Текст книги "Март Вахрамеев (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

До начала Встречи оставалось всего полчаса. Скоро рассвет первого лунного дня. Самое время собираться. Футболка, рубаха, штаны, продеть в петли поясной ремень с кобурой. Надевать броню на вечерку просто не имело смысла, тут уже ни один самый строгий блюститель правил не придерется. Ружье – тем более ни к чему, оставить его было негде, а держать при себе во время танцев – глупо и неудобно. Оставался один пистолет. Можно было прихватить еще пару метательных ножей, так, на всякий случай. Март минуту сосредоточенно поразмышлял, глядя на бритвенной остроты лезвия, и… оставил их лежать на месте.

В эти ночи с давних пор действовало всеобщее перемирие. Неписаный закон, традиция. Ни воевать, ни стрелять, ни бить до смерти. Нарушителей карали всем обществом, без сроков давности и совершенно безжалостно. Так что все желающие могли без опаски пойти на танцы или устроить вечеринку прямо на улице. Тем более, что жары при лунном свете никакой, а видно все почти как днем.

Навел бархоткой последний лоск на новые ботинки, и погнали. Сегодня у него было какое-то особое предчувствие, что-то хорошее должно произойти обязательно. Было ли это связано с обещанием Лизы или еще с чем-то? Он и сам точно не знал. А может, так на его и без того взбаламученную недавними эпическими событиями психику действовало все явственнее ощущавшееся волшебство этой недели?

Лунный день короток, всего несколько часов, пока Белые Сестры высоко в небе. Терять время не стоило. Оказавшись во дворе, он первым делом убедился, что календарь не ошибался. На просветлевшем, почти беззвездном, синеватом небосводе, занимая немалую его часть, царили два огромных диска, вися друг напротив друга и постепенно сближаясь. Вдохнул полной грудью. Было здорово, наконец, ощутить свежий ветер на лице, вместо иссушающего полуденного суховея.

Выходя из ворот на улицу, внимательно, ничего не пропуская, огляделся по сторонам. Освященная веками традиция – штука прекрасная, но бдительности терять нельзя никогда. Оседлал велосипед и привычно покатил под горку, то и дело объезжая ухабы. Все делалось на автоматизмах, оставляя голову свободной. Настроение у него было просто отличное. От нечего делать принялся вспоминать, что он знал про нынешний праздник. Суть его была проста.

Весь год естественные две луны двигались по разным орбитам, редко совпадая фазами роста и убывания. И только в середине июня они одновременно достигали наибольшего видимого размера, соседствуя на небе, освещая землю почти дневными, но не обжигающими лучами.

Это удивительное природное явление отмечалось повсюду с большим размахом. Ночная свежесть и прохлада бодрили, отраженный лунами свет начисто прогонял сон и толкал на всевозможные подвиги всех от мала до велика.

Встречу и Проводы (первую и последнюю ночи) по традиции гуляла неженатая и непросватанная молодежь. Веселилась от всей души без присмотра старших. Зато вторая, третья и четвертая ночи предназначались уже для семейных и отличались, что не удивительно, особым размахом пиршества. Мужья под ручку со своими благоверными без суеты собирались вместе, церемонно приветствуя друг друга. Рассаживаясь за длинными, выставленными прямо на улицах и площадях столами, беседовали, пели хором застольные песни, слушали музыку, ну и выпивали, как без этого.

Ехать было под горку и недалеко, так что на площади он оказался одним из первых. Почти сразу заметил выезжающего с другой стороны Баса, махнул ему рукой, приветствуя друга. Василий был одет строго по местной моде в «пинджак с карманами», рубашку с отложным воротником, прямые, широкие брюки-клеш и кепку. «Натурально, сухопутный матрос», – хмыкнул про себя Март.

Васька вытянул из вместительных карманов пригоршню соленых фисташек и отсыпал половину Вахрамееву.Делать пока было особо нечего и они, сев на лавку, принялись поджидать остальных, без спешки жуя орехи. Вскоре вслед за ним подтянулись и музыканты. Гармошки, гитары разных размеров, балалайки, пара скрипок и даже контрабас. По площади понеслись нестройные звуки настраиваемых инструментов.

