Текст книги "Март Вахрамеев (СИ)"

Автор книги: Антон Перунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

– Что, нравится? Экий ты кровожадный… Нам надо наверх, забирайся обратно в карман. Только сам. Не факт, что я не свалюсь. Ну, ты умеешь.

Закрепил на талии патронташ с оставшимися гранатами, сунул за пояс Базер, на плечи крест-накрест нацепил ремни автомата и «Шершня». И, покачиваясь от слабости, медленно побрел, увешанный оружием, как елка, к выходу.

– Ждите, черти, я за вами.

[1] Далее текст идет сразу с переводом – как услышал Март через коммуникатор.

[2] Tiltrotor – конвертоплан на языке рахдоним. То же Kipprotor или Schwenkrotor (поворотный ротор) – на хохдойче (верхненемецком).

[3] Слава Махакали, гуркхи идут! (Махакали – Великая Кали, она же Великая богиня войны и супруга Шивы)

Глава 23

Всякое дело необходимо доводить до конца, не откладывая на завтра то, что можешь сделать сегодня. Так говорил мой дед. А он, пройдя Великую Отечественную от первых дней и до самой Победы, в жизни разбирался. Мы часто не спешим следовать этому простому правилу. Откладываем на потом или, наоборот, спешим. На войне этот принцип обладает особым смыслом. Потому что пока последний враг не уничтожен, не бежал или не сдался, тебе надо идти вперед и сражаться. И каждый следующий миг может, несмотря на все прежние победы, награды и успехи, закончиться для тебя фатально. Потому преследование и добивание все еще не прекратившего сопротивление неприятеля – безусловное требование боевых уставов.

Вот и сейчас Мартемьян отчетливо сознавал, что тянуть время недопустимо. Каждая не то, что минута, секунда на счету. Ему повезло, что первый отрезок пути шел по строго горизонтальной поверхности центрального коридора. Ноги еле шевелились, а в голове царила пустота. Но постепенно знаменитая Вахрамеевская двужильность и по большей части влитый в кровь коктейль начали работать. Боль перестала ощущаться, надежно заблокированная. Пошла вверх, все разгоняясь, волна бодрости. К тому времени, когда он добрался до лестничной шахты, к нему даже начала возвращаться привычная ясность мысли.

– Комм, дай картинку с вертушкой черных. Где они, что делают?

– Двигатели заглушены, штурмбот стоит на взлетной площадке верхней палубы. Пилоты в своих креслах.

– Это замечательно. Вот пусть все так и остается.

– Приказ не понятен.

– Забей. Продолжай наблюдение. О любых изменениях срочно докладывай.

– Принято.

Вахрамеев, преодолев первые пару десятков ступеней, быстро ощутил, что подъем – это совсем другая история.

– Зачем я эту бандуру тяжеленную схватил? – отдуваясь, пробурчал он на ходу, хмуро поглядывая на «Шершня». – Оставить его здесь, что ли? Нет, нельзя.

Действительно, плазменный гранатомет, успевший доказать свою высочайшую эффективность, мог стать отличным решением всех проблем и в стычке со стоящим на крыше ангара конвертопланом. Один-два заряда в кабину или плоскость крыла и все. Уже никто никуда не полетит. А что там в итоге получится, Март пока и сам даже не подозревал. Никакого плана, главное было просто поскорее добраться до врага. А там видно будет.

– А серьезная у рахдонитов химия… стильная, модная и молодежная… Прямо второе дыхание включила. Интересно, какая у этой волшебной пилюли обратка и есть ли вредные последствия? Слышь, комм, чем мне грозят вколотые дозы?

– Концентрация активных веществ в пределах нормы и опасности для организма не представляет.

– Не очень понятно, зато позитивно. Ладно, поживем-увидим.

Пройдя за минуту[1], шесть из одиннадцати лестничных маршей и перевалив за середину, Март вспомнил сценку из второго «Брата». Для поднятия настроения принялся негромко повторять, то и дело поглядывая на экранчик комма, который продолжал упорно транслировать картинку с неподвижно стоящим конвертопланом черных:

Я узнал, что у меня

Есть огромная семья:

И тропинка, и лесок,

В поле – каждый колосок!

