Текст книги "Гросс"

Автор книги: Антон Перунов

Соавторы: Иван Оченков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 19

К базе японцев «Ночная птица» подошла в четверть первого ночи.

Свежий ветерок. Сквозь пелену густых кучевых облаков изредка просвечивал бело-голубоватый, в темных пятнах морей, диск. Полнолуние. И хорошо, что непогода, иначе была бы не ночь, а лунный день… То и дело накрапывал мелкий дождь.

Идущий на электромоторах корабль бесшумно подобрался почти вплотную к береговой линии. Март отдал приказ подвсплыть на перископную глубину и тщательно осмотрелся. Да, через «сферу» и он сам, и искин уже «увидели» все вокруг, но одно другому не мешало.

Убедились, что на причалах пусто, а небольшое охранение, в нарушение всех Уставов, отсиживается в будке сторожа, стараясь укрыться от дождя и промозглого холода, тянущего от озера. Солдаты просто хотели согреть озябшие, заледеневшие на ветру пальцы, протягивая ладони к небольшому огоньку из сухих щепок, над которым висел, фырча паром из наполовину отломанного носика, старый чугунный чайник.

Картина эта столь явственно представилась Марту, что он даже удивился, насколько выросли его энерговозможности и умение работы со «сферой», если он и на таком расстоянии без труда смог прикоснуться к сознанию одного из бойцов.

Обернувшись к остальным, находившимся в рубке и молчаливо ожидавшим его слов, распорядился:

– Подойдем прямо к причалу и всплывем в его тени. Как только я покину борт, немедленное погружение. И ждите моей команды. Витя, связь на тебе. Когда прикажу, веди группу за собой.

Благодаря «сфере» одаренный может отлично ориентироваться в любых потемках. Главное, не терять концентрации и не «вываливаться», что в боевой обстановке, конечно, задача не банальная. Но Март был уверен в друге. Они провели немало часов в тренировках, которые не прекращались ни на одну неделю за последние полгода, с тех самых пор, как в Дальнем их опекун после истории с пленением Кима дал им разгона и распорядился начать систематические совместные занятия.

Комплект снаряжения был продуман заранее. Отнятый когда-то у Асано меч занял место на спине, сделав своего хозяина похожим на киношного ниндзя. В реальности так холодное оружие никто, конечно, не носит, но по-другому прицепить не получалось. Комплектом к гунто шли два отбалансированных для броска ножа, пригодные, впрочем, и для рукопашной. В кобуру на пояс привычный браунинг «хай-пауэр» с запасными обоймами, и на совсем уж крайний случай пара гранат в подсумках.

Все это хозяйство оказалось не слишком тяжелым и почти не стесняло его свободу, если бы не рюкзак с наскоро изготовленными минами. Времени сильно мудрить не было, поэтому обошлись парой фунтовых тротиловых шашек, между которыми находился взрыватель с намертво присоединенным к нему артефактом дистанционного управления. Такая вышла незамысловатая конструкция. Витька предлагал добавить рубашку с готовыми поражающими элементами из шариков разбитых подшипников или рубленых гвоздей, но Март отказался, ибо груз и так получился весьма внушительным.

Попрыгал, проверяя, не брякнет ли что, и, улыбнувшись на прощание товарищам, шагнул в окружавшую корабль черноту ночи.

– Ни пуха ни пера! – напутствовал его дядька Игнат и хотел было перекрестить, но, услышав в ответ: «К черту», воздержался.

Снаружи было темно, холодно и дул пронизывающий ветер. Впрочем, в данной ситуации ему это было только на руку.

«Уходите на глубину», – послал он мысленный сигнал занявшему место за штурвалом Хаджиеву и сразу же активировал скрыт. За спиной послышался слабый всплеск, и «Ночная птица» исчезла в окружающей тьме.

Сейчас Марту было необходимо решить три главные задачи. Убедиться, что пленники живы и находятся в тюремных камерах, а не переведены в другое место. Прикинуть общую численность гарнизона и, насколько это возможно, уточнить местонахождение японских солдат и офицеров. И на сладкое – придумать, как устранить фрегат из боя так, чтобы раньше времени не переполошить весь лагерь.

