Текст книги "Чернотроп (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Серега Охотник
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Первым делом я, когда пришёл в лагерь, то чай поставил греться. Так что, пока костёр разводил, пока там лук, картошку, морковку чистил, зайца разделывал, чай и согрелся. Я налил чаю Григоричу, сахара кинул, как он любит, побольше. Отдал ему кружку. Сидит он в кресле, чаёчек свой попивает. А я тут суечусь потихонечку, варю шулюм, а мысли всё равно, хоть я и решил выбросить из головы лешего и нашу встречу в лесу, мысли всё равно нет-нет да и возвращаются туда.

В конце концов, я разозлился и думаю, ну нафиг! Всё удовольствие от охоты испортил этот леший со своими просьбами и обещаниями. Вот охоту он сделает мне, чтоб всегда везло, и собаке чутье повысит… Да у собаки чутье какое оно есть, такое и есть! Как его повысишь то? Его никак не повысишь! С каким уж родилась, то и всё! Можно, конечно, развить, если опыта она наберётся, то будет лучше вязкость, и верхнее чутье разовьётся, это да.

То есть опытная собака, она не носом в землю идёт, она по верху чует. И уже все эти сдвойки, стройки распутывает на раз! Опытную собаку зайцу обмануть очень тяжело! Опыт – это опыт!

А чутьё… с каким уж родилась, такое оно и есть. Ну, можно чуть-чуть развить, и всё.

А он, значит, говорит, что улучшит. Ну, ладно. При всех тех чудесах, про которые леший рассказал, это так, вообще, мелочи жизни, вот.

Когда шулюм уже был почти готов, пришли мужики. Сначала, конечно, собаки прибежали. Прибежали, хвостами виляют, как будто учуяли, что всё, еда готова. А следом за собаками уже и Дима с Саней подтянулись. Видать, тоже запах шулюма учуяли.

– О, кто добыл! Серега из-под Соловки поди взял? – спросил Саня, снимая с плеча ружье и убирая его в машину.

– Ну, а из-под кого ещё-то? – ответил я. – Соловка у меня добытчица!

Саня говорит:

– Ну, да! Твоя Соловка – это да, собака серьёзная. Вязать с кем будешь? Щенка из-под неё хочу.

– Посмотрим, – пожал я плечами. – Не знаю пока с кем. Хороших выжлецов мало. Не с Фаготом же твоим?

– Ну да, мой Фагот глупенький, – со вздохом согласился Саня.

Дима тем временем помыл руки и начал резать хлеб. Саня быстренько к нему присоединился. В том смысле, что начал доставать миски, чашки и всё остальное.

Накрыли они на стол. А у меня уже всё готово. Черпак взял да по мискам шулюм разложил. Саня бутылочку достал. Ясно, сегодня охотиться больше не будем.

Но это мы не будем. А собаки сейчас отдохнут, поедят немного, и отправятся на вечернюю зорьку. На ночь-то, конечно, их надо будет поймать и привязать, а то они за ночь ухайдокаются, а утром уже всё, какая им охота. Лапы сбиты будут, лежать будут вылизывать подушечки. Всё-таки целое лето по вольерам сидели. С непривычки уработаются в первый день.

В общем, воды собакам налили, корма дали немножко, чтоб не переборщить, а то собакам тяжко за зайцем бегать будет. А так немного отдохнут, силы поправят и снова в бой.

В общем, позаботились мы о собачках и сами сели за стол.

Сидим с мужиками, едим шулюм. Мужики нахваливают. А что его нахваливать-то, вкусный! Костерок рядом трещит, дымком тянет, на свежем воздухе да после того, как пробежались по лесу. Да ещё и по рюмочке коньячка приговорили, за открытие охотничьего сезона. Плюс, добыча в первый день. Не всегда так везёт, что открытие охоты, и вот он, заяц! Да ещё и молоденькая зайчишка, хорошо проварилась, не жёсткая. Это если б матёрый самец попался бы, то да, вонючий был бы. А тут прям ну красота, как на заказ!

Я сразу, конечно, подумал про лешего, что это он мне зайца подогнал. Сам подумал, сам посмеялся над своими мыслями. Однако, задумался, вспомнив что он мне там наобещал, если я внучку его найду.

