Текст книги "Гросс"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Самое забавное в том, что до форсунок лезть далеко. Поэтому топливо будут проверять у насосов. А там всё исправно! То есть, в конце концов, у механиков начнется когнитивный диссонанс по поводу трубок высокого давления. Поскольку нет таких частиц, которые, пройдя через плунжер насоса, смогут забить трубки и форсунки. Это нонсенс. Посмотреть бы на их лица в этот момент… И он едва не рассмеялся в голос, живо представив несчастных, впавших в отчаяние техников.

И тут же напомнил себе, что время дорого и пора приступать к работе, которую за него никто не сделает. Прежде всего, выкрутил из соединений топливных трубопроводов двигателей несколько пустотелых винтов и заменил их на полнотелые, тщательно вытерев ветошью образовавшиеся потёки топлива.

Авиакеросин теперь точно опоздает на огненный шабаш в цилиндры. Однако для опытного механика это ерунда. Полчаса максимум. Значит, нужен еще один сюрприз. Коронный. Провернуть распредвал? Но до него не так просто добраться. Скоро может появиться вахтенная смена… Проклятый цейтнот! Ладно, придется играть соло на топливной системе.

Март принялся осторожно откручивать идущие от топливных насосов к форсункам трубки, запихивать в них спички, весьма кстати оказавшиеся в кармане, после чего вся система собиралась до состояния «как было», а следы вмешательства тщательно удалялись ветошью. Благо мотористы были не разгильдяями, и машинный зал был весьма чист.

– Ну вот. Имеем два неисправных двигателя с повреждениями разных цилиндров. Так что из двух один завсегда собрать можно. Но если не знаешь, где копать, то можно и всю войну пропустить. А главное – всё тихо. Не привлекая внимания. А вытащить спички практически не реально. Только нагреть и выжечь дотла. Но это потом…

Довольный собой Март тихо выбрался на палубу и, никем не замеченный, покинул «Тэнрю». Оставалось добраться до стоящего на краю летного поля большого решетчатого радара и заложить последние мины под него. Не встретив никаких затруднений, он быстро выполнил и эту миссию.

Теперь, когда все, что только возможно, было сделано, следовало вернуться к берегу озера и начать основную фазу спасательной операции. Да и время поджимало. До подхода рейдеров оставалось совсем немного времени.

«Витя, готовьтесь. Через несколько минут я уберу охрану на причалах, и можно будет выдвигаться всей группе».

«Принято».

* * *

Несмотря на то, что Николай вырос во дворце, среди его окружения встречались не только придворные и аристократы. Среди свитских генералов имелось немало заслуженных военных, рота дворцовых гренадер вообще укомплектована одними георгиевскими кавалерами, а инструкторы по летному делу не всегда служили в «гатчинском флоте». В общем, про то, что перед первым боем у новичков бывает мандраж, он знал, но даже представить не мог, каково это переживать в реальности!

От предчувствия схватки молодого человека изрядно потряхивало. Сердце стучало так, будто вот-вот выскочит из груди, а руки буквально вцепились в автомат, чтобы скрыть дрожь. При всем при этом вокруг него собрались люди, нервы которых, казалось, были сплетены из стальных канатов. Бывшие абордажники спокойно занимались своими делами, иногда беззлобно подшучивая друг над другом, но при этом было понятно, что через секунду после получения команды они встанут и ринутся в бой, и Николай никак не мог понять, сможет ли он пойти вместе с ними?

То есть пойти-то пойдет, но надо будет драться, стрелять в противника, если понадобится, сойтись врукопашную и…

– Тяжко тебе, паря? – сочувственно посмотрел на него спокойный как удав дядька Игнат.

По-хорошему на этот вопрос следовало как-то отшутиться или ответить строго по уставу: «Никак нет», но Коля не смог справиться со сдавившим горло спазмом и лишь кивнул в ответ.

– Перед делом завсегда так, – хмыкнул Вахрамеев.

– П-первым? – выдавил из себя с вопросительной интонацией цесаревич, хорошо знавший, что «делом» в русской армии называют бой.

– Перед любым, – пожал плечами боцман, – к такому разве привыкнешь? Снаружи-то еще блюдешь себя, мол, мне все нипочем, а внутри все одно страшно.

