Текст книги "Гросс"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

– Есть кое-какие новости, – отозвался Март. – Надо бы их обсудить и выработать план действий.

– Вот как? Ну, рассказывай.

– Если коротко, один прикормленный чиновник из аппарата Сената выяснил, что вы в самом скором времени получите назначение на Дальний Восток и приказ немедленно вылетать. В общем, все, как мы предполагали, но гораздо быстрее.

– Ты ничего не путаешь? – удивился адмирал. – Обычно такие назначения проходят через штаб и согласуются не одну неделю.

– Вот это его и удивило, а потому он сразу же помчался ко мне.

– А можно узнать, кто этот благородный господин, в смысле «прикормленный чиновник»? – вкрадчивым голосом спросил Бенчик и, видя недоумение в глазах собеседников, пояснил: – А что такого, я тоже могу дать ему покушать!

– Давайте о деле, – одернул его Зимин. – Чем это может нам грозить более или менее ясно. Вопрос, что мы можем предпринять в ответ?

– Я так понимаю, кое-кто очень сильно хочет избежать проверки, – пожал плечами адвокат. – Стало быть, ее надо провести как можно более тщательно…

– Если Владимир Васильевич покинет Петербург, это будет непросто.

– Время еще есть, – заметил адмирал. – Можно попытаться отменить назначение.

– Как?

– Пока не знаю, но я могу поговорить с Колчаком и Сикорским…

– Вот же пропасть, – покачал головой Беньямин. – Говорить с гроссами лучше Марту, но он слишком молод. А вы, кэп, при вполне почтенном возрасте ни разу не гросс! Куда ни кинь, везде клин…

– Может, обратиться к государю? – предложил Март.

– Пока, я полагаю, не стоит…

– А знаете что! – внезапно воскликнул адвокат. – Давайте не будем делать ничего!

– В каком смысле?

– В прямом. Пусть эти поцы думают, что победили.

– Но как быть с проверкой?

– Ревизионная комиссия уже создана? Нет? Вот и хорошо. Лучше обратиться к независимой аудиторской компании с хорошей репутацией и заказать проверку ей. Это, конечно, займет чуточку больше времени и будет стоить немножечко денег, но и накапать на мозги сторонним людям у ваших шлимазлов уже не получится!

– А в этом что-то есть! – задумался Март.

– Так, а я вам за что!

– Положим, что так. Однако у Полякова большие связи. Кто знает, не найдется ли у него рычагов давления и в этом случае?

– Я вас умоляю! Те, у кого много денег и власти, как правило, имеют таких же влиятельных врагов. Почему бы им не поработать друг против друга?

– Решено. Это позволит нам выиграть время, а это сейчас главное.

– Вы таки думаете, что оно работает на нас?

– Да.

– Тогда и беспокоиться нечего. И если вы не против, я немедля начну поиск подходящей аудиторской фирмы. То есть я примерно знаю, к кому обратиться, но, сами понимаете: семь раз отмерь и все такое!

– Хорошо, – кивнул Зимин. – С этим вопросом пока все. Что дальше?

– Остальное идет по плану.

– Я смотрю, цесаревич уже почти освоился?

– Можно и так сказать. Хотя, конечно, дядька Игнат немножко ввел его в шок…

– Он что, не знает?!

– Пока нет.

– Я сильно извиняюсь, – подозрительно посмотрел на компаньонов Бенчик. – А за какого цесаревича вы сейчас говорите?

– За Николая Александровича. Прости, забыл тебе сказать, что он будет проходить практику на «Ночной птице».

– Что? Вы всего лишь получили доступ к телу будущего царя и запамятовали этим поделиться, как если это пустяк!!!

– В самом деле, неловко получилось.

– Неловко?! Нет, я с вас… погодите, так это его я…

– Похлопал по плечу? Да, его!

– Мама, роди меня обратно… надеюсь, он не знает анекдот про льва?

– Если и нет, то Витька скоро расскажет.

– Лучше не надо!

– Да ладно вам, – счел нужным вступиться за нового члена экипажа Март. – Коля, если не обращать внимания на его происхождение, отличный парень…

– Конечно-конечно. Это вы – большие господа и можете не обращать внимания. Подумаешь, наследник престола! А бедному еврею потом всю жизнь придется махать кайлом за оскорбление величества. Чудная перспективка!