Только затем можно начинать саму операцию. Март под скрытом становился невидим для всех, включая и владеющих Силой врагов, так что мог при некоторой разумной осторожности действовать весьма решительно. Впрочем, даже и без такого уникального умения он, располагая лишь своим Даром и приобретенными навыками, почти наверняка справился бы с задачей.

Посты охраны он миновал спокойно, сосредоточившись на необходимости идти беззвучно и не оставлять следов на сырой земле, что, пожалуй, стало наибольшей из проблем на этом этапе.

Склады и бараки тянулись длинными безглазыми темными, лишенными освещения рядами. Причины понятны. Светомаскировка от ночных бомбежек и привычная бедность этих краев. Если во внешнем периметре еще наблюдалась активность патрулей, то здесь, в глубине охраняемой территории, стояла сонная тишь. Очевидно, комендантской роты банально не хватало на то, чтобы приставить к каждой двери и воротам по часовому. Что только упрощало задачу.

Проникать в здание гауптвахты и своими глазами убеждаться в наличии наших пленных необходимости не было. Во-первых, он помнил ауры и Акинфеева, и Горыни. И сразу их узнал, несмотря на то, что светились они в энергополе явно слабее, чем раньше.

Ауру Чкалова, как одаренного, Март тем более легко считал. Она почти ничем, кроме легкого ультрамаринового оттенка, не отличалась от энергосущностей других пилотов, в том числе и самого Колычева. Небесно-синяя, ясная и пламенеющая Силой, с привычными алыми сполохами, проявляющимися в ней словно искры в огне костра. В соседних казематах сидели еще полтора десятка человек, многие из них, в том числе и Васенька, были ранены.

Кроме пленных рейдеров в тюремном блоке находились еще три десятка человек. Часть в подвале, часть на первом и втором этажах. И было очевидно, что там не спят. Конвоиры и специально выделенная для осужденных охрана несут свою службу исправно. И вокруг каждого мерцает золотисто-черная сеть плетения защитных амулетов. Так что под контроль их вот так запросто не взять, придется брать штурмом, – сделал он закономерный вывод. Тем более что все камеры находились в нижнем, подземном уровне.

Отдельно и почему-то немного знакомо светилась багрово-красным, с обильной чернотой, аура одаренного японца. «Интересно, кого она мне напоминает. Нет, такую я точно никогда не видел. И судя по всему, противник очень сильный, если и не гросс, то где-то рядом. Ну это логично, все же в плен к ним угодил человек Силы, да еще и могучий, как космический астероид… Но на кого же он похож? Я ведь не так много обладателей Дара из врагов видел. Чем-то напоминает Асано, но тот был сплошь красным и совсем не таким мощным… еще один родственник? Или у японцев вообще такая Сила? Ладно, после победы разберемся».

Убедившись, что все в порядке, он не стал подходить еще ближе. Мало ли какими дарованиями обладает этот багрово-черный? Теперь следовало уточнить расположение огневых точек ПВО, численность гарнизона и, что самое главное, что-то придумать с «Тэнрю», который мог стать для наступающих рейдеров настоящей костью в горле…

До подхода эскадры во главе с Зиминым оставалось порядка двух часов. За это время нужно было провести разведку, заложить мины и, конечно, освободить пленников. В общем, следовало поторапливаться, и Март осторожно, стараясь ступать как можно тише, двинулся вперед.

В воздухе просто физически ощущалась повышенная влажность. Прогноз, данный синоптиками перед началом операции, не отличался конкретикой. «То ли дождик, то ли снег, то ли будет, то ли нет!» – метко охарактеризовал полученный документ адмирал.

С одной стороны, для одаренных пилотов вроде Колычева или самого Зимина ни облачность, ни вполне вероятные осадки помехой не были. И сами пройдут как по нитке, и ведомых проведут. С другой, конкретно ему сейчас дождь ни к чему. Нужно будет проверить кое-какие помещения, а мокрые следы никакой «скрыт» не спрячет.

