Сиенна обладала выдающейся внешностью, но, пожалуй, к ее уму этот эпитет не подходил. Я прекрасно помнила откровения и замечания моей матери, сделанные во время семейных ужинов: множество манекенщиц обладают сказочной внешностью, но этого недостаточно, чтобы стать топ-моделью.

Я допила чай и встала из-за стола. Дидон так и не вернулся, и от беспокойства у меня перехватило горло. Выглянув в окно, я позвала кота: сначала нормальным голосом, потом закричала во все горло – и наплевать, что обо мне подумают.

– Хватит! Соседи решат, у нас что-то случилось! – резко сказала Сиенна.

– Ну и что? Я им объясню, что ищу своего пропавшего кота. Может, его кто-то украл, раз уж здесь встречаются воры…

– Можно подумать, грабители интересуются котами, – возразила Сиенна, пожимая плечами.

– Он вернется, вот увидишь, – мягко повторила Ами.

– А вдруг он заблудился… Парк Хэмпстед недалеко отсюда.

– Мы расклеим объявления.

– Да, конечно. Объявления.

С замиранием сердца я поставила чашку в раковину и направилась к двери. Нужно разобрать вещи, отправить электронные письма Хлое и родителям, перечитать сделанные сегодня записи… Нас попросили уже сейчас начать думать над концепциями будущих коллекций.

– Минуточку, Грейс, ты ничего не забыла? – спросила Сиенна.

Я обернулась, охваченная смущением:

– Что?

– Твоя чашка. Здесь каждый моет за собой посуду по мере использования.

– Ах да, точно… Извини.

Я чуть было не добавила «Начальник!», но, заметив веселый взгляд Ами, воздержалась. Ведь она, кажется, имела право сделать мне такое же замечание! Просто ей этого делать не пришлось. Наверное, я уже произвела впечатление плохо воспитанного человека.

Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я прополоскала чашку, мысленно повторяя правила совместного проживания, которые уже успела выучить менее чем за сутки: не занимать ванную дольше десяти минут, закрывать все окна и постоянно мыть за собой посуду. Для стирки одежды имелась стиральная машина, и я уже в который раз подумала, что нужно стать более организованной – в частности в том, что касается домашнего хозяйства.

Тут я вспомнила, что приоткрывала двери в комнаты Ами и Сиенны, когда искала Дидо-на, и сказала соседкам об этом, в надежде, что не совершила очередную оплошность.

– Ладно, не страшно, – сказала Ами.

– А для меня это проблема, – ответила Сиенна.

Странно, и почему я ждала чего-то подобного?

– Извини…

– Моя комната – это частная территория, и я не хочу, чтобы ты туда заходила, – добавила она.

– Я и не входила! – поспешила уточнить я. – Я просто немного приоткрыла дверь, проверить, не спрятался ли там Дидон.

Сиенна покачала головой и поджала губы.

– Ох уж этот твой кот…

– Вот именно, мой кот! Которого здесь больше нет! Ты ведь только обрадуешься, если он не вернется, верно? – воскликнула я. Прозвучало это довольно агрессивно.

У меня вдруг возникло мерзкое подозрение: а что, если Сиенна виновата в побеге кота? В конце концов, именно она уходила из дома последней!

Очевидно, Сиенна угадала ход моих мыслей и нахмурилась.

– Нечего так на меня смотреть. Не моя вина, что Дидо вышел из дома.

– Дидон! – припечатала я с внезапным ожесточением. – Ты принципиально отказываешься запомнить его имя, что ли?

– А, ну раз так… – вздохнула Сиенна, в свою очередь вставая из-за стола. – Извини, но у меня и других забот хватает!

И она, держась горделиво, вышла из кухни. Ами легко скрестила ноги, усаживаясь в свою любимую позу лотоса, и прошептала:

– Очевидно, она чересчур обидчива… Кстати, я бы очень хотела пойти на вечеринку, о которой ты только что говорила, – добавила она жизнерадостно. – Это была бы прекрасная возможность встретиться с новыми людьми!

