Текст книги "Гросс"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

– Спасибо, – впервые скупо улыбнулся мастер. – Я старался!

– Но ведь нашему пациенту это не поможет?

– Нет, – покачал головой японец. – Слишком все запущено. Будь каналы просто забиты, их можно было прочистить. Правда, потребовался бы другой артефакт, но его не так уж сложно сделать. Но у принца они практически разрушены…

– Хреново!

– Судьбу не изменить. Хотя…

– Что? – встрепенулся Колычев.

– У принца Николая были природные способности. Нет никаких оснований предполагать, что их не будет у его потомков.

– Это, конечно, очень его утешит. Прям чакры раскроет или новые пробурит…

– Что вы сказали, Март-сама?

– Чакры раскроет.

– Нет, после.

– Пробурит?!

– А почему бы и нет?

– Ты серьезно?

– Послушайте меня. Я вдруг вспомнил дядю своего учителя. Он был самураем и потерял на войне руку. Однако, если посмотреть на него через «сферу», можно было разглядеть на ее месте энергетический контур. Очень слабый, и далеко не все могли его разобрать, но он все-таки был!

– Ну и как нам это может помочь? И ты, и я неоднократно сканировали цесаревича через «сферу» и…

– А что, если в нашем случае происходит обратная картина? Мы видим разрушенную ауру, но пострадал ли сам орган? Предположим, что каналы дублируются…

– Дублируются?

– Ну да.

– Знаешь, что, – после недолгого раздумья решил Колычев. – Давай-ка мы пройдем в «Ночную птицу» и озадачим искин. А то, боюсь, что моих знаний не хватит.

«Я слышу, – равнодушно отозвался искин “Ночной птицы”. – Да, это возможно».

– Но почему тогда ты до сих пор молчал?

«Вы не спрашивали. К тому же вероятность успешного лечения крайне невелика».

– Тем не менее она есть?

«Ответ положительный. Однако потребуется сильное воздействие».

– Даже не знаю, – помотал резко заболевшей головой Март. – Один я на такую авантюру не пойду. Нужен настоящий целитель, причем очень опытный.

– Госпожа Марцева?

– Нет. Она ясно дала понять, что не пойдет ни на какие эксперименты.

– Тогда, может быть, Ермольева?

– Хм. Она может согласиться, но сначала обо всем доложит своей царственной подруге.

– Послушайте, а почему бы вам не пригласить для консультации господина Крылова? Он достаточно компетентен в вопросах лечения одаренных. К тому же вы с ним друзья. Думаю, он вам не откажет.

– Блин, как же я сам об этом не подумал? – чертыхнулся Колычев и отправился звонить своему приятелю.

Павел Александрович, кажется, даже обрадовался звонку компаньона и согласился приехать. Дела у доктора в последнее время, что называется, шли в гору, но при этом он не забывал, кому именно обязан своими успехами. Предложенный ими новаторский способ омоложения организма дал изрядный толчок в карьере рядового целителя. За это время он стал адъюнктом в Академии одаренных, где читал курс лекций, и членкором Российской Академии наук. Проводимые время от времени процедуры по омоложению важных персон приносили стабильный доход и, что немаловажно, дали пропуск в высшее общество.

Впрочем, Март об этом прекрасно знал, поскольку был непременным участником сего действа. Ибо без него такие бешеные деньги никто платить не соглашался.

Надо сказать, что Крылов несколько удивился, застав на мызе цесаревича, а еще больше тем, что того пришлось осмотреть. Но к делу, тем не менее, подошел со всем тщанием.

– Н-да, Мартемьян Андреевич, удивили вы меня, – покачал он головой, когда они покончили с процедурой и вышли в соседнюю комнату. – Нет, я, конечно, слышал, что вы стали одним из наставников наследника престола, но право же, никак не ожидал, что это будет выглядеть именно так.

– Что скажете? – проигнорировал вступление Колычев.

– Даже не знаю, – развел руками целитель. – Попробовать способ, придуманный нашим японским другом, можно, но, говоря по чести, поручиться за результат никак нельзя-с. Авантюра!