Мужики хоть и обсуждали свои дела, однако то, что я задумался, сразу заметили. Ну и спрашивают, мол, чего хмурый такой, дома, поди, чего случилось? Или жена на охоту не пускала?

Я усмехнулся.

– Да что вы! Жена у меня молодец! Она понимает, что мужику время от времени надо что-нибудь… В лесу там пошароебиться или на рыбалку сходить. Никогда не препятствует.

Саня вздохнул и говорит:

– Ну да, у тебя жена хорошая, золото. Моя вон изворчалась вся. Правда, сумку с продуктами собрала и плова наварила в дорогу. И пирожков напекла. Чтоб нормально закусывали, говорит.

Я засмеялся:

– Вот видишь! Твоя плову наварила и пирожков напекла. А моя только отпустила на охоту без проблем. Единственное, сказала, твои развлечения, сам себе и готовь.

Ну, посмеялись, конечно.

А Григорич только покачал головой. Потому как его жена, как и моя тоже, всегда на охоту без проблем отпускает. Они-то уже больше пятидесяти лет вместе прожили, уже золотую свадьбу справили. Там уже какие проблемы? Охота и охота. Понимает она всё. А не понимала б, и не прожили бы столько.

Слово за словом, вспомнили Костю Каменева. Он раньше в нашей компании на охоту ездил. Он преподаватель в университете, женился на студентке, и она ему ребёночка родила. Так-то в пятьдесят лет уж внуков надо нянчить, а у него вот сынок маленький. Теперь вместе с женой с пелёнками возится, не до охоты ему стало. Собаку и ружьё продал, чтоб соблазна не было.

Повспоминали других людей, с кем раньше охотились. Помянули добрым словом Петра Кузьмича, который помер в прошлом году от сахарного диабета. Что ж, бывает такое. Но все-таки жалко, что в последнее время он не мог ходить, ноги раздулись у него, поэтому с охотой завязал. А может, не завязал бы с охотой, так ещё бы пожил, кто ж его знает? Пока движешься, пока шевелишься, то и живёшь, а как сядешь дома на диване, то и всё, считай, жизнь закончилась.

С грустных мыслей сами собой перешли на обсуждение собак, поговорили про мою Соловку, что щенков от неё все хотят. А я вот и думаю, хочу ли я щенков? Потому что это же два месяца с того, как они родятся, да пока поднимутся, это же сколько суеты-то! Если ещё первые дни выжловка сама справляться будет, а потом на прикорм ставить надо. А это шесть раз в день готовить свеженькое, всё время чтоб все продукты были хорошие. Витамины ещё, минеральные добавки… А потом прививки и глистогонные. Замучишься! А ведь вся забота упадёт на жену, а она ведь работает ещё! Я-то в поездках буду, мне-то что? А ей придётся кормить, да и ночью вставать, как с дитём с малым. Плавали, знаем.

Ну Саня и пообещал:

– Ты только Соловку покрой. А с продуктами мы тебе поможем, правда, Дим?

Дима кивнул.

Я вздохнул и ответил:

– С продуктами я и сам разберусь, небось нормально зарабатываю. Найдите нормального выжлеца, я Соловку свожу на вязку, будут тогда вам щенки. А с кем попало вязать не хочу, Ты уж, Саня, извини.

– Да я что? Фагот действительно глуповат. Бабы испортили его, игрушку сделали, он и не понимает, что след искать надо.

У Сани жена и две дочки, живут в квартире, Фагот тоже. Тяжело в таких условиях поддерживать у собаки охотничьи инстинкты.

А может, у Фагота они сразу убитые были, кто знает? Но вязать с таким выжлецом Соловку точно не буду.

Стали вспоминать, какие выжлецы есть у нас в городе. К сожалению, хороших, добрых выжлецов не осталось. Был Барон у Андрюхи Егорова, хороший был пёс, на всех соревнованиях всегда первые места брал. Да состарился уже, последние дни доживает. Ему выжловка уже сто лет не нужна, потерял он интерес к выжловкам.

– Слышал, в Кемерово есть хороший выжлец, – не унимался Саня. – Хочешь, свяжусь с ним, договорюсь о вязке.

– В Кемерово? – задумался я.

– Да ты не переживай! – тут же зачастил он. – Я своего водителя командирую, свозим туда.

Саня директор заводика. Ну, как заводика? Нормальный большой завод. Бытовую технику делают. И Саня там директор.