– Ты чего так вырядился, Март? Нешто пиджака нет?

– Почему нет? Есть, конечно. Только мне без него сподручнее и легче. А на правила я чихал, – не без вызова пояснил он Басаргину.

– Ладно, тебе виднее… – примирительно протянул друг.

– Бас, ты не в курсе, кто такой щедрый денег дал на большой оркестр? Это ведь не пять копеек… Сумма порядочная, наверняка.

– Я слышал, что Старогоды золота отсыпали. У них в этом году твоя Лизавета в невестах. Ищут ей жениха по сильным кланам. Вот и захотела она праздника напоследок. А что? Имеет право.

– Ну какая она моя… Так, поговорили разок ни о чем… – помолчав, добавил, сдерживая неожиданно подступившее не пойми откуда волнение, – А ты уверен?

– В чем?

– Что Лизе пару ищут?

– А что такого? Девичья красота недолгая. Зачем тянуть? Да и союзника подыщут сильного, сам понимать должен, даже им это не лишним будет. Это ж, брат, политика…

– Ну да, марксизм – это наука… Ну, туда им и дорога. Как говорится, большому кораблю – большая пробоина…

– Опять же, с их доходами, почему бы и нет? – словно не заметив едкого замечания Марта, продолжил рассуждать Басаргин, – шутка ли сказать, за год у их клана дюжина колодцев прибавилась! Часть у слабых семейств по дешевке перехватили, тем после эпидемии не под силу стало копанки держать. А часть сами разведали.

– Повезло Старогодам…

– Да как сказать. Дело, думаю, в другом. К ним лозоходец прибился сильный, вот он для новой семьи и расстарался, отыскал.

– Ценный кадр, в смысле, человек нужный.

– Да, они к нам в мастерскую на днях заезжали, колеса меняли и масло с фильтрами.

– И чего? – нетерпеливо прервал Март друга, ударившегося в излишние технические детали.

– Ну чего, перекинулись с ним парой слов. Молодой еще мужик. Чуйка у него и правда сильная. Направление дает за много километров. А на месте не только понимает, есть кристаллы или нет, но и глубину залегания почти точно предсказывать может.

– Да, золото, а не знаток… Нам бы такого в клан…

– Сманили бы его от вас.

– Тоже верно.

Их разговор прервала грянувшая на всю площадь веселая мелодия, впрочем, танцевать под нее никто пока не спешил. Народ все больше собирался на Встречу, стайками растекаясь по краям площадки. Отовсюду слышались сдержанные голоса парней и тихий девичий смех. Все ждали начала.

«Богато живут. И немудрено. Недра битком набиты полезными ископаемыми, почва там, где есть полив, плодородная. Никого над ними нет, ни чиновников, ни олигархов, ни политбюро. Трудиться не разучились. Больших войн не ведут, по крайней мере, пока. Торговлишку опять же завели выгодную», – потерев кончик зачесавшегося носа, сделал вывод Вахрамеев.

Вокруг Марта быстро образовалась целая толпа любопытных. Все уже знали о недавнем бое и теперь хотели лично услышать рассказ, увидеть героя. На некоторое время он оказался в центре всеобщего внимания. Отвечать старался шутками, в самом деле, обсуждать бой на танцах было совершенно ни к чему. Да и юмор, острое словцо на вечерке – вещь обязательная и всеми одобряемая.

Балагуря, он с интересом присматривался к местной молодежи. Народ все больше крепкий, рослый, стройный, веселый, улыбчивый, ясноглазый, звонкоголосый и светлоголовый. Впрочем, этого Двойдан и в прошлой жизни насмотрелся в России.

Удивило другое. Он почему-то ожидал, что многие явятся облаченными в сарафаны и косоворотки. Оказалось, что эти наряды остались только для богослужений и назывались теперь моленными.

Жаркий климат и безжалостная мода диктовали девицам свои правила. Свободные, из дорогих тканей юбки, собранные складками, приоткрывали стройные щиколотки и ножки.

