Текст книги "Император песчаных карьеров (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Духи говорят, что местная вода всегда такая, – философски заметил Кашкай, отпивая из своей чашки и даже не морщась. – Привыкнешь.

– Не хочу привыкать к дизентерии, – пробормотал я, ставя чашку на стол и глядя на мутную жидкость с отвращением.

Но отказываться от пойла я не собирался. Вместо этого я сосредоточился, глядя в кувшин, и ощутил каждую молекулу протухшей воды. Мои глаза сами собой изменили цвет, становясь холодными и голубыми, как лёд в северных горах, а после я представил, как вода закипает, превращается в пар и поднимается вверх, оставляя всю грязь и заразу на дне кувшина.

Вода в кувшине пошла рябью, на её поверхности показались пузырьки, и через секунду из горлышка повалил густой пар, заполняя шатёр влажным облаком. Я взял пустую чашку, которая стояла на столе, и направил в неё поток пара, мысленно приказывая ему превратиться обратно в жидкость, но уже чистую, без примесей и микробов.

Пар послушно свернулся в тонкую струйку, которая потекла в чашку, наполняя её прозрачной, чистой водой. Когда чашка наполнилась до краёв, Кашкай разинул рот от удивления, выплеснул из своей чашки грязную воду и протянул чашку мне. Я, улыбнувшись, перенаправил облако пара к нему и наполнил его чашу, чувствуя, как из меня утекают последние силы. Магия Воды давалась легче, чем призыв демона, но всё равно требовала энергии, которой у меня оставалось с гулькин нос. Нужно отдохнуть.

Кашкай смотрел на меня во все глаза, потом расплылся в довольной улыбке, которая делала его похожим на кота, наевшегося сметаны.

– Духи говорят, что они не ошиблись, – торжественно произнёс он, делая большой глоток чистой воды. – Говорят, что не зря свели нас вместе. Ты бесценный дар пустыни, Александр! Дар, который преподнесли мне великие духи!

Я устало кивнул, отпивая из чашки и наслаждаясь вкусом действительно чистой воды, которая не пахла тухлыми яйцами и не угрожала устроить кишечную катастрофу.

Когда мы закончили есть и пить, я рухнул на подушки и накрылся грубым одеялом, которое пахло верблюдом и дымом. Не самые приятные запахи на свете, зато тепло. Кашкай устроился рядом, свернувшись калачиком, и через пару минут уже храпел так громко, что я удивился, как этот звук не будит весь лагерь.

Я лежал, глядя в потолок шатра, на котором плясали тени от костров снаружи, и думал о том, что день выдался невероятно насыщенным даже по меркам этого безумного мира. Нашёл свою квартиру из прошлой жизни, избил стражу, сбежал через канализацию, убил трёх химер, отрубил руку химерологу, спас кочевника, сбежал от монстра, купил новую одежду и наелся отвратного курдюка.

Закрывая глаза и уже проваливаясь в сон, я надеялся, что завтра будет хоть немного спокойнее. Впрочем, надежда эта была слабой, потому что пустыня редко дарит спокойствие тем, кто решил бросить ей вызов.

Под одеялком спалось прекрасно. Мне снился верблюд, то есть мой начальник Василий. Как всегда, он нёс какую-то чушь о том, что все сотрудники семья, дабы заставить нас работать сверхурочно, а после он заорал. Да не просто заорал, а заголосил, выпучив глаза!

От этого вопля я и проснулся. Оказалось, что кричал вовсе не Вася, которого, скорее всего, нет в этом мире. Это был не крик, полный боли и отчаяния, а скорее ярость, выплеснутая наружу. Кто-то крыл кочевников матом, обещая им все кары земные.

Я дёрнулся, мгновенно хватаясь за топор, который лежал рядом с подушкой. Сердце колотилось так громко, что я слышал его стук в ушах. Кашкай тоже проснулся, пробормотал о духах, которые кричат о беде, закрыл глаза и снова рухнул спать. Весьма надёжный у меня компаньон, ничего не скажешь.

