Текст книги "Император песчаных карьеров (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4

Я опустился на груду подушек и почувствовал, как всё тело разом расслабилось. Три дня в пустыне давали о себе знать. Мышцы ныли. Голова кружилась. Во рту по-прежнему было сухо, несмотря на пару глотков из фляжки и способность управлять водой.

Ирония ситуации не ускользнула от меня. Маг Воды, умирающий от жажды. Как бухгалтер, не способный сосчитать сдачу в магазине. Шаман рухнул рядом, всё ещё хихикая. Гнездо на голове окончательно развалилось, рассыпав на подушки перья, косточки и какие-то непонятные амулеты.

– Вода, – хрипло попросил я у Розы.

Она кивнула музицирующей женщине. Та неохотно отложила инструмент и вышла из шатра.

– Имя хоть есть? – спросила Роза, садясь напротив.

Вблизи она выглядела старше, чем показалось сначала. За слоем краски и румян проступали морщины. Лет тридцать пять? Сорок?

– Александр, – ответил я, не задумываясь.

– Я Роза, это Лилия, – кивнула на ту, что красила ногти, – а за водой ушла Жасмин.

– Цветочный бордель, – пробормотал я. – Оригинально.

– У хозяйки странное чувство юмора, – пожала плечами Роза. – А это кто?

Она ткнула пальцем в шамана. Тот в этот момент сидел с закрытыми глазами и что-то бормотал себе под нос. Губы двигались, но слов не было слышно.

– Не знаю, – честно ответил я. – Спас от стражи. Говорит, что нас свели духи.

– О, – Роза скривилась, узнав незнакомца. – Это же Кашкай. Местный юродивый.

– Юродивый? – спросил я, приподняв бровь.

– Ну или шаман, чёрт его знает. Большинство жителей склоняются к тому, что он сумасшедший. Точно никто не знает. Он то предсказывает что-то с точностью до мелочей, то такую дичь несёт, что уши вянут.

– А он правда разговаривает с духами? – поинтересовался я, глядя на Кашкая.

Роза пожала плечами:

– Может быть. Но скорее всего, просто крыша съехала. Две недели назад он говорил, что духи велели ему сжечь таверну «Пьяный скорпион». Мол, там под полом демон сидит. Его никто не стал слушать. Навешали пинков и прогнали. А через три дня таверна и правда сгорела. Когда пепел разгребали, нашли под полом подвал. А в подвале огромную сломанную клетку.

– И что было в клетке? – с интересом спросил я.

– А мне почём знать? Я ж там не была. Но гости говорят, что на стальных прутьях отпечатались следы когтей. Просто огромных когтей.

Услышав это, я задумался, а не мой ли пёсик ещё недавно сидел в этой клетке? Кашкай вдруг открыл глаза. Посмотрел прямо на меня и тихо прошептал.

– Духи говорят, что ты несёшь гибель и спасение одновременно. Солнце на руке сожрёт тебя, если ты не сожрёшь его первым.

Я замер, едва не разинув рот от удивления. Откуда он знает про татуировку? Я хотел задать парочку вопросов, но шаман откинулся на подушки и закрыл глаза, начав болтать несуразицу, будто впал в транс.

– Вот так всегда, – вздохнула Роза. – То нормальный, то в астрал уплывает.

Вернулась Жасмин с кувшином воды и деревянными чашками. Я схватил чашку и залпом осушил. Потом ещё одну. И третью. Простая вода, тёплая, чуть затхлая, но для меня сейчас она была вкуснее божественного нектара.

Налив четвёртую чашку, я невольно засмотрелся на водную гладь и потерял контроль над собой, ощутив каждую молекулу, каждое движение жидкости в чашке. Опомнившись, встряхнул головой и перевёл взгляд на женщин… Куртизанки уставились на меня, широко разинув рот.

– Пресветлые боги, – прошептала Лилия, увидев, что мои глаза изменили цвет. – Он маг Воды.

– Чего? Вы меня с кем-то спутали, – попытался я оправдаться, натянуто улыбаясь, но меня уже не слушали.

– Маг Воды в пустыне ценнее золота! – воскликнула Жасмин, а её глаза блеснули алчностью.

