Текст книги "Моя новая жизнь"

Автор книги: Анук Журно-Дюрей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Тебе будет без нас скучно, – мягко сказала Ами.

– Не переживайте, я в любом случае не хотела идти, помните? – возразила Сиенна. – Мне есть чем заняться. Я решила создать собственный блог; мне очень нравится писать.

– Прекрасная идея! – воскликнула я. – Модель, которая делится с миром своими тайнами, непременно заинтересует людей.

Сиенна искоса взглянула на меня. После нашей маленькой стычки тем приснопамятным утром я чувствовала, что она постоянно настороже.

– Что ты можешь об этом знать?

– Просто доверяю интуиции. И потом, моя мать – она работает…

– Редактором в журнале мод, да, да, я в курсе. Вот только твоя мать не может знать всего на свете!

– Конечно нет. Она просто хорошо знакома с миром моды.

Состроив гримасу, Сиенна вновь уткнулась в ноутбук.

– Могу себе представить.

– Если хочешь, я могу отправить ей ссылку на твой блог, когда ты его доделаешь, и она напишет о нем в своем журнале, – предложила я.

Я так хотела сделать ей приятное! Думаю, подсознательно я испытывала вину из-за происшествия во время дефиле. Я прекрасно понимала, что не сделала ничего плохого, и все же…

Сиенна подняла голову, в глазах ее загорелся огонек.

– Ты это сделаешь?

– Без проблем. Только нужно, чтобы моя мать согласилась. И она не одна принимает решение, она работает с командой журналистов. В то же время их это непременно заинтересует. Не так много манекенщиц ведут блоги в Интернете…

– Да… Как правило, к нам относятся по принципу «будь красивой и помалкивай». Я еще не знаю, что именно напишу, но в любом случае спасибо.

И Сиенна искренне широко мне улыбнулась, и от этой улыбки у меня стало тепло на сердце.

– Желаю вам хорошо провести вечер!

– Спасибо… Мы тебе расскажем, как все прошло.

Когда мы с Ами выходили из дома, пришел Райан. Окинув нас восхищенным взглядом, он поинтересовался, куда это мы направляемся. Мы намеренно ответили уклончиво, мол, «на вечеринку», и быстрым шагом пошли к автобусной остановке. В ожидании автобуса мы весело болтали. Я испытывала то же чувство свободы, что и в тот вечер, когда мы отправились смотреть дефиле Сиенны. Мне казалось, что Ами чувствует то же самое. Как здорово, что можно куда-то пойти вот так, не спрашивая разрешения у родителей, открывать для себя новые места и новых людей…

Пьянящее чувство!

* * *

Дом Кары, Кэтти и Джои тоже располагался в районе Хэмпстед: фасад из красного кирпича, белая дверь, верхняя половина которой имела форму полукруга и была застеклена.

Внутри играла музыка, что-то в стиле ритм-н-блюз. Когда мы пришли (около 20.30), все уже танцевали… так сказать, на месте. Гости толпились в гостиной, на кухне, в коридоре, на лестнице… Повсюду. Все в масках или с раскрашенными лицами более-менее в духе Хеллоуина. Дресс-коду следовали буквально, народ облачился в черное, поверх которого блестели пайетки, бусины, фальшивый перламутр, жемчуг… Поскольку основная часть студентов изучала дизайн, костюмы соперничали друг с другом в оригинальности. Невозможно отыскать Шарлотту в такой толпе! Мы вошли в гостиную и пробрались к открытому окну, возле которого стоял стол с закусками. Впрочем, ночная прохлада не могла остудить царивший в доме веселый жар.

– Ну и где твоя подружка? – спросила Ами, наливая себе газировки.

– Понятия не имею.

Мы хрустели чипсами и посматривали по сторонам. Верхний свет погасили, оставив включенным только светильник в форме тыквы.

Неплохо, но как, черт побери, углядеть Шарлотту в этой загримированной толпе? Я начала подумывать, не ошиблась ли адресатом, отправляя Шарлотте эсэмэску, как вдруг к нам подошла невысокая девушка в пурпурном парике, позолоченной венецианской полумаске и красном бархатном платье.

– Привет! Это ты, Грейс? – воскликнула она, пытаясь разглядеть мое лицо, скрытое вуалью.

– Да… А ты кто?

Потом я узнала сине-зеленые глаза и заметила несколько рыжих прядей, выбившихся из-под парика.