Я улыбнулась Ами и пообещала, что спрошу у Шарлотты и Кары, можно ли ее пригласить. Я приехала в Лондон учиться, но развлекаться мне тоже хотелось! Как и Ами, вот удача…

* * *

В следующие несколько дней время бежало, как песок между пальцами. Занятия в школе шли прекрасно, большинство студентов работали с воодушевлением. Беспокойство у меня вызывали только лекции, которые читала мадам Бальмор. Каролина Бальмор слишком уж наслаждалась звуком собственных речей, то и дело отклонялась от темы, рассказывая о своих встречах с Сен-Лораном, Карденом, Лакруа, Вествуд… Здорово, конечно, что она знакома с такими звездами мира моды, даже нормально, учитывая, что она возглавляет престижную Академию моды. Однако меня не покидало неприятное чувство, что директриса просто хвастается своими знакомствами перед нами, простыми студентами-первогодками. Много позже я узнала, насколько блестящим профессионалом является мадам Бальмор, как глубоко восхищается «мадемуазель Шанель», иногда называя ее Габриэль Шанель, а лишь изредка – Коко Шанель, словно для того, чтобы засвидетельствовать свое уважение к этой женщине.

На занятиях в творческой мастерской Шарлотта, Кара, Кэтти и я быстро сделались неразлучны. Джои держался особняком, предпочитая работать с группой юношей, которые были в меньшинстве (соотношение ребят и девушек, в том числе и на нашем курсе, составляло примерно четверо против пятнадцати). Неоднородность, к которой призывали наши наставники Стив и Ева, оказалась достигнута, пожалуй, даже с избытком!

Я украсила свою комнату плакатами, открытками, фотографиями, среди которых не было изображений, связанных с модой: странное дело, они производили на меня вовсе не тот эффект, который должны были бы, а совершенно противоположный. Вместо того чтобы стимулировать мое воображение и стать источником вдохновения, они словно говорили мне: все (или почти все) уже кем-то создано… Так что мне оставалось только уповать на это самое «почти»!

В универсальном магазинчике «на углу», в котором продавалось все – журналы, изящные безделушки, одежда, безобразные, зато практичные предметы обстановки, – я откопала две лампы с белыми абажурами и поспешила их декорировать. Черным маркером я нарисовала на них кошачьи мордочки в стиле граффити. Прощай прежний жуткий плафон, светивший мрачным светом!

Как-то вечером, поняв, что мой кот, видимо, не вернется (разве что случится чудо), я расклеила объявления.

[20]20
  Я потерялся… Помогите! (англ.)


[Закрыть]

Ами мне помогла, она видела, как сильно мне не хватает кота. Стоило мне вспомнить о нем, и я готова была разрыдаться. Сиенна больше не делала замечаний, ну, оно и к лучшему… Я бы не вынесла никаких намеков.

Погрузившись в занятия в Академии моды и занимаясь ежедневными делами в «домашней академии» (я постепенно училась уживаться с Сиенной и Ами!), я смогла выкроить время для визита к тете Кейт только в субботу утром. Я поехала туда на 46-м автобусе, который останавливался рядом с Ламбе Кресент. Проходя вдоль огромного зеленого массива Хэмпстед-Хит, я внимательно оглядывалась по сторонам в надежде увидеть своего кота… но Дидон пропал без следа.

В Камден-таун я пересела в красный двухэтажный автобус, который довез меня до Оксфорд-стрит. Когда я пересекала Оксфорд-серкус, знаменитый на весь мир гудящий улей в сердце Лондона, я забыла о своих печалях и внезапно почувствовала себя туристкой на каникулах. Здесь было красиво, из наушников проходивших мимо людей вырывалась разнообразная музыка, народ весело болтал… Как ни в чем не бывало я все слушала, за всем наблюдала… И все думала: до чего же мне повезло попасть сюда.

Энергично шагая, я двинулась к Вальдрич-роуд; по дороге мне попалось несколько прохожих, оригинальным обликом которых я залюбовалась. Женщина в длинном красно-идее довертелось черном платье в тюдоровском стиле, с квадратным вырезом, а на голове… твидовая кепка. Подросток с всклокоченными волосами (отдельные пряди выкрашены в зеленый, сиреневый и оранжевый), все лицо усеяно пирсингом, одетый в стиле милитари. Отсутствие вкуса? Ничуть. В Лондоне эксцентричность казалась вполне нормальной.

«Око Кейт», салон красоты моей тети, находится в десяти минутах ходьбы от Оксфорд-серкус. Вальдрич-роуд – это тихая улочка, выходящая на Кавендиш-сквер, элегантный сад, украшенный самым ровным в мире английским газоном. Район изобилует всевозможными гостиницами и шикарными домами, а среди клиентов «Ока Кейт» множество деловых людей и деятелей искусства… Вот только – руководствуясь ли психологией или астрологией – тетя Кейт всегда соблюдает профессиональную тайну: она никогда не раскрывает личность своих посетителей! Если бы она стала хвастаться, что сделала чистку кожи Шарлиз Терон или помогла Кристен Стюарт избавиться от морщин, ей пришлось бы закрыть свой салон!

– Oh, dear![21]21
  Боже мой! (англ.)


