Текст книги "Император песчаных карьеров (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Должен отметить, что три дня пути на верблюде – это не прогулка в парке. Это ад. Чистый, выжигающий, невероятно вонючий песчаный ад. Днём солнце плавило мозги. Ночью холод пробирал до костей. Вода закончилась на второй день. Еда ещё раньше. Помнится, в передачах про выживание, которые я смотрел на диване с пивом, говорили, что кочевники пьют свою мочу, чтобы не умереть от обезвоживания. Я побрезговал.

Нет, был ещё вариант. Прирезать верблюда и напиться крови, но тогда придётся идти пешком, а у меня и так вместо ног кровавое месиво. Того и гляди заразу какую подцеплю. Пришлось ехать и превозмогать.

Верблюд оказался терпеливым товарищем. Не сбросил. Не сбежал. Просто шёл вперёд, мерно покачиваясь. Я назвал его Вася. По имени бывшего начальника, который тоже молча терпел всю корпоративную дичь.

На третий день на горизонте появился тёмный контур. Сначала я подумал, что это мираж. Слишком много времени на солнце провёл. Галлюцинации, стандартный побочный эффект обезвоживания в подобных случаях. Но очертания не исчезали. Более того, они росли. Становясь чётче. Превращаясь в… здания?

Я прищурился, вглядываясь. Да. Действительно здания. Очень много зданий. И надпись на воротах «Воронеж», а рядом краской приписано «Хрен догонеж». Определённо, писал какой-то безграмотный обалдуй, но удивительно, что он знает эту присказку из моего мира.

Город выглядел как декорация к постапокалиптическому фильму. Сотни девятиэтажек торчали из песка. Именно торчали – как надгробия на кладбище великанов. От каждого здания виднелись только два верхних этажа. Всё остальное было погребено под песком.

Я остановил Васю и просто смотрел на эту картину. Александр Сергеевич Ветров, двадцать пять лет, житель типовой панельки в спальном районе, смотрел на город из утонувших в песках панелек и чувствовал дежавю.

Окна в домах были выбиты. Балконы обвалились или обросли какими-то конструкциями. Навесами, тентами, лестницами. Между зданиями натянуты верёвки с бельём, флагами, непонятными тряпками. А между всем этим хаосом расставлены палатки. Сотни палаток. Тысячи, может быть. Разномастные, разноцветные. Они покрывали пространство между зданиями, как грибы после дождя.

А ещё здесь были толпы людей, снующих туда-сюда. Крики торговцев. Визг детей. Рёв животных. Город превратился в один огромный рынок. Я направил Васю вперёд. Въехав в этот муравейник, я задохнулся от резких запахов. Да, Василий вонял, как коровья лепёшка на лугу, но рынок пах куда хуже. Аромат пота, специй, животных экскрементов, жареного мяса, дыма и ещё чего-то неопределимо смердевшего. В прошлой жизни я бы зажал нос. Сейчас просто дышал ртом.

Палатки лепились одна к другой. Торговцы зазывали клиентов. Здесь продавали всё: от тканей и оружия до живых петухов и подозрительного мяса на палочках. Я ехал медленно, пробираясь сквозь толпу. Люди расступались неохотно. Сам я вонял не хуже верблюда, так что особой популярностью мы не пользовались.

Обратил внимание на одежду. Все, абсолютно все, были одеты в оттенки песочного. Бежевый. Охристый. Светло-коричневый. Серо-жёлтый. Никаких ярких цветов. Ни красного. Ни синего. Ни зелёного. Рагнар как-то упоминал про это. Первое правило пустыни. Никому не говорить о пустыне. Ха-ха. Конечно же, нет. На самом деле обычным людям разрешено носить только цвет песков. Яркие цвета – привилегия магов и аристократии.

Магов. Да. Про них я тоже кое-что слышал и даже был одним из них. А сегодня я впервые увидел башню. Она возвышалась в центре города. Огромная, уходящая в небо так высоко, что верхушка терялась в дымке. Вся целиком окрашена в алый цвет. Красная башня. Башня магов Огня.