– А ещё за информацию о нём заплатят весьма круглую сумму, – задумчиво произнесла Роза.

– Давайте все успокоимся, – предложил я, вставая с подушек. – Во-первых, если вы сдадите меня стражникам, то я скажу, что вы укрывали меня годами, а я взамен производил для вас чистую воду. После мы повздорили, и вы решили от меня избавиться и навариться при этом. – Услышав мои слова, женщины задохнулись от возмущения.

– Грязный лжец! – выплюнула Роза.

– Вовсе нет. Я просто человек, которому не нужны неприятности. Поэтому я ищу компромисс. Вы не будете докладывать обо мне, а я просто уйду из города и, как только у меня появится возможность, отплачу вам за оказанное гостеприимство.

– За сокрытие мага Воды князь ввёл смертную казнь, – произнесла Жасмин.

– Знаю, – рыкнула Роза и осмотрела нас с Кашкаем с ног до головы. – Вижу, ты не блефуешь.

– Разумеется. Стоит вам сдать меня, и я утащу вас следом за собой, – улыбнулся я, положив руку на топор.

– Умирать мы не спешим. Но знай, Башни Магов будут охотиться за тобой, – добавила Лилия. – Все. И красные, и белые, и жёлтые. Каждая захочет заполучить тебя.

– Империя тоже, – вставила Жасмин. – Маги Воды – редкий товар. За самого паршивого Водяного империя отдаст целую провинцию.

– Богатства покойникам не нужны, – остановила подруг Роза.

– Весьма дельное замечание, – согласился я.

– К чёрту разговоры. Если мы не можем на этом заработать, то просто вышвырнем вас из борделя. – Роза повернулась и сказала Жасмин. – Позови Фёкла с ребятами, пусть проводят эту парочку на выход.

– Да мы и сами можем… – начал было я, но договорить не успел.

Снаружи раздался крик:

– Стража! Всем оставаться на местах! Проводится обыск!

Роза побледнела, Жасмин выругалась как сапожник, Лилия схватилась за амулет на шее и начала молиться. А Кашкай вдруг открыл глаза и улыбнулся:

– Духи говорят: пора бежать.

– Куда⁈ – прошипел я. – Мы в ловушке!

Шаман поднялся и уверенно направился к дальней стенке шатра.

– Духи показывают путь, – сказал он совершенно нормальным голосом. – Под городом бесчисленное множество тоннелей. Их вырыли задолго до сотворения Великой Пустоши.

Кашкай отодвинул ковёр, и под ним оказался деревянный люк.

– Куда лезете⁈ – возмутилась Жасмин.

– Если нас схватят, вы отправитесь на плаху, – напомнил я, заставив Розу вздохнуть.

– Внизу канализация, – пояснила Роза. – Мы выливаем туда помои. Только безумцы полезут туда по доброй воле. В темноте полно тварей.

– Как видите, я в сопровождении городского сумасшедшего, а значит, всё будет в порядке, – улыбнулся я. – Пойдём, Кашкай.

Шаман открыл люк, и мы увидели уходящую вниз лестницу. Деревянная хлипкая конструкция, заляпанная помоями и, очевидно, чертовски скользкая. Снаружи послышались тяжёлые шаги стражников.

– Дамы, с вами приятно иметь дело. Когда разбогатею, пришлю вам парочку приятных презентов. – Учтиво попрощался я и полез в люк следом за Кашкаем.

Последнее, что я увидел перед тем, как закрыть крышку, так это три бледных женских лица и полоску света, через которую протиснулся массивный стражник в золочёном доспехе. Потом наступила полная темнота, наполненная зловонием канализации.

* * *

Тамбов. Крепость Алого Солнца. Штаб-квартира Ордена Паладинов.

За массивным столом из чёрного обсидиана сидел Великий Магистр Паладинов отец Константин. Он перечитывал донесение. В народе его знали как Карающую Длань, Грозу еретиков и даже безжалостного ублюдка. Одним словом, прозвищ у магистра было множество. Его почитали, боялись и ненавидели.

Сейчас он ждал, когда на его зов явится охотник за головами. Седые волосы Константина, доходящие до плеч, были аккуратно зачёсаны назад и перехвачены кожаным ремешком. На ремешке красовался символ ордена – золотое солнце с кинжалом в центре.

