Текст книги "Гросс"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12

Перелет обычного воздушного корабля на Дальний Восток занимал, как правило, двое суток с промежуточными посадками в Екатеринбурге, Омске, Красноярске и Хабаровске. Во время стоянок пилоты и пассажиры могли немного отдохнуть и пройтись по твердой земле, а их летающее судно заправиться. Колычев, в общем, тоже особо не торопился, но «Ночная птица» добралась до Хабаровска за тридцать шесть часов.

Отдельного аэродрома для рейдеров здесь не было, а военный диспетчер добро на посадку почему-то не дал. Кораблям же сопровождения, неизменно шедшим на почтительной дистанции весь перелет, вероятно, двойственный статус «секретного» конвоя тоже не давал четких инструкций и полномочий. Потому корветы ушли на базу, а, ничуть не смутившись таким приемом, Март вспомнил о двойном назначении своего корабля и, недолго думая, приводнился прямо на водную гладь Амура неподалеку от Александровского моста[22]22
  В реальной истории мост был назван Алексеевским, в честь цесаревича Алексея Николаевича Романова.


[Закрыть], возведенного в начале двадцатого века и названного в честь нынешнего императора, а тогда – цесаревича Александра Николаевича Романова.

Поначалу столь эффектное появление вызвало среди местных властей немалый переполох, вскоре, впрочем, сменившийся паникой.

– Что вы себе позволяете? – хрипело и плевалось радио. – Приближаться к мосту строжайше запрещено! Немедленно покиньте запретную зону, иначе по вам будет открыт огонь…

– У аппарата сенатор Колычев, – прервал наскучивший ему поток сознания Март. – С кем имею честь?

Ответом поначалу был весьма красноречивый хрип, потом последовала долгая пауза.

– Я спрашиваю, с кем я говорю?! – подпустил металла в голос капитан.

– Какой еще сенатор? – осторожно переспросил все тот же голос.

– Российской империи!

– Что за шутки вы себе позволяете?!

– Значит так! – взбеленился гросс. – Сейчас я сойду на берег, и если меня не встретит губернатор лично, это будет последнее, что он сделает на своем посту!!!

– Погодите маненько, – раздался через непродолжительное время другой голос. – Их благородие побежали звонить. Видать, разобраться хотят…

– А ты кто такой?

– Дежурный связист рядовой Микулин!

– Понятно. А кто твой командир?

– Севодни поручик Костромской. Это он побежал узнавать…

Судя по всему, связь в Хабаровске оставляла желать много лучшего. Потому что, когда до крайности раздраженный сенатор ступил на землю, местное начальство прибыть еще не соизволило.

– Что будем делать? – спросил у командира Ким.

– Ну, для начала найдем приличную гостиницу и приведем себя в порядок.

– Я думал, сразу направимся к Таниным родителям.

– Чтобы они таких босяков ссаными тряпками погнали? Нет, брат, надо принять ванну, побриться, погладить парадные мундиры. Мы все-таки свататься приехали…

– Как скажешь.

– Значит так, – скомандовал Колычев. – Я, Ким, Калашникова и Романов отправляемся в город. Старшим на борту остается Хаджиев…

– Есть!

– …охрана на Вахрамееве и его людях!

– Есть!

– Ну подскажи, Танюша, – обратился к подчиненной Март, – какая гостиница в вашем богоспасаемом городе лучшая?

– «Эспланада» или «Русь», – немного подумав, отвечала девушка.

– А которая ближе?

– Да они обе на Соборной площади.

– Ладно, разберемся.

Поскольку путешественники успели немного утомиться, а «Русь» оказалась хоть немного, но ближе, остановились они именно в ней. Как это ни странно может прозвучать, но построил отель с таким патриотическим названием и с тех пор владел им подданный Страны восходящего солнца по фамилии Такенуочи. При том что землю под строительство ему выделил настоятель Градо-Хабаровского Успенского собора. И что характерно, никакие экономические и политические события, включая несколько вооруженных конфликтов между Японской и Российской империями, не смогли помешать этому бизнесу.