Даже с расстояния в несколько кварталов она выглядела внушительно. Стены, похоже, были из камня, отполированного до блеска. На солнце башня светилась, как гигантский маяк. Или как гигантская свеча. Я не мог оторвать взгляд. В моей прошлой жизни самым высоким зданием, которое я видел вживую, была Останкинская башня. Эта была примерно такой же высоты. Может, даже выше.

Но Останкинская не горела алым пламенем. Метафорически, разумеется. Толпа вдруг заколыхалась. Люди начали расступаться. Быстро. Почти панически. Я повернул голову, высматривая причину волненией, и увидел.

Отряд магов. Человек семь. Может, восемь. Все в алых одеяниях. Длинные балахоны с капюшонами. Ткань выглядела дорогой. Шёлк? Или что-то местное, столь же роскошное. На поясах у каждого висел брелок. Необычный, с кристаллом внутри. Кристаллы светились оранжевым светом, а внутри них бушевало пламя. Живое пламя, заключённое в прозрачный камень.

Маги шли уверенно, дерзко зыркая на всех вокруг. Им не нужно было толкаться, толпа сама расступалась, как Красное море перед Моисеем. Я наблюдал за ними, стараясь запомнить детали. Лица были закрыты капюшонами. Руки в перчатках. Ни сантиметра голой кожи. Только красная ткань да кристаллы на поясах. Весьма удобно. Даже издалека ясно, что с этими гражданами лучше не ссориться.

Как-то Рагнар рассказывал мне про магию. Система была простая и одновременно ограниченная. Маг может контролировать только то, что видит. Точнее, он должен сперва установить визуальный контакт со стихией, и только потом он сможет ею управлять. Маг огня не создаст огненный шар из воздуха. Ему нужен огонь. Реальный горящий огонь. Костёр, факел или кристалл пламени, на худой конец.

Вот для этого эти брелоки и нужны. Постоянный источник элементальной стихии. Увы, маг Воды бесполезен в пустыне. Потому что воды здесь попросту нет. Совсем. Ну, почти. В текущих реалиях я лучше выпью воду, чем потрачу её на дешевые фокусы. Жизнь важнее, чем почесать пузико своему самомнению.

Зато маги Ветра были невероятно полезны, так как в пустыне ветра хватает с избытком. Маг Огня полезен вдвойне, ведь их заклинания невероятно разрушительны. А вот маги Земли… Эти кудесники стали королями этого мира, так как здесь океаны песка. Куда ни посмотри, везде либо песок, либо камни.

Но красные маги тоже были не лыком шиты и занимали одну из лидирующих позиций в пищевой цепи. Отряд прошёл мимо меня, заставив невольно втянуть голову в плечи. Инстинкт сработал на ура. Не привлекать внимания опасных существ – это лучшая из стратегий выживания. Также я делал, когда в конце трудового дня начальник искал, кого бы озадачить сверхурочной работой, за которую, разумеется, никто не заплатит.

Маги не обратили на меня внимания. Обычный оборванец на верблюде. Таких тут сотни. Я выдохнул, когда они скрылись за поворотом, и продолжил пробираться через рынок. Искал что-то похожее на постоялый двор. Или караван-сарай. Или просто место, где можно было бы спешиться, не боясь, что Васю украдут.

Караван-сараи здесь, конечно же, были. Это такие постоялые дворы с местом отдыха для торговых караванов, путешественников и их животных. К сожалению, все они требовали оплаты, а мои десять медяков быстро превратились бы в ноль, учитывая местные расценки.

Я проехал мимо трёх заведений, прицениваясь к услугам. Цены кусались так, что хотелось плакать. За ночлег просили пять медяков. За место для верблюда – ещё три. За воду – два. Итого десять, и я остался бы без гроша.

Профессиональный опыт менеджера подсказывал, что в таких ситуациях нужно искать альтернативные решения. Оптимизация расходов, перераспределение ресурсов, поиск более выгодных предложений. В переводе на простой язык это означало найти место, где можно было бы бесплатно припарковать Васю и переночевать самому, не потратив ни копейки.

Я направил верблюда в сторону жилых зданий, подальше от рыночной суеты. Между девятиэтажками было тише, хотя палатки встречались и здесь. Меньше торговцев, больше жилых шатров. Дети носились между верёвок с бельём, визжа и играя в какие-то свои игры. Женщины сидели у входов в палатки, перебирая крупу или штопая одежду. Мужчины курили что-то вонючее, сидя на корточках в тени навесов.