Лицо магистра рассекали три глубоких шрама. Они шли от правого виска через щёку к подбородку, словно кто-то попытался содрать кожу с его черепа демоническими когтями. Правую руку Константина, лежащую на столе, покрывали золотые светящиеся татуировки. Древние руны защиты и очищения пульсировали мягким светом в такт его сердцебиению. Они служили постоянным напоминанием об обете, данном пятьдесят лет назад, когда он вступил в орден.

На спине у него был белый плащ с изображением кровавого солнца. Двенадцать лучей символизировали двенадцать старейшин, стоящих на страже человечества от всяческих угроз.

Магистр отложил донесение и потёр переносицу. Знакомая головная боль начинала пульсировать за глазами. Пятеро кочевников, убитых в пустыне неподалёку от оазиса, не были чем-то из ряда вон выходящим. Пески кишели тварями, способными разорвать человека на части. Но детали…

Магистр поднялся из-за стола и не спеша подошёл к окну. Оно выходило на внутренний двор крепости, где новобранцы ордена отрабатывали боевые стойки под надзором инструкторов. Константин смотрел на этих молодых людей, полных праведного гнева и готовности умереть за веру. Думал о том, что многие из них не доживут до тридцати. Служба в Паладинах была настоящей войной. Беспощадной и кровавой.

За спиной магистра раздался стук в дверь.

– Войдите, – произнёс Константин, не оборачиваясь.

Дверь распахнулась. В кабинет вошёл святой паладин Гелиос Осквернённый. Своё прозвище он получил за то, что в детстве каким-то чудом сумел убить демона. И не придумал ничего лучше, чем сожрать чёрное сердце твари. После этого парнишка банально сошёл с ума и превратился в чудовище, убивающее всех на своём пути.

Константин нашёл паренька, очистил от скверны, вернул на истинный путь. С тех пор Гелиос служил под его началом. Правда, от пожирания демонов он так и не отказался. Да и психическое состояние парня оставалось весьма нестабильным. Это делало его одним из самых опасных и непредсказуемых охотников на нечисть, которых когда-либо порождал Орден Паладинов.

Гелиосу было всего тридцать пять, но выглядел он так, словно прожил все эти годы в эпицентре непрекращающейся мясорубки. Где каждый день был борьбой за выживание против превосходящих сил противника. Под два метра ростом, с мощным телосложением профессионального воина. Его мышцы были выкованы не в тренировочных залах, а в реальных боях. Где цена ошибки измерялась в литрах пролитой крови.

Волосы Гелиоса, когда-то светлые и золотистые, теперь были выбелены до цвета старого пергамента. И не от возраста, а от демонического проклятия. Его он получил, сражаясь с архидемоном, пытавшимся разрушить разум парня. Но вместо этого демон лишь выжег пигмент из волос. И оставил странный побочный эффект – способность видеть демонические ауры даже сквозь стены.

Лицо паладина было изрезано шрамами не меньше, чем лицо самого магистра. Но если шрамы Константина были аккуратными, почти как хирургические швы, то шрамы Гелиоса выглядели так, словно кто-то в ярости пытался изуродовать его до неузнаваемости. Особенно выделялся шрам, тянущийся от левого глаза через всю щёку до угла рта. Он придавал его лицу выражение вечной насмешки, даже когда Гелиос был абсолютно серьёзен.

Помимо всего прочего, на шее у паладина была «чёрная метка». Печать, оставленная культистами из секты «Идущих в бездну» за то, что он убил их лидера. С помощью этой метки культисты находили паладина, где бы он ни был, и пытались его прикончить. Впрочем, каждый раз Гелиос выходил из схватки победителем. По крайней мере, так было до сих пор.

– Магистр, – произнёс Гелиос. Его голос был глубоким и немного хриплым, словно сорванным от слишком частых криков в бою. – Вы вызывали меня?

Константин повернулся от окна и жестом указал на стул. Но Гелиос продолжил стоять, прикрыв за собой дверь.

– Трое суток назад в пустыне обнаружили пятерых кочевников. Их убил демон, – сразу перешёл к делу Константин.