– Кара! Но ты не в черном!

Девушка рассмеялась.

– Я – исключение, подтверждающее правило!

– А, ясно. Красивое платье!

Вот только корсаж чересчур сдавливал ей грудь. У Кары была крепко сбитая фигура, с широкой талией и бедрами. Неужели она, будущий дизайнер, не знает, как правильно одеться, чтобы красиво себя подать? Странно. А я-то замоталась в тюль, как в сари, чтобы скрыть недостатки… Выходит, напрасно? Когда мы смотримся в зеркало, не нужно зацикливаться на своих недостатках, следует подчеркивать достоинства (даже если они мнимые)!

– Спасибо, что пригласила нас, – добавила я. – Познакомься, это Ами, моя соседка по дому.

– Что-что?

Кара наклонилась, подставив ладонь к уху, я, повысив голос, спросила, где Шарлотта. Когда во всю мощь грохочет ритм-н-блюз, это не очень-то способствует нормальному разговору! Кара улыбнулась Ами, потом взяла меня за руку и повела в переполненную кухню. В этом помещении музыка звучала тише, чем, несомненно, объяснялось присутствие здесь такого количества народу. Кара окликнула какую-то девушку в фиолетовом корсаже и черных джинсах. Лицо она скрыла под фиолетовой полумаской, а на голове носила синтетический парик из черных и синих локонов. Мне хватило одного взгляда на ее улыбку, чтобы узнать Шарлотту.

– Шарлотта!

– Да, разумеется, это она,) – хохотнула Кара. – Давай сюда! – добавила она, обращаясь к кузине.

– Грейс! – воскликнула Шарлотта, присоединяясь к нам. – Ты такая красивая! Потрясающее платье!

– Спасибо…

– Высший класс, – признала Кара, оглядывая меня с ног до головы. – Сама сделала?

– От и до.

– И шляпка… Да ты просто талант!

– О, я не буду дружить абы с кем, – гордо заявила Шарлотта.

Кара снова окинула меня взглядом, словно запоминая каждую деталь наряда, потом сжала кулак, оттопырив большой палец.

– Ты права, нужно уметь выбирать друзей.

Не знаю почему, но от этого замечания мне сделалось не по себе, и я отошла в сторону. В этот момент ко мне, танцуя, приблизился какой-то высоченный, не ниже 1,85, парень. Черная футболка, на предплечье татуировка в форме молнии, лицо разрисовано серо-серебристой краской, волосы спрятаны под кепкой в тонкую черно-белую полоску. Он широко улыбался, буквально излучая хорошее настроение.

Парень увлек меня в гостиную, танцевать под зажигательную песню Black Eyed Peas, и я позволила ему это сделать. Он не сказал мне ни слова, но двигался с такой непосредственностью, что я тоже начала танцевать.

Мы вместе отплясывали до двух часов ночи. Мы не разговаривали, но двигались в унисон, и он смешил меня, строя забавные рожицы или делая жесты на манер мима (двигался он с удивительной легкостью). Казалось, он меня загипнотизировал, хотя я не знала его имени, не слышала голоса… и не видела лица.

Я совершенно забыла про Ами, Шарлотту и Кару. Мне еще никогда не было так весело!

Я еще никогда не чувствовала себя так непринужденно в компании совершенно незнакомого человека…

7
Лицом к лицу

Голова болит… Я мало спала, в ушах до сих пор гудели отголоски игравшей на вечеринке оглушительной музыки… Однако мне казалось, будто я парю на розовых, сиреневых, фиолетовых облаках… на радуге…

Словно я по уши влюбилась в Чарли. Накануне вечером, перед тем как расстаться, мы представились и обменялись номерами мобильных телефонов, а увидевшая это Кара насмешливо воскликнула: «Ух ты!» Они с Шарлоттой проводили нас с Ами на улицу и попрощались. Кара потребовала, чтобы на следующей неделе мы непременно обедали вместе в Академии моды. Я сказала «да», потом сказала «да» Шарлотте (та хотела, чтобы мы как можно скорее созвонились) и ответила «да» Чарли (тот настаивал, чтобы мы в ближайшее время встретились).