Ничто так не греет мужское эго, как лежащий на ладони пистолет, револьвер или любое другое оружие. Глаз невольно любуется брутальными формами, руки привыкают к тяжести, а разыгравшаяся фантазия заставляет учащенно биться сердце! Все по заветам еще не родившегося классика: «Мне бы саблю да коня, да на линию огня…»

Колычев в этом смысле не был исключением и при посещении входящих в ОЗК оружейных предприятий никогда не отказывал себе в удовольствии пострелять из громыхающих железок, будь то немного доработанный напильником стандартный армейский револьвер или новейший пистолет-пулемет системы Кима – Коровина.

– Как дела с конкурсом? – спросил он у почтительно ожидавшего его Сергея Александровича.

– Нельзя сказать, чтобы плохо, но и не так хорошо, как хотелось бы, – дипломатично ответил Коровин.

– Какие-то проблемы?..

– Понимаешь, Март, – вмешался помалкивавший до сих пор Витька. – Руководит конкурсом не кто иной, как генерал Федоров!

– И что не так с Владимиром Федоровичем? – удивился Колычев. – Я говорил с ним, и он проявил большой интерес к нашей конструкции.

– И что с того? – возбужденно взмахнул руками Ким. – Ведь наши главные конкуренты сплошь его ученики!

– Что, все?

– Конечно! И Дегтярев, и Токарев, и Симонов!

– Это действительно так, – подтвердил Коровин. – Кроме того, все они работают на императорских оружейных заводах, а представители промышленности всегда стоят за своих. Ну и возможность быстро устранять возникшие во время испытаний проблемы нельзя сбрасывать со счетов.

– А у нас были такие проблемы?

– Случались, – развел руками конструктор. – Хотя и существенно меньше, чем у других. На первых этапах это очень сильно сыграло нам на руку. Убедившись в надежности ППКК, военные эксперты поначалу и слышать не хотели о других претендентах, но постепенно и остальные образцы довели до ума, а суждения испытателей лишились максимализма.

– Думаете, на них надавили?

– Увы, это обычная практика в делах такого рода! Так что будьте готовы, что наш автомат похвалят за оригинальность конструкции, наградят малой Михайловской премией, но этим и ограничатся.

– Интересно, а что будет, если на полигоне появится цесаревич и опробует новинки?

– Вы серьезно?

– Ну а почему нет? У нас в числе прочих дисциплин и стрелковая подготовка значится.

– Даже не знаю, что вам сказать, Мартемьян Андреевич. С одной стороны, наследник престола не эксперт, и его мнение в этом вопросе мало что значит. С другой, его непременно внесут в протокол, и игнорировать его будет невозможно!

– Решено. Узнайте, когда ближайшие испытания, а я подумаю, как это можно будет устроить.

– Вы становитесь настоящим царедворцем…

– С волками жить, – развел руками Колычев.

Обратно они некоторое время ехали молча. Март был занят дорогой, а Витька вообще, казалось, выпал из реальности и витал где-то в облаках.

– Что-то случилось? – обратил внимание на его отстраненный вид друг.

– Да так, задумался.

– О чем?

– Ни о чем!

– Колись, грешник!

– Ладно. Только обещай не смеяться!

– Зуб даю!

– Я серьезно!

– Ну хорошо, обещаю, не буду!

– Понимаешь, я просто тут подумал… если получу премию, я свою часть перечислю нашему приюту. Вот!

Договорив, Виктор подозрительно уставился на приятеля, пытаясь понять, не смеется ли он над его мечтами о такой престижной награде, как Михайловская премия? Однако Март в это время думал совсем о другом. Проведя в богоугодном заведении лишь несколько первых дней после попадания, он не сохранил о нем особых воспоминаний. Из хорошего в его памяти остались лишь Фимка да помогший им отец Василий, а из плохого – обокравший его коллежский асессор и, как выяснилось, азартный игрок Пантелей Митрофанович Воронин.

А вот Виктор, несмотря на всю его легкомысленность, оказывается, помнил альма-матер и искренне желал помочь ее обитателям.

– Надо только узнать, цел ли он? – ответил Колычев. – Война все-таки…

– Тем более! – горячо отозвался Витька.

Человек, прослуживший всю жизнь в армии, может уйти в отставку, но вот армия никогда его не бросит, как ни старайся. И сегодня дядька Игнат лишний раз получил возможность в этом убедиться. Началось, впрочем, все как обычно. Встал он по въевшейся за годы службы под кожу привычке за полчаса до подъема. Быстро проведя мыльно-рыльные процедуры, надел выглаженную с вечера форму и начищенные сапоги, стянул китель ремнем и вышел во двор.