Обычная жизнь в постапокалиптическом стиле. Я уже начал привыкать к местному колориту, когда Вася вдруг споткнулся обо что-то и чуть не сбросил меня. Я ругнулся, натянул поводья и посмотрел вниз, высматривая, на что именно наступило это проклятое животное.

На песке валялась табличка. Металлическая, покрытая ржавчиной и облупившейся краской, но надпись всё ещё читалась. Выдавленные буквы, оказались знакомы до боли. До дрожи в руках. До остановки сердца.

«Улица Лизюкова д. 31»

Я замер, уставившись на эту табличку так, будто она была миражом, готовым раствориться в любую секунду. Улица Лизюкова. Дом тридцать один. Я знал эту улицу, конечно же знал, потому что жил на ней. В прошлой жизни. В том самом Воронеже, который находился в другой реальности.

Там, где не было песчаных океанов и демонических волков. Там, где я был Александром Сергеевичем Ветровым, сорока трёх лет отроду, менеджером среднего звена, владельцем двухкомнатной квартиры в панельной девятиэтажке.

Именно в этом доме. Улица Лизюкова, тридцать один. Седьмой этаж, двадцать третья квартира. Я помнил каждую деталь. Ипотеку на пятнадцать лет. Ремонт, который делал сам, по выходным, месяца три подряд. Соседку снизу, которая жаловалась на шум. Лифт, который вечно ломался.

Я спрыгнул с верблюда так резко, что чуть не упал, и схватил табличку обеими руками. Металл был раскалённым из-за дневной жары. Ржавчина осыпалась под пальцами. Но надпись оставалась чёткой и до невозможности реальной.

– Как… – прохрипел я, глядя на эти буквы. – Как такое возможно?

Я поднял голову и огляделся, пытаясь сориентироваться. Где дом? Где здание с этим номером? Передо мной возвышалось двухэтажное здание, остальные этажи которого утопали в песке. Серый бетон. Выбитые окна. Покосившиеся балконы. И граффити на стене восьмого этажа. Огромными красными буквами, выведенными краской, которая уже выцвела от времени и солнца, но всё ещё читалась:

«Факел чемпион!»

Я уронил табличку и сделал шаг назад, не отрывая взгляда от надписи. Факел. Воронежский футбольный клуб. Я помнил эту надпись, конечно же помнил, потому что она была на моём доме. Какой-то местный фанат нарисовал её лет десять назад, и управляющая компания так и не удосужилась закрасить. Соседка снизу даже жалобу накатала, но всё без толку.

А теперь эта надпись смотрела на меня с погребённой под песком девятиэтажки в альтернативной реальности, где я оказался в теле двадцатипятилетнего наследника опального княжеского рода.

– Это мой дом, – прошептал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. – Это мой грёбаный дом!

Ноги двинулись сами собой. Я обошёл здание, высматривая вход. Нашёл разбитое окно, ведущее в подъезд. Рама покосилась от моего веса и жалобно скрипнула, когда я протиснулся внутрь, царапая руки о ржавый металл и осколки стекла.

Внутри было темно и пахло плесенью вперемешку с чем-то затхлым. Я достал хрустальный глаз из-за пояса, и тот тут же вспыхнул тусклым голубоватым светом, освещая пространство вокруг. На ступенях валялись люди. Пьяные в хлам люди. Уж не знаю, выпили они бочку браги или чего накурились, но все до одного бредили и шептали что-то невнятное.

Переступая через тела, я держался за стену с облупившейся краской и шел всё ниже и ниже. Двери в квартиры были выломаны. Некоторые вырваны вместе с петлями. Судя по всему, давным-давно кто-то тут неслабо прибарахлился.

Я побежал вниз по ступеням, держа глаз перед собой как факел. Голубой свет плясал на стенах, высвечивая граффити, надписи, следы жизни людей, которых давно уже не было на свете. На ступенях начал появляться песок. На седьмом этаже песка уже было по щиколотку. Я остановился, тяжело дыша, и огляделся.