Снаружи послышались голоса, смех, топот ног по песку. Я осторожно подошёл к пологу шатра и приоткрыл его, выглядывая наружу. Рассвет ещё не наступил, но три луны висели над горизонтом, заливая лагерь бледным серебристым светом, в котором было достаточно хорошо видно происходящее.

Группа кочевников, человек семь, волокла по песку фигуру в латах. Латы были тяжёлыми, пластинчатыми, покрытыми вмятинами и царапинами от недавнего боя, а на нагруднике красовалось изображение солнца.

Человек в латах был порядочно избит. Фингал под глазом, правая бровь рассечена, губы – так и вовсе превратились в опухшие вареники.

– Нечасто паладины попадают нам в руки! – радостно проговорил один из кочевников, здоровенный мужик с бородой до пояса. – Такой образец химерологи купят за баснословные деньги! А ещё и доспехи продадим! Озолотимся! Я тогда себе пятую жену заведу!

– Юсуф, да ты и так не знаешь, что с четырьмя делать, на кой-тебе пятая? – усмехнулся его товарищ.

– Захлопнись! По ночам в пустоши холодно, а пять тел греют лучше четырёх. Смекаешь?

– А если паладин обладает даром? – предположил другой, помоложе, со шрамом через всё лицо. – Тогда можем привязать его к дереву и сжечь заживо. Так получим ведьмину древесину, которая защищает от магии! Такое дерево стоит целое состояние!

Третий кочевник отмахнулся, фыркая презрительно.

– Всё это чушь собачья! – возразил он. – Никакого ведьминого дерева не существует! Это байки для дураков, которые верят в сказки!

– Если ты его не встречал, это не значит, что его нет! – парировал второй, сжимая кулаки. – Мой дед рассказывал, что видел такое дерево в…

– Твой дед – старый маразматик! – оборвал его собеседник. – И вообще, захлопни пасть и иди за старейшиной. Пусть сам решает, что делать дальше.

Парень обиженно фыркнул и убежал, а кочевники продолжили спорить, таща паладина к одному из дальних шатров. Я стоял, глядя на эту картину, и чувствовал, как в груди разгорается любопытство, смешанное с тревогой.

Паладины. Я слышал от Рагнара, что паладины профессионально боролись с нечистью и демонами. Что если пленник знает, как избавиться от моей татуировки? Нет, безусловно, призывать демонов – невероятно полезный навык, но однажды я могу и сам стать демоном. А это в мои планы не входит.

Любопытство аналитика не удалось задушить даже в этом мире. Я понял, что стоит разузнать, что именно происходит и почему паладин оказался в руках кочевников. Может быть, это просто случайность, а может быть, это часть чего-то большего, чего-то, что касается лично меня, учитывая, что я теперь маг Воды с демоном в кармане и меткой проклятых на руке.

Я тихо вышел из шатра, стараясь не производить лишнего шума, и начал красться следом за группой кочевников, которые всё ещё спорили о том, что делать с пленником. Песок под ногами был мягким и глушил звуки шагов, три луны давали достаточно света, чтобы видеть путь, но недостаточно, чтобы меня легко заметили, если я буду держаться в тени шатров.

Впереди кочевники остановились у одного из шатров, отбросили полог и затащили паладина внутрь. Я осторожно приблизился к шатру, прижимаясь к земле и стараясь слиться с тенями, отбрасываемыми мерцающим светом трёх лун. Раздался характерный лязг металлических засовов, после чего послышался весёлый смех и голоса, обсуждающие, сколько золота они получат за такой редкий товар.

Кочевники вышли из шатра и пошли кто куда, оставив лишь двоих охранников у входа. Здоровенных мужиков с копьями, которые уселись на песок и закурили длинные трубки, переговариваясь о чём-то своём.

Профессиональная оценка ситуации подсказывала, что атаковать эту парочку – весьма глупое занятие. Копейщики быстро нашпигуют меня сталью, и на этом моё путешествие завершится. Но любопытство грызло изнутри слишком сильно, требуя узнать, что именно происходит в этом шатре.

Я обошёл его с обратной стороны, держась в тени и двигаясь максимально бесшумно. Когда оказался с задней стороны шатра, там, где ткань была натянута между кольями и где не было никаких охранников, я достал нож, который когда-то мне подарил Рагнар, покойный капитан пиратского корабля. Я аккуратно сделал вертикальный надрез в ткани, достаточно длинный, чтобы заглянуть внутрь.

