Текст книги "Гросс"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Как бы ни был совершенен воздушный корабль, заниматься своим прямым делом, то есть летать, он все время не может. В нем есть двигатели, множество различных механизмов и устройств, которые требуют регулярного ухода, а иной раз и ремонта. «Ночная птица» никоим образом не являлась в этом отношении исключением. И все многочисленные регламентные работы ложились на плечи маленького экипажа. В том числе и цесаревича.

Причем, как только ему казалось, что он успел досконально изучить вверенную его попечению матчасть, всегда находились еще какие-нибудь узлы или агрегаты, которые нужно было смазать, почистить, протянуть крепеж или прошприцевать. И ведь ничего серьезного ему не доверяли. Системами навигации, ГДК, главными и ходовыми двигателями, а также вооружением занимались более опытные товарищи.

– Неужели и в ВВФ так? – вытерев грязный лоб рукавом, спросил он у Тани.

– По-разному, – честно ответила такая же чумазая наставница. – На больших кораблях обычно есть свой штат техников, которые поддерживают работоспособность своих заведований. Транспорты обслуживаются наземными службами, а мы – рейдеры, как повезет.

– Никогда не думал, что за час полета нужно три часа кряду ковыряться в железках.

– Терпи, казак, атаманом будешь!

– Это вам так в училищах говорят?

– Нет, – криво усмехнулась девушка. – Нам говорили: куда вы лезете, дуры? Не вашего бабского ума дело – летать!

– Прости, тебе, наверное, неприятны эти воспоминания.

– Проехали, студент. Все протянул?

– Так точно!

– То-то, что так точно, – пробурчала командирша. – Где не надо, все по уставу, а только отвернешься, вы со старым уже куда-то усвистали!

– Ну мы же все объяснили! – возмутился молодой человек.

– Ваше счастье, что командир такой добрый. У другого капитана точно под арест загремели бы.

На самом деле, Март не так уж и сердился на своего подопечного. То, что тот действовал без разрешения, конечно, в его глазах было плохо. Но вот то, что проявил инициативу, помог товарищу и, в конце концов, справился, было, пожалуй, даже хорошо. Что вовсе не отменяло необходимость наказания. Очередное техобслуживание пришлось как нельзя кстати. Просто, следуя старинному правилу: накосячил один – отдуваются все, он не стал проводить его в Пулковском техцентре, а озадачил экипаж, включая самого себя.

– Напугал ежа голой жопой, – проворчал в ответ Вахрамеев. – Коли надо, так сделаем.

– Толковых хоть ребят выручал? – усмехнулся проверявший настройки гирокомпаса Март.

– Сказано тебе, за бестолковых бы и с места не встал!

– Ладно, если так. Может, и пригодятся когда-нибудь в будущем.

– А чего ждать его, будущего-то? – хмыкнул дядька Игнат. – Дел и сейчас невпроворот.

– Ты это к чему?

– Да все к тому же! Матросов их высокоблагородие, тьфу, то есть их превосходительство Владимир Васильевич забрал, и караулы нести теперь некому!

– Так вроде опасности сейчас никакой нет?

– Вроде! – передразнил старик. – Когда появится, тогда поздно будет! Опять же, разве прилично цельному сенатору и гроссу самолично техобслуживание проводить? У тебя что, других дел нет? Или взять хоть твоих орлов. Витьке, хоть он и разгильдяй редкостный, и учиться надо, и оружием заниматься. Ибрагимке тоже иной раз в гору глянуть некогда, а ты его систему выпуска шасси отправил шприцевать! А ведь он громаднейшего ума и способностей человек, даром что узкоглазый. Или на Таньшу глянь. Пока у тебя в секретутках ходила, видно было, что справная девка, а теперь что ж…

– Хватит нагнетать, Игнат Тимофеевич. Говори, что у тебя на уме?

– Да я тут поразмыслил на досуге. Хорошо бы взять к твоему сенаторскому превосходительству на службу хоть пяток надежных людей. С ними и дом с кораблем под присмотром будут, опять же, если заваруха какая, так гуртом обороняться способнее.

– И лучше, чем твои друзья, никого для этой цели не найти?