Завершали наряд легкие блузки. Низкий вырез широкой горловины обнажал шею. Пышные короткие рукава оставляли открытыми тонкие, загорелые запястья, унизанные в несколько рядов браслетами из серебра, золота и драгоценных камней.

На пальцах у всех сияли кольца и перстеньки, в ушах – серьги, на обнаженных шеях сверкали бусы, мелодично позванивали тяжелые мониста. Иногда, на вкус Марта, это смотрелось очень тонко и красиво, иногда наоборот, но любовь здешних красавиц к украшениям стала теперь для него очевидной.

Вокруг него благоухал ароматами настоящий цветник с яркими, только распустившимися, полными притягательной свежести розами. «Нежный запах тубероз навевает сладость грез…». Хоть бери каждую, обнимай и целуй в мягкие, податливо-сочные губы. Он так явственно представил эту перспективу, что даже в голове немного загудело от избытка эмоций.

Пришлось даже встряхнуться, чтобы избавиться от навязчивого образа.

– Слышь, Вася, а чего все ждут? – тихонько спросил стоящего рядом друга.

– А сам как думаешь? Кто денег дал? И кто до сих пор не приехал?

Увидев понимание на лице Вахрамеева, Бас ухмыльнулся.

– Логика – железная штука. Первая красавица и первый стрелок.

– Я и раньше лучше всех стрелял, но что-то ее вниманием избалован не был.

– Одно дело пулять в мишени, другое, считай, в одного положить всю банду. Ты же теперь знаменитость. Женщины вообще куда логичнее, чем принято о них думать. К слову, вот и она.

– Кто? Логика или женщина?

– Твоя Лизавета, балбес. Не туда смотришь, – Басаргин развернул его и ткнул здоровенной лапой в сторону въезжающего на площадь запряженного парой белоснежных рысаков открытого экипажа. – Прямо царица! Пойдешь встречать?

– Мы с ней об этом не договаривались. Да и зачем портить девушке минуту славы? Пусть насладится моментом.

Кто знает, ждала Лиза от своей пары каких-то действий, но если и так, то виду, что расстроена, не подала. Наоборот, легко спустившись на землю, она принялась непринужденно общаться со всеми, вручая девушкам по цветку туберозы, целую корзинку которых за ней нес какой-то парнишка. В момент, когда Лиза появилась на Встрече, оркестр дружно и звучно, точно только того и ждал, заиграл вальс. Вот под эту, наполненную радостью мелодию, подчиняясь ее ритму, красавица и летела, порхая по кругу.

– И слово стало былью… – прошептал пораженный Март, – бывает же такое…

– А я что тебе говорил? Скоро до нас доберется. Надо же, туберозы всем раздает, они как раз к ночи самый аромат сильный дают. Видать, их и дожидалась. Я слышал, у Старогодов целая плантация в оранжерее растет. Поди, все срезали ради любимой дочурки…

– Слушай, тут и без того все розами благоухает, а теперь и вовсе… Но красиво, ничего не скажу.

– А чего ты хотел? Все девчонки розовой водой и волосы моют, и кожу освежают. Ты что, не знал?

– У меня сестер не было, одни братья. Это ты у нас везунчик, – так уж вышло, что у Баса кроме шести родных сестер имелось еще и пара десятков двоюродных.

– Это да. Жизнь, как в раю. Смотри, твоя сейчас до нас доберется, – толстокожий Бас не проникся моментом и все также с иронией комментировал происходящее.

Вся собравшаяся вокруг них компания раздалась по сторонам, словно подчиняясь чьей-то воле. Елизавета, не забывая награждать каждую девушку источающим яркий аромат цветком, в несколько легких шагов преодолела разделяющее их с Мартом расстояние. Под конец и он не устоял перед ее очарованием и пошел ей навстречу.

– А вот и моя пара на этот чудесный, полный волшебства первый лунный день! – беря его под руку, вроде бы и негромко, но так, что все услышали, произнесла Лиза.

– Надеюсь, ты и в самом деле хорошо танцуешь, – шепнула она ему на ухо.

– Не сомневайся, – уверенно ответил Март.