Я рисовала в своем блокноте – эскизы платья-трапеции, приснившегося мне накануне ночью – видимо, потому, что мы недавно проходили первые творения Ива Сен-Лорана в рамках курса истории моды, – и все думала о вчерашней вечеринке. За весь вечер я ни с кем не поговорила. Правда, музыка играла слишком громко! Зато я встретила необычного парня. Я еще никогда не испытывала такого всеобъемлющего восторга, даже когда встречалась с Питером, а его, несомненно, следовало засунуть в самый дальний угол памяти и забыть навсегда.

Я пребывала в мечтательности и в то же время фонтанировала идеями!

За завтраком Ами сидела очень угрюмая (и накануне, пока мы ехали с вечеринки на такси, она не проронила ни слова), а я была готова придумывать образы, одежду, сочетания цветов… Так что я рисовала углем, то есть черным по белому, а потом раскрашивала свои эскизы. Я могла бы часами сидеть в своей уютной комнате за письменным столом, лицом к балкону и смотреть в окно, чувствуя запах сжигаемых в парке Хэмпстед-Хит листьев…

Если бы только у меня так сильно не болела голова. Вот почему моя мать всегда настаивала, чтобы я ложилась спать вовремя! Я вдруг поняла, что мне ее очень не хватает, и тут же отправила ей эсэмэску, чтобы сказать об этом. Она ничего не смогла бы для меня сделать, но, если у нее есть минутка, она бы мне перезвонила. Так оно и получилось. Через несколько секунд раздался звонок.

– Моя дорогая?

– Мама…

Она, как всегда, забросала меня вопросами… но я была рада с ней поговорить. Оказывается, отец написал новую книгу, посвященную конному спорту (для этого ему пришлось объездить несколько клубов верховой езды). Они с мамой, а также бабушка Александра очень по мне соскучились. Что ж, увидимся на каникулах в честь праздника всех святых!

Как, уже?

Такая перспектива вогнала меня в ступор и наполнила счастьем. Месяц назад я так радовалась отъезду из Парижа, а сегодня очень хотела поскорее увидеть свою семью – осталось несколько дней!

Мы поболтали еще минут пятнадцать, но я не рассказала маме, что встретила Чарли. Зато описала атмосферу, царящую в Академии моды и в «домашней академии», свою дружбу с Сиенной и Ами.

Кстати, об Ами… Что на нее нашло? Почему она вдруг сделалась такой мрачной?

Закончив разговор, я спустилась в гостиную.

Сиенна, облаченная в свитер и спортивные штаны, удобно устроилась на диване: ее пальцы так и порхали над клавишами ноутбука. Я уже немного рассказала ей про вчерашнюю вечеринку, не заостряя внимание на Чарли. Только уточнила, что не видела его лица, потому что он был загримирован и одет в. карнавальный костюм… Сиенна скорчила насмешливую рожицу, но от комментариев воздержалась.

– Ты все еще пишешь?

Ну да, – ответила она, не глядя на меня.

– Ладно, тогда не буду тебя отвлекать. О, ты не знаешь, где Ами?

– Нет.

– Я здесь, – сквозь зубы процедила Ами из кухни.

Я пошла в кухню. Ами надраивала свою полочку кухонного шкафчика, и это меня удивило. Она вытащила все свои продукты и поставила их на стол.

– Похоже, ты сегодня в ударе!

– Да, да…

– Ты не очень устала?

– Нет, а что?

Я поставила кипятиться воду, чтобы сделать чай.

– А вот я устала.

– Вот как, – процедила Ами с безразличным видом.

Я заварила пакетик «Лапсанг сушонг»[28]28
  «Дапсанг сушонг» (как вариант – Лапсан Соучун) – один из самых известных сортов чая из Южного Китая. Отличается своеобразным вкусом и ароматом («копченый чай» или «дегтярный чай»).


[Закрыть]и предложила чай Ами, но та отказалась. Тут я поняла: что-то не так. Ами никогда не отказывалась от чашки чая.

– Что случилось?

– Ничего.

Она явно избегала смотреть мне в глаза.

– Что случилось? – повторила я озадаченно. – Ты дуешься на меня?

Ами не ответила.

– Ясно, ты дуешься.

Молчание.

– Ами, объясни, что происходит?

– Что тебе объяснить?

Она бросила тряпку в раковину, потом с мрачным видом села напротив и молча на меня уставилась.

– Ой. Кажется, дело серьезное, – попробовала пошутить я.

– Серьезное? Нет, но…

Ами пожала плечами.