Караулов, никто, к сожалению, не нес, так что проверять было некого. Двор и прилегающая к дому территория содержались в безукоризненном порядке. Даже в гараже, где частенько что-то мастерил Ким, вчера никто не успел насвинячить. Работа, впрочем, все равно нашлась. Дрова хоть и наколоты, сами себя на кухню не принесут. Водопровода опять же нет, ну и вообще…

– Ну чего ты, Игнат Тимофеевич, опять спозаранку расшумелся? – позевывая, спросил повар Михалыч.

– Это чтобы ты не спал, а завтрак личному составу готовил! – огрызнулся бывший абордажник.

– Тьфу на тебя!

– Но-но! – строго посмотрел на «штатского» Вахрамеев.

– Лучше щепы для растопки наколол бы, – продолжал бурчать кок.

В принципе он был прав. На завтрак у них традиционно полагался по летной норме чай, вареные вкрутую яйца, хлеб с маслом и шоколад. «Куриные фрукты», как шутил служивший когда-то не то в ресторане, не то на кухне у какого-то аристократа повар, сварены с вечера. Так что оставалось лишь поставить самовар. За этим занятием их и застал курсант Романов.

– Игнат Тимофеевич, вас к телефону, – доложил он.

– Чего? – удивился отставник, которому позвонить мог разве что Колычев, но он сегодня ночевал дома. – Интересно, кому это я понадобился?

– Не могу знать.

– А должон! На что тебе язык даден, стажер? Спросил бы, чего да как, чем меня дергать почем зря…

– Виноват, исправлюсь.

– Виноватых бьют, – пробурчал старый абордажник, поднимая трубку.

– У аппарата.

– Вахрамеев Игнат Тимофеевич? – прогундосил в динамике чей-то незнакомый голос.

– Он самый.

– Меня зовут Горелин Олег Петрович. Присяжный поверенный. Я беспокою вас от лица господ Шишкина Михаила Фомича и Белова Павла Трифоновича. Вам знакомы эти люди? Они утверждают, что служили под вашим началом на фрегате «Паллада».

– Так точно, ваше благородие. Было такое. А по какому такому случаю я им понадобился? Сколько лет ни слуху ни духу, и тут на тебе…

– Дело в том, что они обвиняются в нападении и побоях купцов второй гильдии Каца и Мациевича с приказчиками.

– Ишь ты! И много приказчиков было?

– Семеро.

– Понятно. А за дело хоть били?

– Этого я пока не знаю, – немного растерялся на другом конце провода адвокат, но тут же пришел в себя и продолжил: – Извольте видеть, пострадавшим нанесены увечья: вывихи, переломы, выбитые зубы и сотрясение мозга.

– Эва… – крякнул Игнат недовольно, – покуражились бойцы всласть… Ну, рука у Белова всегда была тяжелая, разве что мне и уступал, лось стоялый… А Шишкин и вовсе медведь. В каждом поболе шести пудов и в прежние времена имелось. Что ж эти купцы глаз не имели, что с этакими обломами в драку ввязались?

– Заявители говорят, что матросы напали на них с целью отнять имущество, то есть для грабежа.

– И что, отняли?

– Нет, потерпевшие утверждают, что смогли отстоять денежные средства и прочие ценности…

– Это как? Все биты, руки-ноги поломаты, а кошельки при них остались? А что дальше было?

– Прибыл наряд полиции и задержал господ Белова и Шишкина. Сопротивления они не оказали.

– Это опять как? Чудны дела твои, Господи… Что, ранены были или без сознания валялись?

– Нет, добровольно сдались в руки стражей порядка.

– Тьфу ты. Ни черта не понимаю. Так какого, прости господи, лешего, вам от меня надобно?

– Я назначен судом защищать интересы господ Белова и Шишкина. Звоню вам по их поручению. Они просят вас, как своего бывшего командира, помочь им для выхода на поруки или внесения залога.

– А откуда они про меня узнали?

– В газетах увидели статью. О господине Колычеве недавно писали в прессе. Я и сам с удовольствием прочел этот материал… Там и вы неоднократно упомянуты. Вот они и вспомнили.

– Понятно, а от меня-то что требуется?

– Вы могли бы сегодня подъехать к зданию первого участка Московской части полиции? Там мои подзащитные содержатся до предъявления обвинения.

– Чего ж не подъехать, подъеду.