Кто будет заводить танцы, выступая первой парой, сразу стало всем очевидно. Так и пошло. Начали с хороводов. Потом перешли к танцам.

Первой стала «метелка». Оркестр заиграл знакомый наигрыш и народ, быстро разбившись на пары, встал двумя рядами: парни напротив своих девушек. И понеслось веселье. Пройдя все круги, завершили танец поклоном музыкантам и ненадолго разошлись.

Вскоре объявили «восьмеру», веселую круговую кадриль. Лиза с загадочной улыбкой смотрела на него и молча протянула руку. Обняв ее за талию, в который уже раз вдохнул тот самый, изысканный, яркий и свежий аромат и даже немного «поплыл». Если бы не память о том, что Елизавете вовсю ищут жениха, то мог бы и совсем голову потерять. Для себя он решил, что нечего думать о будущем, надо жить здесь и сейчас. Потому танцевал он в этот раз, как в последний. Душа пела и играла, а за ней и тело выдавало замысловато-залихватские коленца.

Начав со старинных хороводов и переплясав все известные русские кадрили, перешли к вальсам, а потом и к перенятому у аргентинцев танго. Вот в этот момент, прямо посреди всеобщего бурного веселья, раздался рев моторов, скрип покрышек по булыжникам от лихого торможения, поплыл клубами дым из выхлопных труб.

И под всю эту какофонию и грохот на площадь выкатился десяток мотоциклов, парочка даже трехколесных с колясками. Сидели по двое, по трое. Все в кожаных куртках, в перчатках и очках-консервах. Поголовно вооруженные. А впереди, оседлав роскошный даже на вид, черный с серебром байк, в гордом одиночестве ехал их вожак – Емельян Шибаев по прозвищу Ворон.

Их клан давно забрал всю власть в Шаголе – соседнем с Тарой небольшом городке. Бывало, молодежь устраивала бои стенка на стенку. Как часто бывает у соседей, особой дружбы между тарчанами и шагольцами не водилось. Ворон и его шайка последние два года то и дело наведывались в Тару и всякий раз устраивали драки и стычки, доходившие временами до стрельбы.

Вот и сегодня они прикатили на Встречу без спроса и приглашения. Выкатившись вперед, так что оказался в центре площади почти перед первой парой вечерки, он остановился, так и не заглушив двигатель.

Жгучий брюнет, длинные сальные волосы, крючковатый острый нос, тяжелый взгляд черных глаз. Ни с кем не здороваясь, он медленно осмотрелся по сторонам, явно кого-то выискивая. Заметив стоящую под руку с Мартом Лизу, мрачно оглядел ее с ног до головы и оскалил в кривой ухмылке желтые, прокуренные зубы.

Демонстративно дотянув одной глубокой затяжкой толстую самокрутку, сильно смахивающую на косячок, щелчком отправил окурок в сторону девушки. Взревев мотором, наклонил байк, с заносом вокруг выставленной на землю ноги развернул стального коня, обдав всех еще одной волной удушливого смрада и пыли из-под заднего колеса, и покатил с гордым видом вокруг площади.

На несведущих людей это произвело впечатление, но Двойдан сразу увидел, что Ворон – новичок. Движения резкие, дерганные. Руки вытянуты без сгиба в локтях, напряжены. Посадка неустойчивая, расхлябанная. Да, Ворон научился "дронить'[1], освоил пару трюков типа разворота с пробуксовкой и все того же заноса. И все.

Самому ездоку, да еще и под легким воздействием «волшебной травы», эти почти стандартные ошибки начинающего представлялись, вероятно, чем-то правильным, крутым и пафосным. Но как же далек он был от реального мастерства вождения…

Чтобы ухватить и обдумать все это, Марту хватило нескольких секунд наблюдения. И внезапно картина происходящего наполнилась для него особым, полным иронии юмором.

А вот остальным было совсем не до смеха…

– Зачем он приехал сегодня? – в голосе Лизы не ощущалось и намека на страх. А вот раздражение и досада в нем читались легко.

