Текст книги "Гросс"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 16

В прошлые века Чунцин был глубоко провинциальным и, можно даже сказать, заштатным городком, но с того момента, как его провозгласили временной столицей гоминьдановского Китая, в нем стало появляться то, что называется «ночной жизнью». Понаехавшие со всех концов света коммерсанты открыли множество ресторанов, ночных кабаре и прочих увеселительных заведений европейского или скорее американского типа.

Конкуренцию им составляли не менее многочисленные, но куда более традиционные опиокурильни и публичные дома, открытые спасавшимися от японской агрессии представителями титульной нации.

И как обычно бывает в Юго-Восточной Азии, вся эта военно-полевая роскошь часто и густо соседствовала с совершеннейшей нищетой местных жителей. Стоило неосторожному путешественнику отойти на несколько шагов от громыхающего музыкой и сияющего, несмотря на все запреты и требования о светомаскировке, огнями мюзик-холла, как он попадал в царство переполненных беженцами ветхих хижин, вопиющей антисанитарии и какой-то почти физически осязаемой безысходности.

Голые дети со вздувшимися от голода животами; безобразные старики, греющиеся в последних лучах заходящего солнца; вернувшиеся с работы взрослые с усталыми и равнодушными взглядами… И отвратительный запах нечистот, перемежающийся с «ароматами» готовящейся прямо на улицах пищи.

«Блин, куда ж я попал?» – удивился вздумавший срезать путь от посольства к базе Колычев и оказавшийся через пару минут в настоящем лабиринте.

– Что тебе здесь нужно, заморский черт? – грубо спросил на кантонском диалекте совершенно лысый китаец неопределенного возраста.

Рядом с ним тут же начали собираться неодобрительно поглядывающие на европейца субъекты.

– Ищу дорогу на Юйчжин[30]30
  Юйчжин – один из районов Чунцина, где располагалась гоминьдановская администрация.


[Закрыть], – отвечал им Март, призвав на помощь все свои невеликие знания в этом языке и решив не вдаваться в подробности.

– Тебе нужно уезжать отсюда!

– Да я уже понял, – пробурчал Март, отслеживая через «сферу» обстановку вокруг.

– Господин, вы русский пилот? – встал между ним и соплеменниками одетый чище других китаец. В отличие от остальных, он говорил на понятном Колычеву мандаринском.

– Да!

– Вам не следовало сворачивать сюда. Это плохое место. Возвращайтесь и следуйте по шоссе.

– Пожалуй, я так и сделаю! – кивнул Март и, развернувшись на месте, помчался прочь, пока местные не схватились за камни или еще чего похуже.

А вступившийся за него китаец тем временем ругался с остальными и показывал им на небо, очевидно, пытаясь объяснить, что не все чужеземцы являются захватчиками.

Не без труда найдя дорогу назад и больше не рискуя, он только к вечеру вернулся на базу, где его встретил встревоженный экипаж.

– Где ты был? – обеспокоенно поинтересовалась Татьяна.

– Да так, – устало отмахнулся Март. – Хотел сократить путь и едва не заблудился…

– С ума сошел?! – красноречиво посмотрела на него девушка. – Это же опасно!

– Сам в шоке, – криво усмехнулся Колычев. – Что интересно, в небе могу без компаса ориентироваться, где юг, а где север, а тут как обрезало…

– Больше так не делай!

– Не буду, – помотал головой капитан и тут же попытался перевести разговор на другую тему: – А что за суета вокруг?

– Один из корветов с задания не вернулся.

– Японцы сбили?

– Да, – кивнул помалкивавший до сих пор Хаджиев. – Искин «Ночной птицы» перехватил их переговоры. Корабль рейдеров «Бурея» сбит, но экипажу удалось спастись. Они сейчас заняты поисками…

– Зимину сообщили?

– Конечно.

– Тогда ладно… хотя что-то не припомню я рейдера с таким названием. Как фамилия капитана?

– Кажется, Чкалов, – пожала плечами Таня. – Он недавно здесь.

– Что?!

– Ты его знаешь?

– Так, кое-что слышал, – туманно отозвался явно заинтересовавшийся всей этой историей Колычев. – Кстати, а где Зимин?

– Здесь, – подал голос Вахрамеев. – Как узнал, что корвет не вернулся, примчался со всех ног в штаб рейдеров.

– Я, пожалуй, тоже туда наведаюсь, – решил Март и вернулся к мотоциклу.

Добравшись до штаба, он попытался войти внутрь, но наткнулся на разом повысившую после прибытия адмирала бдительность охрану.