Передо мной была дверь. Стальная, увесистая, со следами взлома. Кто-то пытался её вскрыть. Ломом, судя по вмятинам. Или топором. Но не смог. Дверь выстояла. Да и ещё бы она не выстояла! Мне эту дверь продал друг моего отца, который в прошлом был прапором. Согласно легенде, эта дверь была от БТРа, но очевидно он врал, так как размерчик двери был крупноват.

Однако дверь всё равно была невероятно увесистой и прочной, словно дверь в хранилище банка. Дверь я выкупил за двадцать тысяч рублей и поставил вместо старой деревянной после того, как соседа ограбили. На двери до сих пор висела табличка. Номер квартиры «23». Моя квартира. Именно моя, с той самой дверью, которую я помнил до последнего болтика.

Сердце колотилось так громко, что я слышал его стук в ушах. Рука потянулась к створке. Провела по холодному металлу. По вмятинам от неудачной попытки взлома. Потом я вспомнил. У меня же был запасной ключ!

Прятал его на случай, если потеряю основной. В углублении над дверью, в щели между косяком и стеной. Глупое место, как мне казалось, но ключик ни за что не увидишь, если не встанешь на табуретку, да и нащупать его было не так-то просто.

Я задохнулся от волнения и начал шарить рукой по верхней части двери. Пальцы нащупали щель. Провалились внутрь. Коснулись чего-то металлического. Я вытащил ключ, покрытый пылью и паутиной, и уставился на него, не веря собственным глазам.

Как это возможно? Как весь этот дом оказался здесь? В этом мире? В этой реальности? И почему именно мой дом? Именно моя улица? Моя квартира?

Вопросы роились в голове, но ответов не было. Я вставил ключ в замок и повернул. Щелчок. Механизм поддался. Дверь медленно открылась, скрипя петлями.

Я вошёл внутрь и замер на пороге. Квартира. Действительно моя квартира. Прихожая крохотная, с вешалкой для одежды. Дальше коридор. Кухня справа. Комната слева. Ванная в конце. Всё точно так, как я помнил. Только покрытое толстым слоем пыли и песка, который насыпался через разбитые окна.

Песок лежал везде. На полу, на мебели, на подоконниках. Горы песка. Занавески, или то, что от них осталось, висели лохмотьями. Мебель была на месте. Диван в комнате. Стол на кухне. Шкаф в прихожей. Всё покрыто пылью, паутиной и изъедено временем.

Я прошёл по коридору, поднимая облака пыли. Дышать было тяжело. В горле першило. Заглянул в комнату. Там было ещё хуже. Окно полностью разбито, и песок засыпал почти всё. Диван виднелся лишь частично. Телевизор на тумбочке был погребён полностью.

Но кладовка. Маленькая кладовка, которую я переделал под рабочий кабинет. Она была почти чистой. Дверь оказалась закрыта, и песок туда не проник. Только тонкий слой пыли на полу и паутина в углах.

Я толкнул дверь и вошёл внутрь, держа хрустальный глаз перед собой. Голубой луч осветил маленькое пространство два на два метра. Стол. Стул. Полка с книгами. И компьютер.

Мой компьютер. Системный блок под столом. Монитор на столе. Клавиатура. Мышка. Всё на своих местах. Пластик на корпусе потрескался от времени. Монитор покрылся паутиной. Но это был он. Мой рабочий компьютер, на котором я делал отчёты, смотрел фильмы, играл по вечерам.

Я опустился на стул, и тот жалобно заскрипел под весом. Провёл рукой по столешнице, смахивая пыль. Коснулся клавиатуры. Холодный пластик, мёртвая техника. Здесь нет электричества. Давно нет. Может быть, никогда и не было. Этот мир живёт по другим законам.

– Ну что, Александр Сергеевич, есть идеи, как такое возможно? – спросил я вслух, глядя на экран монитора, в котором отражалось моё лицо.

Молодое лицо. Двадцати пяти лет. Не моё. Но с моей памятью внутри. Серые глаза, растрёпанные русые волосы, загоревшая кожа и мозолистые руки. Я сидел в своей квартире, которая находилась в другом мире, и пытался понять, как весь этот дом перенесло сюда. Вместе с мебелью, вещами, даже с граффити на стене.