– Это понятно. Но вы бы взялись?

– Позвольте, уважаемый коллега, для начала еще один вопрос. Отчего вы не пригласили меня раньше?

– Даже не знаю. Состояние здоровья цесаревича является государственной тайной. К тому же его осматривали ведущие специалисты…

– Но вы все-таки не стали полагаться на их мнение. Иначе зачем я здесь? Ладно, не буду вас больше томить. Есть у меня одна задумка, которая позволит если не решить проблему, то по меньшей мере минимизировать риски.

– Говорите.

– Скажите, Мартемьян, вы ведь понимаете суть открытого нами способа омоложения?

– В самых общих чертах.

– А больше и не надо. Итак?..

– Ну, мы, точнее вы, воздействуете на клеточном уровне на органы, запуская процесс регенерации и заставляя таким образом их омолаживаться.

– Немного примитивненько, но в целом верно! Браво.

– Но как это может помочь в нашем случае?

– А вы подумайте. Вы ведь не светило и не «ведущий специалист», над которым довлеет опыт. По крайней мере, раньше вам удавалось мыслить непредвзято…

– Погодите. Вы считаете, что так же можно воздействовать на энергетические каналы?

– Вполне вероятно!

– Но как?

– Да, в общем, так же. В сущности, для регенерации между органами нет никакой разницы. Будь у нас приборы, способные поддерживать кровоток, я мог бы регенерировать даже сердце или почку. Не при данном развитии медицинской техники, разумеется. Но в принципе ничего недостижимого в этой проблеме нет.

– Павел Александрович, вы – гений!

– Есть немножко, – улыбнулся целитель.

– А я круглый болван!

– Ну, во-первых, очень богатый, а во-вторых, не такой уж и круглый. Есть в вас искра Божия, есть. Так что зря вы отказались от медицинской карьеры и от учебы и пустились во все тяжкие на ниве политики и промышленности. Впрочем, это ваш выбор.

– Но как вы думаете, велики ли шансы на успех?

– Пока не попробуем, не узнаем. Но одно вам могу сказать точно. Хуже от этого вмешательства не станет! Это ведь тоже важный фактор?

– Вы чертовски правы. Важнейший!

– Так чего мы ждем? Самое разумное, напрямую спросить цесаревича. Пусть сам принимает решение.

Вернувшись ко все еще сидящему на кушетке полураздетому Николаю, они присели напротив него.

– Жить-то хоть буду? – вопросительно посмотрел на них пациент, успевший нахвататься от новых товарищей черного юмора.

– Насчет этого можете не сомневаться, – немного удивился его пессимизму Павел Степанович. – Или вас что-то беспокоит?

– Нет, – покачал головой наследник престола. – Говоря по чести, я еще никогда не чувствовал себя так хорошо.

– Даже так? А нельзя ли подробней.

– Мне здесь очень спокойно.

– Что же, это прекрасно…

– Простите, доктор, но что вы хотите? – прямо спросил Николай.

– Видите ли… – хотел было пуститься в пространные объяснения целитель, но Март прервал его.

– Послушай, Коля. Ты, вероятно, знаешь, что висевший у тебя на груди артефакт блокировал и угнетал отделы мозга, ответственные за появление Дара.

– Конечно. Госпожа Марцева подробно объяснила мне это.

– Так вот, у нас с доктором Крыловым есть методика, которая позволяет восстанавливать работоспособность человеческих органов.

– И вы можете сделать это?

– Не все так просто, дружище. Даже будь ты обычным человеком, для подобных манипуляций понадобилось бы разрешение отца и матери. Но и ты, и в особенности твои августейшие родители – люди совсем не простые. И я не берусь предсказать их реакцию, если я или ты попросим позволения.

– Я берусь, – горько вздохнул курсант. – Отец запретит, а мама с ним не согласится, после чего будет грандиозный скандал.

– Боюсь, что ты прав.

– Скажи, а какова вероятность…

– Того, что у тебя пробудится Дар? Честно сказать, не знаю. Он ведь не всегда проявляется даже у полностью здоровых, а мы лишь попытаемся привести тебя к норме. И это как минимум даст тебе шанс… в перспективе. И добавит энерготонуса уже сейчас.