То, что я увидел, заставило меня забыть, как дышать. Шатёр внутри был гораздо больше, чем казалось снаружи, и почти всё пространство занимали клетки. Самые настоящие клетки из толстых металлических прутьев. Это были тесные загоны для скота. Только вместо скота в клетках сидели люди. Два десятка человек, скорчившихся в позе эмбриона.

Дети с испуганными глазами, жавшиеся к взрослым. Женщины в разорванной одежде, с синяками на лицах и руках. Мужчины в кандалах, некоторые избитые до полусмерти, некоторые – просто сидящие с пустыми, потухшими глазами тех, кто уже смирился со своей участью.

Среди них, в отдельной клетке, паладин в помятых латах, всё ещё со связанными за спиной руками. Он сидел на полу и смотрел в темноту перед собой янтарными глазами, которые светились в полумраке, как угли в остывающем костре.

Проклятье. Говорил же мне Рагнар, что все кочевники богомерзкие работорговцы. Почему я только сейчас вспомнил его слова? Будь я героем фильма, я бы ворвался в шатёр, всех спас, а злодеев покарал! Но здесь не фильм. Кочевников по меньшей мере сотня человек, а я один. Да, есть Кашкай, но из него боец так себе. Ещё имеется Шуссува, но пока он будет разбираться с сотней кочевников, меня уже прибьют.

Один против целого лагеря я не попру. Даже с демоном и магией, это билет в один конец. Нужно найти другой способ, как помочь этим людям, не подставляя себя под удар.

Я собирался вернуться к Кашкаю и рассказать об увиденном, но на моё плечо легла тяжёлая рука. Пальцы впились в плоть так сильно, что я едва сдержал крик от боли. Грубый голос прозвучал прямо над ухом, дыхание пахло гнилыми зубами и табаком:

– Нехорошо совать нос в чужие дела, приятель.

Идеальное завершение дня, не правда ли?

Глава 6

Я попытался вырваться, схватиться за топор, но было поздно. Мои руки выкрутили за спину с профессиональной жёсткостью людей, которые делали это сотни раз. Следом меня ткнули мордой в песок и обыскали, изъяв топор и нож. Затем рывком развернули, и я увидел двух скалящихся кочевников.

– Подглядывал за товаром? – спросил один из них, тот, что схватил меня первым. – Значит, сам станешь товаром. Справедливо, правда?

– Я бы так не сказа… – слова застряли у меня в глотке, когда я получил мощный удар под дых.

Меня потащили ко входу в шатёр, и я не сопротивлялся, понимая, что сейчас это бесполезно. Иногда лучше дождаться подходящего момента, чем тратить силы на бессмысленную борьбу, которая только ухудшит положение. Охранники у входа расступились, пропуская нас внутрь, и я увидел, как один из них уходит, видимо, за старейшиной.

Меня бросили на пол рядом с клетками. Рабы смотрели на меня с любопытством, смешанным со страхом. Паладин повернул голову в мою сторону, казалось, что он улыбается, но потом я понял, что это уродливый шрам делает его лицо насмешливым.

Тут же в шатёр вошёл человек. Высокий, широкоплечий, одетый в богатый наряд расшитый золотом. Лицо изборождено шрамами, борода чёрная с проседью, глаза тёмные и холодные, как у змеи, выбирающей жертву. Это был главарь, альфа-самец стаи или просто старейшина. Человек, от одного взгляда которого подчинённые съёживались и опускали головы.

– Так-так-так, – проговорил он, подходя ближе и разглядывая меня с нескрываемым интересом. – Кто тут у нас? Крыса, которую привёл наш дружок Даур?

– Кто такой Даур? Понятия не имею, о ком вы гово… – начал было я, но тут же получил пинок ногой в лицо.

– Захлопнись. Я уже всё знаю. Даур сбежал, а вот его брат Ахмед всё ещё здесь. Ну ничего, за предательство он заплатит кровью.

Старейшина присел на корточки, заглядывая мне в лицо, и я увидел в его глазах холодный расчёт торговца, оценивающего новый предмет.