За спиной послышался топот. Громкий. Десятки ног спускались по лестнице. Я резко обернулся, выхватывая топор. В прихожую ворвались люди. Человек десять, а может, и больше. Оборванцы в грязной одежде, с короткими ножами в руках. Мародёры. Падальщики, которые рыскали по погребённым зданиям в поисках чего-нибудь ценного.

– Наконец-то кто-то открыл эту халупу! – заорал один из них, тощий парень с всклокоченными волосами и гнилыми зубами. – Продадим барахло и выпьем сегодня!

Остальные загоготали, размахивая оружием. Они ввалились в квартиру, растекаясь по комнатам, сметая всё на своём пути. Один полез к шкафу. Другой к дивану. Третий на кухню. Четвёртый направился прямо ко мне, в кладовку. Кажется, именно он валялся пьяным в стельку на ступенях, когда я спускался сюда. Ну, всё ясно. Пришли на звук открывающейся двери.

Я вышел из кабинета, сжимая в руке топор. Мародёр замер, увидев меня. Оскалился, демонстрируя гнилой рот.

– А ты кто такой? – прорычал он. – Тоже за барахлом пришёл?

Я посмотрел на него. Потом на остальных. Потом на квартиру, которую они уже начали грабить. В голове промелькнула мысль, что я мог бы их всех перебить. Легко. Призвать Шуссуву и за минуту все они превратились бы в кровавые ошмётки. Кровь на стенах, трупы на полу, тишина.

Но зачем? Ради чего? Здесь не было ничего ценного. Старая мебель. Сломанная техника. Книги, которые никому не нужны. Истлевшая одежда и ничего более. Ничего, за что стоило бы убивать. Даже ничего, за что стоило бы драться.

Профессиональный опыт менеджера подсказывал, что иногда лучше отступить, чем тратить ресурсы на бессмысленный конфликт.

– Загляни на кухню. В шкафчике должна быть банка тушенки. – Сказал я, обходя мародёра.

– Ништяк! Спасибо, братиш! – выкрикнул оборванец и рванул в указанном мной направлении.

Остальные были заняты грабежом и не обратили на меня внимания. Один тащил занавески. Другой ковырял стену, пытаясь вытащить розетку. Третий пинал телевизор, думая, что это какой-то ящик с ценностями.

Я вышел из квартиры, закрыл за собой дверь и поднялся по лестнице наверх. Выбрался через то же окно, через которое влез. Стоя на песке, я смотрел на здание. На граффити «Факел чемпион!». На разбитые окна. На свой дом, который больше не был моим домом.

Потом повернулся, чтобы сесть на Васю и уехать отсюда подальше. Но Васи не было. Место, где я оставил верблюда, пустовало. Только следы копыт, ведущие куда-то между зданиями. И следы нескольких человек рядом.

Василия украли. Моего терпеливого, вонючего, но верного верблюда, которого я назвал в честь бывшего начальника, украли, пока я исследовал собственную квартиру. Я стоял посреди погребённого под песком Воронежа, с горстью медяков в кармане, с демоническим волком за пазухой и меткой на руке, и думал о том, что день явно не задался. Впрочем, меня никто не пытался убить. А значит, день всё же отличный.

И тут раздался крик.

– Я не хотел! Это духи велели! Духи!

Голос был истеричный. Отчаянный. Я заглянул за здание и увидел толпу, образовавшую круг. В центре, мужик средних лет в грязном песочном балахоне. Худой. Небритый. С всклокоченными волосами и безумными глазами.

На голове, нечто, отдалённо напоминающее головной убор. Или гнездо. Перья, кости, какие-то амулеты, всё это было связано в кучу верёвками и держалось на башке лишь чудом. Если он не городской сумасшедший, то, должно быть, какой-то шаман. Напротив него стояла дородная тётка с красным от возмущения лицом. Она размахивала руками и орала:

– Духи⁈ Какие духи⁈ Ты меня за задницу лапал! Своими грязными руками! Духи, видите ли!

– Я не виноват! – оправдывался шаман, пятясь. – Духи сказали, что твоя аура нуждается в… в гармонизации через физический контакт!

