Текст книги "Чернотроп (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Серега Охотник
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Чернотроп

Глава 1

Я в очередной раз проверил всё ли собрал. Баул с вещами на месте, рюкзак с аптечкой патронами и всякой мелочёвкой на месте, ружьё в чехле вот оно. Так… Соловка на поводке и привязана к воротам, вон даже отсюда слышно, как она в нетерпении стучит хвостом по воротине. Осталось дождаться Григорича и можно ехать.

Посмотрел на спящую жену и вспомнил анекдот про охотника, когда тот утром перелазил через жену, зацепился за неё и махнул рукой, типа, да ну её эту охоту!

Конечно, в этом что-то есть, но это не мой случай. Сегодня договорились с мужиками встретиться, пообщаться и, естественно, поохотиться, послушать гон собак, а повезёт, так и зайца добыть или хотя бы увидеть. Да и вообще в лесу хорошо! В лесу себя живым чувствуешь.

Я посмотрел на часы. Григорич должен уже подъехать.

Не успел я подумать об этом, как послышался звук мотора, и напротив ворот остановилась уставшая нива шевроле 2009 года.

Я подхватил ружьё и баул и поспешил на улицу.

Григорич уже вышел из машины, открыл заднюю дверь. Короткое деловое рукопожатие, и он начал помогать мне загружать мои вещи.

Соловка повизгивала от нетерпения, рвалась к багажнику, где уже сидела на привязи Плакса Григорича. Видимо, боялась, что мы её забудем. Не забудем! Послушать гон – ради этого и едем.

Не успел я подвести Соловку к машине, как она запрыгнула в багажник, ткнулась носом в Плаксу, приветствуя её, и уселась, предано глядя мне в глаза, мол, всё, хозяин, я готова, поехали. Я её привязал к сиденью, чтобы она не выскочила, когда багажник откроем, всегда привязываем, а то собака от нетерпения может выскочить под машину, если придётся открыть багажник где-нибудь на дороге. Да и вообще, собака должна проявлять терпение и слушаться хозяина, а то и до беды не далеко.

Мы сложили мои вещи, и я вернулся домой на минутку чтобы поцеловать спящую жену. Она отмахнулась, мол, что с тобой делать, езжай уж… и повернулась на другой бок.

Я закрыл двери и отправился к водительскому сидению. Григорич уже пересел на пассажирское, потому как на трассе я его за руль не пускаю. Слепой, глухой – куда ему? Ещё по городу рано утром, пока город пустой, потихонечку, вцепившись в руль двумя руками, он может ехать… Хотя я всякий раз удивляюсь, как? Но на трассе скорость выше, реакция нужна, видеть надо дорогу, транспорт и вообще. Поэтому там всегда веду машину я.

Прежде чем тронуться с места, я привычно пошутил по поводу его сильно отросших бровей, прям как у болонки – глаз не видно:

– Что, Григорич, брови так и не подстриг?

На что Григорич так же привычно ответил:

– Они мне не мешают.

Да чего б они мешали, если он всё равно почти ничего не видит и как водит машину, одному Богу известно. С другой стороны, мужику восемьдесят. Уже то, что он в свои годы продолжает ездить на охоту, заслуживает уважения.

А разговор этот у нас скорее ритуальный – всегда перед тем, как тронуться один и тот же вопрос, и всегда один и тот же ответ.

Мы выехали на трассу и направились на водозабор, где должны были встретиться с остальными мужиками. Выбрали это место не случайно, я уже неделю назад там был, ездил с проверкой. Заяц есть, всё нормально. Так что, посидим, отдохнём, глядишь, поохотимся. Может, и добудем зайчишку. А то и не одного. Сейчас охота по чернотропу – трава уже пожухла, а снег ещё не выпал, тропа чёрная. А зайцы уже почти полностью вылиняли, их издалека видать, охотиться одно удовольствие. Такое, конечно, не каждый год бывает, только когда снег поздно ложится, но в этом году именно так – уже ноябрь начался, заяц почти вылинял, а снега нет.

Суббота, раннее утро. Машин на дороге мало. Выехали за город, и я добавил скорость. Конечно, с нивы много не выжмешь, но главное достоинство этой машины вовсе не скорость, а то, что она пройдёт там, где другие машины гарантированно сядут. Включая хвалёные импортные джипы – эти застрянут и будут сидеть, ждать пока приедет из деревни трактор и вытащит их из грязи. Ну или если лебёдка есть, тогда проще.