– Весьма неплохой товар. Мы продадим не только тебя, но и твоего дру…

Он осёкся на полуслове. Взгляд его упал на моё левое предплечье, где рукав задрался, открывая метку. Солнце с девятью лучами, один из которых был закрашен чёрным. Глаза главаря расширились так, что я увидел белки, покрытые сеткой красных сосудов. Лицо побледнело. Челюсть отвисла.

– П-проклятый, – прошептал он, голос дрожал от ужаса. – Проклятый! Печать Девяти! У него Печать Девяти!

Главарь резко отшатнулся назад, спотыкаясь о собственные ноги. Это движение было настолько паническим, что его подчинённые, стоявшие у входа, тоже начали пятиться, не понимая, что происходит, но чувствуя животный страх своего вожака. Профессиональная оценка ситуации подсказывала, что это мой шанс, единственный шанс, который может и не повториться.

Главарь заорал, голос его сорвался на истерическую ноту:

– Схватите его! Живым! Мы озолотимся! За проклятого с Печатью заплатят целое состояние! Живым, слышите! Живым!

Кочевники ринулись на меня со всех сторон, и я увидел, как к шатру бегут ещё люди, привлечённые криками главаря. Два десятка, может больше, все вооруженные ножами и копьями. Мой взгляд метнулся в сторону клеток с пленниками. Нет, я не собирался освобождать их и устраивать бунт. На это нужно слишком много времени. Времени, которого нет. Просто в паре метров от клеток стояли два массивных кувшина с водой.

Глаза вспыхнули ледяным голубым свечением, таким ярким, что несколько кочевников остановились от неожиданности.

– Маг! – истерично закричал кто-то. – Он маг Воды!

Я не дал им времени среагировать. Мысленно представил, как вода в кувшинах резко расширяется, увеличивается в объёме, давит на стенки глины изнутри. Кувшины взорвались практически одновременно, разлетаясь мелким крошевом осколков, и вода хлынула наружу, но не пролилась на пол бесполезной лужей, а повисла в воздухе тысячей капель.

Первого кочевника, который был ближе всех ко мне, я убил водяным клинком. Мысленно объединил десяток капель в острое лезвие и, взмахнув пальцами, послал его в сторону кочевника.

Водяное лезвие со свистом пронеслось по воздуху и прошло через шею кочевника так легко, будто та была сделана из масла, а не из плоти и костей. Голова отделилась от тела и покатилась по полу, оставляя кровавый след, а тело ещё секунду стояло, фонтанируя кровью из обрубка, прежде чем рухнуть.

Второго и третьего я пробил водяными иглами. Убить не пытался, просто пробил лёгкие и суставы, заставив их рухнуть на пол и хрипеть от невыносимой боли. Элемент устрашения сработал отлично, выиграв мне ещё пару секунд.

В шатёр ворвались два бойца с арбалетами наперевес, и тут же наставили их на меня. Крошечные капли на запредельной скорости устремились к ним и вонзились в глазницы, выйдя с обратной стороны черепа кровавыми брызгами.

Кочевник с копьём попытался ткнуть меня в бок, но благодаря тому, что на меня накатила слабость после использования магии, я оступился, пропуская лезвие в сантиметре от себя.

– Какого чёрта вы возитесь⁈ Прикончите его! – заголосил старейшина, стоя на почтительном расстоянии.

– Открой клетку! Я помогу! – зорал пленённый паладин.

Но спасать его было некогда. Взмахнув рукой, я послал в копейщика сразу сотню капель, которые изрешетили его тело тонкими проколами, из которых хлынула кровь. Зашатавшись, он сделал пару шагов и рухнул лицом вниз.

Остальные кочевники не торопились исполнять приказ старейшины. Они видели магов раньше, но вряд ли сражались с ними. Кочевники – те, что ещё остались в живых, а их было не больше десяти из первоначальных двадцати с лишним – уже не пытались нападать. Они стояли у стен шатра, прижавшись спинами к ткани, выпученными от ужаса глазами глядя на меня, как на воплощение самых страшных ночных кошмаров.