– Вы можете гарантировать, что это безопасно и не будет грозить новыми проблемами?

– Насчет этого можешь не сомневаться. Процедура достаточно отработана и никаких побочных явлений не вызывает. А когда твое здоровье восстановится, можно будет подумать о дальнейших действиях.

– В таком случае я согласен! Если есть шанс, надо попытаться, – решительно заявил цесаревич.

Первый сеанс был проведен немедленно. Много времени это не заняло. Целитель для начала ограничился легким воздействием, заодно пытаясь разобраться в плетении ментальных каналов высокопоставленного пациента и оценивая степень их повреждения. После чего цесаревича осторожно вывели из состояния сна, в который погрузили перед началом лечения.

– Как вы себя чувствует, ваше императорское высочество? – осведомился целитель.

Ответом ему была безмятежная улыбка абсолютно счастливого человека.

– Доктор, я летал… как в детстве!

Едва солнце без спешки поднялось над горизонтом, как к воротам усадьбы подкатил, рокоча тринклер-мотором, небольшой тентованный грузовичок-полуторка. Игнат, который сам себе не признаваясь, маялся не пойми от чего с раннего утра, то и дело бросая взгляды на дорогу, сразу узнал в шофере Илью Богомаза, а в сидящих рядом с ним Пригожина и Ларкина.

– И как только поместились? – ухмыльнулся Вахрамеев, оценив размеры кабины.

Тем временем из кузова вывалились двумя медведями Шишкин с Беловым и в два счета деловито распахнули створки, дав машине заехать на широкий двор. Оказавшись внутри, бравая пятерка бывших абордажников построилась перед автомобилем, после чего квартирмейстер сделал доклад.

– Господин старшина, личный состав прибыл для несения службы!

– Вольно, – кивнул тот. – Я смотрю, все вместе решили заявиться?

– А чего кота за причиндалы тянуть, – пожал плечами Богомаз.

– А чего машину не продал? Или ты еще сомневаешься?

– Нет, Игнат, не в том дело. Просто быстро за хорошие деньги ее не продать, а за так жалко. Вот я и подумал, может, еще пригодится? А что, покуда стоит – жрать не просит, места тоже много не требует. А колеса под рукой – это завсегда плюс!

– Тоже верно. Ну что, братва, айда в дом, угощу вас чаем с дороги. А там и с командиром потолкуете…

– Кхм, старшой, – Илья осторожно перебил Вахрамеева, – а это не сам ли к нам идет?

Игнат обернулся и увидел шагающего к ним навстречу приодевшегося ради такого случая крестника. Привычный уже партикулярный костюм сменился летной курткой и новенькой фуражкой с золотым шитьем по козырьку. Завершали наряд безукоризненно отглаженные брюки и блестящие от ваксы туфли.

– Нафуфырился прямо как наши господа офицеры, – хмыкнул Ларкин.

– А говорили, рейдер, – поддержал его было Пригожин, но тут же заткнулся под строгим взглядом Вахрамеева.

– Отряд, смирно! – рявкнул Игнат подобравшимся и вытянувшимся бойцам. – Господин капитан, прибыли добровольцы, желающие вступить в нашу команду.

– Здорово, орлы!

– Здравия желаем! – немного вразнобой ответили ему претенденты.

– Простите, – вмешался, заметив его удивление, квартирмейстер. – Не понятно, как вас титуловать. Превосходительством, как сенатора, или просто благородием?

– Все просто. По делу, тем более срочному, обращаться ко мне кратко – командир. В бою позывной – Март. Если будет что официальное: просьбы, требования, вопросы, то господин капитан. Титулатуры у рейдеров не в чести. Так что про благородия и превосходительства забудьте. Как называть за глаза – на ваше усмотрение. То же касается других членов экипажа, невзирая на происхождение. Это понятно?

– Так точно!

– А теперь представьтесь.

– Отставной квартирмейстер первого взвода абордажной части фрегата ВВФ «Паллада» Богомаз Илья!

