Текст книги "Март Вахрамеев (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Первый бой начался для панцерегерей с тяжелых потерь. Но гибель камрадов не сломила их, напротив, до крайности обозлила. Теперь каждый жаждал крови и яростно рвался вперед. Но порыв сдерживали внезапно появившиеся преграды.

                                         

Камеры мини-дронов непрерывно транслировали на щиток визора через полупрозрачные оконца пустоту коридоров и пока что оставались практически бесполезными. Исключительная прочность полимеров, из которых собирались каркас и коробки внутренних помещений химла, вынуждала всякий раз вручную проламывать стены и двери. Стоило пробить очередной аварийный блокирующий коридор щит, как через пару десятков шагов они утыкались в новое препятствие.

Темп продвижения второй группы сильно замедлился. И это раздражало. Хотелось поскорее добраться до цели. И… что будет после, он сейчас не думал. Манни заметил на стене указатель «Внимание! Особо охраняемый отсек! Вход только по спецдопуску».

Риттер, мгновенно получив сведения, подтвердил:

– Впереди КПП и бронелюк входа в реакторную зону.

– Наблюдаю его. Он закрыт.

– Весельчак, отойди назад и забрось туда несколько порций липкой жижи[1]. Тулли, прикрывай его.

Хуттен, их штатный подрывник, выдвинулся вперед, на ходу заряжая напоминающий старинный сигнальный пистолет метатель. Выбрав точку на бронещите, он точно отправил первую порцию с внедренным в нее взрывателем. Второй, третий, четвертый выстрелы довершили работу.

– Готово, командир.

– Всем отойти в безопасную зону, – немедленно распорядился Риттер. – Рви, Отто!

Грохнуло оглушительно. Тяжелую плиту вынесло внутрь энергоблока.

– Дело сделано. Путь свободен, шеф.

Вальдову не понадобилось и приказа, чтобы направить рой на разведку. Данные его видел напрямую и сам обер лейтенант. Сработал Хуттен почти филигранно. Почти не разрушив стен и пола. Вот только камеры теперь показывали короткий тамбур, снабженный Т-образной развилкой. Следующие два бронелюка оказались совершенно недоступны для стрельбы из коридора, защищенные выступающими углами. А прямо перед ними просвечивала толстенная стенка, явно способная выдержать попадание очень серьезным калибром.

– Что будем делать, шеф? – бодро поинтересовался почуявший кураж Отто.

– Хороший вопрос, Весельчак. Пробей нам выход из кишки тоннеля, поднимемся на его крышу и посмотрим, нет ли там удобного прохода или люка.

– Есть.

С новой задачей подрывник справился еще быстрее. Прочный материал корабля не устоял, и порядочных размеров кусок его рухнул вниз, открыв темное нутро дирижабля.

– Вальдов, – Манни хватило одного слова, чтобы понять, чего хочет командир. Рой из пяти дронов, тихо жужжа тороидальными винтами, ушел в пролом.

Сквозь тьму в свете узких лучиков фонарей квадрокоптеров перед ними предстала во всей красе огромная сферическая конструкция атомного сердца дас химмелна. К сожалению, никаких дополнительных проходов она не имела.

– Что ж, Весельчак, сегодня явно твой день. Давай еще раз покажи класс, нам нужен широкий пролом в этом драконьем яйце.

– Будет сделано, шеф. Я отмочу такую шутку, что рахи животики надорвут и сдохнут в муках…

– Не болтай, действуй. Подсади его, Вальдов.

– А тут просторно, – продолжил балагурить Хуттен, прицеливаясь зарядом в поверхность кокона. – Манни, убери пчелок, их может зацепить взрывной волной.

Манфред только собрался последовать совету друга, как камера одного из дронов выхватила в темноте какой-то блик. Наведя ее снова, он с ужасом понял, что это створки амбразуры.

– Отто, вниз! – заорал он, но поздно. Дистанция в тридцать метров исключала ошибку. Грянул выстрел и мощная кумулятивная граната, сверкнув огненным хвостом, ударила точно в грудную пластину доспеха Хуттена. Панцерегерь, отброшенный взрывом с крыши прохода, безмолвно провалился куда-то в темную бездну.