Мы проехали по трассе, потом съехали на просёлочную дорогу, а с неё уже и на лесную. Потихоньку помаленьку добрались до нашего места, где уже стояли крузак Сани Горохова и ниссан Димы Маслякова. А сами мужики уже ставили палатки и обустраивали лагерь. Их собаки крутились рядом, ждали, когда охота начнётся.

Естественно, начали они с шатра, внутри которого будет стоять столик с раскладными креслами, где мы все вместе будем отдыхать. Сначала отметим начало охоты, а потом, вечером, соберёмся, посидим, пообщаемся.

Не успел я открыть багажник, как Соловка с Плаксой замотыляли хвостами, затопотали, аж повизгивать начали от нетерпения.

Конечно же, мучить собак я не стал, снял ошейники. Ну а Соловке надел ошейник с навигатором. Собаки тут же ушли в полаз – отправились искать зайцев.

Пусть побегают. Они и так в вольере всё лето сидели, редко когда на нагонку ездили.

Собаки убежали, а мы с Григоричем начали разгружать машину, ставить палатки, стол, стулья. Поставили греться чай на китайскую газовую плитку, потому как в лесу горячий чай – милое дело.

Пока чай грелся, лагерь обустроили. Этой компанией мы ездим уже не первый год, поэтому каждый свои обязанности знает. Кто-то ставит палатку, кто-то натягивает тент, кто-то заготавливает дрова… В результате получается быстро.

Не успели оглянуться, как всё было готово. Палатки стоят, шатёр готов, стол раздвинут, стулья стоят вокруг стола, а на столе бутерброды и другая закуска. Ну и чай, конечно же.

Традиционный тост:

– Ну, за охоту!

Короткий завтрак, потому как дома никто не завтракал – слишком рано, да и время дома на завтрак терять не хочется. То ли дело тут, в лесу!

Короче, позавтракали, убрали продукты в машину, чтобы ни собаки, ни какие лесные зверушки не пакостили, закрыли шатёр на молнию и отправились каждый за своей собакой. Осенний день уже короток, терять светлое время никто не хочет. Да и не затем мы сюда приехали. А пообщаться можно будет вечером у костра.

Григорич далеко в лес обычно не уходил. Так, пошариться вокруг лагеря. Куда ему, с его силами? А все равно: причастным себя чувствует.

Почему я особенно выделил Григорича? Да всё просто: он остался около лагеря, а я за своей Соловкой ушёл через согру и болотину, далеко за реку.

И вот, иду я, значит, иду, смотрю, на пеньке сидит Григорич.

Как он сюда попал, чёрт его знает. Ну, я, конечно, направился к нему. И только когда уже близко подошёл, понял, что нет, это не Григорич, это просто дед, похожий на Григорича, одёжка такая, тоже похожая. И, что самое интересное, точно так же брови отросли и закрывают глаза.

Ну, дед и дед.

Подошёл к нему, поздоровался. А он и говорит:

– Вот и дождался я тебя, Серёжа.

Чё? Какой такой Серёжа? Хоть я и действительно Сергей, но не мальчик уж, хоть и выгляжу моложе своих лет. Так это выгляжу на сорок пять при своих шестидесяти. А он, Серёжа… Хотя из уст древнего деда такое обращение звучит вроде нормально.

Да и вообще, откуда он моё имя знает? Я этого деда в первый раз вижу.

И Соловка, как ни странно, бросила зайца, которого гоняла, прибежала и около деда крутится, будто это он её хозяин, а не я. Ластится к нему, улыбается, хвостом мотыляет. И за что мне такое?

Вообще у гончих собак есть такой момент. Их разводят и выращивают так, чтобы они были терпимы к другим людям и к другим собакам на охоте. Но всё равно, одно дело, когда это наша компания, и совсем другое, когда какой-то совершенно левый дед.

А Соловка ведёт себя с ним так, как будто он её друг сердечный и хозяин любимый.

Но я ничего не сказал. Потому что дед, он и есть дед. Что ему скажешь? Старый уже.