– Правда? – искренне изумился Николай.

– Еще какая!

– Игнат Тимофеевич, – неожиданно спросил наследник престола. – А ты когда узнал, кто я такой?

– В смысле?

– Ну, что я…

– Царевич?

– Ага.

– Так я вроде не пальцем деланный, – хитро усмехнулся Вахрамеев. – Форма у тебя вроде рядового, а сукно такое, что генерал не всякий себе позволить может. Стоишь опять же навытяжку, а страха в глазах не видно. Сразу видать, что непоротый!

– Вот оно что, – немного разочарованно протянул цесаревич.

– А ты, небось, надеялся, что когда все вскроется, меня кондрашка хватит?

– Нет, что вы, – стал оправдываться парень. – Просто…

– На самом деле Витька проболтался, – неожиданно признался дядька Игнат. – Помнишь, как мы этих гавриков из полиции выручали? Вот как вернулись, он и признался, стервец! Не смог смех сдержать, ну я его и за ухо…

– И что?

– Да ничего. Новобранец – он и есть новобранец, а крестьянский сын или царский – все едино. В любом случае надо работой грузить, чтобы на глупости ни сил, ни времени не оставалось.

Договорив, Вахрамеев еще раз пристально посмотрел на своего подопечного, после чего, видимо, счел лирическую часть оконченной и приступил к инструктажу:

– Значит так. В бою держись Кима, и оба никуда не лезьте. Мы сами все сделаем. Моя бы воля, я бы вас обоих на корабле оставил, но ребята с «Буреи», скорее всего, ранены, надо будет им помогать. Все понял?

– А… – начал было цесаревич, но, заметив яростный блеск в глазах Игната, тут же поправился и гаркнул: – Так точно!

– То-то!

В этот момент по корпусу корабля прошла короткая дрожь.

– Всплываем. Значит, сейчас начнется, – негромко заметил Игнат.

И сразу же от Кима по внутренней связи прошла команда.

– Приготовиться! Все наверх! По одному! Пошли!

Глава 20

По деревянному настилу причалов Колычев бесшумно добрался до сторожки, подождал немного, ненавязчиво подсказав одному из солдат выбраться по нужде. Боец выглянул в уличную темень, постоял несколько мгновений, давая глазам привыкнуть, и шагнул к берегу озера, расстегивая ширинку.

Он так и умер с полуспущенными штанами, ничего не успев понять. Осторожно спустив тело в воду с причала, Март вернулся к сторожке и распахнул дверь. Остальные ее обитатели повернули головы, и им в полутьме даже показалось на миг, что входит их товарищ…

В тесноте помещения использовать меч не имело смысла. Да и не того уровня были эти враги. Хватило и ножей. Словно короткий ураган пронесся по комнатке, оставляя за собой истекающие кровью тела.

«Чисто. Витя, на причалах больше никого. Выдвигайтесь и займите сторожку, если кто туда явится – обнулите без шума. Я пошел дальше».

«Принято».

Схема действий выстроилась простая как мычание. Март под «скрытом» шел впереди, ведя разведку и устраняя возникающие на пути препятствия, основная группа во главе с Кимом и Вахрамеевым на полсотни метров позади. Начинать шуметь раньше срока не было никакого смысла. Теперь надо было устранить и часовых, стоящих в карауле у ворот, а заодно и патруль, который удачно подошел к ним.

«Двое на часах, старший и двое рядовых в патруле. Всего пятеро. Ну, поехали!»

Подобравшись к врагу поближе, Март обнажил меч и первым снес голову, ударив по шее точно под каской командиру патруля. И неизбежно вывалился из «скрыта».

Появление прямо перед ними темного силуэта с блестящим клинком ненадолго погрузило солдат в ступор, впрочем, Март им немного помог, придавив Силой. Два стремительных, как вспышка, взмаха мечом вправо-влево, и японцы мешками осели на мокрую от дождя и свежей крови землю.

Часовые не успели ни закричать, ни выстрелить. Они даже не успели подумать, что же требуется согласно Уставу делать в такой ситуации, как Март, одним рывком сблизившись с ними, нанес смертельные удары.

«Чисто. Я пошел дальше».