– Последняя должность на действительной службе – командир десантного бота, – счел своим долгом пояснить дядька Игнат.

– Это хорошо, – сделал себе зарубку в памяти Март.

– Отставной матрос первой статьи Пригожин Федор, связист.

– На каких станциях работали?

– На разных, господин капитан. Больше всего на наших «Поповых», но и немецкие «Телефункен», английские «Маркони», французские «Дюкрете» тоже знаю.

– Понятно, – перешел к следующему Колычев.

– Отставной матрос первой статьи Ларкин Иван, снайпер.

На плече у Ивана висела тульская хроматическая двухрядка знаменитой фабрики Белобородова.

– Больше ни хрена не умеет, но стреляет как бог, – снова вставил пять копеек Игнат. – Разве что на гармошке еще играет отменно…

– Это хорошо, значит, при любом раскладе без музыки не останемся, – сделал вывод Март.

– Шишкин Михаил, Белов Павел – пулеметчики, – сократили формулу представления не слишком склонные к церемониям побратимы.

– А еще механики и электрики!

– На все руки от скуки?

– Ага!

– Ну что же, будем считать, что познакомились. Раз вы все здесь, стало быть, служить готовы. У нас непростой корабль. Экипаж небольшой, зато очень сплоченный. Под кубрик вам будет выделено помещение. Кто желает, может жить в городе и приезжать ко времени. Это не воспрещается. Вам всем будут выданы амулеты для защиты от энерговоздействия и для связи. Это сугубо секретная наша разработка. Беречь как зеницу ока. Всегда держать при себе. Даже в бане. К ознакомлению с кораблем приступите сразу после подписания контрактов. После этого вы станете не только частью нашего экипажа, но и частью моего клана. Вопросы? Нет вопросов, тогда добро пожаловать на борт!

– Все, хватай хабар, айда до базы, – подвел итог Вахрамеев и первым зашагал к дому.

С приходом новых членов экипажа «старожилы» только вздохнули с облегчением. Чем больше людей, тем больше рук для обслуживания многочисленных механизмов и реже дежурства. А то, что они отставники, так это даже плюс. По крайней мере, не надо никого учить элементарным вещам, как стажера.

В тот же день со всех «новичков» сняли мерки, а на утро снабдили одинаковыми комбинезонами и обувью, такими же, как и у офицерского состава. С выходной было сложнее, но довольный появлением клиентов владелец швейной мастерской обещал, что к Пасхе все будет готово.

Киму поставили задачу обеспечить боевую группу необходимым снаряжением и оружием. Чем он с удовольствием и занялся, решив воспользоваться моментом и пропихнуть разные новинки, которые они с Коровиным продолжали пока в штучных экземплярах разрабатывать в своем конструкторском бюро.

Глава 11

С точки зрения Марта воскресное утро двадцатого апреля ничем не отличалось от прочих. Вечером он, как обычно, заработался, лег поздно, но встал, тем не менее, как обычно. Почувствовав жажду и не найдя на привычном месте графин с водой, он отправился на кухню.

– Христос воскрес! – поприветствовал его хлопотавший там Михалыч.

– Что?! – не сообразил сразу, в чем дело, Колычев. – Ах да, воистину!

– Христос воскрес! – подхватили зашедшие следом за ним представители молодого поколения, то есть Виктор, Татьяна и Николай.

– Спасибо, уже доложили, – набулькал себе полный стакан минералки капитан, после чего жадно выпил.

– Что с тобой? – удивленно уставился на него Ким. – Праздник же!

Откровенно говоря, ни в той, ни в этой жизни Март не был особо религиозен. В церковь не ходил, посты по большей части соблюдал, сам того не замечая, благодаря искусству повара и общепринятым правилам, когда все вокруг делают, и ты волей-неволей соответствуешь общему настрою, да и молиться, в общем-то, не умел. В покинутой им реальности бывшие пионеры и комсомольцы частенько ударялись в веру, в том смысле, что начинали носить крестики, раз в год посещали храмы и непременно выпивали на каждый церковный праздник, подчеркивая, мол, сегодня сам Бог велел. Протрезвев, неофиты полагали свой религиозный долг исполненным и как ни в чем не бывало продолжали нарушать заповеди.