– Очень хорошо. Тогда я вас жду на месте и выпишу вам пропуск. Подойдете к дежурному городовому, предъявите документы, и он вас проводит.

– Знать бы еще, где эта часть и отчего она московская, коли дело в Петербурге? – пробурчал Вахрамеев, прикидывая, как доложить о происшествии командиру.

Хочешь не хочешь, придется будить, а ведь они с этим Ибрагимом липовым всю ночь над какими-то хреновинами мудровали. Твою ж налево, как оно все не вовремя…

– Что-то случилось? – вопросительно посмотрел на него Романов.

– Ты что тут уши греешь?! – вспылил дядька Игнат, но материться не стал. Некогда было.

– В полицию надо, в Московскую, чтоб ей три раза через бушприт, полицейскую часть! – нехотя ответил он.

– Я знаю, где это.

– И чего мне с твоего знания? Как туда добраться-то?

– Ну, если на автомобиле…

– Ты, что ли, совсем дурачок у нас! На каком еще автомобиле?

– Да хоть на «опеле».

– На нем только сам капитан ездит, да еще Таньку иногда пускает…

– Я могу. Мне Мартемьян сказал, что в случае крайней необходимости можно…

– Снова-здорова! Сколь раз говорено, Мартемьян он тебе, когда в ближайшую деревню по девкам пойдете. Да и то вряд ли, барышня Зимина за такие фокусы враз все причиндалы оборвет вам обоим!

– Разрешение капитана имеется! – поправился Николай.

– Семь бед – один ответ! – махнул рукой старый служака. – Заводи!

– Глаза под лоб? – весело хохотнул успевший выучить несколько шуток своих новых товарищей пилот-стажер.

– Поумничай мне еще, – беззлобно усмехнулся в ответ дядька Игнат. – Без году неделю служит, а туда же…

Без происшествий добравшись до места, тяжко вздыхающий Вахрамеев выбрался из автомобиля и одернул форменный китель.

– Сходить с вами? – предложил курсант.

– Без сопливых разберемся, – отказался старый служака. – Разве тебя можно порядочным людям показывать? Форма толком не глажена, ботинки не чищены, разгильдяй, да и только. Сиди тут, «опель» охраняй. Авось, несильно опозоримся.

– Я чистил, – возразил для порядка Коля, но Вахрамеев не стал его слушать.

Жизнь цесаревича в последние несколько дней совершенно переменилась. Скованный еще совсем недавно тысячей условностей и запретов, он вдруг получил, хоть и довольно относительную, но свободу. А какие люди его окружали? Иной раз казалось, что им вообще нет дела до статуса их нового товарища. Таня, такая скромная и приветливая в обычной жизни, во всем, что касалось авиации и службы, становилась бескомпромиссно требовательным, жестким наставником и инструктором.

Виктор, напротив, оказался изрядным разгильдяем, но при этом хорошим другом. А дядька Игнат – это вообще было нечто. В этом упрямо не желающем стареть балагуре и весельчаке причудливо сочетались свойственная большинству армейских бурбонов грубость с невероятной находчивостью. И еще весьма своеобразное чувство юмора. Впрочем, последнее было свойственно всем членам экипажа «Ночной птицы», включая обычно молчаливого и отстраненного артефактора-бортинженера со странным для японца именем Ибрагим.

Горелин Олег Петрович оказался очень юным, с ярким румянцем и едва намеченным темным пушком над верхней губой. Впрочем, мундир на нем сидел отлично и пошит был явно умелой рукой и из отменной ткани.

– Что-то вы, ваше благородие, молоды больно для присяжного… – не без сомнения рубанул правду-матку Вахрамеев. – Давно ли в законники вышли?

– Э, да, я студент пятого курса, прохожу практику. Адвокатов не хватает, вот меня и послали по этому делу работать… Опыта набираться…

– Еще один стажер… Дело – табак… – не сдержался Игнат. – Ну ништо. Если встанет нужда, Семену Наумовичу позвоню, чай, не откажет в помощи… Ну, пошли, что ли, студент…

Дело, по которому присяжный поверенный вызвал Вахрамеева, оказалось довольно неожиданным. Купцы, которых якобы избили и ограбили его бывшие сослуживцы, вели различную мелкую торговлю по окраинам столицы. Кроме того, не брезговали давать деньги в рост. Нельзя сказать, чтобы Кац и Мациевич считались столпами общества и благонамеренными горожанами, но все же особенных претензий к ним не имелось.