Штурмовая группа с Кимом в роли ведущего и упорно идущим в связке с Виктором Николаем миновала в полной тишине шлагбаум. Вахрамеев шагал третьим, возглавляя абордажников. За ним Пригожин с автоматом и Белов с МГ-34[37]37
  МГ-34 – MG 34 (нем. Maschinengewehr 34) – немецкий единый пулемет, разработанный немецкой компанией Rheinmetall-Borsig AG по заказу Рейхсвера. Принят на вооружение вермахта в 1934 году.


[Закрыть]. Вторая тройка – Богомаз, Ларкин и второй пулеметчик – Шишкин. Каждый четко держал свой сектор, первое звено контролировало переднюю полусферу, замыкающее – тыл. У всех, включая и Николая, защитные амулеты с ларингофонами и наушниками для связи.

«Уже что-то, – мелькнуло в голове Марта, – еще бы озадачить Хаджиева артефактные приборы ночного видения сделать, и будет просто отлично, но это после, сейчас надо думать о деле».

Война в темноте – вещь вообще довольно сложная. И тут у одаренных перед обычными, пусть даже и отлично тренированными людьми огромное преимущество. Видеть или не видеть, вот в чем вопрос…

Март ощущал себя словно зрячий среди слепых. Пройдя складские корпуса, он вышел к плацу, на который выходил и фасад гауптвахты. Дверь закрыта. Часовой не спал, а напротив, старательно таращился в темноту узкими раскосыми глазами, как будто и впрямь мог там что-то заметить. Аккуратно подобравшись к нему, Колычев уже был готов нанести удар, как вдруг ощутил метальный вызов от Зимина.

«Хорошо, что мобильные еще не изобрели», – успел подумать он, после чего откликнулся:

– Март на связи!

– Не знаю, о какой мобильности идет речь, – даже сквозь «сферу» пробилась ирония опекуна, – но мы готовы!

– Понял вас, – отозвался он, одновременно отсылая «инфопакет», – вот данные с координатами зениток.

Надо сказать, что при ментальной связи не было никакой надобности говорить краткими фразами и позывными. Качество такой связи зависело только от силы одаренных и их опыта совместного общения. Кроме того, ее практически невозможно было перехватить. Однако привычка – вторая натура, и практически все, владевшие ей, говорили так, как будто это была рация. Разве что не добавляли в конце – «прием»!

– Понял тебя, Март. Что с фрегатом?

– «Тэнрю» на взлетном поле. Его ГЭУ выведена из строя. Уже не взлетит, а посему первоочередной целью не является.

– Его главному калибру на ГДК начхать, – пробурчал адмирал, хорошо представлявший себе возможности башенных орудий. – Хватит и вспомогательных, чтобы стволами вертеть.

– Это все же не линкор. У него нет такой брони, чтобы изображать крепость. Получится просто неподвижная мишень размером с огромный ангар. Японцы, конечно, смельчаки, но не безумцы… Что важнее, кроме него у японцев почти два десятка ботов, некоторые с тяжелыми торпедами. Сосредоточьтесь на них!

– Не учи отца… – пробурчал Зимин. – Радар?

– Как только вы будете готовы, я его подорву…

– Мы готовы. Ни пуха, ни пера!

– К черту! – весело огрызнулся Март и попытался переключиться на Кима.

– Слышу тебя, – немедля отозвалась «сфера».

– Выдвигайтесь, как только начнется фейерверк. Я иду первым и зачищаю подвал. Почти все японцы с амулетами, так что работать в полную силу! И… присмотри за стажером!

– Принято, – торопливо отозвался приятель и добавил, как само собой разумеющееся: – Конечно, присмотрю…

Даже через «сферу» Колычеву передавалось настроение друга. Вынужденный прежде быть на вторых ролях, Витька рвался в бой, стремясь показать всем, но прежде самому себе, на что он способен.

Для активации взрывателей нужно было всего лишь послать им направленную команду-мыслеобраз. Проблема была лишь в том, что мины находились в разных местах, а Март был один. Пришлось рискнуть, и все еще находившийся в «скрыте» Колычев поднялся на вышку с прожекторной площадкой.