Я подозвал Соловку, за ушами ей чешу, шею и под мордой глажу, а она, довольная, радуется, когда я с ней вот так общаюсь.

Так вот, поглаживаю Соловку и говорю деду:

– В смысле, дождались? Вы заблудились, что ли? И меня откуда знаете?

А дед отвечает:

– Да как заблудился-то? Я, и заблудился! Ты что, смеёшься, что ли? Ничего я не заблудился. Я специально именно тебя и ждал.

– О, как! – удивился я и жду продолжения. Раз уж начал говорить, видимо, расскажет, зачем ждёт-то.

А дед тяжело вздохнул и снова голову повесил в задумчивости.

Я смотрю на него и думаю: деревня, в общем-то, далековато. Думаю, может быть, дед пошёл в лес за чем-нибудь, за калиной или за теми же опятами… Они, понятно, что уже поздняя осень, но всё равно ещё пока снег не лёг, и бывает, что нет-нет, да и вылезут какие-то, и даже ещё и заморозками не успеет прихватить. Да и мало ли, за какой ещё надобностью дед пошёл в лес? Может, просто пошёл к соседней бабушке, да забыл дорогу, вот и упёрся чёрт знает куда. Ну и заблудился.

Стою в общем, прикидываю, как буду деда выводить из леса. Он ведь такой же старый, как и Григорич, далеко идти не сможет. Думаю, то ли мужиков позвать по рации. Хорошо бы его на лесную дорогу куда вывести, чтоб там в машину посадить и отправить в деревню. А вот как довести его до дороги, это вопрос.

Пока я так и сяк прикидывал методы спасения деда, он снова тяжело вздохнул и говорит:

– Не заблудился я, Серёжа. Живу я тут. Тебя ждал, потому как давно тебя приметил. Мне помощь твоя нужна.

Ну, старость уважать надо, я и спрашиваю:

– Что за помощь?

А сам на Соловку поглядываю. А она про зайцев забыла. Заяц ей сейчас сто лет не нужен уже, она тут вот перед дедом хвостом машет.

А этот дед-то и выдаёт мне:

– Внучка у меня потерялась.

Тут уже я задумался. Одно дело старый дед в лесу заблудился и как-то его спасать надо. Но тут вопросы чисто технические: как его довести до дороги, чтобы посадить в машину и увезти в его родную деревню. А вот внучка-то это уже серьёзно! Если ребёнок где-то в лесу, да в такое время, она же и замёрзнуть может! И мало ли что там… Упадёт, травмируется, или, может, на берлогу медвежью нарвётся. Медведь-то ещё не спит, только готовится к спячке. Вдруг она выйдет на медведя-то! Это если с ружьём идёшь, и медведь учует запах ружья, он это прям очень тонко чует! Он может сбежать до того, как ты его увидишь. Ну, если, конечно только ты не прямо перед носом его вынырнешь из леса, он тогда от испуга и напасть может. А если у него будет в запасе время, он сбежит. Обосрётся только.

Но это взрослый человек, охотник с ружьём. А ребёнок-то это уже совсем другое дело!

Опять же, на лосей может выйти, те могут прям и копытами забить-затоптать от испуга. А то и на рога поднимут. Ну понятно, что на ребёнка они, скорее всего, не нападут, но тут лучше не рисковать.

Волки опять же… Хоть их в наших краях давно не видели, но дикий лес – это дикий лес.

В общем, страхи у меня в голове начали крутиться, переживания за девочку. Я уже за рацией потянулся, чтобы сообщить мужикам, что надо срочно спасательную операцию организовывать, искать ребёнка. Думаю, сейчас расспрошу деда, во что одета внучка, как зовут, сколько лет… Когда потерялась, сколько уже в лесу? То есть, всё, что нужно знать поисковикам.

Но не успел я рацию поднять, как дед меня остановил:

– Не надо друзей твоих звать. Не тут она пропала, в другом месте.

Совершенно не к месту вспомнился анекдот про мужика, который искал ключ от квартиры под фонарём, а потерял его за углом, но там темно, вот он и искал его под фонарём, потому что под фонарём светло. Ну, и думаю, может, и дед так же? Ну, мало ли, лет много, деменция, Альцгеймер, и весь остальной букет. Может, вообще и внучки-то никакой нету, привиделось ему? Надо расспросить хорошенько. Действительно, не буду мужиков раньше времени баламутить.