– Почему же. Сыскать можно, только для этого время нужно. Хорошие спецы, сам, поди знаешь, все при деле. Либо на государевой службе, либо в частной. Ну а приватиры, они себе на уме. Кто больше заплатит, тому и присяга.

– А если чудить начнут, как с этими купчиками?

– У меня не забалуют! – отрезал Вахрамеев.

– Ладно, уговорил, черт языкастый. Приводи своих сослуживцев, поглядим, что за люди.

В одном старый служака был, безусловно, прав. Времени самому молодому в Российской империи гроссу не хватало катастрофически. Дела личные, коммерческие и государственные переплелись в такой запутанный клубок, что иной раз казалось, его уже не развязать. Но, как говорится, взялся за гуж…

Закончив с обслуживанием своего корабля, Март переоделся и отправился в город. За время его отсутствия накопилось множество вопросов, требующих непосредственного участия.

Для начала он заехал в Сенат, где выслушал краткий доклад Шпекина. С момента их последней встречи внешность мелкого чиновника разительно переменилась. Во-первых, за ним утвердили место секретаря в аппарате юного сенатора. Во-вторых, по ходатайству Колычева, его произвели в следующий чин. Казалось бы, разница между коллежским и сенатским регистратором не так уж и велика, но, как говорится, лиха беда начало! В-третьих, получив от Марта конверт с премией, молодой человек обновил гардероб и теперь щеголял в новеньком мундире.

Все это добавило Николаю Аполлинариевичу важности, но, к счастью, нисколько не отразилось на трудоспособности. Он, как и прежде, оказался в курсе всех новостей, слухов и сплетен. Кто с кем и против кого дружит. Кто действительно может быть полезен, а кто лишь надувает щеки, пытаясь придать себе значимости.

– Благодарю, – выслушав его, кивнул Март. – А что там с князем Голицыным?

– Его сиятельство уже неделю не появлялся на заседаниях. Ходят слухи о том, что он не здоров, но…

– Что?

– Болезнь у князя, так сказать, душевного свойства, – позволил себе улыбнуться чиновник. – Любовница от него ушла.

– Вот оно что, – равнодушно пожал плечами Колычев, – да и черт с ним!

– Не скажите, Мартемьян Андреевич. С мадемуазель Адой Книппер его познакомил ваш кузен. Он, если помните, оказывал покровительство молодым актрисам. В том числе знакомил их с влиятельными лицами…

– Иначе, занимался сводничеством.

– Можно и так сказать.

– Зачем вы мне это рассказываете?

– Видите ли, как мне удалось выяснить, после этого знакомства князь постоянно поддерживал все притязания графа Оссолинского в Сенате и при дворе. А вес у него немалый. Если вы окажете ему подобного рода услугу, полагаю, он не останется неблагодарным.

– Вы что же это, любезный, – начал закипать Колычев, – предлагаете мне заняться поиском проституток для высокопоставленных особ?

– Да господь с вами! – перепугался Шпекин. – Я совсем о другом. Вы ведь пользуетесь славой целителя, причем способного повернуть время вспять! А князь – человек пожилой, кондиции у него уже не те…

– В смысле полшестого? – догадался наконец Март.

– Да-с, – облегченно выдохнул чиновник. – Отчего, собственно говоря, метреска его и оставила!

– Твою ж дивизию через пропеллер! – с чувством выразился юный гросс. – Я-то думал, что я член парламента, крупнейший промышленник, пилот-ас, наконец, а оно…

– Решать вам, – пожал плечами секретарь. – Мое дело узнавать новости и вести документацию.

Следующим пунктом программы числилось личное посещение заседания руководящего состава ОЗК. Внеплановое и неожиданное. Коммерческий директор, финансовый, начальник производства, закупок, главбух и еще несколько ключевиков. Ни одного директора завода. Только топы.

Март допускал, что попробуй он собрать этих людей самостоятельно, не факт, что на приглашение номинального владельца откликнутся все до одного. Многие, в особенности те, кого на должность утверждал Опекунский комитет, могли счесть для себя допустимым отказаться.

Поэтому, когда он, широко распахнув тяжелые дубовые двери, вошел в просторный светлый зал, на лицах присутствующих многоопытных дельцов отразились удивление и растерянность с изрядной долей раздражения: «Что этому выскочке здесь надо?»