– Извольте предъявить документы! – на неплохом русском потребовал начкар из местных.

– Пожалуйста, – не стал спорить Колычев и показал еще недавно без проблем пропускавшим его бойцам удостоверение.

– Проходите, господин капитан!

Обязанный сидеть в приемной адъютант куда-то отлучился, и Март, недолго думая, заглянул в кабинет опекуна.

– Разрешите, ваше превосходительство?

– Заходи, – мрачно буркнул ему в ответ склонившийся над картой опекун.

– Расскажете, что случилось?

– То, чего я давно ждал!

– Засада?

– Еще какая! Причем японцы задействовали не всякую мелочь, как раньше, а самый настоящий фрегат. Один залп, и все кончено!

– Погодите, мне сказали, что экипажу удалось спастись?

– Вполне вероятно. Чкалов – пилот от Бога. Такой мог и сбитый корвет на три точки посреди леса усадить. Знать бы еще где…

– Поисковую партию послали?

– И не одну. Толку-то… Ночь, считай, уже началась, а к утру…

– А что за человек этот… как его? – решил узнать побольше о сбитом капитане Март.

– Чкалов!

– Ну да.

– Как тебе сказать, – пожал плечами Зимин. – Выпустился он много позже меня, так что до сих пор мы толком знакомы не были. Служил во Втором флоте[31]31
  Второй флот ВВФ Российской империи – Зона его ответственности запад и юго-запад (от Москвы до Измаила, Одессы и Севастополя). Первый флот – северо-запад. Третий – Дальний Восток и Желтороссия. Четвертый – Закавказье и Средняя Азия.


[Закрыть], начальство его характеризовало отрицательно, известный воздушный хулиган.

– В смысле?

– Слышал, небось, историю, как один курсант на боте под мостом пролетел? Ну вот это как раз про него!

– И что?

– Да ничего, поначалу там терпели его фортели, вроде даже тогдашний комфлота его удалью и лихостью был доволен, другим в пример ставил. Через несколько лет старого – на пенсию с почетом, прислали нового начальника. Этот привык, чтобы все было по букве Устава. И по его воле. Ну и закусились они. Капитан-лейтенант с адмиралом. Сам понимаешь… тут без вариантов. Короче, вышибли Чкалова с флота со свистом. Вот он в приватиры и подался.

– Понятно. Просто я раньше о нем и его корабле не слышал.

– Так «Бурея» все больше на среднеазиатских и кавказских линиях ходила. Даже паломников катали.

– Кого?!

– Паломников. Кого в Мекку, кого в Палестину. В тех краях востребованные маршруты. По земле все же долго и опасно.

– А к нам как попал?

– Темная история. Говорят, шаха со всем гаремом повез к Каабе, но по пути не то воздушные ямы, не то высокопоставленный пассажир попросил высший пилотаж показать… В общем, скандал замяли, а Валерия Павловича попросили от греха.

– Значит, это все-таки он, – кивнул Март, уверившись, что речь идет о кумире его молодости.

– Ты тоже слышал?

– А почему он один был? – сменил тему Колычев.

– Не был он один, – помрачнел адмирал. – Я как в должность вступил, сразу же одиночные рейды запретил.

– Не понял…

– Муранов говорит, что не слышал сигнала бедствия от «Буреи». Вроде потеряли друг друга в темноте. Еще и облачность низкая.

– Так вторым бортом была «Аргунь»?

– Лидером, – скрипнул от ярости зубами Зимин. – Потеряли они своего ведомого и просто ушли на всех парах. Спасли свои шкуры…

– Понятно, – кивнул Март. – Если я могу чем-то помочь…

– Отставить! – тут же прервал его командующий. – У тебя своя задача, у нас своя!

– Все же у меня в команде трое одаренных…

– Как говорит в таких случаях Бенчик, не расчесывай мне нервы!

Теперь, после встреч цесаревича с Чан Кайши и самого Марта с крестным, можно было более не задерживаться, все-таки в Китае шла война, и на ней могло приключиться всякое. Однако оставалось еще два важных дела. Первое – прием в русском посольстве от лица Николая Александровича Романова. Второе – требовалось лично встретиться с торговым агентом «АК» в Китае и по совместительству капитаном рейдерского корвета «Нерюнгри» Леонидом Пантелеевым и получить от него полный отчет.

