Текст книги "Чернотроп (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Серега Охотник
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Потом на Анюту посмотрел и вижу, она тоже заинтересовалась.

Думаю: «Понятно… Теперь у меня выбор: ехать на охоту или сопровождать Анюту в эту чёртову экспедицию».

И прям задумался – даже не представлял, что может возникнуть такая ситуация. И отпускать Анюту одну точно не хочу, и охота… Охота, она и есть – охота!

Вспомнил про день рождения Григорьевича и понял: Григорьевича я не оставлю. И как-то грустно стало. Получается, Анюте одной ехать?

Ну нет, не доверяю я всей этой компашке, чтобы одну её отпускать на такое дело. Но, с другой стороны, как не отпустить, если она захочет? А если одна поедет, я же изведусь весь, точно не до праздника будет. Если бы ещё не этот ночной кошмар, не эти угрозы.

Нет, при таком раскладе поздравим с Анютой Григорича в среду, а кресло с Димой передам, мужики с поздравлениями без меня справятся.

Короче, настроение совсем испортилось.

Дальше я почти не слушал руководителя, погрузился в свои мысли.

Они ещё долго что-то обсуждали, чем-то делились, вышивки свои показывали и другие работы.

Я бы в другой раз даже с интересом рассмотрел некоторые поделки, особенно те, что парни демонстрировали. Там и столярка была, и ложки вырезали, и даже один кузнец нашёлся с выкованным цветком… В общем, интересно люди живут. Вот только у меня в голове совсем другие заботы были.

Ничто не длится вечно, собрание, наконец-то, закончилось. Вышли все скопом из кабинета, руководитель закрыл его, и так же гурьбой все отправились на выход. Потом ещё какое-то время во дворе политеха стояли, разговаривали, не в силах разойтись. Потом потихоньку, кучками, начали расходиться по домам.

Мы с Анютой вышли на Ленинский и решили пройтись по аллее до остановки, а может, и до следующей – хотелось поговорить, обсудить, да и эмоции утрясти.

Как я и опасался, Анюта захотела поехать в экспедицию. Но потом вздохнула и покачала головой:

– Наверное, придётся отказаться. В среду я отпрашиваюсь на днюху к твоему Григоричу, а в субботу у меня рабочий день – получается, ещё и в субботу отпрашиваться… Два дня за одну неделю… Поговорю с директором: если разрешит – поеду, если нет – не поеду.

Я в душе обрадовался и очень захотел, чтобы директор отказала.

С другой стороны, расследовать-то надо, выяснять, что там на самом деле происходит, как они связаны с духами леса, с той же древесницей и с лешим. Вот заговоры на помощь духов изучать собрались… А потом ночью у костра их опробовать… И кто их знает, каких духов они призовут?

А ведь вся эта молодёжь и женщины – это же не первая их экспедиция, постоянно ездят, возвращаются живые и здоровые.

Но тут снова вспомнился сон, та тьма, которая угрожала мне, упоминала жену, детей, будущие поколения… И я решил окончательно: нет, рисковать женой я не буду – опасно ей туда одной ехать. Если всё-таки решится, то поедем вместе. Ну а если не отпустят, то поеду на охоту и постараюсь встретиться с лешим, задать ему несколько вопросов.

В общем, в любом случае прогресс в расследовании будет.

Аллею по Ленинскому почти полностью прошли, пока решили сесть на автобус и доехать до дома нормально.

Всю дорогу я смотрел на жену – она такая улыбчивая, восторженная, красивая. Столько лет живём вместе – уж сорок лет совместной жизни справили! А она для меня всё такая же красивая, как в первый день. И так на душе тепло стало, хорошо оттого, что она рядом, что мы идём вдвоём, разговариваем. Так тепло стало, что даже в душе защемило.

А ведь не у всех моих товарищей семейная жизнь сложилась. Взять того же Костю Каменева – у него уже третья жена, платит алименты детям от первых двух браков, а сейчас с малышом нянчится. Мне в этом отношении повезло. В том смысле, что одна жена, не надо разрываться на несколько семей.

Ну тут как повезло? Уважай жену, люби её, доверяй ей. Ну и о семье заботься, и будет тебе счастье.

Пришли домой, быстро собрали на стол. Пока Анюта разогревала, я хлеб нарезал, салатик сварганил. Сели, перекусили.

Интересно ещё: по аллее пока шли, обсуждали весь этот клуб, руководителя, делились эмоциями. А домой пришли – как отрезало: про домашние дела заговорили. Я рассказал, чем занимался, показал, как площадка продвигается. Хорошо продвигается – может, потому что таймер стоял, работал не отвлекаясь, а может, потому что работа однотипная, уже понятная.