За причалами блестели сталью рельсы железнодорожной ветки, за ними темнели пакгаузы. Дальше начиналась сама военная база с казармами, штабом, где и был устроен снятый на кинокамеры суд, с лазаретом, гаражами для аэродромной техники, врытыми в землю топливными цистернами, ремонтными мастерскими и огромной, решетчатой антенной радара.

А уже за ними располагалось взлетное поле, на котором в ряд стояли корабли; среди них выделялась чернеющая даже в ночной темноте туша фрегата «Тэнрю». Весь периметр прикрывали многочисленные батареи ПВО. Мощные прожектора сейчас стояли без дела, дожидаясь сигнала тревоги, чтобы расчертить своими лучами небо над базой, выискивая вражеские бомбардировщики.

Как бы ни был мал имеющийся на японской базе гарнизон, на то, чтобы блокировать и уничтожить нескольких русских диверсантов, его все равно должно было хватить. Тем более что им предстояло взять штурмом и удерживать гауптвахту с пленными рейдерами. Однако если устроить небольшой беспорядок, врагу, по крайней мере некоторое время, будет не до них. А там, глядишь, и помощь подоспеет.

И самым лучшим в этом смысле будет пожар. Ну а что можно поджечь на авиабазе? Конечно же склад ГСМ! На оставшемся от китайцев плане он находился между пристанью и летным полем. Судя по всему, новые хозяева изрядно расширили этот объект да к тому же серьезно озаботились мерами пожарной безопасности и маскировки.

А вот на охране самураи явно сэкономили, очевидно, решив, что внутри базы достаточно будет редких постов на вышке и у шлагбаума. Судя по ауре, часовые и там и там благополучно дремали, и Март без помех добрался до места.

Как и следовало ожидать, большая часть топлива хранилась в подземных хранилищах в надежно изолированных друг от друга емкостях, да еще и на значительном расстоянии от основного комплекса зданий и летного поля. То есть нужного эффекта можно было и не достичь. С другой стороны, пожар есть пожар, и Колычев скинул с плеч изрядно надоевший ему рюкзак.

Первая мина уютно устроилась прямо на одной из цистерн, показавшейся диверсанту неполной. Если повезет, произойдет объемный взрыв, и тогда огонь не остановить. Вторую он установил на насосной станции, магистрали от которой шли ко всем емкостям.

Мысленно активировав артефакты, Март убедился, что все в порядке, и двинулся дальше.

Следующей его целью стали площадки с артиллерийскими боеприпасами. Там тоже все оказалось устроено достаточно надежно. Вокруг каждой была сделана обваловка, начисто удалена вся растительность, а поверху натянута маскировочная сеть. Однако взрывы в любом случае будут нервировать гарнизон, а раскиданные ими снаряды также способны натворить дел. Не говоря уж о том, что лишившиеся боеприпасов зенитные орудия станут бесполезны.

А вот к хранению авиабомб сыны Страны восходящего солнца отнеслись без должной скрупулезности. То есть с точки зрения защиты от налетов все было выполнено более чем хорошо. Запрятанные глубоко в земле хранилища с мощными стальными дверями гарантировали своему содержимому защиту от любого повреждения, кроме, быть может, прямого попадания чем-то вроде боевой части «Искандера». Впрочем, их еще не изобрели. Но вот от обладающего «скрытом» диверсанта защитить арсенал не получилось.

Как это обычно бывает на базах, погрузка боеприпасов происходила именно по ночам. То и дело к складам подъезжали грузовики, заменявшие японцам транспортеры; уставшие за долгую смену солдаты грузили на них разнокалиберные адские машины, которые потом перевозили к бомбовозам и заменявшим штурмовики ботам.

В такой ситуации Марту не составило труда проникнуть внутрь, установить еще две мины под самые дальние стеллажи и незаметно удалиться.