На первом этаже, как водится, имелся ресторан, второй и третий занимали номера. Самый большой трехкомнатный люкс снял для себя и цесаревича Март, в соседнем расположились будущие молодожены. Но не успели они вселиться, как к ним примчались наконец представители местной администрации.

– Покорно прошу меня простить! – с порога заявил губернатор. – Но мы ждали ваше императорское высочество и превосходительство только завтра!

– Нам не сообщили, – поддакнул из-за его спины начальник жандармского управления.

– Мы не знали, – буркнул военный комендант.

– С чем вас и поздравляю, – устало ответил им Колычев.

Первый запал к тому времени у него уже прошел, и теперь он даже с некоторым сочувствием смотрел на местное начальство, вынужденное тянуться перед двумя мальчишками.

– Но раз торжественная встреча не удалась, – продолжил губернатор, – быть может, устроим ее завтра? А также молебен и бал…

– Нет, – решительно воспротивился наследник престола. – Его императорское величество пожелал, чтобы я путешествовал инкогнито. Посему, полагаю, можно обойтись и без пышных церемоний.

– Но как же так… Все жители в верноподданническом порыве, как один… счастье лицезреть… Праздник для нас… Великий день…

Колычев не без иронии посмотрел на не слишком уверенно бормочущих чиновников и без улыбки подвел итог:

– Ну вот на этом и будем считать официальную часть завершенной. Только попрошу впредь не препятствовать нашим передвижениям и обеспечить отсутствие зевак и прочих ненужных подробностей. Но без фанатизма. Вводить в городе военное положение и наглухо перекрывать центральные кварталы точно не требуется…

– Как прикажете, ваше превосходительство, – вытянулся полицмейстер.

– Благодарю, господа. Сейчас я бы хотел немного отдохнуть.

– Да-да, понимаю, – ответил губернатор. – Все распоряжения будут отданы. Можете не беспокоиться.

– Даже и не думал…

Выпроводив «отцов города», Март обернулся к Киму и только тут заметил, что тот остался один.

– А где Таня?

– Не знаю, – растерялся тот. – В номере ее нет, я пошел искать, а тут…

– Началось в колхозе утро! – не смог удержаться Колычев. – Невесту потеряли…

– А что такое колхоз? – заинтересовался цесаревич.

– Есть вещи, Коля, – похлопал его по плечу Март, – которые тебе лучше не знать…

К счастью, скоро выяснилось, что с Татьяной все в порядке. Просто по странному стечению обстоятельств мимо гостиницы в момент их прибытия проходил прилетевший на побывку механик с «Нерюнгри» и по совместительству старший брат Татьяны Михаил Калашников.

Узнав родную сестру, он сначала не поверил своим глазам, а потом решительно пошагал навстречу непонятно откуда взявшейся родственнице. Портье, попытавшегося его остановить, медведеподобный механик просто отодвинул в сторону, мимоходом пообещав оторвать голову. Тот, глядя на пудовые кулаки, возражать не решился.

– Таньша! – пробасил старший брат, добравшись наконец до блудной сестры.

– Миша?..

– Ты как здесь?

– Приехали… с женихом!

– Чего?!

– Ну понимаешь…

– Да я-то понимаю, а вот что батя скажет?

– Ну, мы и приехали, благословения спросить.

– А вот это дело! А жених-то хоть кто?

– Да вон, – неопределенно повела плечом девушка. – Может, помнишь, я еще перед самым началом войны просила вас пару ребят до Сеула подбросить…

– Понятно. А чего домой не едешь?

– Мы думали: завтра все вместе…

– Ополоумела?! Где такое видано, чтобы на сговор жених вместе с невестой заявились?

– И что же делать?

– Поехали домой, и вся недолга! Чего застыла?

– Боюсь…

– Матушку или батюшку?