– Как думаешь, чего ему надо? – пробившись сквозь толпу, как ледокол через ледяные торосы, вставая рядом, спросил Бас, перекрывая своим гулким, низким голосом рев мотоциклов. – И сдается мне, он здорово упоротый дурью…

– Это факт. Он и раньше косил под психа, а теперь неясно, чего и ждать… Одно понятно, праздник Емеля подгадил капитально.

Между тем площадь все гуще заволакивали облако пыли и выхлопы от машин. Наездники усиленно продолжали выкручивать ручки акселераторов, крича что-то невнятное, но обидное. Вслед за вожаком банда принялась гонять вокруг площади, окончательно погружая все в бедлам. Треск и вонь стояли просто запредельные.

– Кха-кха, этак они нас тут удушат. Что делать будем? – Бас как всегда был конкретен и деловит.

– А какие есть варианты? Ведут они себя, спору нет, паскудно, явно напрашиваясь на получение люлей, но по факту пока ничего серьезного не натворили. Глядишь, покатаются и свалят… но это не точно…

– Если бы не Лунная неделя сейчас бы тут уже началось смертоубийство…

– Согласен. Ловко, черти, придумали… Приперлись по беспределу к нам в город, устроили тут цирк с конями… Придется с этим разбираться.

Лиза повернулась к Марту и, глядя глаза в глаза, попросила:

– Только умоляю, без стрельбы…

Приобняв красавицу за тонкую талию и, притянув к себе, прошептал нежно на ушко:

– Это не только от меня зависит, согласись, милая…

Девушка пару томительно-долгих мгновений оставалась в его объятьях, а потом мягко, но решительно высвободилась.

– Что будем делать? – настойчиво переспросил его Бас. Следом за ним к Марту подтянулись еще человек десять самых решительных. Бывшие одноклассники и прочие знакомцы. Все внимательно прислушивались к разговору вожаков. Март подмигнул им ободряюще и громко, так, чтобы все услышали, сказал:

– Вроде прорисовывается одна идея. Для начала попробую сам-один. Без крайней необходимости не лезьте. Вам здесь еще жить. Но держитесь наготове поблизости.

– Что-то мне твой настрой не нравится…

– А я что? Я нормально, – широко улыбнувшись во все тридцать два зуба, ответил другу Вахрамеев.

– Чего скалишься? – хорошо зная буйный нрав друга, не скрывая беспокойства пробурчал с высоты своих почти двух метров Басаргин.

– Весело мне. Куражисто. Аж прям распирает. Помнишь, вчера тебя про машины спрашивал?

– Было такое. И чего?

– А они взяли и сами приехали…

– Ты это, не дури, братуха. Шибаевы – силища и власть в наших краях. Сам же видишь – колесники даже у младших. Только тронь – свои же и прирежут, а потом твою башку его деду, Парфену Шибаеву, на блюде вышлют с извинениями. Никто их клану в трезвом уме дорожку переходить не станет. Шутка ли, только бойцов в дружине без малого сотня и через одного с пулеметами, несколько броневиков да еще полтораста наймитов из числа изгоев под ружьем. Будет нужда, еще людей найдут, только свистни. Золота хватит.

– Я все это знаю. В мире хватает хитрых задниц. Но на них всегда найдется свой аппарат с винтом…

– Ага, только и на таких умных сыщется афедрон с лабиринтом.

– Ну а мы ответим болтом с путеводителем… Чай не дети, не заплутаем…

– Смотри, ты ведь с ним уже один раз чуть не поцапался… Как бы чего…

– Не накаркай, – перебил друга Март.

У него и правда прошлой зимой случилась стычка с Вороном. Дело чуть не дошло до стрельбы, но ему хватило самообладания не закатать наглецу пулю в лоб, а руки ох, как чесались. Но устоял перед соблазном, сдержался. До сих пор помнил красные, с расширенными зрачками, бездумные глаза стоящего напротив обдолбанно ухмыляющегося Емели. Тот разве что побледнел, уразумев даже сквозь дурман в голове, что оказался на грани, и все же не подал виду, не испугался, по-прежнему пыхая самокруткой. Пришлось в тот раз им обоим отступить. А Шибаев ушел живой, изобразив себя победителем.