Но это он там директор, а у нас, в нашем кругу, нормальный мужик, всё понимает, охотиться с ним одно удовольствие, не нудит, не напивается, говорит по делу. Видимо, на работе накомандуется, а тут, в лесу, просто получает удовольствие и радуется жизни.

А с Фаготом ему да, не повезло. Потому и хочет щенка от нормальной собаки, вот и готов вложиться.

Поговорили ещё про охоту, вспомнили яркие гона, сильных собак.

Я сижу, слушаю и думаю: вот ведь какое дело, мы же про собак больше знаем, чем про жён и детей друг друга, чем они занимаются. Ну, собственно, на охоте чего жён обсуждать? Вот собаки – это да, это интересно, а жены и дети, кому это надо? Мы в лес потому и уезжаем, чтобы весь этот быт, всю эту суету городскую оставить в городе и отдохнуть от неё.

Пока разговаривали, время незаметно и пролетело, уж ночь опустилась, совсем темно стало. Первым ушёл спать Григорич, заскрипел своей раскладушкой, которую он всегда с собой на охоту возит, ему с его старыми костями тяжело с пола подниматься.

Почти сразу за Григоричем ушёл Саня.

Немножечко ещё посидели с Димой, но он потом тоже ушёл.

Обычно в первый день все рано укладываются. Потому как в городе-то намаялись, а тут воздух свежий, спится хорошо. Да и отоспаться нужно за то время, пока были в городе среди всей этой суеты, толкотни, в этих каменных джунглях. Как говорится, вернуть долг организму за постоянный недосып из-за того, что работали много, вот.

Все ушли уже, а я сижу, на костёр смотрю, на звёзды, лес ночной слушаю.

Собачки все угомонились тоже. Лежат какая под машиной, какая в кустах. В принципе, погода хорошая, дождя не будет, так что нормально. Могут и вот так, прям на улице спать.

Сижу, тишина, звезды, хорошо… Мысли сами собой снова вернулись к лешему. И если днём, когда разговаривал с ним да потом ещё сколько думал, всё это казалось сумасшествием, то сейчас, ночью, в лесу, под потрескивание костра, под шелест листвы, всё это уже и не кажется сумасшествием, или какой-то там, не знаю, иллюзией, придумкой, фантазией воспалённого мозга. Как-то сразу верится в то, что действительно встретился мне леший, и действительно его внучка древесница уехала в город. Верится во всю эту историю. И ничего с этим не поделаешь.

И стал я на неё смотреть, как на что-то вполне реальное.

Вошёл в положение лесного деда. Ну, действительно, внучка уехала. И может, даже деду не сказала. А может, и сказала. Может, он пробовал остановить, да только молодёжь… они ж как упрутся, их ничем не остановишь.

У меня, вон, сын захотел в Новосибирск ехать учиться и всё! Мы с женой его попробовали убедить, что дома лучше, что мы ему помогать будем. И с работой всё будет нормально. А он упёрся, говорит, чего я, не мужик, что ли? Что я буду сидеть на шее у родителей? Сам заработаю… И на квартиру себе заработаю, и на жизнь заработаю! Вот так вот.

В принципе, нормальная позиция, хороший сын. То есть, мужской поступок. Но все равно уехал, и как-то даже немножко щемит в груди.

Но сын-то ладно! Сын – это сын! Он мужик, ему положено. А вот дочка, глядя на брата, тоже уехала! И тоже вот так, в никуда, в другой город. Ну это младшая. А старшая с нами в одном городе живёт, хоть и отдельно.

Мы в советское время спокойно ездили, из одного города в другой, из одной части страны в другую, из одной республики в другую. Приедешь в совершенно незнакомое место, и вообще не переживаешь, что что-то там случится, кто-то обидит или ещё что-нибудь. Без денег, без ничего, можно было обратиться к любому человеку, и тебя на улице не бросят. А сейчас времена изменились, сейчас времена совсем другие! Сейчас уже десять раз подумаешь, обращаться к кому-то за помощью или нет. Потому как всё это может боком выйти. Изменились люди, изменилась страна, грустно немножко.

Вот и лешего это коснулось. Поди, в ранишние времена древеснице и в голову не пришло бы ехать город смотреть. Что там, в городе этом? Мы тут всякими правдами и неправдами хотя бы на выходные стараемся в лес приехать, чтобы душу отвести, чтобы почувствовать себя живыми, чтобы вот это вот единение с природой ощутить. А молодёжь в город стремится. Какие-то клубы, тусовки… Грустно всё это, грустно.