Несколько мгновений они просто молча стояли, потрясенные произошедшим. Первым очнулся Тулли, который взревев, как разъяренный бык, высадил разом половину очереди в стену перед собой. Оглушающий в замкнутом пространстве грохот накрыл их, вспышки слепили.

– Прекрати, Тулли! – стараясь сохранить самообладание и говорить спокойно, отдал приказ «Безумный Макс». – Неужели ты не видишь, что даром тратишь боезапас? Твоей пушкой мы будем ковырять этот толстенный пирог из композита до вечера.

– Грах, ты слышишь меня?

– Да, командир.

– Мы потеряли Хуттена. Бросайте все и поднимайтесь к нам. Надо расковырять это осиное гнездо!

Манфред, не спрашивая разрешения, бросил рой на поиски тела Отто. И ему это вскоре удалось. Тепловые сигнатуры четко обозначили место попадания снаряда, разворотившего весь грудной отдел и прожегшего даже защиту спины. Неудивительно, против панцера отработал полноценный противотанковый заряд, способный прожигать десятки сантиметров лучшей брони. И теперь его камрад лежал исковерканной куклой на решетчатой балке силового каркаса.

– Мы его вытащим. После боя. Отвезем домой и похороним с почестями, как героя! А теперь за дело! Рой нужен мне здесь, Манни. Верни пчелок. Мы сейчас зарядим этим ублюдкам порцией термита, никакой композит не выдержит, через несколько минут там будет одно оплавленное дерьмо. Тулли, жги!

Здоровяк молча вытянул из наспинной боеукладки тубус одноразового реактивного гранатомета и разложил его. И хотя связь шла по закрытому и надежно зашифрованному каналу, видимо, противник либо сам догадался, что его ждет, либо смог взломать защиту и прослушал текст переговоров.

Круглые бронезаслонки беззвучно отскочили, и навстречу панцерегерям, как чертики из коробочки, с обеих сторон выскочили двое – стражник в скафе с пулеметом в руках и боец с автоматом в бронежилете и шлеме. Вышло у них это очень быстро, слаженно и нельзя не признать, весьма ловко. Тяжелые гранаты полетели в имперцев, а следом грянули очереди.

И если второй бил на подавление, спеша высадить магазин, пока еще жив, то наемник-профи меньше чем за секунду прицельно вколотил в лицевой щиток Тулли длинную, в десяток патронов, очередь. Такова участь пулеметчиков – они всегда приоритетная цель, сразу после гранатометчиков, и это вбивается в подкорку до полного автоматизма. А тут сразу обе темы в одном флаконе. От шлема могучего егеря полетели во все стороны раскаленные брызги и осколки, но он продолжал стоять нерушимой скалой.

– Враг! – крик Манни потонул в грохоте пальбы и взрывов.

Рахдониты и не думали прекращать стрельбу. Укрывшись за выступами, они продолжали прицельно бить по оператору тяжелого оружия, заодно умудрившись зацепить метким попаданием трубу гранатомета с термитом.

Взрывы под ногами на миг сбили имперцев с ритма, заодно выломав кусок пола, но не смогли нанести черным заметного урона. Риттер, прикрываясь тушей Тулли, как щитом, а вместе с ним и вставший на одно колено Вальдов открыли встречный огонь, стараясь подавить противников. Такой бой был им куда понятнее. Пусть и тяжелее.

Штурмкадет вопреки крайней тяжести сложившейся обстановки даже ощутил мгновенный укол радости: «Теперь все будет, как надо!»

Манфред, не прекращая бить из тяжелого, крупнокалиберного автомата, левой рукой сумел сорвать чеку и забросить в тамбур гранату, чтобы если не прикончить бронированного неприятеля, то хотя бы сбить его с прицела.

Грохнул новый взрыв, озарив вспышкой темноту разгромленного коридора, в котором к этому моменту пропало и аварийное освещение. Оружие ганзейцев замолчало.

– Вальдов, добавь им еще одну, – услышал он на удивление спокойный голос командира. – И давай вперед, я прикрою.