Теперь у него оставалось лишь два фугаса, и распорядиться ими следовало с умом. Предстояло решить, что важнее: попытаться заминировать все еще стоящий на летном поле в полной боевой готовности фрегат или же установить их на штабе, в надежде лишить японцев управления.

Здраво рассудив, что штаб – важен, но фрегат – главная угроза легким корветам приватиров, Март сделал выбор в пользу тяжелого корабля. Но прежде все же решил заглянуть в командный пункт японцев. У него еще не было конкретного плана действий, но карты, схемы расположения всех узлов обороны, коды, пароли и отзывы, журналы со скрупулезно занесенными в них данными манили и обещали реальные выгоды для реализации общего плана нападения.

Этот незадачливый младший лейтенант, точнее рикигун сёи[33]33
  Рикигун сёи – младший лейтенант/подпоручик (яп.).


[Закрыть], что явствовало из его одинокой звезды и трех просветов на петлицах, встретился ему в совершенно пустом и едва освещенном коридоре второго этажа.

Невысокого роста, щуплый, в очках с толстыми стеклами и с чуть оттопыренными ушами на наголо бритой голове. В другое время он показался бы ему смешной пародией на японскую военщину, но сейчас было не до юмора. Очевидно, он проверял караулы или делал еще что-то в этом роде, а теперь возвращался с крайне целеустремленным выражением на лице.

В какой-то момент Марту показалось, что у них получится разойтись, но, видимо, не судьба. Тонкая нога в несуразно большом сапоге из светло-коричневой кожи запнулась, и незадачливый офицерик, зачем-то резко повернув, буквально врезался в затаившего дыхание Колычева.

– Куда прешь, тикусёмо![34]34
  Тикусёмо – сукин сын (яп.).


[Закрыть] – выругался японец, очевидно решивший, что на него, такого красивого, налетел кто-то из нижних чинов.

Опешивший от подобной наглости Март не нашел ничего лучше, как врезать потерявшему берега самураю под ложечку и одновременно перехватить железными пальцами горло, чтобы тот не закричал. Никак не ожидавший подобного афронта лейтенант немного побарахтался, но вскоре сомлел. Март затащил пленника в ближайший пустой кабинет, выглянув в коридор, еще раз убедился, что никто ничего не заметил, и аккуратно прикрыл дверь.

– Ну и что с тобой делать? – прошептал диверсант, с сомнением глядя на свою добычу.

С одной стороны, «язык», пусть и в самом младшем, но все же офицерском чине, мог быть крайне полезен, но с другой конкретно этого индивида было бы милосерднее просто придушить.

– Очнись, придурок! – похлопал он его по щекам, решив не торопить события.

Как ни странно, худой японец скоро пришел в сознание и довольно быстро сообразил, что попал в плен, но при этом был готов геройски погибнуть, но военную тайну не выдавать.

– Циго ты хоцес, роскэ? – старательно пуча глаза, пробормотал он, разглядев перед собой вполне европейского вида лицо.

Судя по всему, несмотря на не самый геройский вид, щуплый самурай обладал незаурядным самообладанием.

– Ты еще и по-нашему разговариваешь, – скупо улыбнулся Март, не без труда вникнув в скороговорку пленника. – Что ж, тем лучше.

Резко надавив через «сферу» на никак не подготовленного к подобному младшего лейтенанта, гросс проник к нему в голову и через пару ударов сердца стал полностью контролировать чужое сознание.

Он поймал себя на крайне несвоевременной мысли о том, что категорически неприемлемое в мирной жизни зачастую становится нормой и даже сугубо одобряемым на войне… Жизнь полна парадоксов…

Колычеву и раньше случалось навязывать свою волю другим или отвлекать внимание от вполне очевидных вещей, но вот так брать под свой контроль находящегося в сознании человека ему еще не приходилось.

Нельзя сказать, чтобы первый опыт получился неудачным. Март мгновенно уловил, что его пленник горячо любил императора, хотел жениться на красивой девушке, живущей на соседней улице, но та не обращала на него ни малейшего внимания. Попав после окончания университета в армию, он старательно вникал во все тонкости военной жизни и был готов умереть за свою страну и божественного Тенно[35]35
  Тенно – один из титулов японского монарха.