Но что поделаешь, такова жизнь. Всё меняется. И неважно к хорошему эти изменения или к плохому. Это только время покажет. Вот пройдёт ещё лет сорок, и посмотрим тогда. Сразу станет ясно это было хорошо или это было не очень. А пока вот так. Пока леший переживает, что его древесница уехала в город, и за лесом пригляду не стало. И если со своими детьми, то есть с человеческими… Ну, уехал в другой город. Там созвонились. Всё равно связь поддерживать можно. А тут вполне может так случиться, решит древесница лет через сорок вернуться, а леса к тому времени может уже и не быть. И как быть тогда? Вот то-то и оно.

В общем, мысли всякие в голове крутятся.

А потом смотрю, и не один я уже сижу у костра. На месте Григорича Григорич сидит.

Я в первый момент даже удивился. Григорич же спать ушёл, я же слышал, как раскладушка скрипела.

– Григорич, ты же спать пошёл? – спрашиваю.

Присмотрелся. Да нет, опять обознался, не Григорич это. Это леший пришёл посидеть со мной у костра.

Переглянулись мы с ним и промолчали. А что говорить, какие тут могут быть слова?

Вот так и сидели мы с ним. Он в кресле Григорича, я – в своём кресле. Сидим, смотрим на костёр и думаем каждый о своём. И вроде как и общее что-то есть, что-то, что связывает нас глубоко, о чём и не враз поймёшь. Но если это убрать, то и жизнь пустой станет.

Проснулся я от того, что замёрз. Оказывается, так всю ночь и просидел у костра.

Костёр потом потух. Леший, естественно, исчез.

Уже рассвело. Среди деревьев туман ползёт. Вдохнёшь воздуха полную грудь, и как-то мир больше кажется. Таким огромным, что ты просто фигеешь от радости. И нету вот этого, что ты там, червяк, козявка, маленькая песчинка в огромном мире. Нет, это в городе ты песчинка, а здесь, в лесу, ты един с этим миром! Мир велик, и ты велик!

Но обдумать эти мысли я не успел. Родились они, запали в душу, и жизнь закружила…

Мужики просыпаться начали, вылазить из палаток. Собаки засуетились, чувствуют, что сейчас опять гонять пойдём.

– Ты что, так всю ночь и просидел что ли? – спросил Дима.

Я пожал плечами.

– Да вот, что-то уснул здесь.

– Бывает, – засмеялся Саня. – Особенно когда выпьешь.

– Для того, чтоб уснуть у костра, совсем не обязательно пить, – философски заметил Дима, и я был с ним абсолютно согласен.

Григорич кряхтя выбрался из своей палатки. Я снова посмотрел на его заросшие брови и покачал головой. Ну чего вот он? А с другой стороны, ходит с бровями, хорошо ему с ними. Вот пусть и ходит, пока ходит. Главное, что ходит!

Быстренько согрели чай, соорудили завтрак. Саня достал плов, который жена ему передала, пирожки… Остальные достали у кого что было. В общем, довольно-таки плотно позавтракали. Прибрали всё, и отправились на охоту.

Соловка ищет по кустам носом, нюхает. Я потихоньку шагаю за ней и смакую вот это чувство в душе, чувство единения с миром.

Ружье на плече, но стрелять совсем не хочется. Хочется ощущать жизнь такой, какая она есть, полной, насыщенной. Почувствовать своё единение с миром, почувствовать полноту.

Эх, жалко, моей Анюты тут сейчас нету. Так бы вот вместе шли по лесу и вместе с ней ощущали бы вот эту красоту, вот это единение с миром. Слушали бы ранних птичек. То ли ещё не все улетели, то ли, наоборот, уже на зимовку прилетели. В общем, жизнь вертится, крутится. Собака носом по кустам рыщет, хвостом машет.

И тут смотрю, опята! На полянке берёза поваленная лежит, и вся усыпана молодыми грибочками! А они упругие, даже не помёрзли совсем. Хотя чего им помёрзнуть? Заморозков не было в последнее время.

Удивительно, в это время грибов обычно уже нету, а тут вот они!

Ну, думаю, порадую любимую!