Начинать большую межклановую войну, густо замешанную на кровной мести, Марту и тогда, и теперь не было никакого интереса. А вот подловить противника и заставить сыграть по своим правилам, шанс имелся не иллюзорный. Сегодня все сошлось один к одному. Значит, так тому и быть. Кто он, чтобы спорить с судьбой?

[1] дронить – дёргать ручку газа, рычать двигателем особенно на светофорах (из сленга мотоциклистов)

Глава 11

Тянуть дальше не имело смысла, и он со словами: «Это на удачу», решительно притянув к себе, поцеловал Лизавету в губы и, уже не оборачиваясь, пошел вперед, прямо к адскому хороводу из несущихся по кругу мотоциклов. Начинать драку первым в его планы не входило. Да и вообще никакого конкретного плана не было. Сработало простое правило – если уж тебя вызывают, иди навстречу. Действуй на опережение.

Вот он и встал прямо у них на пути, перекрывая банде дорогу. Первые два встречных «гонщика», дав слабину и не выдержав, отвернули, а вот третий оказался не робкого десятка и пошел на принцип. Крутанув до отказа ручку газа, резко разогнался и почти протаранил стоящего, как скала посреди бушующего моря, Марта. А тот до последнего момента так и не знал, что же сделает. Дальнейшее произошло мгновенно, действия опередили мысль.

Со стороны все смотрелось поистине валидольно. Все увидели, как в поднятых до небес дыму и пыли колесо летящего вперед мотоцикла коснулось Вахрамеева, и уже ждали, что сейчас его изломанную фигуру снесет в сторону, но в следующий миг сам Март вдруг оказался в седле.

То, что произошло в эти доли секунды, по большей части ускользнуло от взглядов окружающих. В последний момент, доверившись внутренней чуйке, он, одним коротким шагом уйдя от тарана, левой рукой вцепился в руль, прижимая сцепление. Правой ухватил лихача за ворот куртки из толстой бычьей кожи и, как щенка за шкирку, мощным рывком отбросил на пару метров в сторону, так что незадачливый наездник кубарем покатился под колеса своих же товарищей.

Вахрамееву удалось удержать мотоцикл, хоть тот и проволок его на пару метров вперед, пока он не смог дотянуться до переднего тормоза. Без промедления оказавшись в седле, он развернул байк и рванул наперерез Ворону, подняв машину на заднее колесо.

Что в этот момент испытал Емельян, сложно описать. Шок и мистический ужас. Когда на тебя налетает поднятый на дыбы мотоцикл, никто не станет смеяться. Он попытался увернуться от лобового и очевидно смертельного для себя столкновения, но не дотянул. И когда шипастое колесо уже было готово обрушиться на него сверху, Ворон откачнулся всем телом назад, отдернув руки от руля, так что удар пришелся по бензобаку и опрокинул его роскошный агрегат, вышибив и его самого из седла.

Ему помогли подняться, и сквозь шум в голове он услышал, посреди внезапно воцарившейся тишины, издевательски-спокойный голос:

– Что, Емеля, ударился? Надо же, какая неприятность. А не стоило людям мешать и воздух выхлопом поганить. Поделом тебе.

– С техникой уметь обращаться надо. Мамкиным дитяткам новые цацки купили, а пользоваться с умом не научили. Нехорошо. Вроде ворон, а чижика съел… И на будущее запомни. Наличие двухколесника не делает человека мотоциклистом.

Правила вечерок предполагали, что надо уметь отвечать на вызов, обходясь без драки. А уж в начале Лунной недели… И Ворон не нашел ничего лучшего, чем крикнуть невпопад:

– Уж ты-то ничем сложнее велосипеда никогда не управлял!

– Да уж куда нам до мамкиных гонщиков… Готов прозакладывать сотню золотом, что вот на этом самом моцике сделаю тебя прямо сейчас. Бери свой, он вроде цел. Удар-то пришелся по седлу. Или выбирай любой другой, вон их у вас сколько…

– Много на себя берешь, Вахрамей!