В сущности, в этом мире такого тоже хватало, но большинство все-таки в своих религиозных чувствах были более искренни. По крайней мере, Витька точно. А про дядьку Игната и говорить нечего. Тот за веру мог любому, невзирая на чины и звания, и башку оторвать.

– Простите, – извинился он. – Совсем заработался и потерял счет времени.

– Ничего страшного, – немного вымученно улыбнулась Калашникова. – А я к всенощной ходила. Освятила куличи и яйца. Так что садитесь за стол, будем разговляться!

Все время, пока шел завтрак, Виктор упорно и даже несколько назойливо ухаживал за Татьяной. Сначала подвинул стул, потом помог очистить яйцо, затем старался подложить что-нибудь вкусненькое на тарелку.

Со стороны это смотрелось немного странно, тем более что раньше подобных нежностей на людях они себе не позволяли.

Новые члены экипажа уже успели привыкнуть, что принимают пищу за одним столом с офицерами, командиром и самим наследником престола, но все еще немного конфузились. Отчего иногда между ними происходили забавные диалоги.

– Михаил Ефимович, будьте так разлюбезны, передайте немножечко соли, – попросил сидевший на самом краю стола Пригожин.

Шишкин, которого по имени-отчеству в последний раз называли в полиции, естественно, не прореагировал. Тогда Белов, недолго думая, пихнул приятеля в бок.

– Чего застыл, пентюх?!

– Ты чего, больно же! – охнул тот, ощутив довольно крепкий удар по ребрам.

– Сказано тебе, передай солонку!

– Так бы сразу и сказали, – пробасил отставной абордажник в ответ и протянул требуемое, но так неловко, что отсыпал половину содержимого в чай товарища.

– Вот спасибо, – выразительно посмотрел на него сослуживец, но сквернословить в святой день не посмел.

В общем, когда прием пищи наконец был окончен, вольнонаемные матросы с удовольствием покинули общий стол и удалились, после чего за ними последовал и комсостав.

– Танечка, задержись, пожалуйста, – остановил своего второго пилота Март.

– Что-то случилось? – встревоженно посмотрел на него Ким.

– Нет, просто нам нужно поговорить.

– О чем?!

– Вить, тебе заняться нечем? Не бойся, не съем я твою нареченную. Нам действительно нужно кое-что обсудить.

– Ладно, – нехотя пробурчал он и вышел.

– Как успехи у нашего стажера?

Калашникова разом подобралась и без намека на улыбку отчиталась перед командиром:

– Всю теорию курсант сдал. Не с первого захода, правда и не на «отлично», но доверить машину ему можно. Полеты по коробочке, взлет-посадка, полет по приборам. Ночные пока не проводили.

– Понятно. А у вас с Виктором что творится?

– Не понимаю, о чем вы! – нахмурилась девушка.

– Таня, я не слепой и не идиот. Скажи мне, что происходит?

– Мартемьян Андреевич, у нас все в порядке! – отчеканила Калашникова, и по ее отчаянному взгляду Март понял, что ничего от нее больше не добьется.

– Хорошо, ступай, – не стал спорить Март и, выйдя вслед за ней, тут же наткнулся на встревоженного Кима.

– Пошли в оружейку, – велел он ему.

– Одну секунду, – попытался задержаться приятель, но не тут-то было.

– Успеешь полюбезничать, – не допускающим возражений тоном приказал командир, и скоро они оказались наедине.

– Не хочешь мне ни о чем рассказать? – пытливо посмотрел на друга Колычев.

– О чем?

– Ну, хотя бы о беременности Тани!

– Как ты узнал?

– Витя, блин! Я ведь одаренный!

– Ну да, конечно, – обреченно махнул рукой Ким. – От тебя ничего не скроешь…

– И давно?

– Не знаю, – пожал тот плечами, – мне она вчера сказала.

– И что думаешь делать?

– Ума не приложу, Марик, – честно признался тот.

– Ты хоть любишь ее?