Пол шатра был залит кровью, повсюду валялись трупы – изуродованные, разорванные, разрезанные, проткнутые, и всё это было сделано за жалкие секунды. Я стоял в центре этой бойни, тяжело дыша, чувствуя, как из меня утекают последние силы.

Использование магии Воды в таком объёме выжало меня почти досуха, голова кружилась, ноги подкашивались, перед глазами плыли чёрные пятна. Но хуже всего было то, что тело начало гореть изнутри. Буквально гореть. Температура взлетела так, что я чувствовал, как кожа покрывается испариной, как каждая клетка вопит от перегрева, как мозг начинает плавиться в черепной коробке.

Профессиональная оценка ситуации, которая ещё недавно работала, как швейцарские часы, теперь давала сбой. Мысли путались, реальность начала плыть перед глазами, смешиваясь с галлюцинациями. Я видел кочевников, но их контуры двоились, троились, расплывались, как акварельные краски под дождём. Слышал голоса, но они звучали так, будто доносились из-под толщи воды, искажённые и далёкие.

В прошлой жизни я один раз получил тепловой удар, когда решил в июльскую жару пробежать десять километров. Пытался впечатлить коллегу из соседнего отдела, которая увлекалась бегом. Тогда меня увезла скорая помощь. Сейчас скорой не было. Была только пустыня, кочевники, жаждущие моей крови, и тело, которое отказывалось меня слушаться.

Главарь стоял у выхода, и на лице его страх начал сменяться пониманием моего состояния. Словно хищник, он увидел, что жертва ранена и слабеет с каждой секундой, и тут же заголосил, срывая глотку:

– Он выдохся! Он еле стоит! Кто схватит этого выродка живьём, получит мою дочь в жены! Слово старейшины!

Остальные кочевники, те десять человек, что прижимались к стенам шатра, увидели, как я пошатнулся, и ужас в их глазах сменился жадностью. Я замешкался всего на секунду, пытаясь собрать остатки сил и сформировать новую атаку, но секунды было достаточно.

Кто-то подкрался сзади и со всего размаха ударил меня в затылок. Тяжёлый, оглушающий удар чем-то твёрдым. Рукоятью ножа или камнем, я не разобрал, потому что в голове взорвались белые вспышки боли, и ноги подкосились сами собой. Я рухнул лицом в песок, смешанный с кровью убитых, и почувствовал мерзкий медный вкус на губах. Сверху на спину навалилась тяжесть, кто-то придавил меня сапогом между лопаток, вдавливая в песок так, что стало трудно дышать.

– Допрыгался, сын ночи! – прорычал голос сверху, и я узнал в нём одного из кочевников, который чудом уцелел в резне. – Теперь будешь качать воду для нас до скончания времён! Каждый грёбаный день, пока не сдохнешь от истощения!

– Я не работаю бесплатно, – улыбнулся я сквозь чёрную пелену, застилающую разум.

Печать на предплечье начала пульсировать в такт с сердцебиением. Я почувствовал, как разум Шуссувы отзывается, покорный моей воле. Всё это время он ждал внутри своей тюрьмы. Ждал приказа сожрать всё живое.

– Фас, – прорычал я сквозь стиснутые зубы, и голос мой прозвучал чужим, хриплым, полным такой злобы, что даже кочевник, державший меня сапогом, на секунду ослабил хватку. – Сожри всех, кто окажет сопротивление.

Из татуировки на моём предплечье вырвался чёрный дым, густой и плотный, клубящийся как живой организм. Он расползся по полу шатра липкими щупальцами тьмы. Кочевник, державший меня, отшатнулся с воплем ужаса, сапог исчез со спины, и я смог вдохнуть полной грудью.

Дым сгустился, обретая форму демонического волка размером с теленка. Шуссува встал надо мной, огромный и страшный, с горящими жёлтыми глазами, с пастью, полной клыков длиной с мой палец. За его телом плыло тёмное марево, ползущее по песку, как ядовитый туман. Запах серы смешался с запахом крови, создавая адскую смесь зловония.