Речка, небо голубое —

Это все мое, родное.

Это Родина моя!

Всех люблю на свете я! [2]

Вспомнилось про Розу.

– Комм, у тебя еще есть связь с браслетом Бакановой?

– Да.

– Как там показания? Не очнулась еще?

– Без изменений. Негативной динамики нет. Она все еще без сознания.

– Быстренько раскидаемся с импами и вернемся за ней в энергоблок.

Принятое решение еще больше подстегнуло его темп восхождения. Или виной тому были мудреные вещества в крови? Добравшись до нижнего уровня надстройки, Вахрамеев все же не без облегчения выдохнул. Сорокапятиметровая лестница его почти доконала. Оставалось подняться еще на один этаж, и вот она – взлетка.

Теперь можно было не спешить. Мгновенно сняться и уйти с остывшими движками пилоты технически никак не могли. Отложив в сторону «Шершня» и сняв патронташ, он дал себе тридцать секунд передышки и в это время еще раз внимательно изучил, что показывали камеры.

Приземлился борт кормой к горловине лестницы, ведущей вниз. Аппарель десантного отсека до сих пор оставалась открытой, очевидно, в ожидании панцерегерей. Пилоты в полной готовности сидели на своих местах. Подробностей их оснащения видно не было, но судя по всему, ни о каких БСК речи там не шло. Стандартные СИБЗ[3]. Стильно выглядящие ЗШ[4] и темные, в серых разводах плитники[5]. Да и оружия в руках не заметно. Вражеские летуны допустили как минимум один просчет. Правак[6] должен был взять автомат и занять позицию, ведя наблюдение и контролируя обстановку. Но видимо дойчи оказались или не пуганные, или слишком в себе уверенные. Что особенно странно после того, как он сжег совсем недавно их напарников.

Вывод напрашивался сам собой. Если ситуация позволяла, всегда лучше действовать напрямик, любое усложнение чревато эксцессами. Это он по опыту прошлой жизни усвоил давно и прочно.

Секунду колебался, чем вооружаться. Автомат или пистолет? Выбор пал на Базер, с которым уже, можно сказать, сроднился и от которого точно знал, чего ждать. Но штурмовой карабин все же подвесил на удобном трехточечном ремне под левую руку, а кукри ушедшего в вечность воина-гуркха прицепил сзади на пояс.

– Комм, голосовой режим. Громко переводи все, что я буду говорить и слова немца тоже.

– Принято.

Собрался, напружинился и рванул вперед. Выскочил из люка и, набирая скорость, полетел к боту. С разбега без труда перескочив грузовую рампу, ворвался в десантный отсек, не тормозя, ломанулся прямо к пилотской кабине, у которой даже не имелось двери, что являлось, к слову, важной составной частью его плана захвата летательного аппарата.

И все же в одном он допустил просчет. Черные летуны не вели личного наблюдения, но вот обзорные камеры на борту имелись, а искин был настроен отслеживать несанкционированные действия вокруг борта. И правак таки дежурил, держа автомат под рукой. Так что он почти успел разглядеть угрозу и отреагировать. Ухватив оружие, дойч передернул затвор и попытался повернуть ствол в сторону надвигающейся угрозы. Этого оказалось достаточно, чтобы Вахрамеев без колебаний дважды выстрелил на ходу. Первая пуля ударила в шею, вторая в переносицу.

Тело летчика отбросило силой попадания тяжелых пуль. И заливая все вокруг хлынувшей фонтаном алой кровью, он повалился на дисплеи приборной панели.

Март, вломившись в тесноту кабины, ткнул стволом Базера в шею командира винтокрылой машины и почему-то без перевода проорал:

– Хальт! Хендехох! – именно так слитно это у него прозвучало. Интересно, что далеко не самый продвинутый искин коммуникатора не стал повторять или переводить его слова. То ли не понял, то ли посчитал, что и так все ясно.

Молодой, лет тридцати, не больше, летчик отчетливо понял, что от него требуют и сразу поднял руки. Он, не отрываясь, изумленно смотрел на Вахрамеева, совершенно не понимая, что происходит и как это оказалось возможным. Да и расправа над его вторым пилотом сильно его придавила.