Ножик всегда с собой. Жалко, ведёрка нету. Но есть мешок, который я приготовил для заячьей тушки. В общем, сел и режу грибочки. Вот так вот! Охота удалась! Пусть не с зайцем вернусь, так с грибами.

А потом смотрю, неподалёку калина растёт. Развесистая! Ягод полно! И никто ещё не собрал. И птички не обклевали. Эх, ягодки мягкие, в пакете помнутся. Но ничего, я аккуратно. Всё равно её потом парить.

Запасной пакет у меня был, так что, аккуратненько нарвал ягод. Будет ещё и такой подарок жене.

В общем, набрал, а чего не набрать-то? Куст большой.

А Соловка рядом со мной крутится, как будто это и есть тот заяц, которого она на меня выгнала, и грибочки эти, и калина, вот это всё. Только у такого «зайца» передние лапки не обрежешь… Но похоже, Соловка не в обиде.

Собрал я ягоду, а Соловка смотрит, ну, что, мол, идём дальше, или ты всё? На этом охота, окончена?

Я подумал, подумал, и говорю:

– Ладно, Соловка, идём поищем зайца, может, найдём, кто его знает.

Зайца мы больше так и не нашли, но вот грибочков ещё нашли. Не то что на жареху и суп грибной хватит, а ещё и на пироги с грибами! В общем, богатый улов получился.

Понял я, что если дальше ходить, то я просто помну всё, и калину, и грибы. Нужно вернуться и в машину, в багажник убрать их. Ну и пошёл обратно в лагерь.

Пока шли до лагеря, ещё куст калины нашли, тоже рясная, хорошая.

Нарвал аккуратно, чтоб веточки не ломать.

А потом, когда уже оборвал, то само собой вырвалось:

– Спасибо тебе, дедушка леший, порадовал. И за грибочки спасибо, и за ягодки спасибо. И за вчерашнего зайчишку тоже. Про своё обещание помню, постараюсь исполнить, – поблагодарил так и пошёл в лагерь.

Пока пришёл, время уже к вечеру. Уложил всё в багажник, но грибов немного отсыпал. Думаю, пожарю, мужиков порадую.

Так и сделал. Почистил грибочки, обмыл, сковородку достал, маслице плеснул, порезал лучок, обжарил. Готовил, естественно, на газовой горелке, хотя костерок запалил, потому что вот этот вот дымок горьковатый от берёзовых поленьев, это так хорошо, так приятно – главное, веточки и полешки не забывай в костёр подкладывать.

В общем, лук поджарил, грибочки кинул, посолил, поперчил, вот и всё. Только время от времени помешиваю, чтоб опятки прожарились хорошенько. А там уже и мужики возвращаются. И Саня сходу мне:

– Ну, Серёга, в эту поездку ты у нас прям за повара всю дорогу.

– Так получилось, – развёл я руками. – Грибов вон набрал. Думаю, чёб не пожарить? А зайца сегодня мы с Соловкой не нашли.

А Дима такой гордый, показывает зайца:

– Та дам!

И Саня усмехается и тоже показывает зайца

– Вот, добыли по зайчишке. Вьюга Димина постаралась!

Тут и дед тоже пришёл, Григорич.

Я и спрашиваю:

– Григорич, а твой заяц где?

– А мой заяц, – отвечает Григорич, – бегает.

– Ну и правильно! – говорю я. – Пусть бегает!

Ну, а что? У Григорича с собой и ружья-то нету. Какое ему ружье? Ещё пристрелит кого сослепу. Да и тяжело ему ружьё носить. Поэтому он просто ходит, слушает собачку, ощущает свою сопричастность с лесом.

Поели, снова разговоры. Казалось бы, встретишься в городе, вроде и разговаривать не о чем особо. А тут в лесу у костра и не переговорить. Столько всего за лето накопилось, и друзей вспомнили, и собак вспомнили, и дела охотничьи обсудили, здоровье обсудили.

Единственные темы, которые вообще никто ни разу не поднял, это рабочие. Ни Саня про свой завод, ни Дима про свою работу, про свой банк… Ну, с Димой понятно, служба безопасности, это служба безопасности, там болтунов нету. Но тем не менее. Вообще эти темы на охоте у нас табу.