– Хвала Императору. На свете стало на пять работорговцев меньше, – безразлично прокомментировал Гелиос.

– Ты прав, судьба кочевников нас не волнует, – признал магистр. – Но есть основания полагать, что этого демона кто-то контролировал. И вот это уже представляет для нас прямой интерес.

Гелиос приподнял бровь, не понимая, о чём идёт речь.

– Судя по характеру ран, кочевников прикончил Шуссува. Однако он не стал жрать их плоть. Странно, не правда ли? – спросил Константин, а Гелиос кивнул. – Для Шуссувы такое поведение абсолютно нетипично. Эти твари всегда пожирают тела своих жертв после того, как высосут души. Но здесь мы имеем пять нетронутых трупов и… – он сделал драматическую паузу, – следы.

Гелиос молча смотрел на человека, заменившего ему отца, и ждал завершения этого спектакля.

– От места преступления уходили следы. Одни человеческие и ещё пять верблюжьих, – пояснил магистр, складывая руки перед собой. Золотые руны на правой ладони вспыхнули ярче. – Очевидно, что человек убил кочевников, забрал их верблюдов и скрылся. Готов спорить, что он либо демонолог, практикующий запретное искусство, либо оборотень, способный принимать форму Шуссувы. Хотя второй вариант я считаю крайне маловероятным.

Глаза Гелиоса загорелись охотничьим азартом.

– Демонолог, – паладин расплылся в хищной улыбке. – Я думал, что убил последнего из них ещё пять лет назад.

– Видимо, истребить удалось не всех. Как бы там ни было, необходимо отыскать и устранить демонолога, пока он не стал реальной угрозой для империи и её подданных.

Гелиос опустился на одно колено перед магистром. Положил правый кулак на грудь в традиционном жесте салюта Паладинов. И его голос прогремел в кабинете с такой силой, что магические кристаллы на стенах задрожали в резонанс:

– Во славу Солнцеликого Императора! Клянусь выследить эту тварь, где бы она ни скрывалась, и предать её очищающему пламени правосудия!

Константин удовлетворённо кивнул и сделал благословляющий жест правой рукой. Руны на ней вспыхнули ослепительным золотым светом на несколько секунд.

– Да хранит тебя Солнце в пути, Гелиос Осквернённый, – произнёс магистр торжественно. – Ступай и принеси мне голову этого нечестивца.

Паладин поднялся с колен, вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

* * *

Лестница была вертикальной и ещё более хлипкой, чем выглядела сверху. Каждая ступенька прогибалась под весом, скрипела и грозилась развалиться в любую секунду. Я спускался медленно, держа подмышкой хрустальный глаз, который служил единственным источником света в этой кромешной тьме.

Голубое свечение артефакта было тусклым и едва освещало пространство на метр вперёд. Но даже такой жалкий источник света казался благословением в абсолютной темноте канализации. Кашкай спускался передо мной, шаркая ногами и что-то бормоча себе под нос, а остатки гнезда всё ещё торчали на его голове, покачиваясь при каждом движении.

– Духи говорят, здесь опасно, – пробормотал шаман, не оборачиваясь. – Очень опасно.

– Спасибо, – откликнулся я, ставя ногу на очередную ступеньку, нога соскользнула, и я едва не рухнул вниз. – Ты случайно разговариваешь не с призраками воронежских путан? Ведь наши цветочные подруги сказали то же самое, что и твои духи.

– Духи говорят, что твой сарказм оскорбителен, – фыркнул Кашкай, и я едва не наступил ему на руку, так как шаман задержался на секунду.

– Передай духам, что я приношу им глубочайшие извинения, – ещё более саркастично сказал я, продолжив спускаться.

Запах был невыносимым и представлял собой тошнотворную смесь нечистот, гнили, плесени и чего-то ещё, не менее отвратительного. В прошлой жизни я бы блеванул уже на пятой ступеньке, но сейчас просто дышал ртом и старался не думать о том, чем именно я дышу.

Наконец лестница закончилась, и ноги коснулись чего-то мягкого и скользкого. Я опустил глаз ниже, освещая пол, и увидел слой вонючей жижи глубиной сантиметров десять, а может быть и больше. Чёрная и маслянистая субстанция с плавающими в ней кусками непонятного происхождения покрывала весь пол канализации, и лучше было не смотреть на то, что именно там плавает.