– Рад вас видеть в добром здравии, господа! – поприветствовал директоров Март, усаживаясь напротив Фадеева по другую сторону большого вытянутого стола. – К огромному моему сожалению, это единственный повод для хорошего настроения. Я счел возможным прервать ваше заседание в связи с необходимостью принятия срочных мер.

– Что вы имеете в виду? – дернулся председательствующий главноуправляющий.

– Как всем здесь, вероятно, известно, – проигнорировал выкрик Колычев, – в нашей компании проводится масштабная аудиторская проверка. И хотя до подведения итогов еще очень далеко, первые результаты уже есть. Причем, я бы сказал, весьма обескураживающие!

– И вы можете назвать цифры?

– К сожалению, да. Согласно этому документу, порядка сорока процентов мощностей ОЗК по планам на 1942–1943 годы останутся недозагружены. Иными словами, почти половина производства будет простаивать. И это уже не в три смены работа, а только в две. То есть от реально полной загрузки вообще меньше половины выходит. А это означает упущенную прибыль и потери позиций на рынке. Это не опечатка и не ошибка, я правильно все понял?

– Видите ли, – промямлил Фадеев, – такова сложившаяся на рынке конъюнктура…

– Да как такое может быть? К нам покупатели со всего мира должны на годы вперед под запись в очереди стоять!!!

– Ничего невозможно поделать, – уже увереннее ответил управляющий. – Конкуренция резко возросла. Появилось несколько действительно крупных кораблестроительных верфей в Европе, Америке и Японии. Ряд стран – производителей авиатехники – ввели заградительные, а по факту запретительные пошлины. Да и новые программы модернизации пока все уже разобраны. А гражданский рынок мы в достаточной степени насытили. И без того огромный флот работает по длинным арендным кредитам с правом выкупа.

Не получив четкого, исчерпывающего ответа, Март вышел в «сферу» и просканировал ауры собранных на совещание руководителей. В спектре превалировали тусклые тона, в которых читалось равнодушие, скепсис и даже недовольство.

«Нет, с такими начальниками мы никуда не приедем. Надо ситуацию как-то переломить. Эти просто отрабатывают номер и ждут своей доли от дерибана моей компании. Сидят и с трудом терпят меня. С ними все ясно. Нужны новые люди. И новые идеи. К слову. Из “крупняка” остается только Китай. Он, конечно, еще и близко не походит на того монстра, каким станет в будущем, но все равно страна большая и далеко не бедная. Надо только все хорошенечко обдумать и проработать вчерне программу создания китайского военного и гражданского воздушного флота. Кстати, чтобы прощупать почву, стоит слетать в Чунцин к генералиссимусу Чану…»

Делиться своими мыслями с директорами он не стал. Появилось ощущение, что пользы точно не будет, а вот навредить могут запросто.

– Работников уже переводят на сокращенную неделю. Урезают зарплату. Компания недополучит доход или, хуже того, уйдет в минус, то есть по итогам года ОЗК может показать чистый убыток. И что делаете вы, господа? К чему эти отговорки на обстоятельства непреодолимой силы? Жду ваших предложений. Если они не поступят, будут сделаны соответствующие выводы. Я не прощаюсь. До скорой встречи.

Последние слова Март произнес очень спокойно и негромко, но отчего-то у многих из присутствующих холодок прошел по коже. В словах Колычева не было угрозы, но и констатация фактов прозвучала серьезным предостережением.

Чтобы как-то сгладить горьковатый привкус от недавнего общения с «эффективными менеджерами», Март надумал отправиться к ракетчикам, в хозяйство Королева. Тем более что тот и сам настойчиво зазывал молодого учредителя к себе в гости. Ученые уже успели перебраться в новое, предоставленное Колычевым из его личного фонда здание и даже приобрести и смонтировать большую часть заказанного оснащения.

Сказано – сделано. Не прошло и получаса, как «Ночная птица» плавно опустилась на специально оборудованную площадку во внутреннем дворе нового научного комплекса.

Королев еще в декабре, при первой личной встрече, оказался совсем не похожим на свои портреты или скульптуры, памятные Марту по прошлой жизни. Ростом он не так уж и уступал высокому Колычеву, по-юношески стройная фигура еще не успела приобрести той плотности, которую часто отмечали в воспоминаниях знавшие его люди. Разве что высокий лоб на низко посаженной голове и зачесанные назад, немного вьющиеся волосы напоминали известные изображения.