– Я свою меру знаю, а вот ты, Емелька, празднуешь труса. Стыд и позор всему вашему роду, что такого наследника воспитал…

– Заткнись, шалопута!

– Пока единственного пустышку я вижу перед собой. Вызов я тебе бросил. Не примешь – стало быть, испугался. И точка. Какой же ты тогда ворон? Чижик…

Шибаев оглядел свою притихшую компанию и увидел, что все ждут от него действий, разделяя слова Вахрамеева.

– Пусть так. Забьемся, – ему показалось, что он наверняка победит в гонке противника, который в первый раз в жизни сел на двухколесную машину. И сможет отыграть потерянные очки, снова выйдя победителем из их противоборства.

– Тогда так. Если ты выиграешь, я отдам тебе тысячу, а если уж ты проиграешь, то не обессудь, мотоцикл, – он указал на свой байк, – я забираю себе, а вы проваливаете ко всем чертям из нашего города.

– Эй, это мой… – попытался вмешаться в сделку бывший владелец стального коня, но бешеный взгляд черных глаз Ворона заставил его замолчать и убраться подальше.

– Договор! Я, Емельян Шибаев, принимаю вызов этого нищеброда и болтуна. Сейчас вы все увидите, кто здесь сила!

– Все слышали, что чижик прочирикал? Тогда к делу! Чтобы не затягивать, будем гонять вокруг площади. Три оборота. Здесь начнем, здесь и закончим. Понятно?

– Вот если бы твой корешок Басаргин такое объявил, я бы еще переживать мог начать… А ты, Вахрамей, только и умеешь что по банкам палить и без толку порох жечь, – с деланным презрением попытался ответить Шибаев. Но прозвучало это слабо и неубедительно.

– Хорош болтать! Выбирай себе колеса, и погнали!

Ворон немного растерялся и побледнел. Слишком уж подозрительно-уверенно вел себя противник.

– Давай, чего ждем! – вывел его из ступора Март.

Тот зло сплюнул сквозь сжатые зубы, мрачно оглядел еще раз членов банды и, оттолкнув собравшихся помочь братков, сам рывком поднял машину. Сев в седло, с пол оборота завелся и молча подкатил к линии старта.

Март громко, так чтобы все услышали, четким, приказным тоном распорядился, обращаясь к членам мотобанды.

– Эй, шагольские, нужны четверо, встанете по углам площадки, навроде столбов, которые мы объезжать будем.

Обернулся к местным:

– Народ, ну-ка, в стороночку, а ты вообще уйди… – махнул он замешкавшемуся парню, – освободите дорогу, держитесь лучше внутри круга. Будет вам бесплатное представление.

Дождавшись, пока все встанут по местам, он позвал свою недавнюю партнершу по танцам.

– Лизавета, будь добра, иди сюда. Встань между нами и на счет три махни рукой.

– Слышь, Емеля, едем по ее сигналу. Смотри, не дернись раньше срока, обидишь такую девушку…

Шибаев не без досады отметил про себя то, насколько уверенно держался за рулем Март, без малейших усилий управляя незнакомой машиной.

Наконец, толпа на площади принялась дружно отсчитывать. Новое, небывалое и такое азартное зрелище на минуту заставило всех позабыть о недавней вражде.

– Пять, четыре, три, два, один! Ходу!

Старогод, не забыв улыбнуться и принять красивую позу, дала отмашку, и два гонщика рванули с места, выбросив густое облако выхлопа и пыли из-под колес. Март буквально слился воедино с машиной, плотно прихватив коленями ее стальные бока и наклонившись вперед. Поначалу Емельян даже сумел опередить соперника и занял внутреннюю бровку, здраво рассудив, что кратчайший радиус – самый выгодный. Вахрамеев же, как опытный гонщик, напротив, предпочел внешнюю бровку. Ведь на «внутрянке» угол острее и пилоту требуется сильнее гасить скорость, чтобы не вынесло наружу, а вот по внешнему радиусу хватало места, не сбрасывая скорости, вырваться на выходе вперед.