[Закрыть], но другие офицеры не воспринимали его всерьез, а подчиненные не любили за мелочную придирчивость, и он сам, не будучи глупцом, это отлично видел.

Особенно огорчало Исэки Мицуро, так звали пленного, то, что ему не доверял недавно прибывший на базу начальник, и он оказался едва ли не единственным из командного состава, кому не вручили защитный артефакт.

Отдельной и крупной удачей стало то, что Мицуро оказался не пехотным чином, а младшим офицером одной из батарей ПВО авиабазы «Поянхо».

– А вот с этого места поподробнее, – довольный как кот, поймавший мышь, не удержался Март от негромкого восклицания.

Пленник в ответ лишь судорожно дернулся и в безнадежной попытке крикнуть открыл широко рот.

– Нет, так мы не договаривались. Лежи смирно, – добавил Март давления Силы, совершенно не заботясь сохранением здравого рассудка лейтенанта. Он принялся увлеченно ковыряться в памяти японца, вытягивая столь необходимую для общего успеха информацию о численности и точном месторасположении огневых точек, их системе управления, связи и прочих интереснейших подробностях.

Выяснилось, что авиабазу «Поянхо» защищали от налетов рейдеров восемь батарей ПВО. Главным калибром были орудия ТИП-10 12 см, скопированные с корабельных. Они обеспечивали защиту на высотах до 10 километров. К счастью, хронический дефицит зенитного вооружения приводил к тому, что для защиты многочисленных баз тяжелой артиллерии просто не хватало, поэтому таких пушек имелась всего одна батарея. Их мощные двадцатикилограммовые снаряды без труда могли угрожать легким корветам приватиров.

Основой системы обороны были три новейшие трехорудийные батареи Тип 99 8,5 см. С потолком в десять километров. Пушки были разработаны в Германии на заводе «Рейнметалл», но производились полностью в Японии. Мощные, дальнобойные, точные и опасные. Эти девять зенитных орудий составляли основу сил ПВО авиабазы.

Кроме того, на страже неба стояла одна батарея старых, принятых на вооружение еще в 1928 году 7,5-сантиметровых пушек, Тип 88. При максимальной высоте стрельбы в девять километров их практический потолок равнялся всего четырем с половиной километрам.

Ближние подступы прикрывали три батареи 25-миллиметровых спарок – двухствольных автоматов Тип 96. Это было самое массовое зенитное орудие японцев. Оно было разработано и принято на вооружение в 1936 году на основе орудия французской фирмы «Гочкисс».

За последние недели японцам не раз пришлось отбивать атаки русских рейдеров и не всегда удавалось решать поставленную боевую задачу без потерь, в последнем налете погиб очень толковый, по мнению лейтенанта, гунсо (унтер-офицер) Ватанабе, старший расчета одной из тех самых 25-миллиметровых спарок, Тип 96, которыми Мицуро и командовал. Это по сию пору печалило бывшего студента.

Впрочем, безжалостно копавшемуся в мозгах пленника диверсанту было совершенно наплевать на его горести и душевные переживания. Получив всю необходимую информацию, он хладнокровно свернул тонкую шею маленького японца и только после этого огляделся в поисках места, куда можно спрятать труп. Самым подходящим для этой цели оказался узкий шкаф, куда и отправился незадачливый рикугун сёи.

Вытащив все данные о позициях и складах БК в привязке к местности, Март сформировал из них «инфопакет» и отложил в «сфере» для пересылки Зимину, когда тот окажется в зоне доступа.

Последним по порядку, но не по значению, для Марта был «Тэнрю». Поскольку капонира, способного вместить фрегат, на базе не нашлось, его разместили на летном поле. Застывшая громада воздушного корабля, ощетинившаяся длинными стволами орудий в приземистых бронебашнях, в окружавшей его темноте напоминала замершего перед прыжком могучего хищника, и только приглушенный свет дежурного освещения напоминал, что это все же творение рук человеческих.