В этом варианте истории знаменитому конструктору еще не довелось стать генералом. Лагеря ему, впрочем, тоже пока не светили. ГИРД, можно сказать, существовал, но не как кружок по интересам при непоявившемся Осоавиахиме, а как одна из многочисленных лабораторий в ОЗК. Ее, к слову, члены Опекунского комитета благополучно закрыли, и лишь счастливая случайность свела в декабре прошлого года Марта и Королева вместе, во время посещения достраиваемого «Князя Пожарского».

На этот раз энергичный руководитель ракетного направления «Автоматов Колычева» сам запросил встречи для доклада о проведенной работе и обсуждении насущных проблем.

– Добрый день, Мартемьян Андреевич, рад, рад вас видеть, – Королев встретил начальство на пороге своего кабинета, крепко пожав руку Марта. Ладонь ученого была сухая и широкая.

– Здравствуйте, Сергей Павлович, вот, приехал к вам, рассказывайте о своих успехах.

Королев, ценя свое время, не стал устраивать чайные церемонии. Посчитав предельно краткую протокольную часть оконченной, он сразу же перешел к делу:

– Да, готов отчитаться о проделанной работе. Есть еще несколько важных и крайне срочных вопросов, которые без вас никак не решить. Почему и настойчиво приглашал вас сюда. Если угодно, могу провести краткую экскурсию по лабораториям.

– Только за, Сергей Павлович. И слушаю вас внимательно.

– Удалось собрать коллектив. Лабораторию ракетного топлива согласился возглавить Александр Семенович Бакаев[10]10
  Бакаев Александр Семёнович (1895–1977) – советский ученый, основоположник производства баллистных порохов.


[Закрыть], задачи ему поставлены – нужен баллистный нитроглицериновый порох с требуемыми параметрами. Он уже набрал людей. Опыт и наработки у его команды имеются. Срок ему поставлен в три месяца выйти на испытания.

– Замечательно. Я так понимаю, здесь ведутся работы по созданию не только пороховых шашек для ракет, но и оборудования для их промышленного производства?

– Именно так. Александр Семенович разрабатывает шнековый пресс и технологию непрерывного производства.

– С кем еще из светил нашей науки удалось договориться о сотрудничестве?

– Договорились работать с Мстиславом Келдышем[11]11
  Келдыш Мстислав Всеволодович (1911–1978) – советский ученый в области прикладной математики и механики, крупный организатор советской науки, один из идеологов советской космической программы. Президент Академии наук СССР.


[Закрыть]. У него отличная работа по флаттеру. Уверен, по всему, что связано с аэродинамикой, – он лучший. Вместе мы горы свернем.

– Уверен, так и будет. Сергей Павлович, реактивные снаряды такого типа – это задача сегодняшнего дня. И получить рабочий прототип мы обязаны в этом, 1942 году. Так что на разгон времени нет. Впрочем, я вижу, что вы даром времени не теряете.

– Да, первые прототипы будут через несколько дней готовы для начала испытаний.

Они зашли в просторный зал, где на стендах стояли уже трубы будущих ракет со складным оперением, которое, впрочем, еще не было смонтировано.

– Это очень хорошо.

– Но вы же понимаете, что одной ракеты мало? – принялся горячо и убедительно говорить Королев, для большей внушительности то и дело рубя ладонью воздух и активно жестикулируя. – Потребуется создать целый комплекс снаряд-носитель: сама противокорабельная ракета, будем ее впредь называть ПКР; ее боевая часть, пригодная для нанесения необходимого урона воздушному кораблю любого класса вплоть до фрегатов и линкоров; дистанционный взрыватель; пусковое и прицельное устройство, средства управления. Тут, конечно, без артефакторики не обойтись. На чисто механической элементной базе мы быстро результата не достигнем. Я слышал о ваших успехах в этом направлении. И очень на вас и вашего артефактора рассчитываю.

– Безусловно. Мы с доктором Хаджиевым в полном вашем распоряжении. Ставьте задачу, Сергей Павлович. Для меня и моего коллеги большая честь стать частью вашей команды.