Так и вышло. Первый поворот он отработал чисто, точно рассчитав угол атаки, не тормозя и не теряя темпа. Соперник попытался повторить его маневр, но не справился и едва не опрокинул машину, которая на миг потеряла сцепление заднего колеса с землей. Скорость была не большой, и Ворон, вильнув кормой, сумел все же удержаться на трассе. Выровняв машину на прямой, он, до упора выкручивая ручку газа, бросился догонять ушедшего на полкорпуса в отрыв Вахрамеева.

Емельян все еще верил, что произошедшее – случайность, что врагу просто повезло. Но, вписываясь в следующие виражи, он всякий раз уступал и проигрывал, проигрывал, проигрывал. Ненавистная спина соперника с развевающимися, как знамя на ветру, полами распахнутой рубахи вызывала в нем такую жгучую ненависть, что захотелось взять в руки оружие и прикончить, расстрелять, всадив весь магазин, пулю за пулей. Он даже потянулся было правой рукой к кобуре, но машина тут же показала свой норов, едва не улетев в стену, и Ворон вновь судорожно вцепился в руль.

Ему не удавалось с такой ювелирной точностью маневрировать. От досады и отчаяния он то в перегруз выжимал из мотора последние крохи скорости, стараясь нагнать на прямой, то резко тормозил на виражах, с трудом удерживая норовящие уйти в неконтролируемое скольжение колеса. И отставал все больше. Уверенно занявший первую позицию Март действовал четко и без особого риска. Он даже не смотрел в зеркала, что там сзади. Рядом и перед ним никого не было. Этого достаточно! С каждым поворотом он отвоевывал еще немного преимущества, к финишной черте обгоняя соперника на чудовищные четверть круга. Чистая победа, очевидная для всех.

Наблюдать за гонкой оказалось делом очень увлекательным. Особую остроту состязанию в глазах зрителей придавала фигура Мартемьяна. Его легкий, летящий наряд на фоне тяжелых курток, бутс, шлемов, перчаток с крагами выглядел довольно опасно. Для него самого. Когда управляемый им мотоцикл входил в повороты под сильным уклоном, так что казалось: еще чуть-чуть и колено гонщика разотрет о камни, все замирали. Но всякий раз он выправлялся, цел и невредим, продолжая заезд, а у зрителей вырывался вздох глубокого, радостного облегчения. Да, это было нервно, но очень увлекательно!

Притормозив и ловко развернув мотоцикл, он поднялся на подножках, удерживая равновесие, и с открывшейся высоты помахал всем рукой. Первое, что он заметил, это полный восхищения взгляд Лизы. Радость на лицах земляков и растерянность пополам с разочарованием у шагольских.

– Ты жульничал! – прокричал Ворон, как только пересек финиш и оказался рядом, – ты тайком научился ездить и устроил все это специально!

– Да ты в своем уме, пустомеля? Что я устроил? Твой дебильный приезд сюда? Не проще ли допустить, что я просто дьявольски талантливый наездник-укротитель двухколесного зверя? Или ты хочешь оспорить сделку?

Так уж вышло, что часть банды Шибаева оказалась раскиданной по углам площадки, и теперь, когда вокруг собрались местные парни, Емельян неожиданно оказался один против целой толпы изрядно злых тарчан. Поняв, что расклад совсем не в его пользу, он в бессильной злобе стукнул кулаком по бензобаку и заорал:

– Разойдитесь, дайте мне проход! – резанув черными, полными бешенства глазами по Марту, так что у того поневоле захолодело в спине, Ворон пообещал, – это еще не конец, Вахрамей! Скоро будет мой черед праздновать!

Дав по газам, он погнал свою машину прочь из города. Следом за вожаком потянулась несолоно хлебавши и вся его банда. Дождавшись, пока вдалеке стихнет грохот моторов и ночной ветерок развеет немного вонь от выхлопов, Март физически ощутил, как уходит из тела долго копившееся внутри напряжение. Не скрывая улыбки, он весело крикнул оркестрантам:

– Музыканты, урежьте-ка нам чего-нибудь эдакого, подходящего.

Когда в ответ заиграл полный радости бравурный вальс, он ухмыльнулся, добавив негромко:

– И танцы…