Текст книги "Март Вахрамеев (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Древние умели в афоризмы. Взять хотя бы «praemonitus, praemunitus». Предупрежден, значит, вооружен – лаконизм высшего уровня. И если сила обстоятельств и воля начальства вытесняли Марта из безопасной зоны, ему определенно стоило позаботиться о трех вещах. И нет, это были не «деньги, деньги и еще раз деньги». Хотя без них тоже никуда. Оружие, транспорт и только на третьем месте – золото.

Он отлично понимал, что в Мире даже очень щедрая оплата в полновесных червонцах или даже фунтах Груза не давали гарантии дожить хотя бы до следующего утра. Только точность прицела и убойная сила стволов. Любые сделки, договоры и союзы могли быть в один миг расторгнуты и признаны ничтожными без готовности отстаивать их с винтовкой в руках. Чего уж там, даже кровное родство не являлось надежной опорой. Этого было недостаточно. Требовались готовность подчиняться, польза и лояльность.

Ну, а без маневра и свободы перемещения ловить в этой опасной игре тем более было нечего. Сидя в глухой обороне в своей башне, можно было разве что покрыться пылью и иссохнуть как мумия. Эти вопросы Двойдан и намеревался начать решать без промедления. Прямо сейчас.

В берлоге у Костыля как всегда горел электрический свет. Иначе темень полная. Одно слово – бункер. Никаких окошек, только вентиляционные продухи наверх идут. Повсюду привычные запахи дерева, металла, смазки, пороха, в которые вплетались неясные нотки какого-то горьковато-дымного аромата. Старик, заметив его, грузно оперся на широкую дубовую стойку и поднялся со своего места.

– Мартемьян, кхм, ну здрав будь, воин.

– И тебе, дед Каллистрат, здравия желаю. Я вчера…

Костыль не дал ему договорить, перебил.

– Мне нонеча не спалось. Вот и занялся делом. Твой скарб разобрал, проверил, почистил. Где надо – привел к бою, где пришлось – отремонтировал. И броня теперь в полном порядке, хоть сейчас одевай. Хорош доспех, жаль, тяжеловат. Но для зарубы со стрелкотней самое то. И у набольших в клане лучшего нет. Это я тебе говорю. Все в мешке, хочешь, сейчас забирай, – он указал на вместительный баул, стоящий у стены, – или пусть здесь полежит. Ничего с ним не сделается.

– Ага, пусть так. Куда мне с ним таскаться и зачем? Я вот пирогов принес, деда. Спасибо тебе за все.

– Спешишь куда или посидишь со стариком? – приняв туесок, принялся выкладывать выпечку на широкую тарелку оружейник.

– Если приглашаешь, то я с удовольствием.

Дед, больше ничего не говоря, вытащил из-под стойки свой калабас, а следом еще один. Без спешки набил второй сухими, мелко изрубленными листьями падуба, потряс, подравнял гостевой трубкой-бомбильей из нержавейки с фильтром на конце, а после залил обе емкости горячей водой из электрического чайника, стоявшего поблизости. Дождавшись, пока на поверхность всплывет первый большой пузырь, удовлетворенно кивнул и все так же молча подвинул напиток к гостю.

Вот теперь Март понял, что за горьковатый аромат он ощутил еще с порога. Прежде он ни разу не слышал, чтобы старик угощал кого-то из молодежи своим мате. Получалось, вроде как особо выделил Каллистрат его сегодня. Оружейник ловко управлялся обеими руками – живой и механической, заставив Двойдана призадуматься. Прежде, видя инвалида, он принимал его облик как само собой разумеющееся. Теперь все было иначе. Бионические устройства по своему уровню явно превосходили даже те, что делались в 21 веке.

– Не спеши, ему надо несколько минут завариться, – проворчал старик и принялся с каким-то почти детским выражением на блаженно-довольном лице с наслаждением есть пироги. Время от времени он бросал на Марта долгие, задумчивые взгляды, словно желая увидеть в его лице нечто для себя важное. Насытившись, вытер платком лицо и сказал, не скрывая удивления:

– Силен ты, паря, после вчерашнего я уж думал: тяжко тебе придется. Хотел посоветовать в баньку сходить, пар он хорошо от всякой тягости избавляет!

– А с чего бы, деда?

– Дык пятерых уработать до смерти – это тебе не чижика съесть. А ты хоть бы хны. Одно дело по мишеням палить, совсем другое по живым людям. Крепкий, стало быть, характер. Воинский!