Анюта посмотрела на мою работу и говорит:

– Такими темпами ещё дня два-три и всё, площадка готова будет.

Я отвечаю:

– Ага! Только бы погода продержалась.

На что Анюта сказала:

– Ну, погода какая будет – такая и будет. От нас она не зависит. Хотим мы или не хотим, а придёт время – солнце будет светить, другое время придёт – снег пойдёт. И нам остаётся только как-то подстраиваться под всё это.

Глава 11

Утром встал, Анюта уже на работе, ну, как обычно.

Пока умывался и завтракал, чувствую: зудит прямо, не могу, нужно идти площадку делать. Прям вот немедленно! Как будто если не доделаю, то завтра катастрофа произойдёт… Не знаю, потоп всемирный случится или небо на землю рухнет.

Так-то я от работы не бегаю, но тут прям тянет поработать.

Быстро доел, даже тарелку за собой мыть не стал, скорее переоделся и пошёл. Соловку только покормил, но тут как говорится, без вариантов. И практически сразу погрузился в работу – ниточки натянул, плитки принёс, столбиками сложил, чтобы не отвлекаться. Песочек уровнем проверил, где надо подсыпал. Водой полил и айда! Одну плитку за другой укладываю, только знай себе подстукиваю.

Если что-то не получается, прям злость такая, рабочая, трудовая наваливается. Всё разбираю, переделываю, чтобы всё идеально было.

Естественно, и про обед забыл, и про всё забыл. Работаю, работаю, работаю. И когда уже заканчивал… Причём, не просто заканчивал, потому что рабочий день закончился, а площадку заканчивал – пару рядков выложить осталось… Так вот, в этот момент мне вдруг вспомнилось, как вчера на этой встрече руководитель этот, Пётр Алексеевич, строго так всем сказал, чтобы все свои долги закрыли, мол, кто не закроет долги, тот в экспедицию не поедет.

Вспомнил, и аж смешно стало: можно сказать, я тоже долг закрываю, площадку доделываю. Сейчас вот чуть-чуть здесь закончу несколько плиток выкладывать, подстучу их, и всё. Потом останется инструменты прибрать да песок лишний смести, и всё будет как надо. Типа, закрыл свой долг, можно ехать.

Даже какая-то злость появилась, какая-то двойственность. С одной стороны, ну да, долг закрыл, дело сделал… Сделал дело – гуляй смело! А с другой стороны, злость такая – что за фигня? Что за одержимость работой в конце концов? Поеду в эту их экспедицию и всех их там на чистую воду выведу!

Хотя, с другой стороны, площадка готова. Долго собирался, но теперь всё закончил. Хоть завтра собирайся с друзьями шашлычков пожарить.

Но всё равно разобраться со всем этим надо, а то подозрительно как-то.

Подумал про это, а следом мысль пришла: в понедельник на встречу клуба уже ходил, и что? Разобрался? Вывел всех на чистую воду? То-то и оно! Вопросов только добавилось…

Пока всё это думал, телефон зазвонил. Глянул – Дима подъехал.

Ну, я вышел, пригласил его во двор. Похвастаться работой надо: всё-таки такое дело провернул, считай, почти год площадка стояла, ждала, пока я её сделаю. И вот практически уже финал, совсем немножко тут осталось, сегодня закончу, на завтра откладывать не буду.

Дима посмотрел, похвалил мою работу, поспрашивал, что да как, сколько денег, какая плитка – все такие технические детали. Я ему рассказал, что мне, жалко, что ли.

А потом спрашиваю:

– Как думаешь, какой мангал лучше делать, стационарный из кирпича выкладывать или металлический переносной пусть будет?

Дима пожал плечами и отвечает:

– Да любой, какой сам хочешь. Хотя, у нас тут Сибирь…

– Вот и я про то же, – киваю. – Поначалу, конечно, стационарный круто смотреться будет. Но это до первой зимы. А потом дождь или подтаявший снег в щели затечёт, потом морозом кладку разорвёт. И всё, вместо мангала будут графские развалины.

– Это легко! – согласился Дима. – Получается, металлический лучше. Особенно, переносной. Его можно и под крышу убрать, чтоб не мок. Или сдвинуть так, чтобы ветер не задувал. Ну или чтоб не мешался. А что по красоте… Я знаешь какие красивые кованные мангалы видел! Произведение искусства!