Профессиональный опыт менеджера подсказывал, что в таких ситуациях нужно сохранять позитивный настрой и искать плюсы. Плюсы канализации? Ну, по крайней мере, стража вряд ли полезет сюда следом, что уже можно было считать небольшой победой.

– Нам сюда, – сказал Кашкай и зашагал вперёд, не обращая внимания на хлюпающие звуки под ногами.

Тоннель тянулся в обе стороны, теряясь в темноте. Стены были из того же бетона, что и дома наверху, местами покрытые плесенью, местами осыпавшиеся и обнажающие ржавую арматуру. Потолок был такой низкий, что приходилось немного пригибаться, а где-то вдалеке слышалось эхо капающей воды и… писк множества крыс, если судить по звуку.

Я прислушался и понял, что писк раздавался отовсюду, будто сотни крыс окружили нас. Терпеть не могу этих тварей, а здесь они, судя по всему, были раза в три больше обычных, и в три раза голоднее. Надеюсь, они нас не сожрут.

– Кашкай, – позвал я, пробираясь за шаманом. – А почему, собственно, тебя зовут Кашкай? Странное имечко.

Шаман остановился и обернулся ко мне. В тусклом голубом свете его лицо выглядело ещё более изможденным, но он улыбнулся, демонстрируя далеко не идеальные зубы, и полез рукой за пазуху. Достал оттуда старинный, пожелтевший от времени брелок. Пластиковый, потрескавшийся, но надпись всё ещё читалась:

«Nissan Qashqai»

Я уставился на эту надпись, чувствуя, как мир вокруг начинает терять остатки здравого смысла. Ниссан Кашкай. Автомобильный брелок из моего мира оказался здесь, в канализации под погребённым песками Воронежем.

– Это осталось от моей матери, – сказал Кашкай, бережно поглаживая брелок. – Она говорила, что это священная реликвия предков. Моя фамилия Ниссан, а имя Кашкай. Она умерла, когда мне было два года, и это всё, что мне от неё осталось.

Я тяжело вздохнул, глядя на этот брелок и размышляя о странности судьбы. Спас сумасшедшего, чья мать назвала его в честь автомобильной марки, или он сам себе это внушил, найдя брелок где-то в руинах. Какая разница? В любом случае, от этого парня нужно избавиться при первой возможности, потому что он притягивает неприятности как магнит, а его «духи»… Его духи, очевидно, последствия употребления галлюциногенных грибов или чего похуже.

– Понятно, – только и сказал я. – Идём дальше, и постарайся не привлекать внимание своих духов к чему-нибудь ещё более опасному, чем канализация.

Кашкай кивнул и сунул брелок обратно за пазуху, после чего мы продолжили путь. Тоннель петлял, раздваивался, снова соединялся, и я пытался запоминать повороты, но уже через десять минут понял, что это бесполезно.

Писк крыс становился громче. Я видел их краем глаза как серые тени, снующие вдоль стен. Красные глазки светились в темноте, но твари не нападали, а просто наблюдали, что было даже страшнее, чем если бы они сразу бросились в атаку.

– Духи говорят, – внезапно прошептал Кашкай, – что здесь кто-то решил поиграть в бога.

Я нахмурился, глядя на его спину.

– Что? – переспросил я с непониманием. – Кто поиграл, и о чём ты вообще?

Но Кашкай не ответил и просто продолжал идти вперёд, бормоча что-то неразборчивое. Я открыл рот, чтобы спросить ещё раз, но тут нога моя подскользнулась на чём-то особенно склизком. Я взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но было уже поздно. Мир накренился, а я рухнул в зловонную жижу, увлекая за собой Кашкая.

Мы покатились по наклонной поверхности, хлопая руками и ногами по воде. Я зажмурился, сжимая губы и чувствуя, как в волосы, в уши, в нос лезет эта отвратительная жидкость. Падение продолжалось секунд пять, а может, и все десять, пока я с плеском не рухнул во что-то глубокое.