Манфред дернул вторую гранату и без промедления закинул ее вслед за первой. Предчувствие скорой победы охватило его. Поливая все огнем, он как заправский спринтер рванул с низкого старта, преодолев мертвую зону за несколько секунд. Бежал он вдоль правой стены, оставляя командиру открытым сектор для стрельбы слева. На этот раз взрыва он почти не заметил, лишь зафиксировал, как дернулось тело бойца в обычной броне. «Накрыл своим телом. Смело» отфиксировал отстраненно, врываясь в тамбур. Стражника он не обнаружил.

– Ушел! – прорычал Манни.

– Оттянись чуть назад, гранату в проем и давай дальше! Я за тобой. – Контролируя обстановку, приказал Риттер.

– Есть.

Но сделать это он не успел. Откуда-то из темноты сверкнула огненной плетью очередь, поразив правое плечо Вальдова и выбив автомат из руки. И сразу за этим рвануло прямо под ногами, отбросив панцер вместе с его пилотом обратно в коридор.

Обер лейтенант, успевший подтянуться вплотную к развороченному взрывами проему, отправил свою гранату в сторону укрывшегося противника и открыл по нему огонь, давая Манни подняться и прийти в себя от легкой контузии. В ушах еще шумело, но он уже ухватил рукоять запасного ствола – компактного штурмового пистолета-пулемета, готовясь идти вперед, чтобы добить живучего подранка.

И в этот миг совсем рядом, слева, там, где стоял «Безумный Макс», яростно, маленьким солнцем, полыхнула слепящая вспышка. Следом за ней еще одна! Клешня высокотехнологичного, напичканного электроникой доспеха на миг окаменела и застыла, пораженная ЭМИ-разрядом. Визор погас.

– Резервный контур! – проорал Вальдов в бешенстве, и бронемашина, подчиняясь хозяину, ожила, переключив поврежденные цепи на запасные. И как только заработала связь, сообщил, – Нас атаковали с тыла!

Как только вернулась подвижность, он начал стремительно разворачиваться к новой угрозе, одновременно падая на колено, и все равно отчаянно не успевая. Короткая очередь ударила сзади в наспинный отсек кристаллической батареи, пробив защитную пластину и окончательно обесточив панцер. И он уже на одной интуиции и силе рук выдал очередь в сторону неизвестного врага.

А еще через миг рядом опять, в который уже раз, рвануло, заливая все нестерпимым сиянием. Содержимое черепной коробки штурмкадета, получив уже повторную и на этот раз тяжелую контузию от мощнейшей взрывной волны, которую не смогла сдержать даже броня, отключилось.

Манфред, неуклюже завалившись набок, рухнул в мгновенно разросшуюся от попадания плазменной гранаты огромную дыру в полу. Его тело, закованное в тяжелый панцер, кувыркаясь, недолго летело вниз, пока, наконец, с тяжким грохотом не столкнулось с крышей грузовой палубы.

Вахрамеев и сам удивился, сколько блокирующих щитов оказалось заложено в конструкцию химла. Он отметил для себя и дронов, бестолково тыкающихся в стены коридоров.

«Очень хорошо. Нам сейчас до крайности необходимо быть невидимками для врага», – думал он, пробираясь по дублирующему центральный коридор техническому тоннелю. Вход в него подсказала Роза, в очередной раз удивив познаниями. Коммуникатор лишь подтвердил наличие таких проходов, но ума его искину самостоятельно предложить такой маршрут не хватило.

Когда грянул первый взрыв, отозвавшись короткой дрожью по всему силовому каркасу дирижабля, в примыкающих к энергоблоку помещениях разом отрубилось освещение. Благо, часть камер наблюдения имели двойной режим, включая и тепловизионный. Так что происходящее он продолжал видеть.

– Роза, давай быстрее, – в очередной раз недовольно прошипел он. Поняв, что большего от субтильной во всем, кроме нужных округлостей мест, девице все равно никак не ускориться, Март ухватил ее за руку и как на прицепе пололок за собой. Той лишь оставалось бодро перебирать ногами, стараясь не упасть. Ощущение было сродни полету. Даже интересно.

– Все мы уже очень близко. Выбираемся наверх.