Ну и я, понятно, про свою работу тоже сильно не распространялся. Работаю я водителем, вожу туристов в Горный на микроавтобусе. С туристами тоже всякое случается, но здесь это не то место, здесь охотничьих баек хватает, чтоб ещё и туристические вспоминать… Зачем? Да и кому тут это нужно? Про туристические байки я в другом месте расскажу. Туристические байки – это совсем другая история.

Глава 3

В этот раз отсиживаться у костра я не стал: посидели, стемнело – ну и ушёл в палатку. Как-то хотелось вот то чувство, которое появилось в душе, сохранить, придержать и не расплёскивать его за пустыми разговорами. Пусть даже и не пустыми, но всё равно за разговорами. Вот поэтому, оставив мужиков, я почти сразу же после Григорича отправился в свою палатку. У нас у каждого своя палатка, расставлены на некотором расстоянии, чтоб, если кто храпит ночью, не мешал остальным.

Забрался я в свою палатку, залез в свой спальник – хороший, качественный спальник, который минус десять легко держит, – и всё, уснул. Как говорится, голова до подушки, и я уже сплю.

Проснулся среди ночи, в туалет вышел. Ну, темнота, небо тучками подёрнуто, звёзд не видать. В лесу ветерок поднялся. Не так, чтобы прям ветер, но деревья поскрипывают, листвой шуршат, тревожатся чего-то. Такое ощущение, будто все вот эти исполины – сосны, берёзы, осинки, даже кусты калины, или там смородины, шиповника чего-то обсуждают усиленно, как будто что-то приключилось у них тут, в лесу.

Я сходил, дела свои сделал, собак проверил, постоял около входа палатки, послушал. Но долго задерживаться не стал, потому что хоть и есть вот это чувство единения с лесом, но лесные дела – это лесные дела. Меня, городского жителя, они не касаются. А если б касались, леший пришёл бы, рассказал. От этой мысли я усмехнулся и залез в палатку. Закрыл её на молнию, спрятался в спальник и снова отрубился.

Утром разбудили меня голоса мужиков, которые поднялись и начали готовить завтрак.

Выбрался из палатки, пошёл умываться.

Кстати, у нас в лесу умывальник на этом месте уже стационарный. Из полторашки сделали. Дно отрезали и прибили к стволу чуть выше – это мыльница. А саму полторашку с отрезанным дном перевернули. В неё тёпленькой водички с утра нальёшь, чуть-чуть крышечку открутишь, и вода начинает потихоньку течь. Одно удовольствие: вроде в лесу прохладно, а умываемся тёплой водичкой. Всё-таки какой-никакой, а комфорт!

Так вот, умылся, пошёл помогать мужикам, а они к тому времени уже завтрак приготовили, чай согрели – всё как надо сделали.

Позавтракали. Обсудили, что сегодня у нас день короткий, охотимся до двенадцати, а потом всё – собираем лагерь и возвращаемся в город.

От ночного ветра и тучек и следа не осталось: небо чистое, голубое, ветра нету, погода приятная – красота.

Идём мы с Соловкой по лесу. Она следы ищет, а у меня на плече ружьё висит. Но вот честно, стрелять вообще не охота! Понятно, если Соловка зайца на меня выгонит – мне под выстрел, я, конечно, стрельну. Иначе что это за охота, когда добычи совсем не привезёшь? Охотник добычливый должен быть, иначе смысла в охоте нет.

Вот иду, птичек слушаю, на небо чистое и ясное любуюсь, по сторонам смотрю.

И тут Соловка подняла зайца и погнала. Через минуту смотрю, к Соловке подваливает Димина Вьюга. Ну, думаю, значит, и Дима где-то рядом.

И точно, Дима появляется из-за кустов собственной персоной.

– Давно не виделись, – говорю.

– Ага, давненько, – отвечает Дима. И тоже слушает, как Соловка с Вьюгой зайца гонят.

Ну, я и решил, что сейчас хороший момент поговорить с Димой. Как бы ни к чему не обязывает, но вдруг что-то нужное узнаю. Вот и спрашиваю:

– Дим, спросить у тебя хотел. Если, допустим, человека найти в городе надо… Это возможно, как считаешь?

Дима отвечает:

– В наше время вообще проблем нету: телефоны, карточки, хоть какая-нибудь транзакция или там какое-то действие – и местоположение человека с точностью до пятисот метров установить можно.

– Ого, никогда не думал об этом. А если, к примеру, у человека нету телефона и нету карточки?