– Кхм, – немного даже сбился с настроя конструктор. Такого поворота он точно не ожидал и на мгновение растерялся, но тут же собрался и напористо продолжил: – Мартемьян Андреевич, понадобится и носитель для торпед. Корвет, возможно небольшой ракетный корабль, нечто вроде штурмовика или истребителя. Скоростной, практически без артиллерии, только средства ПКО ближней зоны, зато с шестью или даже десятью шахтами или направляющими для запуска реактивных торпед. Часть из них можно вынести на консоли. Даже этого мало. Нужны операторы управляемых пусков. И очевидно, ими могут стать только одаренные. Пока идут испытания, мы и сами можем эту задачу прикрывать, большинство из нас обладают Силой. Но в дальнейшем…

– Очень рад, Сергей Павлович, что наши мысли идут в общем ключе. Этот вопрос я беру на себя. Как только прототип нашей ПКР будет готов для практических стрельб, мы пригласим на испытания Колчака и Сикорского, а возможно, и самого государя. И я сразу же поставлю им на вид задачу по кадрам. А пока вам следует готовить методическую и учебную базу для их будущей подготовки.

– Думаю, нужна отдельная группа под эту задачу.

– Полностью поддерживаю. Да, масштаб проекта более чем серьезный. Мы уже до конца года должны создать и ввести в строй первую эскадрилью торпедоносцев – малых ракетных кораблей, и приступить к их боевому слаживанию и учебе.

– Мартемьян Андреевич, такой объем работ потребует огромных затрат на математические расчеты.

– А я вам и здесь помогу. Готов предоставить вам доступ к энерговычислительной машине. Будете в трехмерном виде строить модели, ставить задачи, а машина сама проведет расчеты и очень быстро выдаст вам результаты.

– Разве это возможно?

– Скажем так, не знаю, возможно или нет, но я располагаю таким ресурсом. И для красного словца никогда ничего не говорю.

– Я заметил…

– Сергей Павлович, проект продолжит работу в рамках моей личной компании «Автоматы Колычева». Так проще и удобнее. Я сам буду осуществлять сто процентов финансирования. Вам об этом думать не надо, просто делайте бюджет и защищайте его по каждой потраченной копейке. Но чтобы дело шло быстрее, вам выделят мощности испытательных стендов и лабораторий Исследовательского центра ОЗК. Посчитайте, сколько вам понадобится времени и на каких площадках.

– Это решит еще целый ряд моих проблем…

– Я так и предполагал. И последнее. Пороховые ракеты – дело этого года, но нам, безусловно, нужны полноценные управляемые, скоростные и дальнобойные снаряды с твердотопливными или жидкостными турбореактивными двигателями. Работу в этом направлении нам также необходимо начинать немедленно. Собирайте специалистов под эту тему. Когда будете готовы, проведем встречу, озвучим свои идеи на этот счет.

– В таком случае, нам крайне желательно привлечь к работе Валентина Петровича Глушко[12]12
  Глушко Валентин Петрович (1908–1989) – основоположник отечественного ракетного двигателестроения, пионер и творец отечественной ракетно-космической техники.


[Закрыть], он, конечно, молод, но лучшего специалиста нам не найти… Мы с ним вместе трудились прежде.

– Он ведь на год вас младше?

Вопрос немного смутил Королева, но Март лишь улыбнулся и заметил:

– Согласитесь, Сергей Павлович, не мне в мои семнадцать думать о том, насколько молоды тридцатилетние… Чем Глушко сейчас занимается? Если правильно понимаю, в штате ОЗК он больше не значится.

– Да, его направление закрыли. Пришлось уехать в Германию. Читает на правах приглашенного профессора курс лекций в Мюнхенском техническом университете.

– Я только за. Срочно вызывайте его сюда. И еще. Постарайтесь отыскать и привлечь Николая Дмитриевича Кузнецова[13]13
  Кузнецов Николай Дмитриевич (1911–1995) – советский генеральный конструктор авиационных и ракетных двигателей.


[Закрыть]. Он еще моложе, ему только тридцать, если не ошибаюсь, но уверен, он будет полезен.

– Не слышал такую фамилию, но наведу справки.