– Конечно, люблю! Но все так непросто… У нас с ней ни кола, ни двора. Это, кстати, ее слова. Учиться, опять же, надо…

– Это единственная причина?

– Не только. Она сказала, что без родительского благословения замуж не выйдет!

– Серьезно?

– Ага.

– А родить вне брака она, значит, не боится?

– Я ей то же самое сказал.

– И что?

– Обиделась.

– Ну, это нормально. Слушай, а где ее родные живут?

– В какой-то деревеньке под Хабаровском. А что?

– Да так. Стажеру нашему для полноценной практики только часов налета не хватает. В принципе, можно и на Дальний Восток сгонять.

– Ты серьезно?

– А что? Бешеной собаке семь верст не крюк!

– Ну, наверное…

– Тебя что-то смущает?

– Понимаешь, судя по Танькиным рассказам, родители у нее уж больно суровы. А брат вообще людоед…

– Это тот, что на «Нерюнгри» механиком служит? Как его там по имени-отчеству? Михаил Дмитриевич?

– Ну да.

– Не бойся. Если сватами выступят наследник престола и сенатор, думаю, даже они не откажут. Заодно и в Сеул заскочим, а то мне эта вся лифляндская холодрыга, слякоть и прочие атмосферные явления уже немного поднадоели. Хочется тепла и солнышка. Развеяться немного… Ну, и приют навестим, помнишь, сам предлагал? Можем и твоего папеньку сыскать, раньше он тебя и знать не желал, а теперь ты вон каков! Глядишь, и признает, благословит. Чай, не чужой человек. Учебу твою ведь он оплачивал…

– Да…

– Одним словом, решено. Устроим нечто вроде прогулки. И команду в рейсе сколотим поплотнее. А то пока ровно чужие… Непорядок…

– Это верно! Мужики они все мировые, но пока сложно им. А в тесноте корабельной всем не до чинов будет…

– Вот и я о чем…

Всем известно, что рабочий кабинет самодержца всероссийского – это святая святых, и вход туда посторонним заказан, в особенности если его величество занят важными государственными делами. Но, как из всякого иного правила, имелись и исключения. Например, императрица Евгения, свято уверенная, что уж во дворце-то имеет право на всё!

Не обратив ни малейшего внимания на жалкие попытки сопротивления камер-лакеев, государыня грудью проложила себе дорогу и неотвратимо как судьба возникла на пороге кабинета.

– Сашка, нам нужно серьезно поговорить! – громко заявила она, как только слуги прикрыли за ней двери.

– Прямо сейчас? – оторвался от изрядно наскучивших ему бумаг Александр III.

– А когда?! Скажи мне. Нет, я жду! – подпустила патетики императрица. – Ночью ты хочешь спать, за завтраком неудобно, на малом выходе неприлично, обедать ты будешь в Адмиралтействе, а я снова останусь наедине со всеми проблемами!

– Хорошо, – вынужден был согласиться царь. – Я тебя слушаю. О каких проблемах идет речь?

– То есть ты хочешь сказать, что ничего не знаешь?!

– Абсолютно.

– Нет, это даже как-то…

– Дорогая, может быть, ты все-таки скажешь, в чем дело?

– Ах вот значит как? Впрочем, ничего иного я от тебя и не ждала. Ну, хорошо-хорошо, я буду играть по твоим правилам. В конце концов, кто я? Всего лишь слабая женщина…

– Женя!!! – начал терять терпение царь.

– Что? Ты кричишь на меня? Мало того, что я разлучена с нашим единственным сыном и наследником, так еще и ты…

– Господи, дай мне сил! Ну что, по-твоему, не так с нашим сыном?

– Да все не так! Буквально все!

– Изволь объясниться!

– Он уже две недели не показывается дома. Отказывается со мной встречаться, принимать небольшие посылки со сладостями и выпечкой, которые я ему посылаю. Под смешным предлогом, что, видите ли, не положено. Больше того, он не приехал даже на Пасху…

– Погоди-погоди, – прервал стенания император. – Ты что же, и впрямь ему пирожные отсылаешь, словно маленькому? Рассмешила, матушка, до слез… Он теперь пилот-стажер! Кстати, как ты и просила, к слову. Так чего же ты от меня теперь хочешь? Все стало по слову твоему… Вот вечно с вами, женщинами, так…

– Прекрати. Мне стало известно, что Николай несет вахты, занимается лично работой механика! Но ведь он пилот!