Однако ушлый капитан не сидел на месте и перед самым прибытием «Ночной птицы» в Чунцин куда-то умотал. В принципе, отчеты он слал регулярно, с обязанностями своими справлялся более чем удовлетворительно, но, тем не менее, Колычеву очень хотелось встретиться лично. Все-таки расклады со времени их последней встречи сильно поменялись. И он теперь не юный выскочка, пытающийся продать свое изобретение, а один из представителей имперской элиты. Сенатор, гросс, глава ОЗК и прочая, и прочая…

Так что, узнав спозаранку о возвращении «Нерюнгри» на аэродром, Март, недолго думая, отправил к Пантелееву посыльного с требованием о встрече. Тот, впрочем, уклоняться не стал и, прихватив с собой механика, они, как были после долгого перелета, не переодеваясь, направились к уже знакомому кораблю.

– Здорово, служивый! – блеснув золотой фиксой во рту, поприветствовал он сидящего у трапа с автоматом Богомаза.

– И вам не хворать, – без особой приязни посмотрел на прибывших квартирмейстер.

– Нам бы капитана вашего повидать.

– По какой надобности?

– Илья, ты разве не признал меня? – выступил вперед Калашников. – Помнишь, на сговоре гуляли…

– Много вас тут таких шляется! – пожал плечами часовой. – Тебя я знаю, а твоего приятеля не видал.

– Так я ж Ленька Пантелеев!

– А по мне хоть Япончик!

– Мишка! – вихрем выскочила из люка Таня и повисла на шее у брата.

– Привет, сестренка! – радостно прогудел великан, обнимая ее.

– Ты как здесь?

– Да вот прилетели, хотел увидеться, а ваш цербер не пускает!

– Приказ такой, кого попало не пускать, – пожал плечами Богомаз.

– Кто там? – выглянул на шум Вахрамеев.

– Здравствуй, Игнат Васильевич. Мы тут к вашему командиру пришли, а нас не пускают.

– Почему? – вопросительно посмотрел на часового боцман.

– Так сказано было, что придет капитан Пантелеев, а тут какой-то Ленька!

– Ну ты, земеля, даешь! – изумился капитан «Нерюнгри». – Мы ж только с рейда!

Вид у него, впрочем, был и впрямь не слишком презентабельным. Форма мятая и кое-где со следами огня. Довершали образ грязные волосы, неровная щетина на щеках, криво остриженные ногти на руках с въевшейся в кожу пороховой гарью. Даже немного перепачканный мазутом Калашников и тот выглядел опрятнее. В противоположность им члены экипажа «Ночной птицы» щеголяли в новенькой, с иголочки наглаженной форме, вычищенных до зеркального блеска ботинках, а уж про стрижку и бритье и говорить нечего. Это для бывших абордажников с «Паллады» было нормой.

– Здравия желаю, Мартемьян Андреевич, – поприветствовал работодателя Пантелеев, когда его наконец пустили, после чего добавил с плохо скрытым раздражением: – Вы уж извините, за внешний вид-с, война тут у нас!

– Проходи, Леонид Иванович, – любезно встретил его Колычев. – Рад видеть тебя в добром здравии.

– За это спасибо. Пока Бог грехи терпит.

– Твой корвет тоже в спасательной операции был задействован?

– Было дело, – потемнев лицом, скупо отозвался капитан.

– Судя по твоей реакции – безуспешно?

– Вроде того… – помрачнев еще больше, неопределенно ответил Пантелеев, явно не желая вдаваться в подробности.

– Понятно. Чаю будешь или, быть может, кофе?

– Давайте сначала о деле, – отказался капитан и начал выкладывать на маленький откидной столик содержимое большого штурманского портфеля, перехваченного для надежности двумя широкими ремнями.

– Как угодно, – пожал плечами Март, с интересом поглядывая на плотные пачки документов, туго перетянутые бечевкой.

– Это, значит, у нас новые контракты, – принялся показывать Леонид. – Это копии платежных документов, это…

– А как вообще идет торговля? – остановил его Колычев.

– Да как вам сказать, – характерным жестом провел по густой шевелюре капитан «Нерюнгри». – У китайцев каждый командир дивизии, не говоря уж о корпусе, считает себя шишкой на ровном месте. Нельзя, конечно, сказать, чтобы им приказы Гоминьдана не указ, за такое сразу башку открутят, но, если есть возможность пофырдыбачить, ни за что не упустят!

– В смысле взятки требуют? – догадался Март.

– Вроде того. То есть официально это называется подарками или взносами на борьбу с захватчиками, но хрен редьки не слаще!

– И как ты этот вопрос решаешь?