«Отличное место», – решил он, оглядевшись, и сосредоточился на нефтебазе. Ясно представив места, где установлены мины, Колычев сформировал команду и, задержав дыхание, направил ее к ним. В первую секунду ничего не произошло, и в глубине души начинающего диверсанта колыхнулось нечто вроде паники. Однако спустя несколько ударов сердца проклятая адская машинка сработала, и раздался первый взрыв.

Судя по всему, разорвало насосную станцию. Раздались крики, но ни огня, ни дыма, ни каких-либо иных последствий не наблюдалось.

– Да что же это такое! – выругался Март, торопливо формируя новое заклинание, но в этот момент рвануло по-настоящему.

Сначала раздался грохот, как будто проснулась парочка вулканов, потом над нефтебазой поднялся столб пламени, и вся ее территория утонула в море огня. Вслед за этим заунывно завыла сирена, из казарм стали выскакивать полуодетые люди, а потом все это заглушило гудение пожара.

Поскольку мыслеобраз был готов, Март тут же развернулся и послал его в сторону артскладов. На сей раз рвануло сразу оба заряда, и аккуратные площадки разом превратились в филиал ада. Взрывы следовали один за другим, несколько снарядов оказались закинуты взрывной волной на прилегающие участки, непременно вызвав еще большую панику, если бы такое оказалось возможным.

Третий удар пришелся по подземному хранилищу. Сначала раздалось нечто вроде гула, разом перекрывшего окружающий грохот, потом земля вспучилась, и взрывная волна смела все временные постройки, включая вышку, на которой стоял Март. Каким-то немыслимым образом ему удалось соскочить на землю и увернуться от упавшей рядом стальной конструкции, в которой он с удивлением узнал одну из бронедверей.

Оставалось инициировать последние заряды, но все вокруг затянуло дымом, пылью, и Колычев никак не мог понять, где находятся радары. А когда наконец сообразил посмотреть через «сферу», то с удивлением понял, что их больше нет. То ли мощности заклинания оказалось достаточно, чтобы инициировать и их. То ли все смело взрывной волной…

Впрочем, разбираться было некогда, и он поспешил к бывшей гауптвахте. Часового с винтовкой нигде не наблюдалось, зато вместо него стояли двое совершенно обалдевших солдат и с выпученными глазами смотрели на окружавший их бедлам. Срезав их обоих одним ударом гунто, Март бросился к двери и пинком распахнул ее, немного не рассчитав при этом силу.

Полотно вылетело вместе с коробкой, едва не придавив какого-то бедолагу за ней. Ворвавшись внутрь, он бросился к лестнице, уже не обращая внимания на крики судорожно мечущихся по помещениям людей. В два прыжка преодолев пролет, Март оказался внизу, где тут же напоролся на охранников.

В отличие от сослуживцев, эти ребята были снабжены амулетами, помогавшими им, помимо всего прочего, сохранять хладнокровие. Увидев чумазого после ночных приключений и утренних взрывов диверсанта, они не сплоховали, а дружно бросились на него. Однако арисаки с примкнутыми штыками оказались не слишком удобным оружием в тесноте подвала.

Превратившийся в машину для убийств Март легко ускользал от выстрелов и тут же бил в ответ. Острый, как бритва, гунто с легкостью перерезал артерии, вспарывал животы, отсекал конечности, пока, наконец, в залитой кровью гауптвахте не осталось никого, кроме него и пленников.

– Что, все? – даже с каким-то разочарованием спросил капитан «Ночной птицы», оглядывая дело своих рук.

Впрочем, времени на комплексы не оставалось. Наверху глухо ухали разрывы гранат, стучали короткие, злые очереди автоматов, мощно и басовито били пулеметы. По внутренней связи он слышал, как его бойцы умело и быстро дожимают остатки сопротивления на втором этаже и занимают позиции у окон, готовясь к обороне.

Наскоро обыскав тюремщиков, он обнаружил две связки ключей и бросился отпирать камеры. Судя по ауре, в последней по коридору находился сам Чкалов. Причем пилот, в отличие от остальных, оказался прикован к стене какими-то древними кандалами. Впрочем, замки на них оказались вполне современными. Подобрав ключи, он бросился отмыкать путы, после чего едва успел подхватить на руки обессиленное тело летчика.