Вода сомкнулась над головой, и инстинктивно я попытался вынырнуть. Оттолкнулся от дна и выбрался на поверхность, задыхаясь и отплёвываясь. Кашкай вынырнул рядом, кашляя и харкаясь.

– Духи… – прохрипел он. – Духи предупреждали…

Я собирался попросить его больше не упоминать этих чёртовых духов, но внезапно понял, что здесь весьма светло. Мы находились в какой-то яме круглой формы, метров десять в диаметре. По периметру горели факелы, воткнутые в держатели на стенах. А на берегу стоял массивный стол, над которым склонились две фигуры в грязных халатах.

На столе лежал человек в одежде кочевника, и он был в сознании. Закусив деревянную палку, он рычал от боли, пока один из учёных что-то делал с его рукой. Вернее, не с рукой, а с культёй, потому что руку ему отрезали и вместо неё пытались пришить огромную, волосатую лапу с когтями, явно принадлежавшую какому-то хищнику.

Один из учёных поднял голову и увидел нас. Глаза за круглыми очками расширились от удивления, он резко выпрямился и широко улыбнулся, демонстрируя зубы, больше похожие на клыки.

– А вот и новый материал для наших изысканий! – радостно воскликнул он так громко, что голос его эхом разнёсся по помещению.

Зловонная вода за моей спиной будто закипела, я обернулся и увидел, как из неё вырываются три твари. Уродливые и неестественные создания выглядели кошмарно: у одного было тело крысы размером с собаку, но голова была человеческой, лысой и с провалившимися глазницами. У второго щупальца росли из спины и хлестали по воздуху, а третий вообще представлял собой месиво из клыков, когтей и слизи.

Все три твари развернулись в нашу сторону и двинулись вперёд, шипя и рыча. Кашкай, загребая руками в зловонной жиже, попытался отплыть назад, но плыть особо было некуда. Яма маленькая, и мы в ловушке.

– Духи! – завопил он в панике. – Духи, помогите!

Я же посмотрел на воду, на ту зловонную жижу, в которой мы плавали, и ощутил её. Каждую каплю и каждую молекулу воды чувствовал так, будто они были частью меня. Я улыбнулся и заставил воду вытолкнуть меня на поверхность. Теперь я стоял на воде, а зловонная жижа стекала с моей одежды.

– Да прольётся кровь, – пробормотал я и резко взмахнул рукой.

Вода взметнулась вверх в виде тысяч крошечных капель, которые моментально превратились в иглы – острые, как бритвы, и быстрые, как пули. Они впились в тела монстров со всех сторон, прошили их насквозь, разрывая на части.

Крысочеловек попытался завизжать, но его голова отделилась от тела прежде, чем он успел издать звук. Щупальца были изрублены в фарш за считанные мгновения, а третья тварь просто взорвалась изнутри, когда вода проникла в неё и расширилась. Кровь, слизь и куски плоти полетели во все стороны, и через три секунды от монстров осталось только кровавое месиво, плавающее в воде.

Я опустил руку, тяжело дыша и чувствуя накатывающее головокружение, а ещё температура подскочила, будто у меня 37.5 градусов и я имею законное основание взять больничный. Использование магии выжимало из меня силы, как из губки, но эффект был впечатляющим настолько, что даже я сам не ожидал такого результата.

Профессиональная оценка показывала, что монстры мертвы, что хорошо, но силы на исходе, что плохо. Учёные в шоке, что хорошо, но один из них тянется к поясу, что очень и очень плохо.

Я перевёл взгляд на того, что свистел секунду назад. Он стоял как вкопанный, глядя на месиво в воде. Второй, постарше и с седой бородой, медленно полез рукой к поясу и достал оттуда пистолет.

Пистолет! Много чего я видел за последний месяц, но огнестрел встречал впервые, хотя Рагнар говорил, что пороховое оружие здесь редкость и работает ненадёжно из-за магических флуктуаций, но всё равно существует. Вот только я не ожидал увидеть его здесь, в руках сумасшедшего учёного в канализации.

Учёный навёл ствол на меня, и палец лёг на курок. А я, не раздумывая, взмахнул рукой, заставив воду подняться из ямы, сформировав в тонкое острое лезвие, которое моментально рвануло вперёд. Учёный даже не успел выстрелить, потому что водяное остриё прошло сквозь его запястье, отсекая кисть, держащую пистолет.