И аккуратно так спрашиваю:

– А сколько лет внучке?

А дед-то мне отвечает:

– Дак, а кто ж их считал, годы то? Много ей лет, мало ей лет, не знаю!

Ну, думаю, точно какой-нибудь Альцгеймер. Но всё равно, вдруг действительно внучка потерялась, все-таки ребёнок в лесу.

Вспоминаю, где бы мне номер Лизы Алерт найти, чтоб сообщить им, чтобы они поисковые команды организовали.

А дед тем временем-то и говорит:

– В город она уехала, внучка-то. Приезжали студентки на выходные к родителям домой. Пришли в лес за калиной, встретились с моей внучкой. Она с ними зачем-то заговорила. Да так они ей интересно про город рассказали, что она собралась и умотала вместе с ними. Вот и всё.

Я если честно даже растерялся. Не знаю, как реагировать-то. Внучка в городе. Может, уехала, жизнь городская закружила. Деду домой не звонит, а он с чего-то в лес попёрся, вообще непонятно.

Одно ясно, бросить деда я не могу. Так или иначе его нужно в деревню отвезти, пусть уже там местные сами разбираются, что с ним делать, то ли в больницу отправить, то ли пригляд установить. А бросать человека в лесу… Нехорошее это дело. Он же сам до деревни не дойдёт. Придётся всё-таки мужиков потревожить.

Но для начала нужно всё-таки разговорить деда, чтоб побольше узнать о нём. Ну я и начал расспрашивать его про внучку да про него. Между делом спрашиваю, в какой деревне он живёт, а он мне говорит:

– Да какая деревня-то? Ты что? Здесь я живу, в лесу!

Думаю, всё, приплыли. Даже не знаю, что делать.

Ну, собственно, знаю. В ближайшую деревню везти. Поднимать полицию, пусть устанавливают личность и всё такое.

А дед заявляет:

– Леший я местный, за лесом приглядываю, за порядком, за живностью. Потому и знаю тебя. Часто видел. И собаку твою знаю. Хорошая собака, умная. Ты зря животину не убиваешь, не мучаешь. Лишний раз не стреляешь. А если и стреляешь, то частенько нарочито мимо. Я такое сразу вижу. Хороший ты человек, Серёжа. Потому я и решил обратиться к тебе за помощью.

Я и подумал, что сейчас подколю его маленько, натолкну его на его неадекватность. И говорю:

– Ну, ты вот леший, это понятно. В лесу живёшь, за лесом приглядываешь. А внучка-то у тебя кто, тоже лишачка? Тоже в лесу живёт?

Дед усмехнулся, посмотрел на меня так, что сразу стало ясно, он прекрасно понимает мои попытки вывести его на чистую воду. И отвечает мне так спокойно:

– С чего это лишачка? Древесница она!

Ну, думаю, всё, приплыли! Тут прям вообще кранты! Психушка по деду плачет.

А он и продолжает:

– Вижу, что не веришь мне. Ну да ничего страшного. Ты, главное, внучку мою найди. Скажи ей, что без неё лес погибнет. Без неё лесорубы придут сюда, порубят всё. Кто деревья защищать будет? Кто поможет молодым сосёнкам вырасти, молодым осинкам зазеленеть. Я-то старый. Что я могу? Ну, распугаю немножко. Ну, погрохочу. Ну, там, глаза охотникам отведу и защищу какую животину. Или медведя уведу, чтобы не напал. Или дорогу сделаю непроходимой, чтоб не ездили где не надо. Но без древесницы лес-то погибнет!

И такая тоска в его голосе, что я, хоть и, конечно, во весь этот бред не поверил, но вот душой, нутром почуял, что есть в его словах истина. Лес-то, действительно, может погибнуть, если к нему относиться не по-человечески.

Спорить с дедом больше не захотелось, решил, что, ну и ладно, древесница так древесница, всё равно помогу, отвезу его в деревню, там пусть разбираются. Может, и внучка его уже дома ждёт. Сидит, переживает за деда.

Ну а если уж действительно в город уехала, так и поищу, что мне, трудно что ли?