Что касается Шишкина и Белова, то они после выхода в отставку открыли небольшую мастерскую. Ремонтировали все от автомобилей до зингеровских швейных машинок. Жили тихо, если и выпивали, то умеренно. В буйстве до сего момента замечены не были. И вроде бы никаких дел с обиженными купцами до сих пор не вели…

– Какого ж вы черта в драку полезли? – без обиняков спросил их бывший командир.

Шишкин, как обычно, предпочел отмолчаться, а более словоохотливый Белов вздохнул и начал свое печальное повествование.

– Тут такое дело, Игнат Тимофеевич. Ты Лешку Привозова помнишь?

– Это которого по ранению списали?

– Ага. Его.

– И чего с ним?

– Помер.

– Царство небесное! – перекрестился Вахрамеев, после чего продолжил допрос: – А дальше чего?

– А ничего! Он, когда болел, Настька – женка евонная – деньги на лечение у этих живоглотов взяла. Понятное дело, в рост. Мол, мужик выздоровеет, так и отработает.

– А он взял да и преставился!

– То-то и оно. Ну вот, только Лешку похоронили, жиды эти тут как тут. Мол, плати. Она в слезы, не пускайте по миру, да где там…

– Господа, – вмешался молодой адвокат, – попросил бы вас на будущее не употреблять такого слова! Если либеральные журналисты ославят вас черносотенцами, это может до крайности осложнить течение дела. Так что лучше по фамилии. Или в самом крайнем случае – «евреи».

– Ты это брось! – строго посмотрел на него Вахрамеев. – Евреев я знаю. Взять хоть все того же Семена Наумовича Беньямина. Человечище! А это – жиды и есть!

– Пусть так, но это же не повод их грабить!

– Да никто их не грабил! – возмутился молчавший до сих пор Шишкин. – Мы пришли потолковать с ними. Попросить отсрочку дать, а они…

– Что они? – оживился присяжный поверенный.

– Лаяться стали всяко! Мол, вы тут своими медалями не трясите. Здесь вам не война, и все такое…

– А ты, значит, ему в рыло? – понимающе кивнул Игнат.

– Так точно, старшой. Пришлось для вразумления. С осторожностью. Я ж понимаю…

– Понимает он… Что потом? Дальше – больше, слово за слово, хреном по столу…

– Но грабить мы их не грабили! – веско добавил Белов.

– А много ли долгу на вдове? – задумался Вахрамеев.

– Триста рублев и процентов еще столько же.

– Постойте, а она подтвердит это в суде? – спохватился адвокат.

– А чего нет-то…

– Кажется, я знаю, что делать, – улыбнулся Горелин. – Есть способ уладить дело миром. Уж больно процент завышен.

– Неужто? – изумились присутствующие.

Присяжный поверенный не обманул, и через полчаса адвокат потерпевших заявил об отсутствии у его подзащитных имущественных претензий к бывшим абордажникам. Таким образом, дело из уголовного превратилось в административное. Залог при таком раскладе не требовался, и Белова с Шишкиным выпустили на свободу.

– Ей-богу, господа, – напутствовал их присяжный поверенный, – если бы вы мне все сразу рассказали, вам не пришлось бы провести столько времени за решеткой.

– Вы уж простите, господин Горелин, – вздохнул Белов, – не доверяем мы крапивному се… ой, то есть судейским.

– И зря. Среди нас, конечно, люди всякого сорта встречаются, но в массе своей мы всегда на стороне закона!

– Вы уж не обессудьте, ваше благородие, ежели я по недомыслию чего не так брякнул, – немного смутился от его отповеди Вахрамеев. – Видать, вы из молодых да ранних. Коли не побрезгуете, извольте мне свою карточку визитную дать, при случае обращусь в другой раз.

– Пожалуйста, – с довольной улыбкой протянул тот старшине визитку. Признание его способностей в устах такого матерого человечища, как старый абордажник, звучало как истинная награда. – Обращайтесь. Буду рад помочь.

Выйдя из здания участка, все трое остановились. Бойцы смотрели на командира, словно ожидая от него чего-то. Игнат не без раздражения кашлянул в кулак.

– Пора мне. Дела.

– Что ж мы без понимания? Важный человек, занятой. Благодарствуем, Игнат Тимофеевич, за помощь.

– Пустое, – отмахнулся бывший начальник. – Что дальше делать думаете?

– Куда деваться? Снова в мастерскую вернемся.

– Чего, не нравится такая жизнь?