Главарь, увидев демона, взвизгнул и рванул к выходу из шатра. Но не успел он сделать и пары шагов, как споткнулся о труп одного из своих людей и упал. Вскочив как ошпаренный, он почти добежал до выхода из шатра, визжа что-то нечленораздельное. Почти добежал.

Шуссува метнулся вслед за ним. Настиг его в три прыжка. Огромная лапа с когтями обрушилась на спину главаря, вспарывая золотистую ткань вместе с плотью. Вскрикнув, старейшина рухнул в песок, а следом волк обрушил на его позвоночник массивную лапу. Раздался хруст, который я услышал даже сквозь шум в ушах. Крик старейшины оборвался, когда демонический волк сомкнул пасть на его горле и рванул в сторону, отрывая голову вместе с куском плеча.

Кровь хлынула фонтаном, залив песок, стены шатра и меня, лежащего в нескольких метрах от покойника. Я почувствовал, как горячие капли попадают на лицо, на руки, на одежду, но не мог даже пошевелиться, просто лежал и смотрел, как Шуссува уничтожает оставшихся кочевников одного за другим.

Копейщик рванул в мою сторону крича: «Если проклятый умрёт, демон исчезнет!». Возможно, он был прав, но Шуссува оказался быстрее. Волк схватил бедолагу за ногу и перекусил её без особых усилий. Следующего, кто попытался меня атаковать, Шу (а именно так я решил называть своего пёсика в этот момент), так вот, Шу устроил чёртову бойню. Кровь, кишки, хруст ломаемых костей и бесконечные вопли, наполненные болью и ужасом.

Резня продолжалась меньше минуты. Может, даже секунд тридцать. Шуссува двигался так быстро, что я едва успевал следить взглядом: чёрная молния смерти, перемалывающая жизни с эффективностью промышленного мясорубки. Когда последний кочевник упал, изрыгая кровь из разорванного горла, демонический волк остановился посреди шатра, окружённый горами трупов, и повернул голову в мою сторону.

Жёлтые глаза смотрели на меня с нечеловеческим интеллектом, с голодом, который никогда не утолится, с жаждой убийства, которая требовала новых жертв. Я лежал, не в силах пошевелиться, и думал, что сейчас Шуссува сожрёт и меня, потому что Печать требовала повиновения, но не гарантировала абсолютный контроль. Если демон решит, что я слишком слаб, чтобы держать его на поводке, он просто вырвется и уничтожит всё вокруг, включая своего хозяина.

Но волк только подошёл ближе, наклонил огромную морду и начал вылизывать моё лицо. Язык был шершавым, горячим, пахнущим кровью и серой, но в этом жесте было что-то почти… ласковое? Будто огромный пёс радовался хозяину, которого не видел целую вечность. Я бы рассмеялся от абсурдности ситуации, но сил на смех не было, только на тихий стон.

В этот момент в шатёр ворвался Кашкай. Он влетел через вход, размахивая той самой кастрюлей, которой вырубал химеролога, готовый к бою… и замер на пороге, глядя на картину перед собой. Я, лежащий в луже крови, залитый с головы до ног красным месивом. Шуссува вылизывал меня, игнорируя нового посетителя. Десятки трупов, разорванных, изуродованных, разбросаны по всему шатру, как результат работы безумного мясника.

– Духи сказали, что ты в опасности, – выдохнул Кашкай, опуская кастрюлю. – Но видимо, я опоздал.

Я с трудом повернул голову в его сторону, и на губах моих появилась слабая улыбка.

– Да, – прохрипел я. – Самую малость.

Силы начали возвращаться. Медленно, болезненно, но возвращаться. Температура тела всё ещё была выше нормы, голова раскалывалась, но я мог двигаться. Оттолкнулся руками от песка, и почувствовал, что Шуссува схватил меня зубами за локоть и помог встать.

– Спасибо, Шу, – ласково сказал я и протянул руку, чтобы потрепать пса за ухом.

К моему удивлению, рука не провалилась сквозь дымку, и я почувствовал прохладную шерсть, больше похожую на сладкую вату на ощупь. Только не липкую. Демон что-то рыкнул и мотнул мордой в сторону трупов, и я сразу понял, чего он хочет.

– Приятного аппетита, – кивнул я, после чего Шу прыгнул в сторону покойников и, широко разинув пасть, начал пожирать души.