– Эта вечеринка прошла впустую. Я потеряла время, и это меня нервирует. Ненавижу терять время.

– Ты не повеселилась?

– Именно. Я никого там не знала, мне было скучно.

– Правда?

Она выгнула бровь.

– А тебя это удивляет?

Я молчала.

– Ясно, тебя это удивляет.

Я вспомнила, что весь вечер, точно полоумная, танцевала с Чарли. И вдруг до меня дошло. Ами осталась одна. Я пригласила ее на праздник к Каре и бросила одну, просто забыла о ней, полностью посвятив все свое внимание Чарли. Я весь вечер думала только о себе и не побеспокоилась о том, что Ами никого не знает. Вероятно, она меня смертельно ненавидела тогда. Мне стало стыдно.

– Прости, Ами, наверное, ты вчера вечером решила, что я эгоистка. Нужно было больше времени провести рядом с тобой, тем более это я предложила тебе пойти со мной к Каре.

– Я тебя за язык не тянула.

– Извини меня. Я виновата, – проговорила я, чувствуя ком в горле. – Понимаешь, я впервые за долгое время так веселилась…

Ами посмотрела на меня с удивлением, а потом неожиданно улыбнулась. Неужели этих простых слов достаточно, чтобы она меня простила?

– Хочешь снова его увидеть?

– Кого?

– Того парня, который тебя похитил?

– Он меня не по…

Я не смогла сдержать смех. Головная боль наконец прошла, я снова ощутила бодрость. К тому же Ами больше на меня не злится!

– Возможно, это любовь с первого взгляда? – добавила она. – По крайней мере, ты времени зря не теряла.

– Не знаю, что произошло, – призналась я. – Меня словно… околдовали! Он меня смешил и так здорово танцевал…

– Когда вы встретитесь с ним снова?

– Понятия не имею. Несомненно, до того, как я уеду в Париж на каникулы.

Ами вытаращила глаза:

– Каникулы? Уже? Когда?

– Думаю, не позднее чем через десять дней. В честь праздника всех святых. Поеду повидать родителей.

– Точно… Тебе повезло, – задумчиво пробормотала она. – А вот я никак не смогу.

– Да, конечно. Поездка из Лондона в Париж занимает меньше времени, чем перелет из Лондона в Тайбэй. Навестишь семью на Рождество?

– Пока не знаю. Билет стоит дорого. А поскольку они сейчас, может быть, в процессе расставания, думаю, им будет не до меня, – вдруг призналась Ами. – Сегодня утром я получила электронное письмо от брата, он мне об этом рассказал.

На миг я онемела. Вот, значит, в чем главная причина ужасного настроения и, вероятно, грусти, время от времени омрачавшей личико Ами.

– Ты сказала «может быть». Вот увидишь, все устроится…

– Надеюсь. Они больше не находят общий язык, это уже давно началось. Мать часто мне говорила, что отец ее не понимает, потому что она англичанка, а он китаец. Якобы дело в культурных различиях.

Тут в кухню, прихрамывая, вошла Сиенна, взяла из шкафчика чашку, села и налила себе чаю.

– Какие еще культурные различия?

– Я говорю о пропасти, разделяющей моих родителей, – ответила Ами. – Я тебе рассказывала.

Сиенна задумчиво кивнула.

– Казалось бы, всевозможные различия между людьми должны обогащать наш внутренний мир… но всегда хочется, чтобы другие походили на нас! Именно поэтому люди постоянно конфликтуют друг с другом.

За этим глубокомысленным замечанием последовала не менее глубокомысленная тишина. В очередной раз Сиенна высказала мудрую мысль всего в нескольких словах.

– Как твой блог? Продвигается? – спросила я.

– Да. Я уже написала несколько страниц, а вчера вечером Райан разрешил мне разместить там мои фотографии, которые он сделал. Я упомяну его имя, это послужит ему рекламой. Особенно если впоследствии, когда сайт будет готов, ты покажешь его своей матери!

– Покажу, обещаю. И…

Зазвонил мой мобильный. Я посмотрела на экран, и мое сердце сильнее забилось в груди: пришла эсэмэска от Чарли… он не стал ходить вокруг да около:

Если ты свободна сегодня днем, приглашаю тебя

в «Сердце дельфина» на чашечку кофе.

– Вы знаете «Сердце дельфина»?