– Слушай меня внимательно. Левой рукой достань оружие и отдай мне. И не дури, пристрелю сразу.

Дойч, скосив глаза на Базер, медленно потянул двумя пальцами свой пистолет. Дождавшись, пока подторможенный летун выполнит приказ, Март забрал новый трофей и задал вопрос.

– Имя, звание, воинская часть?

– Гауптман Люфтваффе Карл Эрманн. Наша эскадрилья входит в состав авиакрыла авианосца «Имперский Штандарт».

Нашивка на груди летчика подтверждала: «Hauptmann Karl Hermann».

– Герман, вылет был оттуда? С его борта?

– Да, – дисциплинированно подтвердил пленник.

– Следующий вопрос. В грузовом отсеке большой ящик лежит – это бомба с таймером?

– Да, – только и смог выдавить из себя гауптман.

– Какие у заряда характеристики?

– Я не знаю.

Март коротко ткнул стволом в зубы вздумавшего изображать героя противника, не сильно, но так, что кровь брызнула из разбитых губ, а лицо немца скривилось от боли.

– Ты хочешь, чтобы я применил к тебе пытки? Это несложно. Ответь еще раз отрицательно, и тебе будет куда хуже. Вставай, – Март дернул Эрманна за шиворот и потащил за собой из кабины. Добравшись до массивного и даже на вид тяжелого, сделанного из литого черного пластика корпуса мины, едва не ткнул носом, – На колени! Руки за голову! Повторяю вопрос. Характеристики бомбы?

– Полторы тонны взрывчатки в тротиловом эквиваленте. Механизм настраивается на неизвлекаемость после активации таймера. Время выставляется кнопками под дисплеем. Есть сброс настроек, вот эта зеленая кнопка. Запуск подрыва – красный тумблер, под прозрачным колпачком. После запуска обратного отсчета отмена производится специальным ключом, мне такой не выдавали, – на всякий случай добавил он, бросив нервный взгляд на Вахрамеева.

– Так бы сразу. А говорил, не знаю… Сколько всего машин на борту «Имперского Штандарта»?

– Двенадцать десантных киппроторов Юнкерс Ю-27 и десять ударных штурмовиков Ю-28 Штурм-Тигр на базе этой же машины. Три тяжелых четырехроторных транспортных Драккара и два поисково-спасательных Ю-8.

– Внушает. Сколько бойцов в скафах в экипаже?

– Штатно отряд из шести отделений.

– Выходит, треть я вам уже обнулил…

Марту пришла в голову новая идея: «Тем же концом по тому же месту. Прилетит нацистам наш пролетарский чугуниевый болт».

– Зря вы сюда приперлись, Карл… снимай шлем, броню и медпак.

– Это не…

– Не возражать! – Март надавил сильнее стволом на челюсть гауптмана. – Исполнять!

Тому не оставалось ничего, кроме как подчиниться.

Без снаряжения пленник оказался худощавым для вертикального, жилистым, выше среднего роста человеком. Короткий ежик светлых волос, сжатые до белизны разбитые губы.

Вахрамеев негромко окликнул свой искин:

– Комм, что знаешь про эту технику?

– Нет подробной информации. Сообщить общие сведения?

– Не надо.

Он долго и мрачно смотрел на Эрманна.

– Вот что будет дальше. Я хочу полететь к вашему авианосцу. Встречусь с начальством, поговорю. Глядишь, сумеем разрулить все недоразумения.

Пленник посмотрел на Вахрамеева как на безумца, но возражать не стал.

– Сейчас сообщишь своим, что возвращаешься. Мол, задание успешно выполнено. Машина сама доберется до цели полностью на автопилоте?

– Без меня система не запустится, – нервно дернув головой, попытался возразить Эрманн.

– Рассказывай сказки. Но так и быть. Полетим вместе. Ты сумеешь сейчас настроить обратный маршрут?

В глазах летчика впервые мелькнуло нечто вроде презрения к сухопутному боевику и не владеющему хохдойче варвару-славянину.

– Конечно, я могу.