– Да какая там жизнь, – сплюнул Шишкин. – Пашешь, как вол, с хлеба на квас перебиваешься, а в прибытке только такие, как этот Кац и разные подобные!

– Слава богу, хоть разбоем не занялись.

– Не, – помотал головой Белов. – Мы, чай, не хунхузы, чтобы зазря душегубствовать. Нам бы в дело какое прислониться, вроде как вы…

– Так и быть, – усмехнулся плохо завуалированной просьбе Игнат. – Поговорю с Мартемьяном Андреевичем про вас, сиволапых, замолвлю словечко. Глядишь, и подкинет работенку по вашему разуму.

– Вот за это благодарствуем. Век помнить будем!

– Вот еще что, – спохватился Вахрамеев, – говорите, Привозов Богу душу отдал… А еще про кого из наших слыхали чего?

– Пригожин Федя и Ларкин Ваня точно в Питере осели, так они же отседова и призывались… Нонеча на Путиловском заводе работают. Квартирмейстер Богомаз Илья Васильевич грузовик с флота списанный задешево купил, как раз у нас в мастерской его в порядок привел и теперь извозом промышляет. Самолично баранку крутит. А про остальных… Россия она большая, раскидала нас по разным углам.

– Это верно. Но тогда вот вам визитка с телефоном. По этому номеру меня завсегда сыскать можно. У вас у самих-то аппарат имеется?

– Есть, как не быть, – с готовностью кивнул Белов.

– У соседа в лавке, – басом добавил Шишкин, заставив товарища поморщиться от досады.

– Понятно. Но все же черкните мне где-нибудь, а то мало ли. Пригодится.

– Пожалте, – протянул бывший сослуживец замызганную визитку с полузатертой надписью «бакалея».

Вахрамеев не без тревоги оглянулся и заприметил, что к автомобилю подошел незнакомец и о чем-то заговорил со стажером.

– Ладно, пойду я. А то возле «опеля» какой-то ферт трется. Не ровен час, курсанта моего обидит или еще какую пакость учинит!

* * *

Если бы кто-нибудь сказал юнкеру Мите Караваеву, что ему придется провести целый день в участке, он бы оскорбился и вызвал негодяя на дуэль. Но вот поди же ты! Все началось с того, что он стал свидетелем преступления и помог задержать воришку, пытавшегося утащить сумку у дамы. Точнее, это была никакая не дама, а безвкусно одетая купчиха, но все равно женщина. Прибывший на место городовой поблагодарил юношу за помощь, но попросил пройти в отделение, чтобы оформить бумаги. Пришлось согласиться. Однако, несмотря на все уверения полицейских, дело задерживалось. Сначала не было никого из господ офицеров, потом выяснилось, что воришка проходит по другим делам, и ждали уехавшего на место преступления следователя. В общем, он был вынужден провести в присутствии битых три часа, после чего вышел в крайне дурном настроении.

Курить хотелось неимоверно, и он, похлопав по карманам, достал пачку «Трубача». Увы, спичек не оказалось. Возвращаться и просить прикурить у полицейских он посчитал ниже своего достоинства, но рядом с отделением оказался автомобиль, за рулем которого сидел его ровесник в форме ВВФ.

– Господин курсант, не будет ли у вас спичек? – обратился он к водителю, лицо которого показалось смутно знакомым.

– Простите, я не курю, – отозвался тот.

– Жаль, – вздохнул юнкер.

– Постойте, – спохватился молодой человек. – Сейчас я посмотрю в перчаточном ящике.

– Был бы вам очень признателен.

– Вот, пожалуйста, – протянул ему коробок шофер.

– Благодарю, – деревянным голосом ответил узнавший, наконец, кто перед ним, юнкер.

Никакой ошибки быть не могло. Он только три дня назад сдавал зачет, докладывая строгому экзаменатору титулы членов августейшей фамилии и показывая их на фотографиях. Делалось это как раз на такой случай, чтобы не опозориться при нежданной встрече.

В этот момент к машине подошел пожилой унтер-офицер с погонами отставника и по-хозяйски устроился рядом с водителем.

– Трогай, Коля, домой пора! – велел он наследнику престола, и «опель-капитан», заурчав мотором, двинулся вперед.

– Кто это? – с трудом выдавил из себя потрясенный Митя.

– Вот деревня! – сочувственно посмотрел на него здоровенный мужик. – Это ж сам Игнатий Тимофеевич Вахрамеев!

– Понаехали всякие, – сплюнул сквозь зубы второй амбал и помахал отъезжавшей машине рукой.