Рука упала на пол, и пистолет выстрелил, когда ударился о камень. Пуля рикошетом ушла в потолок, стрелок зажал культю, из которой кровь хлестала струёй, второй рукой, а после жутко и пронзительно заорал, заполнив воплями весь тоннель. Кровь хлестала между пальцев, заливая грязный халат и пол вокруг.

Его товарищ что помоложе после выстрела побелел, упал на четвереньки и рванул прочь. Он петлял между столами и ящиками, а через секунду и вовсе исчезал в боковом проходе со скоростью испуганного зайца.

– Стартанул как легкоатлет… – пробормотал я, глядя ему вслед.

Профессор – тот, кому я отрезал руку, всё ещё орал и пытался перетянуть культю остатками халата. Кашкай подплыл к берегу, и я помог ему вылезти на сушу. Он поднялся на ноги, отряхиваясь от вонючей жижи, подошёл к столу, схватил с него грязную кастрюлю и со всего размаха врезал профессору по макушке.

Звук был потрясающий, глухой и звонкий одновременно. Учёный захлебнулся криком, глаза закатились, и он рухнул на пол, теряя сознание от удара.

– Духи велели его вырубить, – пояснил Кашкай, опуская кастрюлю. – Очень настойчиво велели.

Я осуждающе покачал головой и подошёл к столу. Кочевник, привязанный к нему, смотрел на меня широко распахнутыми глазами, в которых читался ужас, боль и… надежда, словно я был его последним шансом на спасение. Я вытащил кляп из его рта, и кочевник закашлялся, сплюнув кровь и хрипло выдавил:

– Кто… кто ты?

– Александр, – ответил я, осматривая его руку, вернее, культю и пришитую к ней лапу. Работа была грубая, швы кривые, но вроде держались. Удивительно, как они успели пришить лапу, ведь с тварями я расправился чертовски быстро. – А тебя как зовут? И на кой-чёрт ты решил сделать себе эту уродливую лапищу?

Кочевник болезненно усмехнулся:

– Меня зовут Даур, а лапа… В пустыне ты либо силён, либо мёртв. Я был силён, а потом потерял руку в стычке с песчаным скорпионом. Меня схватили химерологи и решили поэкспериментировать. Подарить новые возможности, так сказать…

Он осёкся, глядя на свою новую конечность.

– Да, весьма паршивый протез тебе достался. Думаю, даже самая страшная портовая шлюха не позволит себя лапать этой лапой за все богатства мира. – Услышав мою шутку, Даур улыбнулся. – Раз уж мы тебя спасли, то может, знаешь безопасное место, где мы могли бы переночевать, поесть и набраться сил? Желательно подальше от города.

Даур кивнул:

– В десяти километрах от Воронежа стоит лагерь моего племени. Будет там ещё двое суток, потом переедем в другое место. Если вы оставите меня в живых… я покажу дорогу.

– Никто тебя и не собирался убивать, – заверил я, начиная отстёгивать ремни, которыми его привязали к столу.

Пока я возился с пряжками, Кашкай уже вовсю рылся в вещах химерологов, вытаскивая склянки, свитки и какие-то инструменты. Он складывал всё в кучу на полу, явно намереваясь прихватить с собой. К слову, химерология под запретом в Песчаной Империи. Но так уж вышло, что законы Империи действуют лишь в городах, а за их пределами такие вот учёные творят всё, что вздумается.

– Что ты делаешь? – спросил я, освободив последний ремень и помогая Дауру сесть.

– Духи велели забрать всё ценное, – ответил Кашкай, не отрываясь от грабежа. – Грабёж нелюдей считается богоугодным делом.

Даур, потирая запястья здоровой рукой, посмотрел на трупы тварей в воде и задумчиво произнес:

– Я бы рекомендовал забрать туши монстров. Их можно продать по весьма приличной цене, особенно те части, что сохранились целыми.

Я посмотрел на зловонную яму и на плавающие там куски.

– И как, по-твоему, мы должны тащить эту мерзость? – спросил я скептически.