Оставалось открыть один из люков, вмонтированных в «техничку» для доступа обслуживающего персонала к внутренним узлам, и в нескольких метрах правее и ниже он разглядел бесконечный короб центрального коридора, а чуть дальше и ядерное «яйцо» химмелна.

– Я перескочу туда, а ты спускайся по балкам и поперечным рамам.

– Сейчас. Только отдышусь. Ты меня совсем загонял… – не без труда смогла выговорить Баканова.

Прыжок вышел удачный, Март, только приземлившись, понял, что если бы поверхность была скользкой, то последствия могли быть иными. Но времени на раздумья не оставалось. В несколько шагов достигнув ближайшего люка, так и не замеченного имперцами – страстными любителями взрывчатки, он соскочил внутрь коридора и сходу открыл ураганный огонь, расстреляв один за другим все четыре заряда.

Управлять «Шершнем» оказалось очень просто. Визор, переключившийся по собственной инициативе в режим ночного видения, показал три силуэта в массивной броне. Для первого хватило и одной гранаты, лопнувшей прямо у головы, превратив скаф в оплавленный огарок, второму досталось сразу два заряда. Один ударил чуть левее, второй прилетел куда-то в середину фигуры. Последнему из противников досталась четвертая плазменная граната. В этот момент он ощутил несколько сильных тычков в грудь и живот, но продолжил вести бой.

Яркие, слепящие вспышки за долю мгновения до подрыва гасились визором, чернеющим до полной непрозрачности. Система оказалась весьма продуманной и заранее адаптированной.

– Надеюсь, дозу облучения я не схвачу, – пробурчал он себе под нос, вытряхивая из раскрытого барабана стреляные гильзы, и немедленно получил ответ комма.

– Уровень радиации внутри защитного костюма в пределах нормы.

– Ну, успокоил…

Левой рукой он провел по нагрудной пластине БСК[2]. И без удивления нащупал несколько неглубоких вмятин.

– Надо же, он в меня успел попасть… повезло, что в руках у этого шустрилы был не слонобой какой-нибудь, а то все закончилось бы как-то слишком быстро…

Снова зарядив гранатомет и включив громкую связь, Вахрамеев крикнул в темноту.

– Эй, есть там кто живой? Если что, тут свои! Я этих чертей добил.

– Ты чего кричишь? – высунув голову в люк, прошипела недовольно Баканова. – Забыл про еще четверых?

– Ёкарный бабай… А я только хотел порадоваться и вытереть трудовой пот… Комм, где вторая группа имперцев? Можешь дать картинку?

– В данный момент они находятся вне зоны наблюдения. Тридцать секунд назад камера зафиксировала перемещение по центральной лифтовой шахте, затем они покинули ее, перейдя во внутреннее пространство корабля.

– Значит, они уже где-то рядом, надо отсюда уходить… слишком уязвимая позиция, – решительно распорядился он, бросившись бегом в сторону реакторного отсека, ловко перескакивая широкие провалы в полу.

Добравшись до проема, на ходу подхватил левой рукой неподвижное тело раненого бойца-рахдонита, лежащего в тамбуре, и поволок подальше от входа.

– Слышь, Роза Алексеевна, – окликнул девушку Март, – тут ваш трехсотый, ты же медик, посмотри, что с ним. И крикни там народу, что тут все свои. А то кто их знает, этих ваших немцев-колбасников…еще пальнут сгоряча, придется их убивать до смерти, а оно нам надо?

[1] липкая жижа – солдатское название для особой формы взрывчатки.

[2] БСК – боевой скаф/скафандр, он же бронескаф или просто скаф.

Глава 22

Оказавшись внутри энергоблока, Баканова, включив налобный фонарик, немедленно склонилась над раненым. Достав какой-то прибор, приложила тому к шее. Подняв полные слез глаза, еле слышно прошептала:

– Он мертв. Я уже ничем не могу помочь.

– Таков путь. Он умер как воин. А где второй?