Я заинтересовался и ответил:

– Надо будет поискать в сети. Кстати, ещё один довод в пользу переносного… Если, к примеру, компания большая, то из-за стационарного тесновато будет, хоть и смотреться будет солидно. Зато переносной убрали в сторону, и всё, место не отнимает. У нас-то площадка не очень большая получилась, на свою семью делали.

– Да зачем тебе большая? – улыбнулся Дима. – Опять же, если уж совсем много народу собрать захотите, то можно арендовать место где-нибудь в парк-отеле. Или в лес выезд организовать.

Я кивнул. Мы с Анютой, конечно, настолько большие компании звать не собираемся, но Дима прав, варианты всегда есть.

Поговорили ещё какие качели, столики, стулья можно выбрать. Так-то мы с Анютой выбирать сами будем, но варианты рассмотреть можно.

Дима и предложил:

– Вдоль стены можно скамейки сделать, и подушки поролоновые к ним или сшить или готовые купить. Подушки можно убирать, чтоб не мокли… Ещё столик и стулья пластмассовые. Можно и раскладные. А можно и основательные заказать, красиво будет. Только нужно выбирать с учётом нашего климата. А тут вот качели можно поставить… – и показывает на то место, где я и сам хотел качели поставить.

Мы с Анютой так и мечтали: вышел утречком, посидел на качелях, полюбовался, как в огороде всё растёт, пошёл, пополол что-нибудь, пополивал, снова посидел, позагорал, полюбовался. Красота!

В общем, Дима свои мысли высказал, я свои, всё переговорили. Потом Дима и спрашивает:

– Ты ж меня не за этим приглашал? Чего хотел-то?

Отвечаю:

– Да, Дим, не за этим. Вопросы у меня есть. И тревога есть. На твою помощь рассчитываю. Но, хочу сразу сказать, мне никакой там особой информации не нужно. Только твоё мнение.

Дима сразу посерьёзнел, кивает, мол, говори.

Я не стал тянуть кота за хвост.

– Не мог бы ты глянуть этого руководителя, Петра Алексеевича? Что он за человек? Не числится ли за ним тёмных делишек? Узнать бы, всё ли чисто в его биографии. Собственно, мне и надо только: всё ли хорошо, норм человек или не очень.

Назвал фамилию, рассказал всё, что про него знаю.

Дима внимательно слушает, запоминает, не записывает ничего. Он вообще никогда не записывает, память хорошая у него, натренированная.

В общем, сказал я то, что и планировал сказать. А Дима, он мужик умный, опытный. На меня смотрит и спрашивает:

– Что случилось? Ты ж недоговариваешь.

Отвечаю:

– Ну да, так и есть, недоговариваю. Только вот даже не знаю, как рассказать-то тебе.

Дима усмехнулся:

– Да так и расскажи. Ты ж про лешего рассказал, я ж нормально, по-человечески отнёсся, вот так и тут расскажи.

Ну, в общем-то да, он прав. А потому я решил рассказать всё, как есть.

– Ты ж сейчас практически в курсе всей истории. Так что, слушай.

И рассказал ему и про сон, и про встречу эту в студенческом клубе, и даже про то, как сегодня торопился доделать площадку. Под конец засмеялся и говорю:

– Мне даже мысль пришла в голову, что он какой-то там заговор секретный применил, что мне прям надо было всё именно сегодня закончить, как можно быстрее, ну, типа, чтоб долгов не было.

Дима тоже засмеялся:

– Ну, ты, конечно, напридумывал! Скорее всего, какие там заговоры? Просто человек мотивацию правильно задал, а ты близко к сердцу принял. Это потому как… Я ж знаю, что ты давно хотел площадку эту сделать. Ну и вот… на хорошую почву установка легла.

Отвечаю:

– Может быть, ты и прав. Но всё равно пробей этого типа, не внушает он мне доверия.

Дима кивнул:

– Это без вопросов. Конечно, пробью и сообщу потом тебе, что к чему.

Я облегчённо выдохнул

– Вот и хорошо, вот и лады!

Ещё немножко про Григорича, про днюху его поговорили. Я сказал, что может возникнуть такая ситуация, что я на выходные не на охоту поеду, а в экспедицию. А Дима и говорит:

– Ты прогноз-то смотрел? Похоже, никто в эти выходные на охоту не поедет. Синоптики на выходные метель обещают. Так что погода, скорее всего, будет не охотничья.

– Я-то за работой и со всеми этими хлопотами за погодой не слежу. Но в принципе, снегу-то пора уже. Считай, к середине ноября подбираемся, обычно в это время снег уже плотно лежит.

Дима кивнул:

– Ну да, обычно уже снежный покров устоялся в это время. Так что вполне может быть, что охоты не будет, и ты со спокойной совестью сможешь поехать в свою экспедицию.