– По-разному, – не стал лукавить Пантелеев, – кого, бывает, и умаслишь, но чаще стараюсь иметь дело с командирами пониже рангом. Они к земле и к войскам ближе, им не до откатов. Воевать надо. Вот они автоматы берут, правда, средств у них кот наплакал, оттого и заказы маленькие.

– Хм, а мне показалось, что, в общем, все идет неплохо?

– Так ведь птицы божьи тоже по зернышку клюют, а сыты бывают. Если в каждую дивизию по сотне-другой ППК поставить, вот и объем.

– Скажи, – осторожно поинтересовался Март, – а к начальникам китайским ты тоже так ходишь?

– Слушай, Мартемьян… Андреевич! – вспыхнул приватир. – Ты меня совсем-то за идиота не держи. Ради блезиру у меня и мундир есть, и перчатки, и даже сабля парадная, чтоб ее через коромысло. Но мне твой посыльный сказал явиться немедля, я и прибежал, в чем был! Я понимаю, что ты теперь в России большой начальник, и на хромой козе тебя не объехать, но мы тут все рейдеры…

– Ладно-ладно, – примирительно улыбнулся Колычев. – Не обижайся. Все правильно сделал, и претензий к твоей работе у меня нет. Что же касается, скажем так, расходов на представительство, прикинь, сколько ушло, я все компенсирую… в разумных пределах, разумеется!

– А вот за это спасибо!

– С этим покончили. Теперь расскажи, есть ли у наших покупателей претензии к конструкции или еще какие жалобы?

– Этого хоть отбавляй, – развел руками капитан, после чего, как будто только что увидел окружающую обстановку, хмыкнул, – тесновато тут у вас!

– Да уж не ваши хоромы. Ну, так что говорят пользователи?

– Наши довольны как слоны. Технически они все люди грамотные, регулярное обслуживание механизма ведется четко, вот и вопросов нет. Местные – дело другое. Но все одно: машинка надежная как часы. Разве что командиры китайские жалуются на большой расход патронов.

– А как они хотели? Чтобы автоматическое оружие не тратило БК?

– Даже не в том дело. Солдаты ихние как нажмут на спусковую скобу, так разом полмагазина жгут…

– Ну, это не беда, а полбеды. Можем научить их правильно обрабатывать спуск, и будет им праздник. Я поручу Виктору Киму этим заняться. Заодно посмотрит на месте, как у них обслуживание поставлено в частях, мастерские ремонтные глянет…

– Это очень хорошо, – одобрил решение Пантелеев.

– Ну раз ты за, то вот что, Леонид, давай и ты вместе с Виктором проедешься по батальонам. Надеюсь, и расход снизим генералам…

– Еще на точность и кучность жалобы бывают. Мол, прикладистость не особо, ствол «гуляет» при стрельбе очередью и рассеивание высокое.

– Еще бы, если по два десятка патронов разом отстрелять, и не такое выйти может… Но тут скорее руки кривые и навыков нет. Надо будет местным кадрам показать при случае, как наш автомат может работать, пусть проникнутся… Виктор с этим отлично справится.

– Устроим небольшое представление… – скупо улыбнулся Пантелеев в ответ на хитрый прищур Марта.

– Вот и славно. Леонид Иваныч, ты не голоден? У нас как раз время завтрака, присоединяйся, коли не побрезгуешь…

После этих слов уже собиравшийся вежливо отказаться рейдер только развел руками, «обижать» сенаторов, гроссов и просто собственного работодателя он точно не хотел.

Между тем прием в посольстве, который должен был стать кульминацией первого почти официального визита цесаревича в Китайскую Республику, все откладывался и откладывался. Сначала ждали очередных инструкций из Петербурга и наградных списков для отличившихся рейдеров и «китайских товарищей», потом прибытия в Чунцин гоминьдановских военачальников, желавших лично выразить высокородному гостю с севера свое почтение.

За это время оперативная обстановка на фронтах успела резко перемениться. Японцы начали широкомасштабное наступление, и генералам стало не до парадов и торжеств. Чан Кайши тоже счел широкое празднование в подобной обстановке неуместным, о чем через доверенных лиц тут же сообщил послу.

– Очень жаль, – не мог скрыть огорчения князь. – Сами понимаете, ваше императорское высочество, момент не подходящий…

– Ничего страшного, – не без облегчения выдохнул цесаревич. – Полагаю, подобная возможность еще представится.

– Очень на это надеюсь, – вздохнул с кислой физиономией Белосельский-Белозерский.