– Живой? – обеспокоенно спросил он.

– Вроде бы, – едва слышно ответил Чкалов. – Ты кто?

– Дед Пихто, – усмехнулся Март и, приложив руку к его голове, попытался понемногу напитать его энергией.

Судя по широко распахнувшимся глазам пилота, лечебная процедура пошла ему на пользу. Дыхание выровнялось, стабилизировался пульс, а в только что безвольно повисших руках появилась прежняя богатырская сила.

– Что это? – с изумлением посмотрел приватир на своего спасителя.

– Секрет фирмы! – отозвался гросс, отнимая руку. – Все, хорошего понемногу. Силы нам еще понадобятся!

– Да кто ты, черт тебя подери! – жестко потребовал Чкалов, глядя Марту прямо в глаза. Несмотря ни на что, ощущалась дерзкая, неукротимая воля.

– Колычев моя фамилия. Слыхал? Вас спасать пришли. Надеюсь, ты не против? Тогда валим отсюда, пока ветер без сучков!

– Слушай, Колычев, спасибо тебе, конечно, – характерно окая, неожиданно глухо пробормотал Чкалов. – Вот только зря ты все затеял. Это ловушка. И к тому же двойная. Меня тут, сам видишь, сковали по рукам и ногам капитально, но голова работала временами. В общем, тут все заминировано. Думаю, с минуту на минуту рванет, мало не покажется.

«Вот тебе и обраточка… Не ты один такой ловкий фугасы закладывать!» – молнией промелькнуло в голове гросса, но вслух он сказал совсем другое:

– Тогда какого, прости господи, телишься? Ходу отсюда! Всем срочно покинуть здание!

К счастью, и остальных пленников кровавая расправа над тюремщиками нисколько не шокировала. Пока Март оказывал помощь Чкалову, они успели кое-как вооружиться и были готовы идти на прорыв с боем.

Узнав, что помощь близка, а гауптвахта заминирована, уцелевшие члены экипажа «Буреи» без разговоров рванули наверх, после чего кто в дверь, кто в окно покинули негостеприимное здание вперемешку с экипажем «Ночной птицы».

Март прыгал последним, убедившись, что остальные успели уйти. И еще в полете его настиг взрыв. Он бросил весь ресурс Силы, чтобы прикрыть спину, и все равно ощутил, как мощно ударила взрывная волна по позвоночнику и затылку.

Объятый пламенем и дымом, он свалился на сырую, хорошо убитую бесконечными ходоками землю и не без труда устоял на ногах.

– А что второе? – постаравшись сохранить невозмутимость, спросил он у Чкалова, когда они отдышались и откашлялись от поднятого взрывом облака едкой пыли.

– Что? – не понял тот, мотая головой.

– Ты говорил: ловушка двойная…

– А… – сообразил Чкалов. – Сейчас сам увидишь. Какие-то придурки с черной аурой. Прямо как черти, ей-богу, или оборотни… хрен убьешь, я одному точно череп проломил, а он дальше в драку…

– Таких пулей не возьмешь, – кивнул Март.

– Ты что, уже встречался с ними?

– Было дело, – скупо усмехнулся гросс и протянул Чкалову затрофеенный у командира «Тэнрю» клинок. – Держи.

– Гля, какая цаца! – одобрил оружие практически уже пришедший в себя капитан «Буреи».

– Всем собраться в кучу! Игнат, ты вперед со своими, дальше – бурейцы. Мы с Витькой и Чкаловым замыкаем. Ходу!

Николай по привычке, выработанной за последние дни, прицепился к Киму. Обстановка, прямо скажем, была нервная. Еще и темень лютая. Хорошо одаренным, а ему было очень сложно. Вахрамеева и его абордажников он из виду потерял. Вот и пошел рядом с Виктором, крепко сжимая в руках автомат и нервно оглядываясь на темные провалы окон.

Не успели они дойти до края плаца, как со всех сторон появились молчаливые фигуры с мечами в руках. Март пересчитал их, три десятка. Многовато. И у каждого тяжелая, непривычно черная аура, от которой так и веяло угрозой.

– Кто они? Где они раньше прятались? Почему я их не видел в «сфере»?