Март в ответ лишь пожал широкими плечами. Он неожиданно осознал, что поведение его и в самом деле для глубоко религиозных староверов могло показаться необычным и даже неправильным. Ему, наверное, надо было в молельню сходить, исповедаться и пройти таинство покаяния за грех смертоубийства. Но вот ничего в его душе и не шелохнулось, не потребовало исправления и раскаяния. Наоборот, он ощущал удовлетворение от хорошо сделанной работы. А еще больше был рад, что и сам спасся, и бойцов смог вытащить и довезти до больнички.

Разговор принимал ненужный оборот, следовало быстро сменить тему.

– Деда, какие у тебя гаджеты, то есть протезы интересные. Наши мастера такие явно не потянули бы. Технологии не те. Разве что немцы… Неужто у небесных торгашей удалось получить?

– Так ведь нужда – лучший советчик. Когда надо, хоть из-под земли, хоть с неба достать можно, – иносказательно ответил старик, с хитринкой глядя на молодого стрелка.

Но Мартемьяну и этих слов хватило, чтобы сделать собственные выводы.

«Такие штуки запросто не поставить. Их под человека подгоняют и делают. Медики нужны, прочие спецы. Ох и не простой ты человек, дед Каллистрат. Недаром вечно у себя в берлоге сидишь и на белый свет лица не показываешь. Выходит, с рахдонитами не только торговля ведется, есть еще и иные какие-то дела у мирян».

На этот раз уже сам оружейник предпочел заговорить о другом.

– Чего думаешь с добычей делать? Броню, так мыслю, себе оставишь, а с остальным? Сразу скажу, клану это железо без надобности.

– Тогда продам. Мне стволы копить тоже ни к чему.

– Тогда слушай. На соборной площади отыщешь лавку Андрияна Черемнова. Знаешь его? – дождавшись согласного кивка собеседника, Каллистрат продолжил, – от меня поклон ему передай. У него торговлишка бойко идет, он по честной цене у тебя и заберет много чего. А что сразу не возьмет за звонкую монету, выставь у него на продажу. Если дешево назначишь, быстро охотники сыщутся.

– Спасибо за совет, деда. Я тогда пойду.

– С богом, внучок.

Март учел слова старого оружейника. И правда, трофеи стоили денег. Разменять лишние стволы на звонкие кругляши, да еще и при наличии грамотной наводки, было логично. Но вот пешком тащиться с тяжелым мешком, понятное дело, исключено. На улице плюс сорок в тени, солнце шпарило с небес просто немилосердно. Устанешь до того, как вообще куда-нибудь доберешься. Скорость на жаре выручала и делала дневные прогулки условно терпимыми. Оставалось только выбрать средство передвижения. Колеса или копыта.

Молодежь в Таре предпочитала кататься по узким улочкам на велосипедах. Своего рода модное поветрие. Одно из многих, исподволь подтачивающих устои прежней, целиком замешанной на следовании традициям жизни. Старшее поколение ворчало, но поделать ничего не могло. Городские парни и даже девушки дружно пересаживались на колесники, выбирая не связываться лишний раз со старыми добрыми хвостатыми непарнокопытными.

Нет, все были согласны, что лошади – это прекрасные существа. Красивые, умные и полезные человеку. Вот только они то ржут, то срут, то чего-нибудь пугаются, то вовсе самодеятельностью заниматься начинают, особенно, если наездник не слишком опытный. Амбре у них – тоже далеко не парфюм и тем более не божественная смесь ароматов неба, кабины и керосина, въевшаяся в шевретку[1], как раз и навсегда определил для себя Двойдан после вчерашнего дня, большей частью проведенного в седле.

Кони, как движимое имущество, строго на взгляд авиатора – объект не самый надежный, требующий постоянного внимания и заботы. Другое дело – колеса. Есть, пить не просят. Изредка немного смазки, подкачать шины, ноги на педали и вперед. Полный контроль. Надо спешиться? Нет проблем. Прислонил аппарат к стенке и шагай по своим делам.

Ни коновязи искать не надо, ни переживать, как там бедная животина в таком пекле мучается, то и дело нервно отгоняя взмахами хвоста и мотанием гривы вялых, но кусачих мух. И вот еще один плюс. Железный конь никаких насекомых к себе не притягивал от слова совсем. К слову, и в прежней, и в этой жизни на великах он гонял с самого раннего детства. После пересел на мотоциклы. А привычка в этом деле – вторая натура.