– Я не знаю, – сказала Ами. – Я живу в Лондоне чуть больше месяца, так что…

– Это чайный салон, расположенный на барже в Баттерси-парк, – уточнила Сиенна. – Модный, симпатичный, из него открывается чудесный вид на серую Темзу!

«Просто класс», – подумала я, широко улыбаясь.

Ами и Сиенна весело переглянулись.

– Она влюбилась, она влюбилась! – пропела Сиенна, чтобы меня поддразнить.

– Ой, да ладно тебе, ничего подобного! – смущенно открестилась я. – Я просто с ним встречусь… Кстати, а в котором часу? Нужно немедленно ему ответить!

* * *

Теперь мне кажется, что я еще никогда не испытывала такого накала эмоций, как в тот день. Как будто прокатилась на американских горках.

Выбранное Чарли место действительно оказалось «модным и симпатичным», и оттуда открывался «чудесный вид на серую Темзу». Выданное Сиенной описание полностью соответствовало действительности. Оказалось, «Сердце дельфина» – это действительно название баржи, переоборудованной в кафе-бар, с приятной музыкой и современным дизайном. Вместо того чтобы ехать на автобусе – как я обычно и делаю, потому что люблю смотреть в окно, видеть пейзажи, людей, – я поехала туда на метро, так как угрохала уйму времени на выбор наряда. В итоге я натянула платье с глубоким вырезом без рукавов, надев под него тонкий черный свитер и черные колготки, а сверху – тонкий поясок. Немного туши, несколько капель туалетной воды, маленькие бирюзовые серьги… И готово! Пусть я и очень рада встрече с Чарли, мне не хотелось, чтобы он подумал, будто ради него я нарядилась в свою лучшую одежду. «Всегда оставайся естественной» – вот мой девиз! Правда, порой приходится провести перед зеркалом несколько часов, чтобы чувствовать себя естественно… то есть непринужденно. Величайший парадокс, о котором прекрасно знают все стилисты.

Короче говоря, я пришла на несколько минут позже и сразу же заметила высокую фигуру моего потрясающего партнера по вчерашним танцам.

Он был одет в джинсы и такую же рубашку, стоял ко мне спиной и смотрел на Темзу, облокотившись на фальшборт. Дождя не было, и Чарли предпочел подождать меня на палубе. «Как романтично», – подумала я, подходя к нему с сильно бьющимся сердцем.

Он повернулся ко мне и…

Сердце мое ушло в пятки. Подсознательно я представляла себе Чарли… сногсшибательным. А у него оказались голубые глаза, круглые очки и вид очень, очень благовоспитанного юноши. К счастью, стоило ему улыбнуться, как стало понятно, что он чертовски обаятельный – это меня и подкупило.

Только благодаря этому обаянию я сумела продержаться два часа, в течение которых он изо всех сил старался меня разговорить, ловил мой взгляд и порывался взять меня за руку, пытаясь, вне всякого сомнения, понять, почему я больше не смеюсь над его прежними ужимками, а также почему я вдруг так заторопилась уйти.

Он мне совершенно не нравился.

Какая жалость.

Он учился на втором курсе технического университета на факультете информатики, разумеется, в Хэмпстеде, увлекался программированием и видеоиграми. Настоящий гик! Он признался, что вчера на вечеринке у Кары просто «сорвался в цепи», потому что уже сто лет не выходил в люди, а все свободное время проводит, изучая компьютерные программы, чтобы лучше их понять и создать другие, более эффективные.

Интересно, Чарли, но… не для меня.

Положить конец свиданию мне помог звонок тети Кейт. Было 17.08, я с трудом подавляла зевоту. Пришлось соврать Чарли, что мне срочно нужно поехать к тете, и сбежать, не прощаясь.

Тем вечером Ами и Сиенна хохотали до упаду, слушая рассказ о моей неудаче. По крайней мере, я их повеселила! Зато я чувствовала себя полностью разбитой, обманутой и пристыженной. Наивной дурочкой. Я мечтала о парне по имени Чарли… Думала, что это любовь с первого взгляда… Какой провал.

8
Нет возврата

В понедельник утром, придя на Гардения-сквер – красивую площадь перед входом в студенческий городок, я приняла важное решение: отныне я не сверну с выбранного пути, а точнее, буду помнить о данном самой себе обещании (данном еще до приезда в Лондон). Я здесь, чтобы учиться, работать и исполнить свою заветную мечту: стать дизайнером модной одежды. Любовные похождения? Нет уж, спасибо! Досадное разочарование, постигшее меня в выходные, послужило мне хорошим уроком!