Ну и расспрашиваю, что да как, что за внучка, сколько лет, как зовут, как выглядит. Говорю:

– Город большой, чтобы её найти, нужно хотя бы что-то знать о ней. Приметы там разные.

Дед обрадовался. В глазах надежда засветилась. На вопросы мои отвечать начал подробно. Только все его ответы, они такие, делу-то не помогают совершенно. Ну, древесница. Ну, волосы зелёные… Хотя, с другой стороны, зелёные волосы, это уже примета, не так много девок в городе ходят с зелёными волосами. Хотя это вещь такая, перекраситься, раз плюнуть. Но всё равно хоть какая-то зацепка.

Выглядит внучка лет на семнадцать или восемнадцать. Ну это дед так рассказывает. А про одежду разумное сказал:

– Что одежда? Какая сейчас, кто его знает. Наверняка ж подружки дали ей переодеться в городское. А так-то да, лиственное платьице. Летом зелёное, осенью в багрянце, зимой белое. Босиком ходит…

О! Девка любит ходить босиком! Ещё одна примета. Хотя тоже такая себе.

Кстати, можно будет обратиться к Диме, он в службе безопасности банка работает. Понятно, что он по документам в основном. Но всё равно у него связи есть. Попробуем что-нибудь сделать. Тем более, что городские девки студентки, уже кое-что.

Так вот, дед рассказывает, я размышляю, прикидываю, какие-то варианты вырисовываются. Ну и говорю деду:

– Хорошо, поищу я твою внучку. Обещать, что найду, не могу, но обещаю, что поищу.

Дед как будто с облегчением с таким выдохнул и говорит:

– Ну и хорошо, что обещаешь. А если сделаешь, если вернёшь мне мою Заринушку, тогда я тебя щедро одарю. И на охоте всегда тебе будет удача, и дорога в лес у тебя всегда будет хорошая, и звери тебя не будут обижать, и чутье у твоей собаки улучшится, и голос звончее станет. Только найди её!

Договорил и исчез, будто его и не было.

И тут уже я задумался о своём состоянии ума, думаю, интересно, что там, в чай что ли что-нибудь мужики подсыпали. Так нет же, чай из моего пакетика заваривали, ничего там такого не было, обычный чай из супермаркета.

Посмотрел на Соловку, уж она-то должна понять, что что-то не то происходит. А она тоже нормально. Для неё как будто нормальный был дед. Дед да и дед. Был и исчез, так и должно быть. Деды всегда так исчезают. Какие вопросы? У неё это никаких вопросов не вызвало.

Она на меня посмотрела, носом в землю уткнулась и пошла зайца искать, как будто так и надо. Ну, думаю, дела!

Соловка быстро зайца подняла, погнала. Я даже пошёл за ней на голос. Встал на номер, ружье наизготовку взял. Приготовился зайца стрелять. А мысли все вокруг деда да его внучки крутятся. Вокруг всего, о чем там мы говорили. И никак не могу сосредоточиться.

Выскочил заяц, перебежал тропинку, нырнул в кусты. Хорошо хоть увидел! Он прям под выстрел выскочил! Но мысли мои были в другом месте, и пока я сообразил, что вот он, заяц, он уже ускакал. А следом и Соловка с голосом по следу выбежала, посмотрела на меня так недоуменно, мол, ты что, хозяин? Я тут стараюсь, зайца тебе выгоняю, а ты не стреляешь!

Но она не шибко и расстроилась. Потому что заяц вот он, след горячий. И она дальше побежала: «ава-вав-авав» – на второй круг.

А я понял, что охота сегодня как бы всё! Не задалась.

Нашёл пенёк, сел и задумался.

А в лесу-то тишина! Хорошо! Птички поют, деревья на ветру слегка поскрипывают, листвой шуршат, ветерочек небольшой. Красота! Так потихонечку и успокоился. Слушаю, как собака гонит, как дятел по дереву стучит, птички какие-то шебуршат.

Вот так вот потихоньку сидел, сидел, ну и соображал, что делать. А потом, в конце концов, махнул рукой. Да что я загружаюсь-то? Может, деда этого и не было сроду, может, привиделось мне всё, а? И про лешего, и про внучку его.