– Обоих!

Сватовство и сговор – дело серьезное, это взявшийся помогать влюбленным Колычев понимал. Беда была лишь в том, что опыта мероприятий такого рода в его жизни еще не имелось и что действительно нужно делать, он толком не знал. Выросший в приюте Ким также имел обо всем этом самое приблизительное понятие, а уж о цесаревиче и говорить нечего. В их семье для этого был церемониймейстер.

Потенциальная невеста тоже пропала и помочь уже ничем не могла. Слава богу, хоть записку написала, что отправляется домой и попытается подготовить родственников к прибытию сватов. В конце сообразила сделать приписку и указала адрес, а то бы еще целое приключение нарисовалось по розыску дома Калашниковых в отдельно взятом Хабаровске…

И тут на помощь им неожиданно пришел Вахрамеев. Доложившись следующим утром, что на вверенном его охране корабле все в порядке, он узнал о предстоящих затруднениях.

– Ничего хитрого в этом деле нет! – авторитетно заявил бывший абордажник. – У нее родители кто?

– Насколько я помню, отец из купцов, мама учительница, – не слишком уверенно ответил жених.

– Стало быть, не графья. Так что оденьтесь поприличнее, про ордена не забудьте. Язык у господина сенатора, слава богу, подвешен, а больше ничего и не надобно. Лошадей, правда, времени нет искать, так что поедем на такси. Ну чего расселись?

Единственными таксомоторами, нашедшимися в Хабаровске, оказались открытые «форды», но, по мнению дядьки Игната, это было даже кстати. На широком диване в первой машине устроились они с Мартом, а рядом с водителем посадили Ларкина с гармошкой. На второй – соответственно будущий жених и его дружка – цесаревич. Так что к дому Калашниковых они добрались с шиком.

Располагался он на северной окраине города в районе Осиповского затона. Первый этаж с небольшим лабазом сложен из кирпича, второй, используемый под жилье, из толстых бревен. По крытой железом крыше можно было понять, что дела у Татьяниного отца идут неплохо.

Услышав заливистые переливы в исполнении гармониста, к дому купца сначала сбежалась вся окрестная ребятня, затем подтянулись и более взрослые жители.

– Хозяина кликни! – велел немного растерявшемуся приказчику Вахрамеев.

Все семейство Калашниковых в этот момент чинно пило чай. Во главе стола степенно, как это и положено главе семейства, восседал купец третьей гильдии Дмитрий Кузьмич Калашников. По правую руку устроился старший сын и преемник в коммерческих делах Василий, по левую приехавший на побывку Михаил, а напротив – супруга и сменившая летную форму на домашнее платье Татьяна.

– Что за шум? – недовольно пробасил услышавший переливы гармошки отец.

– Никак Таньшу сватать приехали, – скривился в ехидной усмешке старший братец, после чего добавил неодобрительно: – Срамота-то какая!

– А ты губы не криви, – вступился за сестру Михаил. – Сеструха-то наша как-никак в офицеры выбилась и кавалером стала!

– Знаем мы, как бабы в ВВФ карьеру строят…

– Васька, ты язык-то придержи! – мгновенно закипая, потребовал средний брат, уперев тяжелый взгляд в глаза старшего.

– Цыц! – властно прикрикнул на сыновей отец. – Еще подеритесь мне тут…

– Правильно, – поддакнула мать. – Раз люди приехали, стало быть, хотят все по-людски сделать. Негоже их ждать заставлять…

Калашников-старший сначала пристально посмотрел на жену, заставив ее осечься, потом, поразмыслив, видимо признал ее правоту и отставил в сторону стакан в подстаканнике.

– Ладно. Пойдем, посмотрим, кто там на нашу дурочку обзарился. Может, и не совсем пустые люди.

– Батюшка! – вспыхнула Таня.

– Сиди уж, – отмахнулся глава семьи. – Потом позову…

– Здравия желаем, Дмитрий Кузьмич, – козырнул вышедшему купцу дядька Игнат.