[Закрыть] Му darling! Вот и ты наконец! – воскликнула тетушка, стоило мне появиться на пороге.

Салон «Око Кейт» похож на альков с обитыми войлоком стенами, а его декор регулярно меняется. Сейчас, несмотря на наступление осени, тетя Кейт выбрала весенние тона: нежно-зеленые обои, обрамленные бело-желтой мозаикой. Неизменными оставались только этажерки из хрусталя и хрома, заполненные флаконами духов, баночками с кремом, кистями, карандашами для макияжа… В глубине салона располагались косметологические кабинки, отгороженные бархатными занавесями цвета граната – там царили Полин и Джулия, два верных тетушкиных косметолога. В воздухе витала приятная смесь ароматов: запахи крема, воска и прочих волшебных притираний.

– Тетушка!

Мы обнялись… Тетя оглядела меня с ног до головы, глаза ее светились счастьем.

– Ты очаровательна, lovey![22]22
  Душечка! (англ.)


[Закрыть] Такая свежая и естественная, просто ослепительная!

«Ослепительная»? На мне были джинсы, кроссовки и одна из моих футболок собственного изготовления. Сегодня я надела футболку, сплошь покрытую нарисованными в кубическом стиле кошачьими мордами. И я едва провела по волосам щеткой. Вот преимущество градуированной стрижки: не причесавшись, ты выглядишь причесанной. Но я нанесла на губы немного блеска, надела собственноручно изготовленные серьги цвета морской волны с оранжевыми вкраплениями. Вот вам и эффект сияния!

– Спасибо. Ты тоже классно выглядишь.

Худощавая, оживленная, в свои шестьдесят тетя Кейт просто светилась. Сегодня на ней был деловой костюм (пиджак и юбка) бледно-желтого цвета. Туфли на шпильке, коротко подстриженные серебристые волосы, тонкие серьги-колечки, широкая улыбка.

– А еще ты красивая! – чистосердечно добавила я. – Ты не стареешь.

– Спасибо, honey. Оставаться молодой мне позволяет любовь…

Я улыбнулась. Уже много лет у тети Кейт был спутник жизни, Тристан: симпатичный, немного эксцентричный антиквар. Они не жили вместе, но это не мешало им поддерживать отношения. И вот тому доказательство! Когда бы я ни приехала в Лондон, то обнаруживала, что тетя и Тристан по-прежнему вместе.

Я знала: это именно из-за него бабушка Александра отказывается общаться с сестрой. Насколько я поняла, когда-то бабуля Александра сама была влюблена в Тристана… а тот выбрал Кейт. Возможно, однажды я осмелюсь ее об этом расспросить.

– А еще любовь может причинить боль, – заметила я. Мысли о Питере все еще бередили мне душу.

– ОЬ ту dear…[23]23
  О, моя дорогая… {англ.)


[Закрыть]

Тетя пристально поглядела мне в лицо.

– Все еще думаешь о нем?

Я не смогла сдержать смешок.

– Мама сказала, что я должна его забыть.

Тетя Кейт усадила меня в большое мягкое кресло, села рядом и внимательно на меня посмотрела.

– Твоя мать права, – сказала тетя, скептически хмурясь. – Любовь – это встреча двух душ. Питер тебя не заслуживает, – закончила она категорическим тоном.

– Я это знаю, – пробормотала я. – Постараюсь вычеркнуть его из памяти.

– Конечно, darling. Ты очень хорошенькая; держу пари, ты будешь иметь бешеный успех! Ну, как у тебя дела? – продолжала она, улыбаясь. – Как прошел первый день в академии? Тебе понравился дом? Поладила с соседками?

– Да, они очень милые. Не знаю, как мне тебя благодарить, тетушка, ты нашла для меня потрясающий дом. Есть только одна проблема…

– Какая проблема, дорогая моя?

В голубых глазах тети Кейт (таких же, как у моего отца) появилась озабоченность.

– Дидон пропал.

– Дидон? Твой кот? Черт… Я знаю, как сильно ты к нему привязана. Он непременно вернется!

– Он пропал несколько дней назад, – возразила я. – Мы расклеили объявления по всему району, но…

В этот миг в салон вошли две клиентки. Одна молоденькая, примерно моего возраста, все лицо усыпано акне; вторая постарше, несомненно, ее мать. Ей явно сделали подтяжку лица, а увеличенные губы напоминали рыбьи. Жуть. Тетя Кейт занялась клиентками, а я воспользовалась этим, чтобы понюхать несколько флаконов с духами. Некоторые оказались настолько сильными, что я едва не чихнула!