Я пошла по Энджел-аллей. Росшие по обеим сторонам дороги розовые кусты зачахли, словно стараясь подготовиться к надвигающейся зиме. Было пасмурно, холодно и влажно. Промозглый холод пробирал до костей. Меня охватил озноб, и я подняла воротник пуховика. Нужно было взять шарф!

В холле Шарлотта что-то обсуждала с другими студентами из нашей группы. Она тепло мне улыбнулась, и я подошла к ней.

– Привет! Как дела?

– Супер. А у тебя? – просила Шарлотта, пристально глядя на меня с хитрым блеском в глазах. Я тут же поняла, к чему она клонит.

Она спрашивала, как прошло наше с Чарли свидание. Нужно сказать, я не стала отправлять ему эсэмэску, чтобы сообщить о своем разочаровании. Какой в этом смысл?

– Гм… Гм… От смеха не умирают! – ответила я.

– От смеха… А!

Шарлотта проницательно посмотрела на меня.

– Значит, все закончилось, даже не начавшись?

– И должно быть вычеркнуто из моей памяти.

– Ясно.

Мы поняли друг друга с полуслова. Шарлотта вздохнула, пожала плечами, а я приложила указательный палец к губам, показывая, что не хочу больше об этом говорить. Совершенно не хочу. Попав в смешное положение, не умираешь, но чувствуешь себя очень глупо.

Занятия шли одно за другим: «Аксессуары», «Культура моды», «Цвет в текстиле»… просто круговорот! Когда пришло время обеда, мы с Шарлоттой пошли в кафетерий и встретились там с Карой, Кэтти и Джои. Поедая спагетти по-болонски – в отделе самообслуживания мы все выбрали одно и то же блюдо, – все активно обсуждали вечеринку. Сине-зеленые глаза Кары всякий раз лукаво блестели, стоило ей на меня посмотреть, и я догадалась: ей любопытно, что произошло между мной и Чарли. Так же вели себя и Кэтти с Джои. Они перекинулись парой шуточек на тему любви с первого взгляда, которая, цитирую: «Бьет по голове и разжижает мозг». В конце концов их намеки мне надоели.

– Все-таки вы ведете себя грубовато, – сказала я, помимо воли глядя на пирсинг у Джои в языке.

Я видела пирсинг всякий раз, как Джои проглатывал кусок пищи. Как он умудрился сделать прокол в таком чувствительном месте?

– Вы могли бы просто спросить меня прямо, и я бы ответила.

– Ладно. Ну и? – не растерялась Кара.

– Что «ну и»?

– Да оставь же ее в покое, наконец! – вмешалась Шарлотта. – Неужели не ясно, вы ее смущаете!

И тут как по заказу пришла эсэмэска от… Чарли!

Как дела? Ты так быстро ушла в тот раз,

мне бы очень хотелось снова тебя увидеть…

Шарлотта заметила, как я поморщилась, и улыбнулась мне, словно догадавшись, кто прислал эсэмэску; я быстро убрала телефон.

– А твоя подружка с кем-нибудь встречается? – спросила Кара.

– Ами? О, нет.

Я не посмела признаться, что Ами всю вечеринку умирала со скуки. Кэтти, Джои и Кара поинтересовались, откуда приехала Ами, на кого учится, как мы уживаемся в одном доме… Я отвечала кратко и неохотно, рассказала о Сиенне и ее профессии… а также о ее падении во время дефиле «Кулика». Глаза моих слушателей округлились от изумления.

– Ну да, манекенщицы часто ведут себя как роботы, и иногда их механизмы ломаются, – равнодушно заметила Кара.

Теперь настала моя очередь таращить глаза.

– Ты это, надеюсь, не всерьез?

– Всерьез, а что?

– Пффф… да она шутит! – воскликнула Шарлотта.

– Разве похоже, что я шучу? – возразила ее кузина.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, потом Шарлотта покачала головой.

– Кара болтает ерунду, и я с ней не согласна, – обратилась она ко мне. – В любом случае после того, что ты мне рассказала – и даже если бы я ее не знала! – я не думаю, что Сиенна манекенщица-робот.