Забавно то, что трапезе Шуссувы принялся мешать Кашкай. Этот выживший из ума шаман то и дело толкал демона в бок, заставляя отойти в сторону, так как Шу мешал Кашкаю Ниссановичу собирать трофеи. Слабоумие и отвага – это конёк моего приятеля. А ещё жадность.

Я огляделся по сторонам и увидел рабов. Они всё ещё сидели в клетках, забившись в дальние углы, прижав к себе детей, глядя на меня и на демона с таким ужасом, что мне стало не по себе. В их глазах я читал не благодарность за спасение, а страх перед монстром, который убил их мучителей, но который легко мог убить и их самих, если бы захотел.

Я кивнул Кашкаю в сторону пленников.

– Освободи рабов.

Кашкай нахмурился, поправляя на голове остатки того, что когда-то было гнездом из перьев и костей, и покачал головой.

– Духи предупреждают, – проговорил он медленно, глядя на пленников с недоверием, – что среди них есть очень опасный человек. А те кто не опасен, могут продать сведения о тебе. Освободишь их, и через неделю за тобой будет охотиться пол-империи.

Я посмотрел на рабов. На детей, которые плакали, зажимая рты ладошками, чтобы не привлекать внимания страшного волка. На женщин, которые обнимали этих детей, пытаясь защитить собственными телами. На мужчин, которые сидели, сжимая кулаки и зная, что ничем не могут помочь.

– И что ты предлагаешь? – спросил я Кашкая, глядя ему прямо в глаза. – Дать им умереть, оставив гнить в клетках?

Кашкай пожал плечами:

– Я ничего не предлагаю, – ответил он философски. – Я лишь проводник воли духов.

Я усмехнулся, качая головой.

– Проводник хренов, – пробормотал я, но в голосе не было злости, только усталость. – Делай, что я сказал. Ищи ключ.

Кашкай кивнул и продолжил обыскивать трупы кочевников, переворачивая тела, роясь в карманах, стараясь не наступать на разлитую кровь и вываливающиеся внутренности. Я сидел, прислонившись к клетке, и наблюдал за ним, чувствуя, как Шуссува лёг рядом. Он посмотрел на меня огромными желтыми глазами, как бы спрашивая разрешения, и я кивнул, приподняв руки. Огромная голова демона мягко легла на мои колени.

Я провёл рукой по чёрной шерсти, отчего демонический волк довольно зарычал, прикрыв глаза. В какой-то параллельной вселенной это выглядело бы очень мило. Уставший человек гладит свою собаку после долгого дня. Только человек залит кровью с головы до ног, собака – это демон, а вокруг лежат трупы двух десятков убитых кочевников.

Наконец, Кашкай нашёл связку ключей в кармане одного из охранников. Подошёл к клеткам и начал открывать замки один за другим. Металл скрипел, ржавые петли визжали, двери распахивались, но рабы не спешили выходить. Сидели, жались друг к другу, глядя на меня и на волка с животным ужасом.

– Вы свободны, – сказал я громко, стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе, хотя получилось хрипло и устало. – Можете уходить. Никто вас не тронет.

Первой решилась одна из женщин. Молодая, лет двадцати пяти, с ребёнком на руках. Она медленно поднялась, вышла из клетки, прошла мимо меня, не поднимая глаз, и рванула к выходу из шатра. Ребёнок заплакал, но она не остановилась, просто прижала его к груди сильнее и побежала быстрее.

Остальные последовали её примеру. Один за другим, они выходили из клеток и убегали, не оглядываясь, не говоря ни слова благодарности, просто визжа от страха и желания оказаться как можно дальше от этого места. Мужчины, женщины, дети, все они бежали, спотыкались, падали, поднимались и снова бежали. Через минуту шатёр опустел.

Хотя не совсем. Один пленник всё же остался. В клетке всё ещё сидел паладин. Он не двигался, не пытался выйти, просто сидел, прислонившись спиной к прутьям, и смотрел на меня глазами, светящимися в полумраке шатра.