– Цандер[14]14
  Цандер Фридрих Артурович (1887–1933) – советский ученый и изобретатель, один из пионеров ракетной техники. Цандер является одним из создателей первой советской ракеты на жидком топливе – «ГИРД-X».


[Закрыть] жив?

– Он долго болел, с ним не было связи, но недавно я его повстречал на конференции по ракетным двигателям…

– Попробуйте и его привлечь, если получится. И держите связь с Владимиром Яковлевичем Климовым. Я отдельно просил его всемерно помогать вам и словом, и делом.

– Если мы соберем всех этих ученых, процесс значительно ускорится, но и расходы существенно возрастут.

– Готовьте новый бюджет. Заранее ничего обещать не буду, но думаю, смогу изыскать средства для покрытия возросших объемов финансирования. По крайней мере, на данном этапе.

Если бы еще вчера кто-нибудь сказал начинающему юристу Горелину, что одно из тех дел, которые ему поручат на практике, окажется для него судьбоносным, он бы ни за что не поверил. Будучи от природы человеком добросовестным, Олег Петрович старался делать свою работу как можно лучше, невзирая на личности подзащитных и предполагаемый гонорар.

Благотворительностью тут, впрочем, тоже не пахло. Таким образом он надеялся наработать бесценный опыт, который в дальнейшем, несомненно, окажется полезным. Но это будет потом, а сегодня надо заниматься делами. Сейчас, например, должна прийти сожительница одного из задержанных. Соответственно, будет много слез, клятвы в невиновности суженого, с которым они успели обзавестись двумя детьми, но так и не удосужились обвенчаться.

– К вам пришли, – заглянул к присяжному поверенному служитель.

– Проси! – отозвался молодой человек, устроился поудобнее, попытавшись придать себе значительный вид.

Однако в дверь вошла не убитая горем женщина, а весьма респектабельный господин в хорошо сшитом костюме и котелке. Пахло от него крепким табаком и дорогим парфюмом, а от проницательного взгляда хотелось чем-нибудь заслониться.

– Олег Петрович? – осведомился он.

– Я, – против своей воли вскочил, как мальчишка, Горелин. – Чем обязан?

– Рад знакомству. Меня зовут Семен Наумович Беньямин.

– Оч-чень приятно!

– Взаимно.

– Погодите, я совсем недавно слышал ваше имя…

– И это, скорее всего, чистая правда, – ухмыльнулся Бенчик. – Только попрошу, как коллегу, прокурорским не говорите!

– Но что привело вас ко мне?

– Нужда, Олег Петрович. Я, помимо всего прочего, совладелец адвокатской конторы, и мне нужны толковые помощники. О вас хорошо отзываются…

– Мне, право же, лестно слышать это, но… моя практика еще не закончена!

– Ну, это легко исправить. Если согласитесь, оформим перевод, и вы продолжите трудиться уже в моем богоугодном заведении.

– Прошу прощения, но все это так неожиданно…

– Как и все в нашем деле. Но вы не торопитесь. Время подумать еще есть. А пока давайте поговорим о другом. Здесь, в Московской части, содержится один человек, представляющий, скажем так, интерес для моих хороших знакомых. У меня на него нет времени, но если бы вы согласились помочь, я был бы вам крайне признателен.

– Не вижу препятствий. А как его фамилия?

– Э-э… некто Никодим Развозов. Слышали о таком?

– Честно говоря, нет. Но это легко исправить. Давайте сделаем так. Я немедля обращусь к здешнему начальству с прошением о передаче мне дела и займусь его изучением.

– Ну, вот и отлично.

– Если позволите, еще один вопрос, кто…

– Клиент, готовый заплатить за защиту Развозова?

– Нет, мне любопытно, кто вам меня порекомендовал? Господин Вахрамеев, не так ли?

– Верно. Кстати, вы первый судейский на моей практике, которого он не отматерил! – улыбнулся Беньямин и, пожав на прощание молодому коллеге руку, вышел в коридор.

Надо сказать, что фамилию Развозова он впервые услышал всего несколько минут назад, и никакого клиента у него не было. Зато появилась возможность увидеть начинающего адвоката в деле.

Игнат Вахрамеев никогда не был склонен предаваться воспоминаниям и ностальгии. Но в этот раз и его пробило на скупую мужскую слезу, которую он постарался незаметно смахнуть кулаком со щеки.