От Искина пришел мгновенный мыслеобраз-ответ: «Аякаси[38]38
  Аякаси – разновидность злых существ-ёкаев в японской мифологии, паразитическая форма, дающая носителю сверхвозможности, взамен отнимая жизненную силу и захватывая разум и тело.


[Закрыть], командир. Эти люди одержимы демонами-ёкаями[39]39
  Ёкай – общее название для монстров, призраков или духов в Японии. Буквально означает «то, что меняется».


[Закрыть]. Судя по сигнатурам, они очень опасны».

– Я уже и сам догадался, что ребята серьезные, – зло усмехнулся Март. – Так, а это кто такой красивый?

Колычев увидел в зареве разгорающегося пожарища знакомое лицо Сатору Асано. За его спиной, выстроившись плотным треугольником, стояли пятеро. Первым сам Сатору, за ним сначала двое, потом еще трое обладателей Силы. «А самурай прибавил и очень серьезно в могуществе. Надо же, так быстро… Не слышал, чтобы у людей менялась аура, да еще так радикально…» – промелькнуло в его сознании, впрочем, сейчас было уже не до рассуждений, пришло время драться.

На этот раз японец речей произносить не стал, а с ходу приказал подчиненным атаковать. Все его воины бросились вперед, а группа самого Асано, объединив силы и сконцентрировавшись на лидере, находившемся на острие атаки, направила ментальный удар на Колычева, настолько сокрушительный, что черные, смертельно страшные жгуты даже проявились в обычной реальности и стали видны всем.

Градус концентрации Силы оказался поистине запредельным, на плацу словно вспыхнуло багрово-черное солнце, опаляя всех и выжигая воздух, так что стало ощутимо тяжело дышать. Это напоминало разряд молнии в ночных грозовых тучах.

Николай первым ощутил угрозу и, разом осознав, что только Колычев, как гросс, способен вытянуть эту безнадежную ситуацию и спасти всех от неизбежной гибели, бросился вперед, стремясь своим амулетом прикрыть командира, и сам попал под разряд титанической, исполинской силы.

Защитный артефакт мгновенно спекся в хлам и обжег кожу на его груди. В теперь уже бесформенном куске металла лишь по-прежнему ярко сиял звездный адамант, сам Коля упал замертво. Оставшаяся мощь заряда молотом обрушилась на Колычева, вышибив его из «сферы», обездвижив и обессилив. Но он все еще не был побежден, значит, оставалась возможность сражаться.

Борьба шла незримо для людей вокруг, все происходящее заняло несколько секунд. Между тем ожесточенный, смертельный бой не остановился и на миг. Люди падали и поднимались, гремели выстрелы, с хрустом и хеканьем наносились удары. Все происходило в полном молчании, даже ругаться и кричать не оставалось ни сил, ни времени.

Март успел отреагировать, но все равно оказался не готов к масштабу и новизне произошедшего. На него обрушился настоящий горный обвал или лавина, мгновенно погребающая под собой и буквально стирающая человека в пыль.

Удар, даже и значительно ослабленный самопожертвованием Николая, оказался чудовищно силен. Он не просто вырвал Марта из «сферы», он выжег большую часть связей ауры и тела молодого гросса и опустошил резервы. Сейчас и обычная пуля грозила ему гибелью, кокон Силы больше не защищал его. Он ощущал, как искин предпринимает действия, вливая в своего навигатора поток энергии, и одновременно старается оживить поврежденные контуры.

К счастью, уцелел и энколпион. Его структура не предполагала защиты от внешних воздействий, поэтому в отражении атаки он оказался не задействован. И сейчас родовой амулет работал на пределе своих возможностей, экстренно, срочно-обморочно восстанавливая энерготонус хозяина.