– Пошли в кабину. И учти, я все вижу. Заранее озвучивай каждое свое действие и работай одной рукой. Вторую держи поднятой.

Март внимательно наблюдал за манипуляциями пилота и следил за логикой его объяснений. Все оказалось очень знакомо и понятно.

– Готово.

– Сколько часов займет полет?

– Расчётное время тридцать минут, – Эрманн подбородком ткнул в дисплей.

Март направил камеру своего коммуникатора, приказав снять показания с экрана, на котором отражались координаты и все данные об ударной авиагруппе врага.

– Вижу. Запускай машину.

Теперь, когда двигатели получили энергию, винты начали плавно раскручиваться.

– Кнопка активации автопилота?

– Вот она, – указал гауптман на верхнюю приборную панель.

Вахрамеев от всей души врезал рукоятью Базера ему по затылку. Глаза немца стали стеклянными и закатились, а сам он обмяк и сполз набок.

– Похоже я перестарался, – глядя на дело рук своих, пожал плечами Март. – Череп точно проломил. Зато надежно. не очухается за полчаса, аптечку я с него снял… никакие укольчики не помогут теперь.

Оставалось воплотить последний этап задуманного плана. Прикрутив к креслу и надежно связав наглухо вырубленного летуна по рукам и ногам, заодно заткнул ему рот кляпом. Перейдя в грузовой отсек, выставил на табло подрыва бомбы время – тридцать две минуты и, мысленно перекрестившись, повернул тумблер, запустив обратный отсчет.

Затем снова вернулся в кабину и включил автопилот. Посмотрев не без сожаления на продвинутую внутреннюю оснастку иномирного борта, с которым теперь приходилось срочно расставаться, он пробежал через распахнутый грузовой люк и соскочил на палубу и отошел подальше. А затем с интересом наблюдал, как тяжелая машина легко и стремительно уходит в поднебесье, убирая шасси и закрывая грузовую рампу.

Оставить машину себе он никак не мог. У противника наверняка имелись методы контроля, коды доступа, маячки и прочие хитрые штуки. А он ничего про этот дойче-киппротор не знал, и разжиться сведениями было неоткуда. Комм спрашивать бесполезно. Это он уже выяснил. Пока разберешься, найдут и уничтожат. Наверняка. Так что этот вариант выходил оптимальным, пусть и категорически не толерантным.

– Наше вам с кисточкой, высшая раса. Чао, бандерлоги. Долетит, не долетит, но полчаса-час я точно выиграл. Все равно времени мало. Раз уж я все равно тут, а Роза отдыхает в тишине, то нет смысла бегать туда-сюда, лучше глянем на шаттл.

[1] Медицинская норма скорости подъема для определения здорового сердца 4 четырехметровых пролета (60 ступенек) за 40–45 секунд и меньше. Автор на себе проверил метод и не спеша взобрался на 4 этажа за 30 секунд.

Академик Амосов предлагал подниматься по лестнице 4 минуты. Дошел до 15-го этажа и выше – сердце в порядке, 11–14 этажей – первый звоночек о проблемах, 7–11 этажи – срочно к кардиологу.

[2] Стих из фильма «Брат-2»

[3] СИБЗ – Средства Индивидуальной Броневой Защиты

[4] ЗШ – защитный шлем летчика

[5] Плитник – чехол, в который вставляются плиты брони. Сам по себе не защищает. К нему может идти пояс и спец упоры, разгружающие мышцы позвоночника и плеч. Вес бронеплит распределяется на пояс, работающий по принципу пояса туристического рюкзака.

[6] Правак – сленг летчиков. Второй пилот или штурман, сидящий в правой чашке в кабине. Слева сидит командир.

Глава 24

Любовь летчиков к небу сродни одержимости. Так же как и страсть огромного количества людей к всевозможным средствам передвижения. От времен седой древности – лошадей, лодок и колесниц, на которых предпочитали кататься египетские фараоны, до боевых трирем античных греков, драккаров, коггов, фрегатов, паровозов, клипперов, воздушных шаров, карманных линкоров, атомных подводных лодок, реактивных самолетов и напичканных электроникой автомобилей первой трети 21 века. Нам очень интересно все, что ездит, ходит по морям, летает в небесах, уходит в космос или позволяет виртуально скользить по волнам Мировой Сети.