– И тебе не хворать, служивый, – усмехнулся Калашников, успев отметить ряд крестов на груди нижних чинов и роскошные мундиры офицеров. – По какой надобности пожаловали?

– По самой что ни на есть торговой. У вас товар, у нас купец…

– Что ж ты, Кузьмич, гостей на пороге держишь? Народ смотрит. Хорошо ли? – вмешалась стройная, несмотря на годы, и очень похожая на свою дочь женщина в старомодной парочке и светлом платке.

«Мать Татьяны», – сразу понял Март.

– Ладно. Проходите, гости дорогие, в дом. Чего уж теперь. Издалека ведь прибыли?

– Из самого Петербурга.

Зайдя в избу, сваты и жених дружно стянули с голов фуражки и с поклоном перекрестились на красный угол. Вышло это у них слаженно, размашисто и красиво. Разве что Март, не привычный к таким действиям, замешкался, что не укрылось от бдительного ока хозяина.

Тем временем под окнами высокого купеческого дома собралась местная молодежь, до крайности заинтересовавшаяся происходящими в нем событиями. Однако расслышать, не говоря уж о том, чтобы разглядеть, что творится на втором этаже, было несколько затруднительно. Впрочем, любопытных это не остановило. Одни полезли на окружавшие лабаз деревья, другие и вовсе не постеснялись притащить лестницы.

С удобством устроившись на своих наблюдательных пунктах, они теперь как можно подробнее описывали происходящее остальным.

– Слышь, Иваныч, Таньку сватать пришли. Сели за стол. Чаем не угощают. Танька бледная стоит, глаза в пол уперла. Отца боится… А Кузьмич в отказную идет, руками машет, горячится. Недоволен. Еще бы, кореец в женихах у него будет, вот смеху… Это у первого в поселке ихнего супротивника…

И вот пока подростки весело, со смешками, это все обсуждали, старики, вслед за внучатами выбравшиеся на весеннее солнышко, благочинно расселись по лавкам и завалинкам, уперев батожки в сырую весеннюю землю. И вроде не при делах, спокойно, с достоинством переговариваясь между собой и смоля табак, деды слушали уличные сплетни и без спешки высказывали свои умудренные годами мнения.

– Кузьмич – мужик правильный. По закону сразу соглашаться нельзя. Надо для виду поупираться. Отказать раз-другой. Нонеча времена уже не те. Все спешат, нет прежнего вежества и порядка. Мы раньше-то как? Без малого неделю сватались, а после еще неделю на свадьбе гуляли. Большое дело было – женитьба! А теперь что? Тьфу.

– А Татьяна как была пигалицей, так и осталась.

– Зато ишь какая. На машинах разъезжат. С большими господами ручкается… Слыхал я, медаль ей дали. И лично царь в ахфицеры произвел.

– Да чтоб лично император? Не может такого быть!

– Вот те крест! С унучком газету читали. У меня глаза совсем испортились, так Ванюшка-постреленыш мне пересказывает, чего там пропечатывают.

Событие оказалось для Осиповки и в самом деле нерядовым, а если бы местные жители хотя бы догадывались, кто пожаловал в их поселок в тот день, и вовсе устроили бы истинное светопреставление.

Между тем в доме шел непростой, а временами и громкий разговор. Дмитрий Кузьмич, изрядно выбитый из колеи внезапностью появления сватов и жениха, сердился и не находил себе места, не зная, как лучше вести дело, и от того раздражаясь все больше. Гости же напирали, недвусмысленно требуя получения для молодых родительского благословения.

– И какой же это вам, люди добрые, товар надобен? – продолжил прерванный разговор Калашников-старший.

– Дочку вашу просватать желаем!

– Это которую, – нарочито удивился тот. – Старшие девки у меня давно замужем, уж и внучат нарожали. А младшая еще в возраст не вошла, чтобы невеститься.