Я с трудом поднялся на ноги, оттолкнув голову Шуссувы, который недовольно зарычал, но отошёл в сторону. Подошёл к клетке паладина, держась за прутья, чтобы не упасть, ноги всё ещё подкашивались от слабости. Остановился у открытой створки и посмотрел на сидящего внутри человека.

– А ты почему не уходишь? – спросил я, и в голосе моём прозвучало искреннее недоумение. – Нравится в плену?

* * *

Пятью часами ранее.

Паладин Гелиос Осквернённый брел по пустыне под палящим солнцем. Жара его не смущала, как и долгие поиски демонолога, убившего кочевников. Гелиос шёл по следу чувствуя едва различимые эманации инфернальной энергии в воздухе.

Этот след привёл его к скоплению камней посреди барханов, где, судя по всему, демонолог проходил совсем недавно. Гелиос присел на корточки, изучая следы, и нахмурился. Следы ног были свежими, не старше суток, что означало, что он наконец-то начал нагонять свою цель.

Паладин поднялся, собираясь двигаться дальше по следу, когда песок под ногами вдруг зашевелился. Гелиос отпрыгнул назад на чистом рефлексе, выработанном годами охоты на тварей, которые любили нападать из засады, и это движение спасло ему жизнь, потому что из песка вырвалось нечто зелёное, колючее и невероятно злобное.

Двухметровый кактус, покрытый иглами длиной с палец. Но это было не безобидное растение, а тварь с пастью, полной треугольных зубов, расположенных в три ряда, как у акулы. Пасть эта раскрылась с отвратительным чавкающим звуком, и кактус рванул в сторону Гелиоса, двигаясь на толстых корнях-ногах с удивительной для растения скоростью.

– Порождение пустоши, – выругался Гелиос, выхватывая меч. – Ненавижу грёбаные кактусы.

В прошлом году он потерял напарника из-за стаи таких тварей, которые атаковали их лагерь ночью и буквально сожрали бедолагу заживо. С тех пор паладин испытывал к пустынным колючкам такую ненависть, что при виде обычного кактуса его рука инстинктивно тянулась к оружию.

Меч вспыхнул ослепительным золотистым светом в тот момент, когда Гелиос выхватил его из ножен. Клинок был выкован мастерами Ордена из особого сплава, который реагировал на внутреннюю энергию паладина, превращая её в чистый свет, способный сжигать нечисть и демонов эффективнее любого огня. В темноте этот меч светился как факел, а под ярким солнцем пустыни он сиял настолько ярко, что смотреть на него было больно.

Гелиос встретил кактус горизонтальным ударом, вкладывая в атаку вес собственного тела. Лезвие разрезало ствол пополам, и свет, исходящий от клинка, выжег внутренности растения, превращая их в пепел. Кактус даже не успел завизжать, просто развалился на две половинки, которые, рухнув на песок, тут же загорелись чадящим пламенем.

Но это было только начало. Песок вокруг Гелиоса взорвался фонтанами, и из-под поверхности вырвались ещё четыре кактуса, потом ещё два, потом ещё один. Семь тварей окружили паладина кольцом, щёлкая зубами и источая мерзкий запах гниющей растительности.

– Конечно, – пробормотал Гелиос, принимая боевую стойку. – Они же всегда охотятся стаей.

Кактусы атаковали одновременно, и началась резня. Гелиос двигался как танцор в смертельном балете, клинок вспыхивал и гас, оставляя за собой световые следы в воздухе. Каждый удар находил цель, разрубая, прожигая и уничтожая нечестивую плоть.

Первый кактус потерял верхушку вместе с пастью, второй был разрублен по вертикали на две половины, третий получил укол прямо в центр ствола, откуда свет распространился по всему телу, взрывая тварь изнутри, как гранату.

Четвёртый попытался обхватить Гелиоса корнями-щупальцами, но паладин перепрыгнул через них, развернулся в воздухе и на обратном движении отсёк все корни одним широким взмахом. Кактус рухнул, истекая зелёной жижей, которая заменяла ему кровь.

Пятый и шестой атаковали с двух сторон одновременно, но Гелиос сместился с линии атаки позволив тварям врезаться друг в друга. Следом он нанёс один вертикальный удар, разрубая обоих сразу.