С каждым шагом, приближающим его к ангару, настроение Марта неуклонно повышалось, и в какой-то момент он даже принялся негромко напевать:

– Потому, потому что мы пилоты,

Небо наш, небо наш родимый дом.

Первым делом, первым делом самолеты

Остальное все успеется потом…

Может, такому его позитиву немного помогала и ударная доза препаратов, влитая в вены? Но рассудительности и понимания обстановки он не терял.

– У меня есть полчаса точно. АУГ дойчей движется на двести пятьдесят километров восточнее. Судя по всему, курс они держат как раз на воздушную гавань рахдонитов. К слову, раз уж сюда залетела такая сила, вопрос, а чем они намерены заняться? И раз уж они так жестко атаковали химмелн, то какие у нас перспективы вообще? Одно ясно. Сейчас важнее разобраться с машиной, потом быстро смотаемся за Розой и надо будет сваливать в темпе ритма.

Размышления прервались сами, в момент, когда Март перешагнул порог большого ангара, в центре которого стоял, мягко сияя бело-синим корпусом, большой шаттл-винтоплан[1]. Ряд широких окон в стенах и без искусственного освещения позволял все отлично рассмотреть. Некоторое время Вахрамеев просто молча любовался изяществом обводов, плоскостей, продуманной до мелочей функциональностью фюзеляжа-высокоплана, двухкилевого хвостового оперения. На концах крыльев располагались горизонтально установленные гондолы моторов. Они были закреплены неподвижно. Менять положение могли только поднятые сейчас на девяносто градусов роторы с тремя сложенными длинными трапециевидными винтами каждый. Три стойки шасси, убираемые в наплывы на корпусе. Все для достижения высокой скорости. Еще одна силовая установка располагалась над грузовой кабиной. Ее предназначение пока оставалось Марту непонятным.

– Возможно, резервная? – логично предположил он. – Комм, связь с искином шаттла есть?

– Да.

– Пусть разблокирует бортовой люк для активации доступа мастер-ключом.

– Приказ выполнен.

И словно подтверждая доклад, автоматическая дверь справа по борту, расположенная сразу за кабиной пилотов, плавно отъехала в сторону, а из-под ее порога выдвинулся короткий трап. Вахрамеев не смог сдержать довольную улыбку и только теперь заметил, что под днищем машины установлен боевой вращающийся модуль с одноствольной пушкой. Выглядело оружие весьма грозно.

– Комм, что за турель снизу? Ее калибр? – на всякий случай уточнил он у искина.

– Дистанционно управляемое орудие 30 мм. Боезапас пятьсот снарядов. Эффективная дальность по легкой бронетехнике один и четыре десятых км, по воздушным целям – два км, по живой силе – до четырех километров.

– Раз пока в нашу сторону не разворачивается, уже хорошо. Тут и БСК не поможет…

Обходить корабль не имело смысла, для начала требовалось определить свой статус. Не без внутреннего волнения он добрался до открытого люка и поднялся по ступенькам на борт. И первое, что его приятно поразило, это дизайн и внутренняя отделка. Никаких открытых стрингеров, силовых балок и шпангоутов не наблюдалось. Все закрыто белоснежным пластиком. Многоточечное освещение. Сразу видно, что корабль не военный, а гражданский и сделан для комфортной работы. Впрочем, грузовой отсек пока не просматривался.

Перед ним находился узкий – метра полтора в ширину, короткий коридорчик, упиравшийся в «Г»-образный камбуз, блестящий нержавейкой и стеклом колбы кофеварки. Одна его стена примыкала к кокпиту, вторая – к борту, в котором имелся небольшой иллюминатор. Такой же, к слову, имелся и в самой двери. Сразу слева был вмонтирован санузел. К его внешней стенке крепилось еще одно кресло, вероятно, для стюарда или стюардессы. Все это Марту очень понравилось. Между ними находился проход в кабину.