Но и сам Март, как бы ни кратки оказались те мгновения, что оставляла ему злая воля врагов, не бездействовал. Он не позволил себе ни секунды шока или растерянности, упорно стремясь вобрать в себя Силу и снова выйти в энергосферу. К сожалению, он не успевал. Трое аякаси подняли тяжелые стволы ручных пулеметов и нацелили их на Колычева…

* * *

Хаджиев, сосредоточенно наблюдая через «сферу» за происходящим, в какой-то момент ощутил непонятную тревогу. Сосредоточив внимание на аурах солдат в здании, он вдруг с необычайной ясностью понял – это не люди. Он не знал, кто это или что это, но точно – не люди. Может, они когда-то ими и были, но теперь уже нет. Шарик светящейся энергии каждого из них лишь внешне, при самом поверхностном взгляде, напоминал человеческий, но стоило вчитаться в структуру и становилось ясно – такой у коренных обитателей планеты Земля быть не должно. Что у простых, что у одаренных.

Значит, там ловушка. И не простая. Значит, враг подготовился. И надо срочно действовать.

– Корабль к берегу, там беда, – отрывисто бросил он Татьяне.

Девушка побледнела, но мгновенно выполнила приказ. Хаджиев этого уже не видел, он бросился к отсеку, где стоял мотоцикл капитана. Откинув створку, он завел машину и, выкрутив газ до упора, рванул с места, стремительно набирая скорость. Расстояние в полкилометра БМВ преодолел рычащей молнией за считанные секунды.

Хаджиев непрерывно держал «сферу». В полной сосредоточенности ему удавалось в эти секунды одновременно и контролировать дорогу, и следить за тем, что происходило перед зданием тюрьмы.

Увидев слепящий энергоконус из Асано и пятерки аякаси, нацеленный на командира, Хаджиев, выжав из мотоцикла все возможное и невозможное, добавил еще скорости и без колебаний протаранил летящей и ревущей машиной плотную группу врагов, словно тяжелый мяч для боулинга расшвыряв врагов, как кегли.

Байк и его всадник сейчас стали единым целым – «оружием в руке», «божественным ветром-камикадзе», способным пробить защитную ауру одержимых монстров. Артефактор выплеснул в этом ударе всю свою энергию, всю волю и мощь намерения, стремясь, чтобы урон оказался наибольшим для врага.

Прежде он и не думал, что такой мгновенный выход силы возможен для одаренного, но в тот момент ему было не до размышлений. Он просто сделал то, что должен был. И вылетел из седла, покатившись по земле, стараясь сгруппироваться и просто выжить. Сил не осталось от слова совсем. Остатки сгорели в попытках погасить урон телу от столкновения с грунтом.

Любой человек на его месте давно бы превратился в переломанную куклу. Но думать сейчас надо было о другом. Покачиваясь, Ибрагим медленно поднялся на ноги, вытащил короткий меч и бросился на помощь своим.

Со стороны это, наверное, выглядело очень ярко, мощно и сокрушительно. Но куда важнее, что Март получил те самые необходимые ему секунды, чтобы вернуть тело и сознание под контроль, подключиться к «сфере» и обрести защиту.

Меч словно по своей воле оказался в его руках, и он с каким-то запредельным рыком, который пронял и заставил на миг споткнуться даже самых могучих врагов, а соратников, наоборот, наполнил уверенностью, ринулся вперед.

Началась кровавая рубка. Все происходило в алых отсветах горящей гауптвахты и грохоте артиллерии, бьющей как с земли, так и с небес. Все менялось с такой стремительностью, что сторонний взгляд ничего бы и не смог рассмотреть. Как бы ни были сильны одержимые ёкаями бойцы, но с отрубленными головами и руками драться они уже не могли.

На той скорости, на которой сейчас шел бой, даже большой силы прилагать к оружию не требовалось, главное – верно направить клинок и попасть. И можно двигаться дальше, оставив позади рассеченное и фонтанирующее кровью тело, в котором вопреки всем законам природы продолжала зачем-то упрямо теплиться уже беспомощная жизнь.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Еще миг назад они яростно дрались, и вдруг наступила тишина.

– Кто убит, тот убит, кто бежал, тот бежал, – устало заключил Март, вытирая клинок и вкладывая его в ножны.

Оглянувшись, он увидел лежащее неподвижно тело Николая. Рядом с ним стоял, ухватившись за простреленный бок, Горыня, прежний боцман «Бурана», казалось, сам еще не осознавая, как и уцелел в этой безумной мясорубке. Осознание появилось в голове Марта сразу же.