– В таком случае, – решительно заявил помалкивавший до сих пор Колычев, – Николаю Александровичу лучше вернуться к выполнению своих обязанностей стажера на «Ночной птице».

– Совершенно согласен, – поддакнул дипломат. – Более того, после некоторых событий, имевших место в последнее время, я бы настоятельно рекомендовал вам, господа…

– Держаться подальше от Чунцина? – правильно понял его Март.

– От Китая, – вежливо поправил его князь.

– Пожалуй, мы воспользуемся вашим советом.

– Вот и славно!

Несмотря на не слишком долгое пребывание в посольстве, цесаревич успел обрасти за это время кое-каким имуществом. Во-первых, пошитой для него Мастером Шифу формой. Во-вторых, подарками от служащих посольства и купленными им лично сувенирами. В-третьих, генералиссимус Чан Кайши и его любезная супруга также не остались в стороне и преподнесли наследнику российского престола пару ящиков разных безделушек.

– Даже не знаю, что с этим всем делать? – немного смущенно спросил у своего наставника Николай.

– Что-что, – пробурчал занятый другими мыслями Март. – Пакетботы никто не отменял. Сейчас упакуем весь этот хабар и отправим воздухом в Питер. – Оставь себе то, без чего не сможешь обойтись, а остальное в багаж!

– Да, совсем забыл, – спохватился великий князь. – Меня тут просили передать тебе кое-что…

– Давай, – не слишком заинтересованно отозвался Колычев и, получив в руки конверт из плотной бумаги, попытался просканировать его через «сферу». – Не знаешь, что там?

– Откуда? – удивился Коля. – Это же для тебя…

Внутри оказалось нечто вроде открытки или, если точнее, раскрашенной фотографии на плотном картоне, как это делалось в прошлом веке. На нем была запечатлена молодая и очень красивая китаянка с младенцем на руках. Это была Сун Цянь.

– А кто это? – полюбопытствовал цесаревич.

– Да так, одна знакомая, – как можно более равнодушным голосом ответил Март. – Кажется, дальняя родственница генералиссимуса.

– А почему она прислала тебе свое фото?

– Да я как-то лечил ее…

– Лечил?!

– Правильнее будет сказать, проводил кое-какие процедуры. Слушай, я смотрю, тебе заняться больше нечем?

– Нет-нет, – сразу же умерил разгулявшееся любопытство Николай, хорошо уяснивший за время практики, что работы на корабле всегда много, а ничем не занятый военнослужащий – потенциальный преступник.

На всех русских в Чунцине вчерашнее известие о сбитом корвете и неудачной попытке проведения спасательной операции подействовало очень тяжело. Все надеялись на лучшее, но уже готовились к худшему. Команда «Ночной птицы» не была в этом смысле исключением. Все ее члены от командира до стажера переживали катастрофу «Буреи» как свое личное несчастье. Наверное, поэтому Колычев все никак не мог отдать приказ улетать. Обычно решительный и даже жесткий, он почему-то медлил. Душа его как будто разделилась. На одной стороне был долг, а на другой какое-то непонятное чувство, словно ему пообещали встречу с очень дорогим, даже близким ему человеком, которого, казалось, он давно не надеялся увидеть, смирившись с неизбежным, и вот опять потеря!

Наверное, ему просто хотелось дождаться и лично убедиться, что все будет в порядке. Команда «Ночной птицы» целый день сидела у радиоприемников, жадно ловя малейшие новости о судьбе экипажа «Буреи». И они были не одиноки в таких настроениях. Вся база жила ожиданием.

Выяснилось, что и матерые воздушные волки могут искренне и не сдерживаясь волноваться. Чкалова уважали и любили все. За мастерство, неукротимый нрав и силу. В него верили. Но с каждым новым вернувшимся на базу бортом надежды таяли. Все еще говорили, что Чкалов обязательно выберется, что он фартовый. Вот только уверенности в голосах становилось все меньше. К вечеру по радио прошла информация от японцев о взятии экипажа и его капитана в плен. Поначалу им не поверили.

– Врут узкоглазые, кукиш им, а не Чкалов!

Но спустя еще несколько часов в вечерних газетах опубликовали фотографии пленников. Этой же ночью заботливые британские журналисты даже умудрились доставить в Чунцин бобину пленки с кинохроникой, на которой со всей беспощадностью демонстрировались пленники, уже доставленные на базу японской армии. Зрелище жестокое. На мгновение внимательно смотревшему материал Марту даже показалось, что в кадре мелькнуло знакомое скуластое лицо…