Носовой отсек от грузового отделяла глухая перегородка с узкой, вписанной в наклон борта герметичной дверью, размещенной рядом с входным проемом. А дальше на переборке крепились в два ряда откидные койки, метра по два в длину каждая. Нижняя и сейчас была развернута в очень удобный, широкий диван с регулируемым наклоном спинки и выдвижными сегментами под ноги. Все, чтобы немногочисленные пассажиры могли путешествовать с немалым комфортом. Палубу покрывал уже знакомый по химмелну упругий материал, отлично глушащий звук.

Все было сделано дорого-богато. Прямо таки космические технологии, как в фантастических фильмах или новейших гражданских дальнемагистральных самолетах. Закончив быстрый осмотр красот, он в три шага добрался до просторного, светлого кабинета[2], в котором не имелось и намека на тесноту.

На центральном пьедестале, расположенном между креслами пилотов, тревожно горел красный сигнал, настоятельно предлагая установить ключ. Что Март и сделал. Долю секунды машина молча что-то обдумывала, а потом, к немалому облегчению Вахрамеева, раздался приятный, мелодичный сигнал, и корабельный искин мягким женским голосом и, что характерно, на чистейшем русском сообщил:

– Доступ подтвержден. Приветствую вас на борту грузового шаттла номер К-212. Назовите свои персональные данные и статус.

– Вахрамеев Мартемьян. Принимаю командование воздушным судном на себя.

– Принято. Командир, какие будут распоряжения?

– Включить все системы. Запустить протокол проверки для экстренного вылета. Запись в журнал. Корабль-матка был сбит в результате ракетной атаки Острайха. Атака десанта, целью которой был подрыв атомной энергоустановки, отбита. Все нападавшие уничтожены. Принял решение начать эвакуацию. Конец записи. Время. Подпись.

– Выполнено.

Март погладил котенка по высунувшейся из нагрудного кармана ушастой голове и, аккуратно вытянув зверька наружу, усадил на кресло второго пилота, сам заняв место КВС. Ощущения были просто сказочные. Он и сам все еще не верил в реальность происходящего. Огляделся по сторонам. Обзор через фонарь кабины роскошный во всех направлениях, это он сразу успел оценить.

На любой из многочисленных дисплеев можно вывести данные с камер, смонтированных на фюзеляже, в том числе и на корме, так что видно все и со всех проекций. Это вам не зеркала по бортам… корабль у него вроде как сугубо гражданский транспорт, но кое-какими средствами обороны очевидно оснащен. Что и логично, в Запределье закон – винтовка…

– Краткий доклад по системам и характеристикам шаттла.

– Грузовой конвертоплан проекта «Groyser Foygl-5». Масса пустого – пятнадцать тонн, масса полезной нагрузки – до восьми тонн при вертикальном взлете. Бортовые кристаллические сверхёмкие батареи КСБ – общим весом шесть тонн, емкостью 70 МВт. Практическая дальность при полной загрузке 4000 км, при взлете с коротким разбегом – 5000 км. Крейсерская скорость в самолетном режиме – 510 км/ч, макс скорость – 570 км/ч, скороподъемность в вертолетному режиме – 60 км/ч.

– Хватит диктовать. Просто показывай данные на экране. И второе. Образуйте сеть с моим наручным коммуникатором.

Из просмотра данных он уяснил, что шаттл действительно адаптирован к автономным рейдам. Обеспечен всеми средствами навигации, связи, а также защиты и нападения. Да, это был не полноценный боевой борт, но при необходимости он мог и отбиться от атаки, и, если повезет, отразить ракетный удар с помощью РЭБ и слабенькой ПВО. А заодно и сам дать по зубам из той самой турели под брюхом. Воевать такую ценную машину все равно никто не планировал заставлять.

Двигатели – электрические, безколлекторные. Третий – резервный, через трансмиссию связанный с винтами. Это на случай отказа или поломки одного из них. Но даже если оба сломаются, запасной мог без проблем тянуть машину и обеспечить ей безопасную посадку.