И словно в ответ из темноты донесся полный удивления голос:

– Roze, fun vanen bistu do? – и сразу комм в наушниках Марта синхронно перевел: "Роза, ты откуда здесь?'[1]

– Тору? – с еще большим удивлением отозвалась русская рахдонитка, тоже перейдя на немецкий. – Значит, сегодня была твоя смена дежурить в энергоблоке?

– Встретились два одиночества… Так, у нас очень мало времени. Потом поворкуете.

– Кто это? – сухо и настороженно произнес невидимый стражник.

– Незнакомец. Русский. Он сбил из Тодесштрафена тилтротор[2] черных и сейчас уничтожил троих.

– Только двоих, – немного ревниво поправил ее наемник. И для большей убедительности пояснил, – первого свалила автоматическая турель с реактивной гранатой. Второму я разбил шлем и точно повредил голову из пулемета.

– Пусть так, – не стала спорить девушка.

– Долго ты там прятаться намерен? – резко вмешался в затянувшийся диалог Март. – Я все равно тебя засек. И судя по всему, тебе не помешает медицинская помощь…

Роза бросила на мирянина недоуменный взгляд. Тот в ответ лишь ткнул пальцем в пол, подсветив потеки крови с отпечатками бронеботинка.

– Ты ранен, Тору? – не скрывая беспокойства, почти крикнула она.

– Медпак уже вколол мне все, что нужно, и запенил рану биогелем. Сейчас не до того, твой русский верно говорит. Но откуда у него скаф? Он незаконно проник на борт и занимался мародерством?

– У него капитанский мастер-ключ. Система признала его.

– Очень странно и сомнительно. Тем более Главный Вычислитель не отвечает на запросы, а обмануть периферийную систему не составляет труда.

– Даже если ты во всем прав, что это меняет? – опять вмешался Вахрамеев, начиная терять терпение.

– Не спеши, ты у меня на мушке, дернешься – умрешь.

– Как мило. Так, меня Мартом зовут. Тебя Тору. Будем считать, познакомились. Включай мозги. Имперцы где-то совсем рядом. Нет, если хочешь, то давай воевать между собой… Но это будет глупое решение.

– Ты прав, – помолчав несколько секунд, ответил стражник, – оставим разбирательства на потом.

Все в просторной, темной зале почти синхронно выдохнули. А Март прошептал себе под нос: «Другое дело, а то на мушке он меня держал, клоун…»

– Уверен, эти вот так прямолинейно, на рожон, не полезут. И через главный проход не попрут. Надо срочно готовить позиции на внутреннем контуре. Рядом с реактором. Там хоть шанс будет – они не рискнут бить из тяжелого оружия, иначе сами погибнут от возможной детонации в активной зоне.

– Логично. Стенки блока достаточно надежны и пулевые попадания должны выдержать без труда, а вот удар ракеты может привести к повреждениям и утечке смертельной дозы радиации, – согласился с его рассуждениями наемник. – Что предлагаешь?

– Роза без брони серьезной. Ее надо подальше запрятать и пусть постарается хотя бы разок, зато наверняка, попасть. Большего не требуется. Остальных мы возьмем на себя. К слову, Тору, ты ведь с «Шершнем» знаком?

– Это мое оружие… – холодно отозвался рахдонит.

– Было, – спокойно поправил его Март. – Плазма жарит знатно. Только последнего фрага она почему-то не взяла, он свалился в дыру… Чего так, что скажешь?

– Ее радиус поражения всего один метр. То есть сфера два метра в диаметре – зона тотального уничтожения, а вот за ее пределами все как обычно, ЭМИ, ударная волна, вспышка сверхяркого свечения и если есть, то разлет поражающих элементов.

– Понятно. То есть этот хмырь успел немного отклониться и потому не сгорел, как свечка? Да, в бою всякое бывает… Если вернется, добьем.

– Я уверен, что повредил ему батарею, так что он уже не боец.

– Принято. Хватит болтать, давай по местам расползаться.

Само помещение энергетического отсека состояло из двух зон. Собственно атомного блока – большого цилиндра правильной формы, закрепленного на восьми очень массивных балках и окруженного широким парапетом для непосредственного доступа. Общее пространство занимало четыре пятых внутреннего объема. Все остальное оказалось упрятано под палубный настил.