– Сиенна совершенно не такая, – заявила я. – Вот сейчас, кстати, раз уж из-за вывиха нет возможности принимать участие в дефиле, она посвятила себя своему блогу: она пишет.

– Наверняка одни глупости! – иронично сказала Кара.

На этот раз я не смогла сдержать раздражение:

– У тебя зуб на манекенщиц, что ли?

– Только на тех, у кого зубы, как у акулы, – ответила Кара в тон мне. – Я их столько знавала…

На несколько секунд я потеряла дар речи. Хорошо, что обеденный перерыв закончился, иначе мы бы непременно поругались. Мы собрали тарелки и подносы, вышли из кафе и быстро пошли в здание Академии моды, так как припустил дождь. Настоящая ноябрьская погода.

– Пока, РКК! – бросила Кара, улыбнувшись нам с Шарлоттой. – Думаю, мы скоро увидимся в творческой мастерской!

Черт. Я не хотела проводить с ней день. Сколько бы Кара ни улыбалась, я вдруг нашла ее совсем не такой симпатичной, как раньше.

* * *

Сегодня мне показалось, что в мастерской свободного творчества очень тихо. Может, из-за того, что нас было мало, а может, потому, что за работой наблюдала одна Ева. Она сообщила нам, что Стив заболел: подхватил страшный насморк. Шарлотта явно расстроилась, и это меня насмешило.

– Не смешно, – проворчала она.

– Ой, не обижайся, я пошутила! В любом случае я, должно быть, подхватила ту же самую заразу, потому что… Апчхи!

С тех пор как мы уселись за чертежный стол, я чихнула уже в третий раз. Хорошо хоть Кары рядом нет. Однако группа студентов третьего курса должна была, как обычно, прийти через пятнадцать минут. С начала учебного года наш график изменили. Занятия в мастерской проходили с таким расчетом, чтобы студенты первого и второго курсов могли работать полтора часа под надзором Стива и Евы, а потом к ним присоединялись «старички». Конечно, до сих пор мне это нравилось. Вот только я слишком чувствительна; малейшее разногласие – и я замыкаюсь в своей раковине. Так что теперь я страшилась нового столкновения с Карой.

Я достала свои блокноты (для записей и для эскизов), планшет, карандаши и свою собственную мини-материалотеку: большую папку для бумаг с множеством образцов, которые я постепенно собирала еще до того, как меня приняли в Академию моды. На изумрудного цвета обложке я черным фломастером нарисовала кошачью мордочку и свои инициалы: «ГдС». В каком-то смысле это был мой сундук с сокровищами.

У сидевшей напротив меня Шарлотты тоже имелась своя папка, толще моей, со всевозможными образцами, так что мы могли сравнивать свои запасы. Она включила ноутбук и начала рисовать, щелкая мышкой, я же предпочитала карандаш и уголь. Я нарисовала в блокноте три комплекта одежды в стиле «бохо-рок» для коллекции весна-лето, которую начала придумывать параллельно с коллекцией «Смешение»: белая футболка с V-образным вырезом, с принтом в виде черно-рыжей морды кота; длинная Жаккардовая юбка персикового цвета с блестящими отблесками; на талии повязана бантом широкая оранжевая лента. Еще две юбки такой же длины, но с заниженной талией. Широкий пояс, ботинки…

– Ты принципиально работаешь по старинке! – раздался у меня над ухом женский голос.

Он принадлежал не Еве.

Я подняла глаза.

Кара.

Она мило мне улыбалась, всем своим видом демонстрируя восхищение.

– Потом я обработаю эскизы в графическом редакторе, – неохотно уточнила я.

Кара быстро взглянула на мой планшет.

– Значит, ты творишь в два этапа. Супер.

И я тоже. Я не побеспокою вас, если сяду за ваш стол?

Я взглянула на Шарлотту… она тоже смотрела на меня, словно желая узнать мое мнение.

Кара, видимо, почувствовала, что я веду себя сдержанно, и добавила:

– Кстати, извини меня за… ну, ты знаешь, за тот разговор за обедом.

Я молчала.

– Никогда не нужно обобщать, – продолжала Кара. – Очевидно, твоя знакомая манекенщица совсем не похожа на тех, кого знала я.

– Точно.

– Я тебя обидела? – настаивала она, выглядя смущенной.

– Обидела? Вовсе нет, скорее удивила. – Ты на меня дуешься?