Имелась и еще одна, чисто финансовая причина для таких изменений. Не так много нашлось бы парней и тем более школяров, у которых имелись средства на собственного скакуна. Пусть даже не стоящего как целый табун аргамака, а на обычную лошадку под седло или даже на пойманного в пампе и объезженного «дикаря» с серой полосой на спине.

Редко кого на двуколке довозили к школе, а верхами и вовсе единицы добирались. Самокаты по мощеным булыжниками, изрядно разбитым дорогам – это не айс. Зато велосипеды, да еще и хотя бы с тремя скоростями для легкого подъема в горку – просто то, что надо. Дешево и сердито. Ну а больше половины учеников просто бегали на своих двоих. Совершенно бесплатно.

Понятно, что крутые велы с легкими рамами и всякими наворотами стоили дорого. И даже не золотом, а Грузом для небесных торговцев оплачивались. Но таких велосипедистов опять же было даже меньше, чем коневодов.

С деньгами в Мире дела обстояли просто. Для внутренних расчетов в ряде городов чеканились золотые червонцы, серебряные рубли, полтины и прочая мелочь. Еще долговые расписки меж своих ходили. Ну и знакомые между собой на слово давали товар в долг. А для торговли с рахдонитами годился только Груз. Потому все самое главное и ценное здесь мерилось не в звонкой монете, а в пудах и фунтах этого добывавшегося из недр Мира особо ценного минерала.

В общем, оставался единственный вопрос, как довезти до базарной площади тяжеленный мешок с боевым железом? Ехать верхом его не прельщало, хотя, если без вариантов, то почему бы и нет? Все равно на велосипеде трофеи не утащить. Делать нечего. Вздохнув, он, прячась в спасительной тени платанов (вот уж поистине – в жарких странах не управдом и тем более не собака, а густая, прохладная тень – настоящий друг человека), не спеша, чтобы не взмокнуть, пересек двор, направляясь к конюшне.

Решение отыскалось, когда он дошел до каретного сарая. У его распахнутых ворот стояла легкая повозка, в которую конюх как раз запрягал смирную соловую кобылу. Рядом стояла тетка Аграфена, распекавшая, на чем свет стоит, своего бестолкового помощника – Сидора. Был он от рождения немного не в себе, никуда его брать не хотели, вот и прибился со временем к кухне, где занимался самой простой работой. Но время от времени допускал разные промашки.

– Вот езжай теперь и купи все, что забыл!

– Да я список потерял… – вяло отбивался несчастный.

– Еще хуже! Да как ты мог! Бестолочь! – немного остыв, она уже спокойнее сказала, – надо было сразу, как вернулся, ко мне подойти!

– Да меня в другие дела с ходу запрягли… не успел…

– Все, езжай, горе мое!

Заметив Марта, Аграфена расплылась в улыбке, сменив гнев на милость.

– Мартяша, чего не заходишь к нам? Голодный с утра!

– Доброго утра, тетка Аграфена, да я перекусил, все в порядке. Вы Степу на базар посылаете?

Повариха кивнула в ответ.

– Мне до площади надо мешок дотащить, можно я вашей тележкой воспользуюсь?

– Да о чем разговор? Тем более туда Степка пустой поедет.

– Тогда пусть минутку подождет, я мигом – до оружейки и назад!

Оседлав свой верный вел, Март покатил рядом с бортом повозки, в которую закинул вчерашние трофеи.

В просторной, сплошь заставленной холодным и огнестрельным оружием лавке Андрияна Черемнова Марту прежде доводилось бывать лишь несколько раз. Просто потому, что в этом не имелось ровным счетом никакой необходимости.

Выбор стволов в клановом арсенале, заботливо и с большим знанием дела пополняемом дедом Каллистратом, и без того был весьма широк. Больше того. Костылю, давно заслужившему в Таре славу лучшего мастера по ремонту, переделке и отладке всего стреляющего, уже который год несли свои пушки многие, включая и все того же Черемнова, обеспечивая старику стабильный источник дополнительного дохода.

Патронами для занятий стрельбой их опять же исправно снабжал Костыль, закупавший их оптом по самым низким расценкам. До вчерашнего дня собственных средств на покупку оружия у Марта не водилось, так что захаживал он в лавку только с друзьями за компанию, чтобы посозерцать, а если повезет, то и подержать в руках очередную стреляющую «игрушку».