Прямо под реактором, ниже уровня пола находился главный генератор. Там же, спрятанные под панелями, проходили многочисленные магистрали, и размещалось оборудование. Кольцевой холл с пультами управления и контроля бубликом тянулся вдоль стен.

– Роза Алексеевна, давай прямо наверх, на крышу. И прикинься ветошью. А главное, никаких датчиков и прочих лазеров не включай, тебя сразу засекут. Лежи, наблюдай в пассивном режиме. Тору, какую половину выбираешь? Правую? – рахдонит согласно кивнул, – Не вопрос. Моя слева от входа. По местам, и ждем.

Март выломал несколько столов и притащил пару диванчиков, свалил в некое подобие бруствера или баррикады. Защитить она не могла, зато давала возможность относительно скрытно передвигаться или хотя бы не мгновенно попасть в кольцо вражеских прицелов.

Закончив с этим, он сдернул бронежилет с убитого рахдонита и, на секунду высвободив руки и голову из БСК, вытянул из нагрудного кармана котенка. Усадив его перед собой, снова застегнул бронекостюм.

– Курсант, тут такое дело, – глядя в светящиеся в потемках зеленые глаза, пояснил он ушастику, – не знаю, как оно там все обернется, но чую, бой будет очень горячий. Зачем тебе рисковать, малявка? Сиди тихонько. Глядишь, все и обойдется. Пожелай мне удачи, рыжик!

– Мяв, – негромко, но как-то очень твердо и решительно пискнул мурлыка, деловито оглядываясь по сторонам.

– Все, разговор окончен, лезь в броник. И чтобы никуда!

Везение не бывает бесконечным. Или это уже форменное шулерство перед небесами… Атака началась с подрыва сразу четырех кольцевых зарядов взрывчатки. Крупные куски внешней оболочки энергоблока с грохотом повалились внутрь в облаке дыма и пыли. Легкие осколки с шумом просвистели и осыпались каменным дождем. И сразу вслед за ними через проломы в зал влетели дроны. Десять мелких, юрких воздушных машин. Восемь из них несли на себе взрывчатку, еще два вели разведку. Вычислить объекты атаки их оператору не составило труда.

Действовать пришлось просто мгновенно. На подумать времени ему не оставили. «Они сейчас нас сожгут!» Гранатомет повис на ремне, Базер прыгнул в руку и Март сходу, от бедра открыл огонь. Иномирный пистолет оказался действительно хорош. Мощный, быстрый, с очень большим боезапасом. Но самое главное, его система наведения позволяла подключаться к визору БСК.

Скорость и точность работы Вахрамеева оказалась поистине чемпионской. И превзошла все рекорды мирянских соревнований. Он бил так, что гул от выстрелов сливался почти в один монотонный грохот. Управлявший коптерами боец оказался не готов к такой действенной и стремительной расправе, отдал короткий приказ рою атаковать напрямик, постаравшись задавить сопротивление массой.

А Март, наконец, попал. Да еще очень удачно. Пуля угодила в прикрученный снизу боеприпас. Раздался взрыв, от которого сдетонировали и два летящие рядом аппарата.

Еще одному дрону под завесой разрывов и дыма удалось прорваться к цели. Если бы не обычный пистолет в левой руке Марта плюс его способность вести разом две мишени… Не долетев каких-то два метра до Вахрамеева, легкий БПЛА упал, подбитый, и все равно взорвался, раскидав часть баррикады и на миг ослепив стрелка.

Не рассуждая, на одной интуиции, он прыгнул в сторону, уйдя в перекат, а за его спиной ярко полыхнуло зарево двух разрывов, окончательно разметавших импровизированный заслон. Не успел Март подняться на ноги, как по нему открыли пальбу ворвавшиеся в зал через проломы два панцерегеря.