Сдернув с себя гайтан энколпиона, Колычев, приподняв безвольную голову цесаревича, надел крест ему на шею. А сам мысленно воззвал к искину, Киму и Хаджиеву.

«Ко мне срочно! Всю Силу разом через меня на него! Надо запустить сердце! Еще не поздно!»

Сообразивший, что происходит нечто еще им невиданное, но при этом очень важное, Чкалов первым подошел к нему и осторожно объединил свою сферу с сиянием вокруг целителя. Затем рядом с ним встали Виктор с Ибрагимом, и вокруг погибшего цесаревича образовался круг из одаренных. Пятым над ними незримо парил искин «Ночной птицы».

Первая попытка не принесла успеха, за ней без промедления последовала вторая. Март торопился, он уже начинал отчаиваться. И в этот страшный момент он ощутил ментальное присутствие адмирала.

«Успокойся, измени модуляцию импульса, запусти волну в такт биению своего сердца. Выдохни. Нет ничего. Только ты и твоя Сила. Вот так. Очень хорошо. А сейчас действуй!»

Март отрешился от горячки, азарта и нерва недавней битвы и осторожным касанием, словно сдувая невесомое перышко с ладони, направил Силу на своего царственного пациента. Миг, второй, третий, и молодое сердце цесаревича откликнулось. Сначала нехотя сделало первый неуверенный удар, за ним еще и еще, с каждым разом набирая силу и ритм.

«Коля, Коля, ты слышишь меня? Мы рядом, мы не дадим тебе уйти! Проснись, Николай!»

А где-то в бесконечной дали в этот миг наследник Российской империи ощутил себя в какой-то сияющей сфере. Не было ни боли, ни волнения. Ему показалось, что его зовут. Он оглянулся, но никого не увидел, кроме мягкого, дружественного света.

«Поздравляю вас, цесаревич, вы обрели выход в мир энергий. Вот только теперь вам предстоит отыскать путь назад, к своему телу. Но вы обязательно справитесь».

А на земле Март, донельзя обрадованный проведенной экстренной терапией, поднялся с колен и распорядился:

– Немедленно уходим к «Птице». Игнат, бери стажера, остальные в круг рядом с ним, прикрывать Николая телами. Он нас всех спас…

– Погоди-ка, – все так же окая, остановил его Чкалов, прихватив за плечо.

– В чем дело, Валера?

– Ты иди, а мы сами. «Бурею» я потерял, а тут вроде целый фрегат имеется у япов… И я не заметил, чтобы он поднялся в небо…

– Ну ты кадр, Чкалов, – обескураженно посмотрел на спасенного пилота Колычев. – Нет, я, конечно, видел отморозков, но таких…

– Хорош воспитывать, – отмахнулся явно польщенный такой характеристикой главный хулиган Российского ВВФ. – Времени в обрез.

– Тогда слушай, – наклонился к нему Март и кратко поведал об убитом японском капитане и как именно тот повредил двигатели.

– Вот это да! – восхищенно посмотрел на него Чкалов.

Посмотрев еще раз внимательно на неподвижно лежащего на земле Николая, капитан «Буреи» спросил у Марта:

– Слушай, а парень, что прикрыл нас всех собой, он кто вообще? Уж больно физия знакомая, только никак не вспомню, где я ее видел…

– На парадных портретах императорской фамилии!

– Дела… – уважительно присвистнул Чкалов. – То есть потащил в бой цесаревича ты, а отморозок после этого я?!

– Это его выбор! – строго посмотрел на пилота Март.

– Понимаю. И ты, и я отныне его должники по гроб жизни. Герой. Пусть выздоравливает! – обернувшись к своей немногочисленной команде, оглядел израненных летунов, хмыкнул и решительно, громко отдал боевой приказ: – За мной, орлы низколетящие!

– Это куда, командир? – спросил еле стоящий на ногах Акинфеев.

– На летное поле, Вася, там нас новый корабль дожидается.

Не успели чкаловцы уйти в сторону аэродрома, как в небе над раскуроченным, заваленным дымящимися обломками и мертвыми исковерканными телами плацем появилось, шумя винтами, черное тело «Ночной птицы».

– Откуда она здесь? Кто разрешил? – едва опять не зарычал грозно Колычев.