Переданный привет от Каллистрата Ивановича оказал поистине магическое действие на обычно прижимистого, как и все кержаки, торговца. Цену за трофеи, приведенные Костылем почти в идеальное состояние, он дал достойную. Кошелек Вахрамеева потяжелел больше, чем вдвое. Закончив с продажей, он внимательно осмотрел полки.

На Двойдана обилие по большей части раритетного вида стволов не произвело никакого впечатления. Ожидал он большего. Пусть и дорого, но, чтобы имелась нормальная современная стрелковка: автоматы с подствольниками, снайперские винтовки, ручные пулеметы, а лучше и вовсе какие-нибудь ручные лазеры, станнеры, бластеры и световые мечи. Но ничего подобного не имелось. Не было и средств связи, разных хитрых гаджетов, современного облика тактических армейских аптечек, да что уж там, даже нормальных разгрузок, кевларовых шлемов и продвинутой оптики тоже не имелось.

Пара ненавязчиво заданных наводящих вопросов самому хозяину заведения – Андрияну Серафимовичу Черемнову, показали, что пусть и минимальное, но представление о теме он имеет. И тут случился облом прямо-таки эпического масштаба.

– Молодой человек, кое-что из запрошенного вами может отыскаться в оптовых магазинах рахдонитов. Но это только в Люхтарбе, – лавочник немного запнулся, выговаривая непривычное слово. – И учтите, там все продается только за Груз. Или за особые карточки, которые иномиряне выдают за купленные пуды и фунты, если поставщику пока нет нужды в обмене на их ассортимент.

«Стоп, что-то оно мне напоминает из немецкого… они что, действительно дойчи? Если немного иначе произнести?», – иноземное слово вызвало в памяти Двойдана цепочку ассоциаций: Люфтганза, Люфтваффе и почему-то Перл-Харбор. И он переспросил Черемнова, произнеся почти по слогам:

– Может, люфт – хар-бор?

Тот внимательно прислушался и согласно кивнул:

– Да, пожалуй, что так немцы свой городок и величают. А ты что же, их язык понимаешь?

– Не так чтобы очень. Но вроде получается «Воздушная гавань».

– А и правда. Их летающие корабли там приземляются, все сходится.

– Что ж, тогда я пойду, спасибо вам за информацию, Андриян Серафимович.

– На здоровье, герой. Деньги свои ты честно заслужил!

«Быстро новости разлетелись. Так, глядишь, можно в местные знаменитости выйти. Но это все так, лирика. Потому что если тут имеется воздушная гавань, то обязательно должен найтись способ попасть и в воздушный флот».

[1] шевретка – лётная кожаная демисезонная куртка ВВС СССР.

Глава 7

К середине дня жизнь в Таре замирала. Утренняя суета давно миновала, скоро обед, а за ним и сиеста. Катаясь по пустым улицам, Март все время ловил себя на ощущении нереальности происходящего. Словно попал в сон наяву. Высокие каменные заборы, сплошные, закрывающие целые кварталы глухие, толстые стены с узкими оконцами-бойницами на первых уровнях, через которые на него то и дело, не скрывая подозрения, поглядывали поверх прицелов взятых наизготовку винтовок и ружей настороженные глаза часовых. «Что это за прохожий, что ему здесь надо, не соглядатай ли он?», – вот такие мысли крутились в головах охраны.

Относительно нормальные окна и даже балконы начинались с третьего уровня. Высоко над головой на длинных веревках, пересекающих вместе с кабелями электросетей узкие улочки, висело стремительно сохнущее на жаре свежепостиранное белье. Тишина и безлюдье. Разве что кошки, вопреки законам физики и биологии вольготно разлегшись на раскаленных камнях, нежились на солнце прямо посреди дороги. И, очевидно, им было нежарко… Хвостатые не спешили уходить с его пути, и Вахрамеев, как заядлый кошатник, всякий раз аккуратно объезжал их.

«Натуральное кошачье царство. А собак и не видно. Но если вспомнить старые времена, то главный враг велосипедиста как раз дворняги. Револьверы-велодоги не зря пользовались такой популярностью в начале 20 века. Так что все к лучшему».