Чтобы не тратить ресурс судовых двигателей, его подключили к местной подстанции через толстый кабель, тянущийся от ближайшего трансформатора. Из-за этого «Тэнрю» казался привязанным, но Колычев хорошо знал, что в случае опасности техники мгновенно отсоединят магистраль, а механики заведут ГЭУ, затем и ГДК… а вот последнее, к слову, произойдет не так уж быстро. Двигателю нужно выйти на рабочие обороты, затем прогреться…

В общем, чтобы успеть отреагировать на рейдерскую атаку, японцам нужно минут десять. Не лучший сценарий при внезапном нападении, но и непрерывно жечь топливо и тратить моторесурс не имело никакого смысла. Расчет командованием делался на своевременное обнаружение врага и умение команды работать быстро и четко. Сейчас же дежурная смена занималась погрузкой и текущим обслуживанием борта. Оставшаяся часть экипажа, свободная от вахты, отсыпалась в стоящей поблизости от аэродрома казарме.

Март усиленно размышлял. Во-первых, ему, как большому ценителю воздушных фрегатов, было попросту жаль уничтожать такого красавца, к тому же совсем недавно, всего полгода как введенного в строй. И если база будет захвачена рейдерами, то теоретически появлялся шанс заполучить сверхценный приз… Вероятность такого сценария была минимальна, но приятно щекотала нервы, внушая сдержанный оптимизм. Во-вторых, двумя оставшимися у него минами такой большой корабль вывести из строя – задачка небанальная и неочевидная. Если, конечно, не заложить их прямо в бомбоотсек или под главную двигательную установку. Но там их наверняка скоро обнаружат. Системы управления многократно дублированы, не говоря уж о том, что корабль чужой и конструкция его не известна, и изучать ее времени нет, а вот если…

Излишней бдительностью часовые не отличались. Нельзя сказать, чтобы они спали, до такого разгильдяйства дисциплинированные японцы дойти не могли, но службу несли, что называется, спустя рукава. Очевидно, надеялись на охрану базы. Тот, который стоял у спущенной грузовой аппарели, вообще не обращал внимания на окружающую обстановку, будучи целиком и полностью занятым ленивой перебранкой с грузившими боезапас сослуживцами. Очевидно, он подгонял своих уставших товарищей, а те тонко намекали в ответ, что самый лучший способ ускорить процесс – это присоединиться к ним.

Еще один часовой находился у трапа и, уныло обхватив винтовку с примкнутым штыком, мужественно боролся со сном, бездумно таращась в окружающую темноту. Судя по всему, получалось не очень хорошо, но храпа еще не раздавалось.

Без труда проникнув внутрь фрегата под «скрытом» через изгвазданную уличной грязью грузовую аппарель, Март пробрался по коридорам и переходам нижней палубы в носовую часть, где у кораблей российской постройки обычно располагались каюты офицеров. На ходу он нацепил на ботинки пару брезентовых бахил и завязал их шнурки поверх голенищ, чтобы не выдать себя в до блеска вычищенных внутренних помещениях фрегата. К счастью, японский комсостав тоже любил комфорт и располагался подальше от двигателей. У большинства из них имелись артефакты, правда, не слишком большой мощности.

Единственным исключением был капитан, являвшийся пусть и весьма средней силы, но одаренным, что для японцев само по себе служило основанием для быстрого производства в чинах и получения высоких командных должностей во флоте. И что характерно, его каюта была заметно больше остальных и состояла из двух помещений – небольшой спальни и кабинета, к тому же в ней имелся отдельный санузел с душевой.

Не удивительно, что японский капитан ощущал себя на борту полным хозяином и не сомневался в собственной безопасности. Его защищала Сила и аура все того же обычного для подданных микадо алого цвета.