Дима задумался, пожал плечами:

– Ну тогда сложнее. Тогда надо уже старинными способами искать: смотреть, с кем общается. А что случилось-то?

– Да так, – говорю. – У знакомого у одного внучка из деревни в город уехала, не пишет, не звонит. Вот он переживает, как бы девчонка в беду какую не попала.

Ну, это я специально так рассказал. Не говорить же, что знакомый – это леший, а его внучка – древесница. Дима решит ещё, что я не в своём уме. Хотя мне по большому счёту без разницы, как он там решит. Но компания у нас хорошая, не хотелось бы, чтобы какие-то косые взгляды были. Хочется, чтоб и дальше всё продолжалось нормально. А потому я всего и не рассказываю, а вот так – в укороченном варианте. В принципе я ведь недалеко от правды-то ушёл. Девчонка действительно, можно сказать, деревенская, оторванная от цивилизации, уехала в город, и действительно с ней может что-то случиться. Так почему бы и не спросить у профессионала? Всё-таки он работает в службе безопасности банка уже много лет, копать информацию о людях умеет, так что вполне может что-то и посоветует.

Удивительно, но Дима отнёсся к моим словам очень серьёзно. Сразу расспрашивать начал: что за девчонка, зачем уехала, с кем общалась. То есть прям профессиональный следователь. Я, конечно, думал, что рассказывать, что не рассказывать. Потом всё-таки решил пока придерживаться своей стратегии, мол, девчонка из этих мест, жила с дедом в лесу на хуторе, там и выросла. А тут встретилась с подружками в лесу, они её в город и сманили.

Дима, понятно, спрашивает:

– Что за подружки?

– Да я откуда знаю? Не знаю, что за подружки. Из какой деревни, тоже не знаю, как зовут подружек – не известно. В общем, такая получается странная информация.

Дима покосился на меня, а потом и говорит:

– Конечно, информации мало, тут сложно что-то сделать. Мне нужны хоть какие-то зацепки. А так всё равно что искать иголку в стоге сена. Девчонку в городе, молодую, деревенскую… Да их там полно, молодых, деревенских. И ещё вот что, ты сейчас теоретически спрашиваешь, или реально девчонка какая-то потерялась?

Я вздохнул.

– Реально потерялась, – говорю.

– Ну тогда, – говорит Дима, – Мне нужны какие-то зацепки, чтобы хоть было от чего оттолкнуться и чего искать.

В общем, прикинул я все за и против. Всё-таки у меня уже есть репутация определённая – не выдумщика, а нормального мужика. И я решил Диме рассказать, как есть.

– Встреча у меня была позавчера в лесу – странная. Ты только не подумай, что я там сумасшедший или ещё что-нибудь, но дело вот такое…

И рассказал про лешего и древесницу. Рассказываю, а сам думаю: ну всё, пойдёт теперь слава, что Серёга-охотник с катушек слетел, совсем заохотился. Настолько, что теперь лешего в лесу видит и общается с ним.

Но, к моему удивлению, Дима довольно-таки серьёзно отнёсся к моим словам. Я пересказал ему всё, что дед мне рассказал. Дима внимательно выслушал и кивнул, серьёзно так. И говорит:

– Вернёмся в город, у коллег поспрашиваю. Может, и придумаем, как можно найти внучку твоего лешего. Как, говоришь, её зовут?

– Дед сказал, что Зарина.

Дима кивнул и начал размышлять вслух:

– Волосы зелёные она, конечно, могла и перекрасить, чтоб не сильно выделяться среди городских. А что босиком ходить любит… Тут скорее всего девчонки её обули и переодели, тут ты прав. А вот Зарина – это имя редкое, у нас в Барнауле не так много девочек с таким именем. Так что не переживай, как что узнаю – сообщу тебе.

Ну и всё, сказал и сказал. Тему закрыли и перешли опять на собак, на охоту.

А тут уже и гон ярким стал. Собаки явно увидели зайца, на узерк идут. А потом и заяц между деревьев замелькал. Его белого на чёрной тропе издалека видать.

Дима вопросительно посмотрел на меня, мол, стрелять будешь? Зайца-то точно Соловка подняла.

Но я кивнул ему:

– Стреляй, я не буду.