За полчаса он успел объехать по кругу весь город. Немудрено. Тара была на удивление плотно застроена и скорее напоминала не мирное поселение, а военную крепость. И по размерам она оказалась не больше Петропавловки или Кремля. Вот только вблизи ее сияющее великолепие меркло. Многие дома несли на себе следы боев и полновесных штурмов. На обшарпанных стенах тут и там виднелись шрамы от пуль и осколков, подпалины от взрывов, пятна заделанных трещин и целых проломов.

Выглядело это, как если бы в городе совсем недавно прошли бои. Да и теперь смотрелось немногим лучше. Но еще хуже обстояли дела с мостовыми, которых не было от слова совсем. Брусчаткой оказалась покрыта только Соборная площадь и ведущая к ней главная – Никольская улица. Все остальное тонуло в пыли, разбитых колеях и колдобинах.

– Определенно, это не Рио-де-Жанейро…

Наконец он выехал к высокому, правому берегу Белой. Сразу стало легче и веселее. Отсюда открывался вид на весь город. Два его больших холма полукругом охватывали излучину, образуя природную крепость, защищенную с трех сторон широким потоком. Центр с площадью и базаром располагался ближе к берегу, в ложбине между возвышенностями. Если же учесть, что на вершинах и склонах каждого холма стояли укрепленные башни сильнейших кланов, а лабиринты узких улочек легко могли превратиться в настоящие ловушки для нападающих, то понять логику строителей города было несложно.

Пара минут и Март добрался в центр Тары. И оказался у самой древней башни города. Возведенная вскоре после того, как русские пришли на это место и решили здесь обосноваться. Случилось это больше ста лет назад. Если верить старым записям, первые поселенцы появились в Мире еще на полвека раньше.

Началось все с того, что русских старообрядцев, перебравшихся в Аргентину и надолго обосновавшихся там, одной погожей летней ночью неведомая сила перенесла сюда целыми селами вместе с домами, скотиной и скарбом. Заодно зацепив крылом и некоторое число испаноговорящих соседей из ближайшей округи. И первое, что они увидели, были два полных лунных диска. Начало той самой Лунной недели. Позднее к ним во время все той же Лунной недели добавились еще несколько больших групп русских староверов и беглых казаков из Синьцзяна, Маньчжурии и Сибири первой половины двадцатого века.

Повздыхав и поохав, мужики засучили рукава и принялись строить свое новое Беловодье, назвав его Миром и найдя здесь надежное прибежище. Расселяясь вдоль предгорий по берегам бурных речек, сливающихся в один единый, могучий, широкий водный поток Белой, они, следуя библейскому завету, плодились и размножались, не зная болезней и голода. В каждой семье было по восемь-двенадцать детей, так что спустя сотню лет народ так разросся, что мирян стало больше миллиона. И этому не могли помешать ни всеобщая вооруженность, ни готовность решать все конфликты с помощью стрельбы.

Суровый климат пампы не баловал. Летом – жара и временами засухи, посевы спасали только поливом через многочисленные канавы – арыки, берущие воду из горных рек. Зимой – холода, ледяные ветра и дожди, даже снег выпадал время от времени. Весной и осенью – бурные разливы рек, наводнения, ураганы, град. Но зато и щедрые урожаи всего подряд – от риса до пшеницы и фруктов, обилие выпасов для скота. Отличная рыбалка и охота в степи и предгорьях. Голодать в Мире мог только ленивый.

Рядом со Старой башней находился городской базар. Вахрамеев удачно наткнулся на лавку, где продавали готовую одежду. Старая обувь явно и давно требовала замены. Перемерив несколько вариантов, он купил пришедшиеся точно по ноге легкие ботинки из отменно выделанной телячьей кожи. А когда приказчик предложил ему за смешные деньги приобрести еще и полдюжины футболок, которые миряне называли то тельниками, то почему-то фуфайками, то на испанский манер камизетами, то блузами, он взял и их. Здраво рассудив, что они никогда лишними не будут, особенно с учетом отсутствия стиралок-автоматов. Заглянул и к барышникам, торговавшим лошадьми, чтобы прицениться, сколько же мог стоить вороной жеребец главаря. Цифра вырисовывалась круглая.

Шопинг и велотуризм, особенно, когда за бортом стабильно под плюс сорок, способны утомить даже самого стойкого и привычного к духоте бедуина. Марту хватило впечатлений от прогулки. Жара вместе с тотальным отсутствием кондиционеров не добавляла бодрости. Хитроумные решетчатые ветроуловители, способные частично заменить современные электрические охладители, стояли далеко не на каждом здании. Даже вентиляторов почти не попадалось, да и те лишь гоняли раскаленный воздух.