Как и предсказывал Вахрамеев, противник не рискнул работать ракетами и реактивными гранатами, ограничившись крупнокалиберной стрелковкой с тяжелыми бронебойными пулями. Зашли имперцы грамотно. Одновременно и с разных углов, так что он разом угодил в перекрестье огня. Не прекращая двигаться и не обращая внимания на болезненные удары по броне, он, ухватив «Шершень» в руки, почти не глядя отправил пару плазменных гранат в цель, стараясь выиграть хотя бы долю секунды. Не попал, но на миг ярчайшие вспышки ослепили врагов, не имевших в арсенале подготовленной схемы реакции искинов своих БСК на такую атаку. Возможно, их электроника также, пусть на чуть-чуть, но дала сбой. Этого оказалось достаточно.

Март, продолжая смещаться в сторону, успел прицелиться и вложить гранату точно в грудь противника, фигура которого исчезла в очередной вспышке.

«Один есть!»

И в тот же миг его самого отбросило точной очередью, прошившей наискось от левого бедра до правого плеча, так что в доспехе что-то отвратительно хрустнуло, а руку с гранатометом заклинило. Да и сам он рухнул на пол, сраженный метким огнем.

Дойчу оставалось только добить врага. Вахрамеев, завалившись на бок, успел перехватить «Шершень» левой рукой и одновременно с черным нажал на спуск. Пули ударили очень близко, скользом пройдя по шее и шлему, заставив голову загудеть. В тот же миг граната расцвела маленьким солнцем, выжигая все внутри двухметровой сферы, так что от могучей фигуры панцера остались только ноги выше колен.

«Второй есть! Перезарядка!»

Работая одной левой, он одновременно старался правой раскачать заклинивший механизм плеча.

– Убрать с правой руки механизацию. Снять все блокировки. Буду работать на мускульной силе!

Это странное требование немного помогло. Да, конечность все равно действовала медленно и криво, зато пальцы смогли сжиматься, а запястье восстановило условную подвижность.

Не без труда поднявшись на ноги, он торопливо заковылял, прижимаясь к гладкой стене реактора. Броня выдержала многочисленные попадания, но получив серьезные повреждения, утратила часть функциональности. Хорошо, хоть система о ранениях не докладывала, но механизм левого колена после точного попадания теперь не сгибался, замедляя движение.

Следовало спешить. Справа продолжали доноситься звуки ожесточенного боя, но сопротивление могло оказаться сломлено в любой момент.

В начале боя Март сумел стянуть на себя почти всех ударных дронов, так что Тору почти повезло. На его долю досталось только два летающих убийцы. Одного он сумел повредить на подлете, а второго переиграл, как заправский боксер, качнувшись в одну сторону, вынудив машину сменить направление атаки, а сам резко ушел в другую. Взрыв грянул очень близко, стража отбросило и в который уже раз контузило, но он смог продолжать бой.

Его противники, ведя убийственно точный огонь, смогли прижать наемника к полу, вколачивая в него пулю за пулей, он отвечал, и тоже попадал, сосредоточившись на том, что был слева. Вся схватка заняла считанные секунды. Композитная броня уже не «держала», закаленные сердечники, пробивая доспех, наносили тяжелый урон стражнику, который быстро слабел. Аптечка продолжала работать, заполняя раны биогелем и впрыскивая дозы антишоковых и обезболивающих средств в его кровь.

Роза, наблюдая через тепловизор, не успела отработать в момент появления панцерегерей в пробитых ими проломах, слишком все произошло внезапно. Все же одно дело стрелять в тире, и совсем другое – настоящий бой накоротке.

Имперцы, быстро перемещаясь, сократили дистанцию, в четыре руки, как два молотобойца, расстреливая Тору. Стало невозможно целиться лежа – требовалось направить винтовку почти вертикально вниз. Видя, как плохо приходится стражу, она позабыла об опасности обнаружения и привстала на колени. Уперев увесистый ствол в угол цилиндра реакторного блока, поймала в прицел голову одного из врагов и, немедля, плавно нажала спусковой крючок.

Приклад резво ткнулся в плечо, она попыталась повторить, но тут в нее сзади ударили сразу два разведывательных коптера, ломая себе винты. Никакой бомбовой нагрузки они не несли, но точный и внезапный толчок в затылок в сочетании с тяжелой, тянущей вниз, винтовкой в руках, опрокинули ее и сбросили с шестиметровой высоты. Она упала на спину. От столкновения с настилом пола ее тело пронзила острая боль, и сознание милосердно погасло.