– Гармонизация через физический контакт⁈ – взвизгнула тётка. – Да я тебя сейчас гармонизирую через сковородку по башке!

Толпа хихикала. Явно не первый раз наблюдали подобное представление. Шаман выглядел отчаянным. Но не пьяным. Не обдолбанным. Просто… странным. Как будто и правда слышал что-то, чего не слышали остальные.

– Стража! – крикнул кто-то из толпы. – Зовите стражу!

Шаман побледнел. Огляделся. Увидел приближающихся двух здоровых мужиков в кожаных доспехах и с дубинками на поясах.

– Нет-нет-нет, – забормотал шаман. – Не сейчас. Духи, ну почему вы не предупредили⁈

Он развернулся и рванул через толпу. Удивительно шустро для человека с гнездом на голове. Стража кинулась следом. Толпа расступилась, наслаждаясь представлением. А я подумал: «А почему бы и нет?». За три дня в пустыне я соскучился по веселью. Погоня за безумным шаманом – вполне себе развлечение.

К тому же, городская стража – хороший источник информации. Если я пойду за ними, узнаю, где тут участок, который мне следует обходить стороной. А там, может, и новости какие услышу. Про имперцев. Про оазис. Про пиратов. Профессиональная привычка собирать информацию. В корпоративном мире она называлась «разведка обстановки». Здесь работала так же.

Не спеша, я двинулся следом за шаманом и стражниками. Шаман петлял между палатками. Нырял под навесы. Обегал столбы. Гнездо на голове развевалось, как знамя. Стража отставала. Доспехи и дубинки явно не способствовали спринту.

На меня же никто не обращал внимания. Обычный оборванец бредёт куда глаза глядят. Не ворует и ладно.

Я заметил, как шаман вынырнул из лабиринта палаток и прыгнул в один из полуразрушенных домов. Точнее, в то, что от него осталось на поверхности. Два верхних этажа, торчащие из песка.

Стража остановилась у входа. Переглянулась. Один полез внутрь. Второй остался сторожить проход. Я подошёл ближе и услышал истошные вопли, доносившиеся из здания. Грохот, звук падающих вещей. Потом наступила тишина. Стражник, оставшийся снаружи, нервно переминался с ноги на ногу, то и дело заглядывая в провал двери.

– Эй, младшой! – крикнул он. – Ты там как?

Ответа не было. Стражник выругался и полез внутрь следом. Я подождал секунд тридцать. Потом тоже подошёл ко входу. Заглянул внутрь. Темнота. Только слабые полосы света пробивались сквозь щели в стенах. Запах сырости и плесени. А ещё тишина. Полная тишина.

– Малой⁈ – позвал второй стражник где-то в глубине здания. Его голос дрожал.

Я шагнул внутрь. Рука сама собой легла на рукоять топора. Другая сжала хрустальный глаз за поясом. Я никогда не был любителем острых ощущений, однако то ли обладание демоном, то ли жара напекла голову, но я лез в тёмное здание за сумасшедшим шаманом и пропавшими стражниками. Потому что мне стало интересно, что там стряслось?

Я не успел сделать и трёх шагов, как услышал звуки драки. Стараясь не шуметь, я быстро спустился вниз и увидел, что двое стражников загнали шамана в угол. Один держал его за балахон, сплёвывая кровавую слюну на пол. Второй с яростью бил кулаком в живот. Шаман хрипел, кашлял и пытался вырваться, отчего гнездо на его голове съехало набок.

– Сколько раз говорили! – рычал стражник, бивший шамана. – Не лапать горожанок! Не воровать! Не малевать на домах свои каракули! Духи-духи! Задолбали твои духи!

Удар. Ещё удар. Я стоял у входа в чью-то квартиру и наблюдал.

Профессиональная оценка ситуации:

Двое против одного.

Один безоружный и избиваемый.

Двое вооруженных и уверенных в своём превосходстве.

Меня они не видят – стоят спиной.

В прошлой жизни я бы прошёл мимо. Не моё дело. Не мои проблемы. Может, вызвал бы полицию. Но сейчас всё происходило не в прошлой жизни. И полиции здесь не было. Были эти двое. Которые избивали весьма странного человека. А ещё у меня за последние недели появился скверный характер. И привычка лезть в неприятности.