Из дальнейших разбирательств и вопросов искину стало ясно, что уровень «мозгов» корабля – не искусственная личность, а просто набор очень продуманных программных моделей, помноженных на систему распознавания и генерации речи. Так что вписался в схему и живи спокойно. Как раз русский в начале общения появился благодаря коммуникатору, который внес в протокол язык как основной и подгрузил ИИ базу актуального словаря и морфем.

Но самым главным оказалось другое. Шаттл без проблем мог летать на автопилоте. Достаточно было внести координаты цели и встроить даже в голосовом режиме маршрут, задав какие-то ограничения. Например, по высоте и скорости. Все это пилот запросто имел право делать и сам. Как и управлять кораблем, правда, умная система все равно старалась бы его разумно корректировать от опасных действий. Как минимум, предупреждая о них. В целом же ничего принципиально нового он не увидел. Большой опыт позволил ему встроиться в алгоритм работы с полуоборота.

Пока Март разбирался, котенок, некоторое время, навострив уши, с интересом слушавший доклад ИИ, спрыгнул на пол и отправился изучать новое для себя пространство, тщательно обнюхивая и разглядывая все, что попадалось на пути. Довольный, он минут через пятнадцать вернулся назад и занял свое законное место.

Вахрамеев уже успел в режиме симулятора отработать взлет и посадку, а также провел полный предполетный протокол. Заметив рыжего мурлыку, он погладил его по спине и с улыбкой спросил, сам напоминая в этот момент объевшегося сметаной кота:

– Что, Курсант, огляделся? Как тебе наша птичка? Нравится?

Котенок кивнул тяжелой, с такими забавными бачками головой.

– Мне тоже, братишка. Песня, а не аппарат. Смотри, заряд батарей полный, все системы в норме. Башмаки убрать, лопасти развернуть и можно лететь. Но тут выяснилось, что для шаттла есть подвесные батареи. Каждая по тонне весом. Я так понял, их аж четыре можно воткнуть. Правда, это сожрет половину полезной нагрузки. Но зато мы добавим еще почти 50МВт или, что понятнее, получим плюсом к дальности порядка 2,8 тысяч км. В итоге получится почти 7 тысяч. А это уже очень хорошо. Я бы даже сказал, отлично. 14 часов летать без передышки – устанешь… Вроде тут имеются какие-то правильные тележки и подъемники под это дело… Так что, думаю, сейчас быстренько соберем и подключим их к борту. И пора будет отсюда выбираться в темпе вальса.

Не успел Март выбраться со своего кресла, а это не такая простая процедура, сидение передвигалось на рельсе назад и в сторону, чтобы дать пилоту свободно сесть и затем придвинуться поближе к рукоятям управления и приборной панели, как в кабину ввалилась всклокоченная, с дикими от количества принятых обезболивающих глазами Роза.

– Вот, значит, где ты! – не предвещающим ничего доброго голосом начала она.

И пока никак не ожидавший ее появления Март раздумывал, что бы ей ответить, продолжила, постепенно повышая голос.

– Я там очнулась совсем одна, а тебя нет! Вокруг только мертвые, все болит! Думала, ты придешь, а ты совсем забыл обо мне!

– Роза, – попытался остановить надвигающуюся бурю молодой человек, но его никто не слышал.

– Я пошла тебя искать, – практически перешла на крик девушка, – Думала, может ранен или вообще погиб, а ты, оказывается, просто сидишь и развлекаешься!

Глаза ее горели праведным гневом, тонкие руки метались, как нервные птицы. Роза еще раз бросила уничижающий взгляд на Вахрамеева и попыталась плюхнуться в кресло второго пилота, смахнув сидящего там котенка. Но не тут-то было. Курсант раскрыл розовую пасть и грозно зашипел, подняв когтистую лапку и всем видом показывая, что это его место и нечего тут… Баканова косо глянула на Марта, продолжавшего спокойно и молча смотреть на происходящее, и разозлилась на него еще больше. И в самом деле, мог бы забрать своего злющего зверя на руки или приказать ему уйти. Она устала, у нее нет сил. А тут такое…

Роза набрала в легкие побольше воздуха, собираясь выдать новую порцию обвинений и упреков, но тут ее ненавязчиво переключили на новую тему:

– Хочешь кофе? – с самой искренней и полной сугубо мужского обаяния улыбкой участливо осведомился он.