Дорога сама вывела его к единственной в Таре «Ресторации Ивана Маметьева», как значилось на широкой вывеске. Нарядный большой двухэтажный белый дом с мансардой, полуподвалом и террасой стоял прямо на берегу реки. Башенка ветролова шпилем возвышалась над кровлей, нагоняя свежий воздух даже в самую невыносимую жару.

Но этим архитектура здания не исчерпывалась. Еще ниже располагался вырубленный в скальном монолите просторный каменный погреб и ледник – гордость хозяина заведения. В прохладе полуподвала располагался вечно заполненный людьми вместительный сводчатый зал с длинной барной стойкой. Рядом, за стеной, находилась собственная пивоварня.

Уровнем выше – на первом этаже – была уже более элитная обстановка. Высокие, от пола, окна давали много света, хотя сейчас, на дневной жаре, и были зашторены. Паркетный пол, изящная мебель из дорогих сортов дерева, обтянутые белоснежными чехлами стулья. На столах тончайшие льняные скатерти, посуда из фарфора и столовое серебро.

Прислуга здесь тоже отличалась от нижнего этажа. Все официанты были облачены в белые рубахи и фартуки. Марту сразу вспомнилась манера русских купцов-раскольников кутить в Москве. Как говорится, те же яйца, вид в профиль. Пусть мир другой, а нравы все те же. Верхний этаж и мансарда были разделены на две равные части. В одной находились гостиничные номера, в другой проживал сам владелец ресторации с семьей.

Вахрамеев сходу заказал кружку пива и, оглядевшись, предпочел обосноваться на примыкающей к залу ресторана террасе. Широкая, тенистая, обвитая зарослями роз, надежно защищенная кровлей от солнца. Ее помост нависал уступом над обрывистым берегом Белой. С реки тянуло хоть какой-то свежестью. Да и сам вид большого количества чистой, искрящейся на солнце воды давал отдых глазам. Устроился в гордом одиночестве, да и не хотелось никакого общества. Расслабленно сидя за столиком, он молча созерцал красоты природы, слушал шум воды на перекатах и с удовольствием потягивал пиво.

Первая кружка прошла на ура. Захотелось чего-нибудь поосновательнее. Да и время давно обеденное. Просмотрев меню, выбрал себе для начала тарелку сырной и мясной нарезки, на главное блюдо – запеченную на углях форель с овощами. И само-собой, еще одну большую порцию пенного. Пока дожидался заказа, с улыбкой вспомнил бессмертное: лётчик полжизни смотрит на авиагоризонт и приборную доску, полжизни – на зад официантки. И впервые за долгое время ощутил, что ему просто хорошо.

Вся еда оказалась свежей и отлично приготовленной. Разделавшись с обедом, он уже собирался уходить, как его окликнули.

– Вахрамеев⁈ А я-то все думала, кто это такой нарядный устроился на моем любимом месте.

Прямо перед Мартом, подобно видению из прекрасного сна с легким эротическим оттенком, стояла и задорно улыбалась сама Елизавета Старогод – его бывшая одноклассница, а нынче первая красавица, самая желанная и богатая невеста в Таре, никогда прежде не обращавшая на него внимания (по крайней мере, ему так казалось). Глубокие, как два речных омута, широко распахнутые, зеленые глаза сияли из-под соломенной шляпки и с легкостью могли отнять у всякого душу и сердце. Рыжие кудри над белоснежным лбом, розовые губки и просто великолепная фигура с осиной от природы талией, не ведавшей корсетов, и высокой, упругой грудью под светлым, легким платьем венчали великолепный образ юной красавицы.

– Не угостишь бокалом лимонада утомленную солнцем путницу? – чуть игриво, бархатно низким голосом осведомилась Лиза.

– Да, присаживайся, конечно. Рад тебя видеть, – обернувшись к прислуге, сохраняя невозмутимый вид, распорядился. – Эй, человек, кувшин лимонада со льдом и бокал.

– Может, еще чего-нибудь хочешь?

– А ты стал настоящим кавалером, Вахрамеев. Нет, спасибо, ничего больше не надо. Такая духота, что есть совершенно не хочется.

Настаивать он не стал и продолжил откровенно разглядывать свежие прелести девушки. Лиза не могла этого не заметить, видно было, что внимание Марта ей льстит, она очаровательно запунцовела, от чего стала еще привлекательнее.