Доброму и огромному сердцу бравого старшины вид товарищей, с которыми он прошел через множество испытаний, оказался неожиданно важен. Остальные, в силу куда большей молодости, столь откровенных чувств не проявили, но явно были очень рады видеть и своего «старшого», и друг друга.

Улыбчивый, коренастый Федя Пригожин – отличный связист и большой мастер по ножам; всегда собранный, внимательный снайпер Ваня Ларкин; квартирмейстер[15]15
  Квартирмейстер – унтер-офицер. Квартирмейстер командует матросами, размещаемыми в данном кубрике. Он обязан следить за наличием своих матросов на корабле, за здоровьем своих матросов, чистотой и исправностью их одежды, за выдачей матросам питания и за возврат на поварню остатков пищи и посуду, за тем, чтобы продукты, оружие, вещи, снасти не растаскивались с корабля.


[Закрыть] абордажной команды Илья Богомаз; неразлучные, бедовые, всегда готовые на любые самые отчаянные дела пулеметчики Мишка Шишкин и Паша Белов. Золотые ребята. Лучшие из лучших!

Больше всего бойцов-абордажников впечатлило то, насколько помолодел их матерый начальник, да и вернувшаяся его ногам подвижность не осталась не замеченной и была оценена по высшему разряду. Бойцы обступили Вахрамеева и, наперебой задавая вопросы, заставили его даже пуститься вприсядку, выдав пару коленец, дружно подпевая хором матросское «яблочко».

 
Эх, яблочко,
Да куда котишься?
Ко мне в рот попадешь,
Да не воротишься!
Ко мне в рот попадешь,
Да не воротишься!
 

Немного отдышавшись и залпом выпив полкружки пива, Игнат, оглядев товарищей, сразу перешел к главному вопросу:

– Ну что, братцы, выпили, закусили, посидели душевно, даже песни погорланили. Не пора ли о деле потолковать?

– Да мы уж поняли, что ты нас не на гулянку позвал, – криво усмехнулся Богомаз, как старший по званию из числа собравшихся сразу взявший на себя роль ответчика. – Говори, что задумал?

– Помните мальчонку, которого мы на развалинах дома на улице Итевон в Сеуле откопали и спасли?

– Помним. Только ты это к чему?

– А к тому! – обвел всех присутствующих строгим взглядом Игнат. – Что малец этот не из простых оказался. Совсем недавно документы нашлись, что он из рода Колычевых. И теперь он не просто сирота бесприютная, а богатейший на всю Россию человек, сенатор, да и пилот не из последних!

– С богатством оно нетрудно, – хмыкнул кто-то из собравшихся.

– Одного богатства мало, – упрямо покачал головой старшина. – Про наследство только недавно известно стало. А Мартемьян к той поре уже известным капитаном-рейдером стал и одаренным.

– Видать, все-таки есть Бог на свете, – покачал головой Богомаз. – Ты доброе дело сделал, а он тебя наградил. Во всяком разе, есть, где на старости лет голову приклонить. Но только нам с этого какая корысть?

– Люди ему нужны, Илья. Толковые и верные.

– И чтобы крови не боялись?

– Не без того, – не стал лукавить Вахрамеев.

– Стало быть, в приватиры зовешь?

– Зачем в приватиры? Среди них люди всякие есть, но по большей части ничуть не лучше хунхузов. А я вам частную службу предлагаю у большого человека. Просто жизнь – она такая, по-всякому повернуться может. Глядишь, придется и пострелять.

– Даже не знаю. Одно дело по присяге, другое… что он хоть за человек, чтобы за ним в бой идти?

– Хороший человек, дельный. Ну а что молодой, так это дело наживное! Знаешь, мы с ним за полгода столько япошек покрошили, что… Одним словом, командир он боевой и надежный. В экипаж нужна штурмовая часть. И гайки крутить, и боевое охранение на постах держать, и в бой идти, если понадобится. Пока на земле сидим – охранять базу и корабль, в полете – каждый согласно расписанию делом займется.

– Красиво поешь. А что по деньгам?