– Ее, то есть Татьяну Дмитриевну, – покивал головой сват.

– Таньшу? – деланно рассмеялся отец. – Ты, должно, шутишь, любезный. Молодешенька она еще, да и ума невеликого. Еще опозорит родителей… – нет, не отдам!

– Что он такое говорит? – дернулся было Ким, но Колычев с Ларкиным его удержали.

– Обычай такой!

– Так мы на то и позарились, – ничуть не смутился первым отказом Вахрамеев. – Бабе-то, если подумать, ум и вовсе без надобности. Главное, чтобы мужа чтила да детишек рожала.

– Это верно, – не смог не согласиться Калашников.

– Раз так – по рукам?

– Погоди, соколик! Чай не корову торгуешь. Скажи хоть, за кого сватаешь? Хозяин он или голь перекатная? Невесту в свой дом заберет, али сам в примаки пойдет?

– За этим дело не станет! Жених у нас хоть куда.

– Дом-то хоть есть?

– Коли сговоримся, я подарю! – вышел вперед Март.

– А ты кто таков?

– Я капитан «Ночной птицы» Колычев. А Виктор мне все равно, что брат!

– Тю, – впервые подал голос старший брат Татьяны. – А я думал: ты жених!

– Увы.

– Стал быть этот, молоденький, – хмыкнул, глядя на цесаревича, Василий.

– Нет, – даже вздрогнул от одной мысли о браке Николай.

– А кто же тогда?

– А вот, – подтолкнул вперед Кима дядька Игнат. – Чем не молодец?

– Чосонец, значит, – нехорошо прищурился Калашников, и в воздухе ощутимо запахло грозой.

Все дело было в том, что по соседству с их затоном стояла деревня, в которой частенько селились переселенцы из Кореи, и отношения у местных жителей с ними были, прямо скажем, напряженными. Случалось, и до ножей доходило.

– А не пойти ли вам, гости незваные, со двора?! – едва не взвизгнул Васька, и даже хорошо относящийся к сестре Михаил промолчал.

– Слышь, купчина, – построжел голос Вахрамеева. – Ты, прежде чем лаяться и гнать, сначала башкой своей поразмысли, на кого хвост поднимаешь? Перед тобой не просто капитан рейдерский со своими людьми стоит, но сенатор и гросс. А с ним не кто-нибудь, а наследник престола российского цесаревич Николай! И за таковые слова я тебе не просто морду набить могу, но лабаз подпалить!

– Как цесаревич? – изумился Калашников-старший.

– Да, – решительно заявил Март, указывая на стажера. – Перед вами великий князь Николай Александрович Романов.

Калашников-старший, потрясенный до глубины души, совсем растерялся. Верить словам рослого синеглазого молодца он не мог, но и не верить тоже не выходило, слишком уж явственно от того несло властью и силой. Тут жена пихнула мужа в бок и подсунула календарь, на котором была опубликована прошлогодняя фотография августейшего семейства.

Переводя попеременно взгляд то на скромно молчавшего цесаревича, то на изображение императора с женой и детьми, купец постепенно проникался невозможной и невероятной реальностью происходящего.

Наконец он понял, что дальше так сидеть и пялиться на цесаревича и сенатора не годится. Встал и отвесил поясной поклон молодому Романову.

Тот в ответ подскочил со стула, немного растерявшись.

– Великая честь оказана моему дому. Что ж, дочка. Высоко ты залетела. В самое поднебесье, коли такие люди с тобой знаются… Смотри, как бы крылья не опалило…

– Ты пойми, Дмитрий Кузьмич, – продолжил Вахрамеев, стараясь ковать железо, пока горячо, – у Виктора только мать корейского звания, а отец из русских чиновников. Опять же, он, даром что молодой, а уж и повоевать успел с японцами, и награды царские имеет. Но и это еще не все!

– Чего еще-то?

– Он одаренный!

– Врешь!

– Это правда, – подтвердил его слова Март.