– Рейдеры, что с них взять… – пожал плечами царь. – Народа мало, в аврал все работают, включая капитана, который, к слову, гросс, миллионер и сенатор…

Было очевидно, что и от бдительного ока государя не ускользнули подробности недавних событий.

– Но что же делать?

– А ничего. После того, как было принято решение о стажировке на борту «Ночной птицы», я вызвал Колычева, и мы с ним в подробностях обговорили правила прохождения службы Николаем. И права, и обязанности его командира. Так что теперь или наш сын сам прекратит этот водевиль, или пройдет все честно, как всякий прочий курсант. От начала и до конца. Что, как я думаю, не так уж и плохо. Предок наш – Петр Великий – не чурался учиться и своими руками трудиться у станка. Не зазорно и Николаю будет освоить азы летного мастерства.

– Но… Он еще и не желает видеть принцессу Елену Августу…

– Ничего, она подождет, не переломится… Невелика птица… Бог терпел и нам велел, а уж этой кандидатке в невесты и подавно… Все. Разговор окончен. А теперь, будь любезна, выйди. Мне надо еще поработать.

Оставшись один, государь с некоторым недоумением посмотрел на скопившиеся на его столе бумаги. Рабочий настрой был начисто уничтожен, и с этим нужно было что-то делать.

– Нифонтов! – негромко позвал он, и через секунду рядом с императором материализовался тафельдеккер[16]16
  Тафельдеккер – придворный служитель в обязанности которого входила сервировка стола и заведование столовыми приборами.


[Закрыть]. – Кажется, скоро адмиральский час?

– Прикажете коньяку? – правильно понял монарха старый слуга.

– Нет, братец, – вздохнул самодержец всероссийский. – Тут без водки, пожалуй, не обойтись!

С появлением новых людей в экипаже «Ночной птицы» наконец-то появилась возможность почти штатно распределить задачи и сформировать расписание вахт. Пригожин занял место бортрадиста, Богомаз получил под начало десантный отсек, матросский кубрик, а заодно занял должность вахтенного начальника.

Белов с Шишкиным и Ларкин с Кимом стали стрелками на появившемся наконец штатном вооружении их маленького корабля. Позаимствованные на опытном производстве четыре спаренные установки автоматических 23-миллиметровых орудий обеспечивали круговую оборону от любого бота или истребителя. Конечно, против корвета или чего-то крупнее это было явно недостаточно, но «Ночная птица» для воздушных баталий и не предназначалась.

Вообще, получившие задание конструкторы кинулись разрабатывать самые причудливые проекты вооружения, включая установку 57-, 76-миллиметровых и даже более крупных палубных орудий, но заказчик не оценил их креативности. Полноценного артиллерийского корабля все равно не получалось, а вот проблемы с быстрым переходом в подводное положение становились непреодолимыми.

Управление осталось без изменений. Основной, он же воздушный, пост располагался в немного выступающей из корпуса рубке, резервный – внутри. Последним, впрочем, пользовались только во время погружения.

В отличие от просторных рубок фрегатов и корветов, рабочее место пилотов на «Ночной птице» было довольно аскетичным и тесным. Два кресла: левое традиционно для командира, то есть Марта, второе для его бессменного «правака»[17]17
  Правак – второй пилот воздушного корабля. Его место справа в кабине. Левое всегда занимает командир.


[Закрыть] – Тани. Чуть сзади, практически впритык к люку, откидное сиденье. Судя по всему, изначально оно предназначалось для штурмана, но в последнее время использовалось стажерами. Сначала Александрой, а теперь Николаем. При необходимости они менялись местами с одним из пилотов.

Остальные члены экипажа располагались внутри. Отдельные посты были только у стармеха и радиста. Остальные располагались по способности.