– Нет… Забудь! – ответила я, не в силах сдержать улыбку.

– Кара, что ты об этом думаешь? – спросила Шарлотта.

Она показала кузине только что законченный эскиз: брючный деловой костюм из очень тонкой ткани, очень затянутая талия, широкие плечи.

– Неплохо. Похоже на Сен-Лорана, Лоло… То есть Шарлотта! – поправилась Кара. – Ой-ой-ой, я такая тупая, никак не могу поменять свои привычки, – продолжала она, вздыхая. – Кроме одной…

Положив свой блокнот для эскизов на стол, она достала коробку с углем.

– Я тоже люблю работать по старинке, – сказала она мне. – Вот, смотри.

И показала мне свой блокнот с зарисовками: сейчас она рисовала чудесные легкие шляпы с широкими мягкими полями. Красота.

– Мне нужна хорошенькая голова, чтобы носить мои шляпы, когда они будут готовы. Возможно, твоя подруга Сиенна…

– В настоящее время она в отпуске по болезни, но я ей об этом скажу, – пообещала я. – Не знаю, заинтересует ли ее это… Я тебе сообщу, она не только красивая, но еще и очень упрямая!

Кара улыбнулась.

– Заинтересует, если ты скажешь ей, что Дон Лилло обещал сделать фотографии для моего портфолио.

– Дон Лилло? Великий фотограф?

– Он самый.

Это меня потрясло. Кара знакома со знаменитым Доном Лилло? Вот так повезет Си-енне!

И, пожалуй, Райан расстроится, ведь он же ее постоянный фотограф…

* * *

Известность – все равно что мед: притягивает нас, привлекает… И помогает проглотить горькую пилюлю. Услышав о предложении Кары, Сиенна запрыгала от радости. Наконец-то она получила хорошую новость, позволившую ей забыть о неудаче во время дефиле «Кулика»! Она сразу же связалась с Карой и выслала ей фотографии из своего портфолио.

На неделе перед каникулами в честь Дня Всех Святых они встретились. Сиенне сняли гипс, оставив только небольшую шину на лодыжке. Занятия лечебной гимнастикой ей надоели, она не хотела туда ходить, но мы с Ами настаивали. Ами, сведущая в вопросе благодаря занятиям йогой, веско заметила, что Сиенне нужно укрепить связки. Я же со своей стороны только и могла сказать, что раз врачи сделали такое предписание, значит, ему нужно следовать!

Как бы то ни было, Сиенне не терпелось поскорее встретиться с Доном Лилло, хотя Кара, к удивлению Сиенны, ничего конкретного пока не сказала. Тем не менее в ожидании этой скорой встречи Ами заторопилась с выполнением данного Сиенне обещания – придумать новую обложку для портфолио – и призналась, что на творчество ее вдохновил Дидон. Черными чернилами она с помощью трафарета нарисовала кошачий силуэт на коричнево-красном фоне – как «сиенская земля»[29]29
  «Сиенская земля» (терра-ди-сьенна) – темно-желтая краска, используемая в живописи.


[Закрыть], объяснила она. Отличное сочетание с именем Сиенна! Красиво, стильно и оригинально.

– Это самый прекрасный подарок из всех, что я когда-либо получала, – взволнованно пробормотала Сиенна. – А где же твоя подпись, Ами? Ты даже не подписала свою работу!

Ами тихо засмеялась.

– Мою работу? Спасибо за комплимент. Да нет, я подписала: маленькими буквами на краешке кошачьего уха.

Мы с Сиенной пристально вгляделись в рисунок: в самом деле, в указанном месте спрятались две крошечные заглавные буквы «АВ» – Ами Ван. Подпись гармонично вписывалась в композицию, оставаясь уникальной. Очень изящный ход, вполне в духе Ами. Удивительно, что мы вообще заметили подпись; моя собственная сразу бросается в глаза… Может, даже чересчур?

– Похоже, Дидон снова стал музой, – заметила Сиенна. – Меня восхищает его походка, Грейс вообще вдохновляется им двадцать четыре часа в сутки, а теперь и ты… Кстати, где он? Дидон! Дидон!

И она пошла за котом в сад.

В пятницу вечером, уезжая на неделю в Париж, я знала, что Дидон остался в надежных руках. Что может быть лучше? Ах да: Сиенна наконец-то приняла моего кота!