– Да я вот не знаю… Если метель… Вроде там говорили, что вечером у костра сидеть будут и заговоры эти всякие пробовать.

А Дима и отвечает:

– Всё от площадки зависит. Может, она от ветра защищена. И потом, если просто пообщаться, это ж не обязательно на улице у костра. Это же где-то и в помещении можно, в той же школе. Или в номере в гостинице. Не знаю, где вы там ночевать будете. Когда какие-то неформальные встречи… Вспомни детство, пионерские лагеря, когда для вот такого общения в палатку куда-нибудь забивались… Человек десять в маленькую двухместную палатку набьётся, и байки друг другу травят. Или анекдоты, страшилки какие-нибудь.

Я мечтательно вздохнул.

– Это да! У нас было такое. Собирались в пионерском лагере в комнатке, набивались, как селёдки в бочку, и травили байки.

Он засмеялся:

– Во-во! В наше время, наверное, все дети через такое прошли, ну, или почти все.

Я согласно кивнул.

– Ага, жалко, современные дети лишены такого счастья. В современных условиях я бы десять раз подумал: отправлять своего ребёнка вот в такой лагерь или не отправлять. Всё-таки сейчас всё совсем иначе: и время другое, и опасности другие, и условия все другие. Раньше с лагерями как? Отправил ребёнка, и потом только в родительский день приедешь, навестишь. А потом, когда сезон закончится, приехали, забрали… Ну, или их там организаторы привезли в город, и всё. А так, всё это время дети от родителей отдыхают, а родители – от детей. А сейчас у всех телефоны. Созвонились, всё расспросили, всё обсудили, и как будто и не расставались, только что рядом нету. Телефон, это же вещь такая, он же скрадывает расстояние.

Дима вздохнул.

– Так и есть. Телефоны, с одной стороны, облегчают жизнь, но, с другой стороны, очень много чего нас лишают. Той же тайны, того же вот близкого общения с друзьями. Мы вот когда в лесу собираемся, сколько всего переговорим. А по телефону же так никогда не поговоришь.

Я согласно кивнул.

– Так и есть.

Пока разговаривали с Димой, Анюта с работы пришла. И сразу прямым ходом к нам. Поздоровалась с Димой, а сама с восторгом на площадку смотрит и говорит:

– Ну, ты молодец, прям горжусь тобой. Такое ощущение, будто ты слова Петра Алексеевича про сданные долги и хвосты близко к сердцу принял! – и засмеялась.

А я многозначительно посмотрел на Диму.

Он в ответ едва заметно усмехнулся.

Анюта повосторгалась и домой ушла переодеваться и ужин готовить. А я пошёл провожать Диму.

Предложил ему, конечно, зайти, с нами поужинать или хотя бы чай попить, но он отказался, сказал, что дома его жена ждёт и свой ужин.

А когда в машину садился, бросил мне:

– А может, и правда, этот ваш руководитель какой заговор применил? Не случайно же все студенты, которые в группу эту ходят, хорошо учатся. Вот и ты вроде бы далёкий человек от всего этого и не погружён, а тебя тоже зацепило.

Посмеялись с ним, попрощались, и Дима поехал.

Я хотел было бросить всё и уже доделать завтра, но чувствую: зудит, нет, не могу.

На улице тем временем темнеть начало. Но я переноску пробросил, дополнительное освещение организовал – есть у меня переноска и лампочка для машины, иногда для ремонта нужно дополнительное освещение. Так что, прокинул провод, закрепил его, ну и доделываю.

Доделываю, а сам на себя ругаюсь. Отдыхать надо идти, время-то уже позднее. Можно ведь и завтра посветлу закончить…

Ворчу, короче, а руки работают, не отпускает работа.

Потом смирился. Думаю, ну и ладно! Хорошим делом занимаюсь, нужным! Хоть закончу всё. А то вдруг действительно погода испортится, да снега пойдут. А мне и пусть идут! У меня уже душа спокойная будет, дело сделано.

В общем, закончил всё, песочек подмёл на новенькой площадке, инструменты прибрал. Сходил, позвал Анюту, чтоб принимала работу.

Она пришла, посмотрела, похвалила, конечно. Довольная! Но я вижу, уставшая какая-то. Говорю ей:

– Ладно, пошли домой, отдыхать будем.

Собрал оставшиеся инструменты, свет выключил, ну и всё.

Зашли домой, быстренько умылся, переоделся в чистое, в домашнее. А на столе уже накрыто.

Сели, едим. Я и спрашиваю:

– Как у тебя день прошёл, что новенького?