– Что, нравлюсь? Вот неприлично так пялиться, так ведь можно и смутить девушку…

– Виноват, но исправиться не обещаю. Это выше моих сил, – он шутливо развел руки в стороны.

– Какой ты стал бойкий. Прежде все молчал… Неужели одна стычка могла так тебя изменить?

– Кто знает…

– Расскажи, как там все было, на дороге… – с извечным женским любопытством спросила Лиза. Март сумел заинтриговать ее. Никогда прежде он так себя не вел. Что-то новое, взрослое и сильное проявилось в нем, в его неожиданно спокойном и уверенном взгляде. Она, конечно, уже слышала про вчерашний бой на дороге и сама для себя решила, что парень разом возмужал, став вдруг очень привлекательным…

Двойдан пожал плечами, сделал еще один глоток из своей кружки, прищурился как Клинт Иствуд и, скривив губы в своей самой кровожадной ухмылке, произнес:

– Стреляли все. Только они умерли… – выдержал драматическую паузу и добавил, – а мне повезло.

Лиза на миг распахнула и без того огромные глаза и звонко рассмеялась, хлопая в ладоши.

– Это просто ве-ли-ко-леп-но!!! И почему я не видела тебя таким раньше? Может быть, я бы даже влюбилась. Ты ведь вздыхал по мне в старших классах, верно, Март? – никогда прежде за все годы учебы она не называла его по имени. А сейчас это прозвучало легко и естественно, как должное.

– Никогда не поздно исправить ошибки прошлого.

– Это тост или предложение?

– Как тебе будет угодно. Пожалуй, за это точно стоит выпить.

Они подняли бокалы и легко соприкоснулись краями.

– Две Сестры скоро соединятся. Ты пойдешь на Встречу? Я думаю, что это лучшая ночь Лунной недели. Ее нельзя пропускать.

– Пока точно не знаю. Вот если ты согласишься быть со мной в паре…

– Приглашаешь? Ну как я могу отказать такому герою и острослову? Говорят, что ты еще и танцуешь отлично?

– Если слухи и преувеличили мои таланты, то совсем немного.

– В таком случае, все мои танцы завтра твои.

– О, это очень щедрый подарок.

– Ну что ты, – отмахнулась изящной рукой девушка, мило улыбаясь, – это даже не полподарка.

Допив бокал, она поставила его на стол.

– Мне пора. Дела-дела… До встречи, везунчик.

Март поднялся вслед за красавицей. Некоторое время он любовался ее изящной легкой походкой и стройными ножками, просвечивавшими на ярком солнце сквозь даже два слоя тонкой ткани.

– Будем считать, что этот день прожит не зря. До чего же хороша Лизавета… Теперь уже точно надо идти на танцульки. Это явно будет твой бенефис, т-ащ Вахрамеев.

Старогод открыла дверцу дожидавшейся ее машины, издали помахав на прощание наблюдающему за ней Марту. Сама уселась за руль компактного, но явно шикарного кабриолета. Зарычав мотором, бело-зеленый автомобиль резво тронулся с места и покатил, ослепительно блестя на солнце хромированными деталями, вверх по улице.

– Хорошая вещь. Мне бы вот тоже не помешало. Если лошади для меня не айс, а на велосипеде по пампе не наездишься, а пешком по ней ходить могут только хлопы, то остается единственный вариант. Тачка, мотоцикл, трицикл, багги, пикап или еще что-нибудь с мотором и колесами. И лучших специалистов, которые смогут меня сориентировать в теме, чем лепший друг Бас и его батя, я просто не знаю.

Оставалось расплатиться, и он попросил счет. Выяснилось, что за все про все рубль с мелочью, еще немного от щедрой души добавил чаевых официанту. Выходило, что с нынешними средствами он мог вполне комфортно прожить пару месяцев.

«Интересно, а чего так дешево? Или нормально? Надо прикинуть в привязке к золоту. Почти три с половиной грамма чистого злата в червонце – это треть грамма на рубль. А если учесть, что на Земле грамм стоил почти три тысячи, выходит, здешний рубль равен тысяче в России 21 века. То есть обед обошелся мне примерно в полторы штуки. Не так уж и дешево. Но и заведение пафосное, вроде как лучшее в Таре. И зал верхний, опять же для „чистой публики“. Наверняка можно отыскать обед ничем не хуже и вдвое дешевле где-нибудь поблизости».