Я достал топор и медленно подошёл сзади к ближайшему стражнику, тому, что держал шамана. И врезал по шлему обухом топора со всей дури. Звук был потрясающий. Будто звякнули в гонг. Стражник рухнул как подкошенный. Руки разжались. Шаман упал следом, но хотя бы живой. Второй стражник резко обернулся.

– Какого…

Договорить он не успел. Я уже был в движении. Шаг вперёд и боковой в челюсть. Голова стражника дёрнулась вправо, но я решил не останавливаться и для верности добавил ещё один удар прямо в нос. Нос хрустнул… Прости меня, страж порядка, приёдся теперь тебе править носовую перегородку, если, конечно, хочешь дышать.

Стражник рухнул на колени, зажимая разбитый нос. Я развернулся к нему спиной, нацелившись на первого, того, кого огрел топором. Но он не вставал. Лежал, слабо подергиваясь. Хорошо. Один нейтрализован. Остался второй.

Когда я обернулся, стражник уже поднимался, доставая дубинку с пояса. Кровь текла из носа. Глаза горели яростью.

– Ты… Я тебя узнал! Ты же… – прохрипел он.

– Ага. Я это ты, а ты это я, и никого не надо нам, – усмехнулся я.

Старинная песня стражнику не понравилась, и он рванул вперёд, замахиваясь на меня шипастой дубиной. Я отступил, сместился с линии атаки, пропуская дубину мимо. Контратака, удар обухом топора по запястью. Снова раздался хруст, и дубинка выпала из руки стражника. Однако тот не остановился. Он попытался схватить меня за горло уцелевшей рукой. Я нырнул под руку и нанёс два боковых. Один в печень, а другой в бороду. Стражник снова оказался на земле, но силился подняться. Упрямый.

– Бей его! Духи велят добить стража! – заголосил шаман, прижимавшийся спиной к стене.

Ну конечно. Сам грязную работу он делать, видимо, не собирается. Впрочем, мне эта драка тоже наскучила. Мой взгляд упал на фляжку, висевшую на поясе первого стражника. Кожаная. Потёртая. Явно с водой. Идея пришла спонтанно. Я сорвал фляжку с пояса стражника и открутил крышку.

– Тебе конец… Падла… – прохрипел стражник, вставая на ноги.

Я сделал пару глотков, а после перевернул фляжку позволив воде вытечь из неё. В этот момент мир изменился. Посмотрев на тощую струйку воды, я почувствовал каждую каплю, каждую молекулу, содержащуюся в этой живительной влаге. Я мог изменить её форму, её структуру, просто сформировав мыслеобраз. Однако насладиться моментом мне не дали.

Глаза стражника изменили цвет. С голубого на коричневый. Это говорило о том, что он владеет магией Земли в какой-то мере. А мои глаза напротив, стали голубыми как лёд в леднике. Дальше всё случилось за считанное мгновение.

Вода не долетела до земли, зависнув в воздухе. Моментально капли объединились в идеально круглую прозрачную сферу. Улыбаясь, я взмахнул кистью, отправив её прямиком в стражника. В этот момент на лице стража отразился ужас, и он успел прохрипеть:

– Ты… тоже маг…?

– А ты догадливый, – ответил я в момент, когда сфера воды окутала голову стражника, перекрыв кислород.

Стражник в панике открыл рот, чтобы закричать, но зря он это сделал. Вода тут же проникла в лёгкие. Стражник начал тонуть. Хватать ртом воздух. Но воздуха не было. Только вода. Он забился в агонии. Руки схватились за лицо. Попытался содрать воду. Но она не отлипала, держась как клей.

Пузыри воздуха пошли изо рта. Последний воздух покидал легкие. Правда я смотрел на это, скача как сайгак, ведь стражник решил вырастить из бетона парочку каменных пик в надежде убить меня. Увы, ничего не вышло.

Стражник перестал биться и обмяк. Его глаза закатились, а я отпустил контроль. Вода плюхнулась на песок, мгновенно впитываясь. Стражник закашлялся, выплёвывая воду, но в сознание не пришел. Мой план сработал отлично, ведь я не собирался его убивать, а только хотел вырубить.