«Чистый вояка и самурай, знакомо, очень знакомо…»

Артефактами, которые наверняка защитили бы своего владельца от практически любого внешнего воздействия, капитан, в отличие от своих подчиненных, откровенно пренебрегал. Впрочем, сегодня по его душу пришел настоящий гросс, и никакая, даже самая хитроумная защита ему все равно бы не помогла.

Капитан 1-го ранга Тадао Катоэто не спал, еще раз проверяя отчетность для штаба четвертой авиадивизии. Он знал, документ попадет на стол самому контр-адмиралу Какута – большому любителю красиво и без малейших ошибок составленных донесений, и потому был особо внимателен.

Когда дверь каюты распахнулась, он даже не сразу отреагировал, но потом некое несоответствие заставило поднять глаза и убедиться, что на пороге никого нет. Дверь сама по себе захлопнулась, щелкнул, поворачиваясь, замок. Это напоминало дурной сон. Тадао Катоэто, приложив усилие, вышел в «сферу» и… опять ничего не обнаружил. «Но двери сами не открываются. Что происходит?»

Больше он ничего ни подумать, ни предпринять не успел. Колычев, ментально подавив противника, без колебаний нанес точный энергетический удар.

«Ничего личного», – отстраненно подумал Март.

Фрегат, которым управляет одаренный, был тем фактором, который одним своим существованием мог поставить под угрозу выполнение их дерзкого плана. Убери командира, и корабль потеряет половину своей мощи. Плюс фактор времени. Пока его найдут, пока поймут, в чем дело, пока кто-нибудь примет командование…

Можно было, конечно, попытаться его допросить, но опытный и сильный одаренный – это совсем не то же самое, что юный лейтенант-зенитчик. Вокруг чертова прорва вооруженных японцев, а любой посторонний звук может вызвать тревогу. Поэтому гросс счел за благо решить вопрос кардинально, после чего уложил поверженного противника на койку. Теперь все выглядело так, будто командир фрегата утомился и ненадолго прилег, после чего… умер во сне!

Можно было уходить, но Март медлил. Интуиция подсказывала ему, что рядом находится нечто важное, но он никак не мог понять, что именно. Лежащие на столе документы особой ценности не представляли. Японский язык Колычев знал постольку-поскольку, а уж разобраться в хитросплетении иероглифов ему и вовсе было не под силу.

«Что же тогда?» – задумался он.

На полке у стены на лакированной подставке лежал кай-гунто – морской военный меч. Внешне он очень походил на клинок Марта, но имелись и отличия, присущие именно флоту. Черная кожа ската на рукояти, черные деревянные ножны, в отличие от цельнометаллических у армейских образцов.

Но главное сходство было в том, что в нем тоже присутствовала артефакторная структура. Правда, довольно слабая и с примитивными плетениями. Вполне возможно, что их сделал один мастер, но еще до того, как овладел в полной мере своим искусством.

«Возьми его», – возник в голове четкий мыслеобраз.

«Ладно, – решил Март, – отдам Хаджиеву, может, доработает. Будет к моему пара, а нет, цесаревичу подарю…»

Прежде чем покинуть помещение, Март еще раз огляделся, и взгляд его упал на небольшой хьюмидор[36]36
  Хьюмидор – ящик для хранения сигар. Его задача – обеспечивать влажность, чтобы сигары не пересыхали.


[Закрыть] с сигарами. Очевидно, Катоэто был заядлым курильщиком… Впрочем, одаренному риск погибнуть от никотина не грозил…

Впереди было еще одно дело на борту «Тэнрю». Следовало «подрезать» дракону крылья, чтобы он не смог ни стрелять, ни летать в ближайшее время. И, кажется, у него появилась пока еще довольно смутная идея, как этого можно добиться с минимальными усилиями, и не тратя две оставшиеся бомбы.

Он поднял со стола коробок особых, удлиненных спичек и сунул себе в карман. Теперь оставалось без приключений добраться до машинного отделения.