Анюта грустно так смеётся, говорит:

– Вроде и зима на носу, осеннее обострение уже закончиться должно, а у меня сегодня прямо беда! Настоящее паломничество бабушек и дедушек, которые вышли на пенсию, сидели, сидели, и скучно им стало. И решили они вдруг начать писать стихи. И каждому второму, по их словам, сам Бог диктует! Вот что делать с ними, не знаю! И старые люди, как-то грубить не хочется… Им же многим ещё и просто поговорить не с кем. Вот и приходится таким внештатным терапевтом работать, выслушивать всех. А у меня и своей работы полно! Так они потом ещё и стихи свои читают! А представь, если человек никогда в жизни не писал стихов, читал только в школе по программе, а тут вдруг в поэзию потянуло! Там ни рифмы, ни ритма, ничего! А для него-то это строки, которые из души его рвутся! Вот и приходится слушать.

– Ну да, – соглашаюсь сочувственно. – Это всё равно когда начинает кто-то петь, у кого ни слуха, ни голоса, а ты и уйти не можешь.

Так-то Анюта у меня человек отзывчивый, она обычно ладит со всеми этими бабушками и дедушками. Но когда их много, и когда всё это потоком идёт, ей, конечно, очень тяжело.

Говорю сочувственно:

– Может, можно их на кого-то спихнуть?

А она говорит:

– А на кого их спихнёшь? Кого можно, я в литературный клуб отправляю. Но ведь бывают такие, начинаешь разговаривать, становится понятно, что там уже и с головой не всё в порядке. Выпроводить не могу, расстроится человек, какой-нибудь там инфаркт или инсульт долбанёт, а я потом себя винить буду. Да и общение нужно человеку, я же прекрасно понимаю, что многие из стариков элементарно лишены общения. Раньше, в советские времена, выйдут мужики, в домино поиграют, а бабушки на лавочке посидят, поговорят, всё обсудят. И всё, наговорились. А сейчас на лавочках редко когда этих всех бабушек увидишь, общаться им стало негде. Хорошо, вон, хоть «Алиса» есть, так хоть с ней разговаривают, что старики, что дети. Сотрудница рассказывала: у неё внучок говорить начал, да тараторит. Достал родителей, они и научили его с «Алисой» разговаривать, так он даже нейросеть довёл. Она ему в какой-то момент говорит: «Извините, у меня проблемы с интернетом», – и отключилась. Но он не повёлся, снова вопросы задавать начал.

Посмеялись с ней.

И тут меня вдруг осенило.

– Слушай, – говорю, – Анют, на меня эта вчерашняя встреча вон как повлияла. Я площадку сегодня закончил. А до этого работа медленно шла. Может, и на тебя вчера встреча повлияла? И вот все эти бабушки и дедушки к тебе как на огонёк потянулись? Может, это какие-нибудь твои долги и хвосты?

Анюта так усмехнулась, грустная, и говорит:

– Да какие хвосты? Душу они из меня пьют!

Я осторожно так спрашиваю:

– Ты это, конечно, преувеличиваешь, да?

Она отвечает:

– Да ничего не преувеличиваю! Устала я от них очень сильно. – А потом помолчала, помолчала и говорит: – А может быть, ты и прав. Может быть, они действительно пришли, потому что их что-то в душе привело. Почувствовали что-то такое, и как мотыльки на свет полетели.

Я говорю:

– Во-во! А если понять, что именно их привлекло, что у них есть такого, что притянулось к твоему свету, может, и тебе полегче было бы? Сразу бы давала им то, что нужно, вот и всё. И они уходили бы довольные и счастливые. И тебя бы от работы не отвлекали.

Анюта задумалась и говорит:

– Ну, это надо обдумать… – И, помолчав, добавила: – Знаешь, это надо хорошенько обдумать.

Я выдохнул.

– Ну давай, обдумай.

Мы поели, посуду прибрали, телевизор включили. Он там болтает себе потихонечку, какой-то сериальчик идёт очередной.

Анюта посидела со мной немного и за компьютер ушла. А я сижу на диване, ленту в телефоне листаю. А эта чёртова умная лента давай мне подсовывать рекламу разных оберегов, книжек по мифологии и всякие там обряды и всё тому подобное.

Вот как так? Что у неё там за алгоритмы такие? Подслушивает она нас, что ли? Как она решает, что нам будет сейчас именно вот это интересно! Ждёт, что я начну переходить по ссылкам?

А я ведь не начну. Из принципа не начну!

Хотя было несколько ссылочек, которые меня заинтересовали…