Ну, его уговаривать не пришлось: он быстренько вскинул ружьё и стрельнул. И конечно, добыл зайца – что уж. Хоть у Димы служба за компьютером в основном, а всё равно спортом занимается, за собой следит. В спортзал ходит, в тир наведывается пострелять. Да и вообще он нормальный мужик. Вот подстрелил зайчика, лапки обрезал. Одну лапку Соловке отдал, вторую – Вьюге.

А потом предложил мне:

– Заберёшь? А то мы зайца твоего съели. Что домой повезёшь? У меня-то вчерашний есть.

Я вспомнил про грибы, вспомнил про калину, и говорю:

– Бери себе. Я всё равно домой не без трофеев приеду. Есть что жене отдать.

– Ну, смотри коли так, – ответил Дима, сложил зайца в рюкзачок и убрал.

Потом посмотрел на часы. Времени уже одиннадцать, начало двенадцатого, а нам ещё назад вернуться надо.

– Ну что, – говорит Дима, – возвращаемся?

– Ну да, – отвечаю. – Уже пора лагерь собирать.

Развернулись и пошли.

Вернулись в лагерь, а Григорич уже свою палатку собирает потихоньку.

Мы помогли ему, да свои пожитки собирать начали. А там и Саня подошёл. Ничего не добыл в этот раз, что не мудрено – его Фагот не умеет искать следы.

Ну Дима и говорит:

– Во, Григоричу зайца отдам, мне-то два не нужно, а Григорич домой с добычей приедет.

Мы одобрили абсолютно. Как говориться, сто процентов одобрения, ноль осуждения. Григорич всё-таки с нами в нашей компании на охоту ездит, и делиться добычей нормально.

Короче, собрали лагерь, проверили, что ничего не забыли. Главное, цепей, на которые собачки цепляются на ночь, не оставили. Цепляем мы их на цепочки, не на кожаные поводки. Потому как если что взбредёт собаке в голову, кожаный поводок она махом перегрызёт, оглянуться не успеешь. А с металлической цепочкой это уже сложнее сделать.

В общем, всё проверили, всё убрали, всё упаковали, собак в багажники посадили. Договорились, в какой очерёдности выезжать будем. Но эта очерёдность имеет значение, когда дорога плохая, когда после дождя грязь развезёт или ещё что. А сейчас дорога сухая, так что без разницы. Единственное, пока по лесу едем, то стараемся держаться ближе друг к другу, а то мало ли, вдруг чья-то машина встанет, чтоб помочь можно было. А когда на трассу выезжаем, там Саня с Димой уже педали в пол и погнали. А мы с Григоричем потихоньку, помаленьку.

Выехали из леса: сначала на просёлочную дорогу, потом на трассу. Ну и мужики, конечно, втопили – у них машины не то, что нива дедова. Ну а мы с Григоричем покоптели. Я за рулём, он дремлет на пассажирском сиденье.

Сперва заехали ко мне домой, скинули мои вещи, высадили собаку. Я занёс подарок жене, поцеловал её. Она обрадовалась и грибочкам, и калине. Пошла хлопотать на кухню. А я повёз деда домой. Дед-то в Ганьбе живёт – далековато ехать. На другой конец города. Ну, ничего, потихоньку-помаленьку.

Привёз его, загнал его ниву, сдал Григорича его супруге Елене Григорьевне с рук на руки. И всё – пошёл на остановку автобуса и поехал домой.

Пока приехал – уже прям вечер поздний. Жена уже грибочков нажарила, калину парить поставила. Говорю ж, она у меня умничка, золото.

Я первым делом шмотки в стиралку сунул. Одежда-то вся дымом провоняла. Это в лесу запах приятный, а в город когда приезжаешь, то уже не то. В городе запах дыма – это тревожность какая-то. В общем, снял с себя одежду, в стиралку закинул, включил её – автоматическая, сама стирает. Помылся, сел ужинать.

Ем и жене про охоту рассказываю.

Анюта у меня женщина чуткая. Я ей про охоту рассказываю, что зайца добыл первым, и мы его съели. А потом вот грибы, ягоды… Рассказываю, как собака гоняла, как сколы выправляла.

Анюта слушала-слушала, а потом и говорит мне:

– Что-то ты задумчивый какой-то. Что-то случилось? Рассказывай.

Если в случае с Димой я ещё думал, рассказывать или не рассказывать, то тут уже не сомневался: жена меня поймёт.