– А ты, то есть вы, ваше бла… тьфу, превосходительство, цельный гросс?

– Есть такое дело.

– Вот же, прости господи, черт нагадал! – вздохнул глава семьи.

– Да что не так-то?

– Да как вам объяснить. Что Таньша сбежала с каким-то рейдером, я слыхал. Срам, конечно, но я хорошего от этой затеи с учебой и не ждал. А вот то, что за корейца замуж собралась, тут ведь и впрямь соседи подпалить могут.

– Сказано вам, русский он!

– Мало что наш сокол владеет Даром и Силой, – продолжил настойчиво уламывать строптивого хозяина Игнат, – так у него еще и доля в компании оружейной имеется. «Автоматы Колычева», может, слыхали? А все потому, как он сам и есть один из конструкторов пистолета-пулемета Коровина – Кима, который нынче уже принят и в гвардии чосонского вана, и в Китае у Чан Кайши войска им оснащаются, и в Военно-воздушном флоте России сейчас в конкурсе ППКК участие принимает. На первом месте идет. Так что наш Виктор – человек с достатком. Зажиточный, одним словом.

– Приеду к зятюшке в гости, а он меня пельменями с собачатиной, тьфу ты, прости господи, угощать станет?! Вон у соседей, как праздник, так вой истошный стоит, забивают псов палками на застолье, срамота!

– Да он ни одной собаки не то что не ел за всю жизнь, пальцем не тронул. – вмешался в разговор Март. – Витька русской веры человек. Православный. И живет по нашим обычаям. И вот что, Дмитрий Кузьмич, дочь ваша – отличный летчик и наставница пилота-стажера Романова. Но если уже таких сватов и уважения вам мало, то…

– Что скажешь, Дмитрий Кузьмич, по рукам? – решил еще поднажать Игнат.

– Куда уж нам, грешным, деваться? По рукам!

Отец и сват встали друг перед другом и крепко, с размаху, пожали руки, скрепляя договоренность.

– Только чтоб повенчаться в нашем храме. Это мое непременное условие.

– Согласны. Только если не затягивая. Самое позднее – послезавтра все и устроить. А лучше не откладывая, прямо сегодня.

– Вот, опять спешат. И куда? – не без укоризны проворчал Калашников.

– Не мы такие, жизнь такая…

Тайфуны в Юго-Восточной Азии – дело совершенно обычное, но чаще всего они возникают летом и осенью. Однако весной 1942 года в небесной канцелярии решили по-другому, и на все западное побережье Корейского полуострова обрушились ураганные ветра. Особенно сильно пострадали окрестности Чемульпо, но досталось и остальным провинциям королевства.

Первым, кто на утро после обручения и последовавшей за ним гулянки постучал к Марту в номер, оказалась облаченная в привычный китель вместо нарядного платья Татьяна.

– Командир, есть срочная информация.

– Вот уж кого не ожидал увидеть, так это тебя, Таня…

Его второй пилот, никак не отреагировав на слова капитана, настойчиво повторила:

– Мартемьян Андреевич, плохая метеосводка. Над Кореей тайфун. И очень мощный. Мы же собирались сегодня туда лететь?

– Да, с вечера был такой план.

Март выглянул в окно. В Хабаровске, кстати, погода тоже не баловала, но все же не шла ни в какое сравнение с тем, что, судя по всему, сейчас творилось на полуострове немного южнее.

– Думаю, сейчас это нецелесообразно… – настойчиво повторила Калашникова.

– Как сказать… А что погодные шаманы с бубнами обещают на день?

– Центр урагана уже сместился дальше в сторону материкового Китая. Но пока что воздушное пространство Кореи для авиации закрыто. Штормовое предупреждение.

– Тогда ничего отменять не будем. Готовься к вылету. Как только небо откроют, ветер немного стихнет и улучшится видимость, пойдем в Сеул. Глядишь, и наша помощь лишней не будет.