– Годовой оклад рядового – пять сотен на всем готовом! Плюс боевые и страховка, на случай увечья или гибели. Снаряжение и оружие такое, что и в гвардии не зазорно носить. Про кормежку и говорить не буду, у нас на «Палладе» и господа офицеры не все такое едали.

– Богато, – недоверчиво покрутил головой Пригожин. – А велика ли страховка? Нет, я, конечно, помирать не собираюсь, но…

– Если погибнешь, родным две тысячи сразу чистоганом. Если ранят, то жалованье на все время, пока не в строю, ну и лечение за счет компании. Опять же, Мартемьян Андреевич и сам лечить может, и с самыми лучшими целителями дружбу водит. Так что за этим дело не станет!

– Даже не знаю, – вздохнул Богомаз. – Уж больно ты мягко стелешь. Ей-богу, Тимофеевич, кто другой бы так пел, ни за что бы не поверил.

– Так думай, голова-то тебе зачем дадена? Все условия пропечатаем в договоре и затвердим у нотариуса. Не боись, братва, тут все без обмана.

– А чего тут думать, старшой?! – махнул рукой помалкивавший до сих пор Белов. – Да на такие условия вот он я, как есть!

– Я тоже! – не раздумывая, подтвердил неразлучный с ним Шишкин.

– И мы оба-двое, – переглянувшись, подтвердили работавшие вместе на Путиловском заводе Федя Пригожин и Ваня Ларкин.

– Ну а ты что же, Илья? – пытливо посмотрел на бывшего подчиненного Вахрамеев.

– Эх, сгорел сарай, гори и хата! – выпалил Богомаз и неожиданно улыбнулся. – Пиши и меня в свою команду, старый черт!

– Надумал, стало быть?

– Да чего тут думать. По совести говоря, страсть как надоело баранку крутить и скаты пинать. До чертиков назад в небо хочется. Иной раз, не поверите, по ночам снится, как мы над морем идем. Решено, продам к черту свою колымагу, и с вами!

– Вот и добре. На том и порешаем. Все, кто надумал, завтра к восьми ноль-ноль к нам на мызу. Командир с вами тоже потолковать хочет, прежде чем контракт подписывать. Ну и вам, опять же, время на подумать. Завтра уж не до того будет!

* * *

Еситеру осторожно взял в руки артефакт и еще раз проверил плетения. Цена даже самой наималейшей ошибки может быть очень велика, но, кажется, все в порядке. Выполненный в виде православного креста оберег будет надежно защищать своего обладателя от любого ментального воздействия, но при этом не станет блокировать собственные потоки. Более того, при тонкой настройке вполне возможно добиться, что он начнет развивать способности своего носителя, как это и положено артефакту со стелларами.

Ах, если бы его сейчас видел учитель! Он и без того гордился своим воспитанником, но сейчас ученик превзошел его и создал настоящий шедевр! В Японии нет своих звездных адамантов, а то немногое, что удается купить, как правило, не слишком высокого качества. Минералов, пригодных для изготовления артефактов, тоже нет, но их хотя бы можно достать. Потому мастера Страны восходящего солнца пошли по пути усложнения плетений и достигли на этом поприще потрясающих высот. Впрочем, судьба распорядилась так, что на Родине об этом никто не узнает.

Правда, как говорят русские, нет худа без добра. Теперь, благодаря дружбе с наследником рода Колычевых, у него есть доступ к самым мощным камням, и он может делать то, что раньше было под силу лишь волшебникам из сказок.

– Ну что? – заглянул к нему Мартемьян.

– Смотрите, Март-сама, – бесстрастно отозвался японец и протянул артефакт своему новому дайме.

– Твою ж… – не смог удержаться от восторга гросс.

Почему-то у русских принято выражать радость или любую другую эмоцию таким образом. Но кто он такой, чтобы судить своего победителя? Возможно, он и его соплеменники так отгоняют от себя злых демонов?

– Ибрагим, ты гений! – продолжал тот.

Да, теперь его зовут не Еситеру Накагава, а Ибрагим-оглы Али-бек Хаджиев. Так уж получилось. Незнакомцы, узнав об этом, обычно удивляются, но иногда смеются. Впрочем, его происхождение – секрет Полишинеля. Все, кому надо, знают, включая почему-то индифферентных к этому жандармов, остальные их не интересуют.