Медленно и практически бесшумно открыв задвижки, Март проскользнул в машинное отделение. Пусто. Что и логично. Когда ГЭУ не работает, находиться здесь и не положено. На мгновение, замерев в еле освещенном дежурными фонарями помещении, он обратился к «сфере». Убедившись, что весь подвахтенный экипаж занят на погрузке, а вахтенные офицеры находятся на мостике, он спустился вниз по крутому металлическому трапу. У стены обнаружился слесарный верстак и шкаф с тем, что по-русски именуется ЗИПом. То есть запчасти, инструменты и принадлежности.

«Вот это как раз кстати», – подумал Март, прикидывая, куда нужно установить заряды. Но как ни старался, ничего не выходило. Как подсказывал искин, «Тэнрю» – новейший головной фрегат японского флота одноименного типа имел две главные силовые установки, разделенные массивной переборкой. Если минировать обе, то сколько-нибудь катастрофического ущерба не получится. Если же минировать одну, то вторая легко заменит неисправную. А если учесть наличие вспомогательных генераторов, то ситуация складывалась не слишком удачно…

Март осторожно обошел машинный зал, разглядывая опутывавшие стены и потолок жгуты разноцветных кабелей и трубопроводов. Иероглифы, нанесенные на них, в полумраке создавали гипнотические узоры.

«А ведь это храм, – пронеслось в его голове, – храм Логики и Порядка. Ничего лишнего. Массивный параллелепипед дизеля в центре и магистрали, идущие к нему…»

Марту стало как-то не по себе. Он почувствовал себя вандалом, терзающим топором статую Давида, и впервые ощутил, что инженера-авиастроителя в нем больше, чем гуманиста. Одно дело в бою, а так…

Ему действительно стало жаль сжигать такую почти совершенную красоту, но и оставлять корабль в боевом положении тоже было невозможно. Вывод? Нужно схитрить. Скажем, попытаться вывести из строя оба двигателя, но не фатально. По крайней мере, чтобы оставалась возможность из двух неисправных собрать один рабочий.

«Ну и что мы будем делать, исходя из нерушимости законов физики и химии? – продолжил он свои рассуждения. – Знаете ли, какова цель создания этого храма? Нет? Да всё же до банального просто. Заставить топливо, воздух и огонь встретиться в одном месте и в одно время для совершения обряда трансформации энергии! И что мы можем сделать, чтобы помешать этому, не набив себе шишек? Да просто заставить кого-то из этой троицы прийти не вовремя. Вот и всё. Делов-то!

Одна проблема. Как быстро сломаешь, так же быстро всё и починится. Здесь мозги есть не только у тебя. А как сломать, не ломая… В этом и загвоздка… Представь себя на месте местных механиков. Двигатель не заводится. Что будут смотреть в первую очередь? А что в последнюю? Вот его и надо ломать».

Японские технари – известные аккуратисты и педанты. Это видно и по почти стерильной чистоте в машинном, где сам Бог велел повсюду быть масляным пятнам и потекам керосина.

Несложно предсказать, что начнут они с выборочной проверки наличия топлива в сбросе с форсунок. Это, самое малое, полчаса. Дальше попытаются прокачать топливную систему принудительно. Час, не меньше. Затем гарантированно проверят поступление воздуха через фильтр. Ну, пусть минут десять. Дальше им в голову может прийти идея проверки наличия компрессии в цилиндрах, а для этого им понадобится компрессометр. Это вообще долго. Часа три. Одновременно с этим могут затеять проверку соответствия положения клапанов и поршней – фаз газораспределения. Те же три часа. Итого без вариантов почти пять часов. Но и это еще не все.

Дальше – веселее. Могут посмотреть форсунки, но там испытательный стенд нужен, не факт, что он на борту есть. Еще два часа. Топливные насосы, нужен манометр. Опять пара часов. Еще могут залезть в работу топливной рейки и топливного распредвала. Но для этого потребуется частичная разборка двигателя. Это в лучшем случае полдня. Если все равно не работает, можно промыть систему, греша на качество топлива, но это вообще сутки. По техрегламенту еще надо все проверить и только потом… Короче, проще забыть и выбросить…