На все про все – тридцать метров от носа до кормы и три с половиной метра ширины корпуса. Не так уж и мало, если подумать… Впрочем, «Ночная птица» и не предназначалась для долгих «автономок». Пришли, сделали дело, ушли и на базу. Так что особого комфорта и не предполагалось изначально.

– Что там с метеосводкой по маршруту? – не оборачиваясь, спросил Март у стажера. – Какой нам дают эшелон?

– Низкая кромка двести саженей, видимость две тысячи, – тут же доложил внимательно следивший за приборами Николай.

– Принято. Но мы ждать у неба погоды не станем, просто поднимемся на четыре тысячи и алга.

– Командир, – подала голос Калашникова, – на три часа и на девять – два корвета ВВФ. Идут на дистанции в пять миль параллельным курсом с нами.

Колычев бросил взгляд на блистер. Вдалеке черными черточками по обеим сторонам от «Ночной птицы» и в самом деле висели два корабля. Негласное и неофициальное охранение. Вроде как никто никого не контролирует, но и бдительности не теряет. Напоминание, что и на формально полную самостоятельность есть свои методы…

– Хм, ну что, будем считать это приветом от твоего отца, Коля. Давай, бери управление на себя. Пора тебе становиться настоящим пилотом, – Март освободил свое рабочее место для стажера, а сам отошел назад, ощутив себя этаким зрителем в театральной ложе. – Рокировочка…

– Младший пилот Романов взял управление! – не без волнения в голосе немного громче, чем необходимо, проговорил в КПУ[18]18
  КПУ – корабельное переговорное устройство. Обеспечивает внутреннюю связь на корабле. Аналог СВУ – самолетного переговорного устройства в нашем мире.


[Закрыть] практикант.

– Николай, ты главное учти. Штурвалом надо управлять не от плеча и даже не от локтя. Аккуратненько, запястьем или даже пальцами одними подправил, и все отлично. Скорость у нас большая, машина слушается руля, так что резкие, широкие движения – от лукавого.

Долгие полеты по маршруту – дело по большей части скучное. Работает автопилот, разве что иногда надо проверить курс и откорректировать скорость с учетом ветровой обстановки и прочих метеоусловий. В этом плане воздушный корабль – замечательная штука. Здесь найдется место и для отдыха, и для дел. Так что пока стажер и Татьяна заняты учебной практикой, Март, убедившись, что все в порядке, с полным на то правом покинул рубку и решил навестить Кима, засевшего у себя в оружейке и что-то там упорно мастерившего.

«Главное, чтобы руки и голова были заняты, а то парень сам не свой эти дни».

– Чем занимаешься?

– Да вот, хочу ДТК[19]19
  ДТК – дульный тормоз– компенсатор.


[Закрыть] до ума довести. Ствол при стрельбе очередью немного уводит. И вспышка очень яркая – демаскирует.

– Ну, если так, то лучше ПББС[20]20
  ПББС – прибор бесшумной (и) беспламенной стрельбы.


[Закрыть] сделать нормальный.

– Глушитель? Да толку от них? Патроны надо дозвуковые и прогорают быстро.

– Не скажи. Если нет задачи совсем уж тихое оружие делать, а просто заметно снизить шум и убрать вспышку, то вполне можно сделать. Еще можно «банку»[21]21
  Банка, баночка – принятое в войсках сленговое название ДТКП – дульного тормоза-компенсатора пламегасителя. В английском – саунд-модератор.


[Закрыть] собрать.

– А это что за зверь?

– Тот же дульный тормоз-компенсатор, но еще и пламегаситель. Его закрытым надо делать. Внешне он будет похож на глушитель, но попроще.

– Рассказывай! – решительно заявил Витька, усаживая друга рядом. Он уловил, что Март явно что-то знает или догадывается. Ким давно понял, что Март является почти неисчерпаемым источником всяческих гениальных новаций и идей, в том числе и в оружейном деле. Откуда у него столько всего в голове – понять было невозможно, оставалось принять как данность и просто жить с этим знанием.

Колычев же, видя, что друг, пусть и на время, отвлекся от раздумий и переживаний, охотно принялся излагать известные ему наработки начала двадцать первого века по бесшумной стрельбе.