Девушка осеклась и несколько секунд непонимающе таращила голубые глаза, потеряв дар речи.

– Что? – наконец, смогла выжать из себя она.

– Напиток такой, – с ангельским смирением пояснил Март. – Черный, или со сливками. Еще можно добавить коньяк или какой-нибудь сироп, но это на любителя!

– Давай, – неожиданно сменила гнев на милость Роза. – Только сахара и сливок побольше.

– Любой каприз, – развел руки в примирительном жесте парень и обернулся к коммуникатору. – У нас есть такое?

– Да, – раздался в ответ бесстрастный голос машины.

– Запусти машину, пусть сварит. Пойдем, Роза Алексеевна, камбуз там.

Бодро смолотив зерна, автомат сам быстро приготовил порцию ароматного напитка.

– Ты не стой, садись на диван. Он на вид очень удобный. Может, хочешь умыться и привести себя в порядок? Тут на борту есть уборная. Наверняка и в ангаре имеется.

– Ничего не хочу, – пробурчала девушка, но тут же добавила, – а булочка есть?

– Не уверен, – задумался Март, обшаривая взглядом полки с продуктами.

– Крекеры подойдут?

– Давай, – отозвалась почувствовавшая, что ужасно проголодалась, Роза.

– Держи. Слушай, времени мало, я пойду ставить дополнительные батареи, а ты отдыхай, набирайся сил.

– Только недолго, – жалобно попросила Баканова, совсем забывшая, что только что сердилась на него.

Дело оказалось не таким и сложным. Особенно с помощью подсказок искина. Автоматизированная платформа с подъемником позволила быстро перегружать и закреплять в специальных отсеках по бортам источники электропитания. Беготни хватило, но в целом он справился. Когда спустя еще десять минут операция близилась к завершению, наружу вышла похорошевшая, умытая, с расчесанными короткими локонами девушка.

– Может, мне в лазарет сходить? Вещи свои заберу и лекарства прихвачу. Толку их здесь оставлять.

– Я и сам собирался это сделать. Секунду, закончу, и пойдем вместе. И, Роза, я рад, что с тобой все в порядке.

Она в ответ только фыркнула.

– Давно ли? – смерила его скептическим взглядом девушка, но потом решила, что он уже достаточно наказан и милостиво согласилась.

– Хорошо, я подожду.

Спустя минуту они уже торопливо шагали по широким коридорам первого уровня верхней палубы. Света здесь хватало повсюду, он щедро лился из широких окон. С каждым часом становилось все ощутимее жарче. Система кондиционирования и вентиляции приказала долго жить, и теперь пампа быстро брала свое.

– Роза Алексеевна, можешь ты мне простым языком объяснить, что значат эти Запределья, миры, осколки, кто и откуда прилетает и что вообще происходит?

– Ты сейчас серьезно или прикидываешься?– удивленно посмотрела на него Баканова. – Я все время путаюсь с тобой. То ты все понимаешь, вот и с кораблем сходу разобрался, а этому много лет учат! То элементарного не знаешь…

– Ну, вот такой я загадочный… Ты лучше рассказывай, сеанс психоанализа и массовых разоблачений оставим на как-нибудь попозжа.

– Хорошо, – пожав недоуменно плечами, принялась излагать девушка, – Ничего сложного. В нашей вселенной существует тысячи, а может, и больше, никто их пока не сосчитал, миров-осколков. Они так называются, потому что это не полноценные планеты, как было в исходной Земле. А действительно обломки, ограниченные в пространстве незримым барьером. Космос и горизонт мы видим, воздушные массы движутся, вода течет, но преодолеть границу невозможно. Выше стратосферы не пройти, а размеры осколка обычно не превышают нескольких тысяч километров в диаметре.

– А дальше?

– Видишь, вроде бы движешься, а тебя возвращает назад. И ничего не поделать.

– Как это так?

– Никто не знает. Ученые думают, что наша вселенная – это отражения, образовавшие новую реальность, но каждый из них лишь часть прежнего целостного мироздания. Это и есть Запределье. Его еще называют Лимбом.