Про девок деревенских подумал, ну, девки деревенские, у них же родственники есть. Жалко, не спросил, из какой деревни девки-то. Сходил бы, узнал, что за девки, как зовут, где учатся. Нашёл бы их и расспросил бы про древесницу. Это же вообще всё очень просто делается! Эх, жалко, пока дед был, не спросил его про деревню. Но, думаю, если из этих мест древесница пропала, то наверняка девки где-нибудь в близлежайших сёлах живут, раз они домой на выходные приезжали. А деревень тут раз два и обчёлся – глухое место. Ну и решил, что, как будем в деревне, зайду, поспрашиваю.

Ну и сразу, как только варианты появились, стало проще на душе и спокойнее. И я поднялся с пенька. В конце концов, охотничий день короткий, погонять тоже надо. Один разок зайца перевидел. Ещё бы увидеть неплохо было б. Ну и опять же, хотелось бы к костру вечером с добычей прийти. А то что мы, на охоту приехали или как? Так что добыча, это вот прям самый то!

Посмотрел на навигатор. У меня же у Соловки ошейник с навигатором. После того, как лет шесть назад у меня волки собак с гона сняли, я купил специальный ошейник с навигатором, с антенной. Он оранжевенький, поэтому даже если собаку среди такой редкой листвы плохо видно, но как только оранжевый ошейник мелькать начинает, то и собаку видно, даже если она молча следы распутывает. Ну а уж если с голосом идёт, то тогда, конечно, вообще всё как на ладошке. Ну а на ладошке собственно навигатор и есть. А в нём весь трек собачий прорисован, где была, в каких местах, где сейчас находится. И если она не выйдет за пределы чувствительности навигатора, то я знаю, где, в какой стороне, и могу напрямую туда пойти.

Что, собственно, я и сделал. Пошёл, тем более что Соловка, как завороженная, далеко не бегала, всё в одной согре кружила вокруг зайчишки, с голосом шла, хорошо шла, вязко работала.

Ну я и решил, что в, конце концов, надо зайчишку подстрелить, поблагодарить Соловку за её работу. Ну и перед мужиками похвастаться добычей.

Сказано, сделано. Посмотрел трекинг, как идёт собака, встал на номер, приготовил ружье, ну и как по заказу, вот он заяц! И я его с одного выстрела, конечно же, подбил.

Как обычно, обрезал переднюю лапку, отдал Соловке, это её награда за работу. Она знает об этом и ждёт всегда.

Пока Соловка лапку хрумкала, я упаковал зайца сначала в полиэтиленовый мешок, а потом в рюкзачок положил. И решил возвращаться в лагерь.

Сначала хотел, конечно, как обычно в таких ситуациях делаю, к дереву тушку подвесить повыше, чтоб звери не попортили, и ещё поохотиться. Но чувствую, нет, всё, на сегодня хватит.

Решил вернуться в лагерь, и пока мужики там дальше охотятся, приготовить шулюм. Они придут уставшие, а шулюм готов. Подольше посидим, пообщаемся. Расскажу им про лешего и про внучку его потерявшуюся…

А потом представил, как я им буду рассказывать, и думаю, да ну нафиг! Не буду рассказывать! Ещё решат, что я умом тронулся. Какой-то дед в лесу исчез, внучка уехала в город, он ищет её, странно всё это.

Места я эти хорошо знаю, и направление к тому же навигатор показал – откуда мы с Соловкой пришли. Так что вышел к лагерю без проблем.

Пришёл, запалил костерок. Тут и Григорич на запах дыма притопал. Как я уже говорил, он далеко от лагеря не уходит. Тут в округе гулял, ну и Плакса его рядом отиралась.

Обычно Плакса к какой-нибудь собаке присоединялась и убегала. Чаще всего к моей Соловке. Но вот сегодня не захотела, с дедом осталась.

Григорич пришёл, сел в кресло. Я глянул на него, вспомнил свою лесную встречу, этого лешего, и уже так серьёзно говорю:

– Григорич, обстриги брови, блин! Ну ты же на двадцать пять лет сразу помолодеешь! Каким красавцем станешь! А то прям настоящий леший!

А Григорич опять бурчит:

– Не мешают мне брови!

В этот раз не ритуал совершенно был, потому что глянул я на Григорича, а он ну реально на того лешего похож. Ну вот прям реально один в один. Даже немудрено, что я спутал их, когда лешего в лесу встретил.