Профессиональная оценка:

Попрактиковался в магии Воды – плюс.

Теперь преступник, напавший на стражу – минус.

Стражник меня узнал, а значит, скоро начнётся облава – минус.

Стражник в отключке и придёт в себя не скоро – плюс.

Вывод: надо сваливать отсюда и срочно.

Я присел рядом с вырубленным стражником и быстро обшарил карманы. Двадцать медных монет. Одна серебряная. Кусок вяленого мяса. Нож. Огниво. Мешочек для монет. Забрал всё, и не потому что жадный, а потому что я практичный. Чтобы залечь в городе, нужны деньги. Обыскал второго и понял, что он нищеброд. Карманы пусты, как и мой желудок, начавший урчать.

Обернувшись, я подошёл к шаману. Тот сидел, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Гнездо на голове съехало совсем, закрывая один глаз.

– Можешь идти? – спросил я.

Шаман поднял голову и посмотрел на меня безумным взглядом.

– Духи… – прохрипел он. – Духи говорят… ты опасен. Очень опасен.

– Ага, – согласился я. – Пошли отсюда. Пока эти двое не очнулись.

Протянул руку, помогая шаману подняться. Он пошатнулся и оперся на меня.

– Куда… куда идём?

– Куда глаза глядят, – ответил я честно.

Мы вышли из здания. И я сразу понял, что двое оборванцев, один из которых едва стоит на ногах, выглядят, по меньшей мере, подозрительно. А значит, надо затеряться в толпе. И побыстрее.

Взгляд упал на шатёр неподалёку. Большой, с золотыми кисточками по краям. У входа стояла женщина в откровенном наряде. Грудь еле прикрыта. Лицо раскрашено так, что в голове сама собой всплыла мысль «Путана». Она заметила мой взгляд и, широко улыбнувшись, помахала рукой.

– Эй, красавчик! Заходи! Первые полчаса бесплатно!

Я усмехнулся.

– Идеальное место, – пробормотал я и шепотом добавил. – Для того, чтобы подхватить сифилис или что похуже.

– Что? – не понял шаман.

– Идём, – я потащил его к шатру.

Путана выглядела удивлённой, когда мы подошли.

– Твой друг едва стоит на ногах, он точно сможет…? – уточнила она, оценивающе оглядывая нас. – Хм. Впрочем, какое мне дело? Входите.

Я протолкнул шамана внутрь и зашёл следом. Внутри было прохладно, приглушенный свет, пахло благовониями. Несколько лежанок, застеленных подушками и тканями. Ещё две женщины сидели на подушках прямо на полу. Одна красила ногти. Вторая играла на каком-то струнном инструменте. Обе подняли головы, оценивая нас.

– Господи, Роза, – сказала та, что красила ногти. – Ты кого притащила? Беженцев из пустыни?

– Клиенты, – ответила Роза, та, что встретила нас. – Заплатят звонкой монетой.

Я полез в карман. Достал серебряную монету. Протянул Розе.

– Нам нужно несколько часов отдохнуть. – Поймав на себе скептический взгляд куртизанок, я добавил, – Просто посидеть в тени. Если дадите попить и поесть, то будем весьма благодарны.

Роза взяла монету. Проверила на зуб и кивнула.

– Идёт. Но если начнёте бардак устраивать, позовём стражу.

– Никакого бардака, – пообещал я. – Мы тихие клиенты.

Шаман вдруг истерично хихикнул.

– Духи говорят… духи говорят, ты натворил дел, приятель. Серьёзных дел.

Я посмотрел на него.

– Они ещё что-нибудь говорят?

– Говорят, ты маг, который не должен быть магом, – шаман наклонил голову набок, прислушиваясь к чему-то. – Говорят, тебя будут искать. Уже ищут.

– Спасибо, капитан очевидность, – устало ответил я. – Я и так это знаю.

Александр Сергеевич Ветров. Бывший менеджер. Нынешний пират-неудачник, обладатель демона, маг Воды, а ещё разыскиваемый преступник, избивший городскую стражу. Сижу в борделе с сумасшедшим шаманом, который слышит духов. Жизнь удалась.