Даур кивнул в сторону пыльного рюкзака, валявшегося в углу помещения:

– У меня есть рюкзак. Разделаем туши, заберём самое ценное. Когти, зубы, железы, шкуры. Потом продадим и поделим всё на двоих.

– На троих, – поправил Кашкай, не поднимая головы от своего занятия. – Духи велели делить на троих.

Даур скривился, но кивнул согласно:

– Да, конечно же, делим на троих.

Я посмотрел на этих двоих и задумался. На сумасшедшего шамана с брелоком от машины, который слушает духов, и на кочевника с лапой монстра вместо руки. Потом посмотрел на себя как бы со стороны. Маг Воды, разыскиваемый преступник и обладатель демона в хрустальном глазу.

Профессиональная оценка показывала, что партнёры неадекватные, что было минусом, зато есть выход из города, что являлось плюсом. Грабёж химерологов может принести прибыль, и это тоже плюс, но надо разделывать трупы монстров в канализации, что огромный и жирный минус. Хотя… почему разделывать туши должен именно я?

– Ладно, давай сюда свой рюкзак. Но разделкой займёшься самостоятельно, у тебя явно больше опыта в подобных делах.

– Я кочевник с рождения, – ухмыльнулся Даур. – Умею разделывать всё, что движется и не движется тоже.

Он встал, пошатываясь от слабости, и пошёл к рюкзаку. Новая лапа двигалась неестественно и дёргалась, но держалась крепко. Даур дотащил рюкзак к краю ямы и начал выуживать из воды части тварей.

Я же, не желая терять времени, подошёл к лежащему без сознания профессору, присел рядом и начал шлёпать его по щекам. Легонько сначала, потом сильнее, пытаясь вернуть его в сознание. Химеролог застонал, и веки дрогнули.

– Просыпайся, профессор, – сказал я настойчиво. – Нам нужны твои дарования.

Глаза открылись – мутные и непонимающие. Химеролог зыркнул по сторонам, остановил взгляд на мне, потом на своей культе – и вспомнил всё. В глазах вспыхнул ужас.

– Ты… ты меня убьёшь? – прохрипел он со страхом.

Я встряхнул его за плечи:

– Если хочешь жить, быстро останови кровотечение и закончи работу над этим бедолагой, – кивнул я в сторону Даура, который как раз выдирал когти из лапы крысочеловека. – Судя по всему, вы не успели срастить нервы. Если сделаешь всё хорошо, то возможно, будешь жить.

Химеролог улыбнулся, демонстрируя острые зубы как у акулы и коснулся культёй моей руки, размазав кровь по коже.

– Да, господин, всё будет исполнено, – прошептал он с фанатичным блеском в глазах. – Твоё деяние не будет забыто. Клянусь бездной, – голос химеролога прозвучал как угроза, но угрозы я не почувствовал, так как передо мной был плюгавый калека, которого я мог одним плевком пополам перешибить.

Он дотянулся здоровой рукой до полки рядом со столом и схватил склянку с мутным зельем, пахнущим ацетоном. Выпил залпом, и кровотечение из культи тут же прекратилось, а рана затянулась серой плёнкой. Профессор поднялся на ноги, пошатываясь от слабости, подошёл к Дауру, который уже закончил с разделкой и стоял с полным рюкзаком.

– Ложись обратно на стол, – велел химеролог. – Если я не закончу работу, то твоя новая рука будет просто куском мёртвого мяса.

Даур настороженно посмотрел на меня, и я кивнул. Неохотно он лёг на стол, явно не доверяя химерологу. Профессор склонился над его рукой и начал что-то бормотать себе под нос, рисуя руны кровью на коже Даура. Пальцы двигались быстро и уверенно, и несмотря на отсутствие одной руки, он работал профессионально.

Руны вспыхнули красным светом, и по телу Даура прокатилась алая волна, заставив кочевника выгнуться дугой. Пальцы новой лапы дёрнулись, когти выдвинулись, затем втянулись обратно, а волна угасла так же внезапно, как вспыхнула. Профессор выпрямился, повернулся ко мне и широко улыбнулся:

– Нервная проводимость в течение недели достигнет нормальных значений, а в остальном он жив и здоров. Работа закончена.