Увидев третьего противника, Вахрамеев сразу выстрелил, благо, тот не прыгал и почему-то никуда не спешил. Март не мог знать, но тут ему очень помогла Роза своим метким попаданием. И все же граната рванула чуть левее цели, лишь краем зацепив его спину, уничтожив двигатель и батарею БСК. Вахрамеев выстрелил еще раз, добив обездвиженного врага.

Сместившись еще на пару метров вперед, он увидел последнего из черных. Тот стоял на колене, прикрывшись, как щитом, телом расстрелянного до кровавых лохмотьев стражника-рахдонита. Готовый к бою «Шершень» нацелился на имперца, но выстрела не последовало. Той доли секунды, что понадобилось Марту для принятия решения, хватило врагу, чтобы открыть огонь на поражение. Вахрамеева отбросило назад и закрутило. Все, что он смог, это укрыться за изгибом стены.

В этот момент он уже не думал ни о чем, кроме одного. Надо уничтожить врага! Собрав остатки сил, шагнул вперед, готовый пойти на размен, жизнь за жизнь, лишь бы успеть сделать свой выстрел.

Едва показалась фигура в доспехе, как Март отправил плазменную гранату, нацелив ее чуть за спину неприятеля. Ответная очередь прошла мимо. Уже почти мертвый Тору, единственной относительно целой рукой ухватился за ствол автомата егеря и отвел его в сторону, сам подставляясь под выстрел невольного союзника. Вспышка снесла затылок дойча. Панцер грудой металла повалился на пол.

– Эй, братишка, ты живой? Чем тебе помочь? Погоди, не умирай. Ты вон какой молодец! – он поднял смотровой бронещиток и включил фонарик.

– Поздно. Джайа Махакали, айо горхкали![3] Передай братьям, Тору умер достойно.

Март несколько долгих мгновений бессмысленно смотрел на скуластое лицо гуркха. Потом закрыл его темные глаза и отстегнул с разбитого скафа кривой тяжелый нож-кукри.

– Я расскажу твоим сородичам о тебе, Тору.

Ни сил, ни эмоций не осталось. Только усталость. Двигаться не хотелось. Совсем. В теле болело вообще все от набранного за этот короткий бой запреградного урона, измочалившего его, как хорошую отбивную.

Но тут ему в голову пришла простая мысль. А ведь наверху стоит конвертоплан с пилотами. И эту проблему больше точно решать некому, кроме него. Зато его БСК в последней стычке оказался окончательно разбит.

– Комм, пусть медпак накидает мне обезбола и еще чего-нибудь для бодряка, но в меру, мне еще воевать надо. Голова должна быть ясной.

– Выполняется.

Март ощутил несколько уколов в предплечье. Секунд десять сидел, закрыв глаза и отдыхая.

– Все, пора, – сам себе приказал он и поднялся, кряхтя, как старик. Оставалось только выбраться из скафа и идти дальше налегке. Комбез изрядно пропотел, но на удивление остался цел.

– Значит, и правда обошлось без ранений. Это хорошо… Комм, где Роза? С ее гаджетом есть связь?

– Объект находится в десяти метрах, – на экранчике коммуникатора высветилась стрелка направления.

Он подошел и склонился над неподвижно лежащей девушкой.

– Сердечный ритм в норме, давление низкое, пульс сто – тахикардия, дыхание не затруднено, – отчитался комм, транслируя данные с персонального браслета медички.

Март направил фонарик на лицо девушки и коснулся ее побледневшей кожи. Но никакого липкого пота и мертвенной белизны не было.

– Пусть отлеживается. наверняка тяжелый сотряс. Тут неподвижность рулит. Ей там уже вколол медпак что-то?

– Да, весь набор доступных средств введен через инъекции.

– Хорошо. – И Вахрамеев заковылял, припадая на левую ногу, которой особо досталось, назад к своему снаряжению.

Котенок, про которого он совсем позабыл, как только закончилась стрельба, сам вышел навстречу, бесстрашно обнюхивая убитых врагов. Подойдя вплотную, Курсант лизнул каплю крови с руки мертвого стражника и посмотрел на Марта.