Текст книги "Чернотроп (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Серега Охотник
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Но Саня меня удивил:

– А что, если сделать плакат? Наклеить совместные фотографии: Григорич с друзьями, то есть с нами, с добычей, с зайцами, с собаками… И смешные подписи сделать. И плакат этот подарить!

Я чуть не заорал от восторга.

– Слушай, идея огонь! Это же покруче кресла и печки – это и память, и вообще круто! А лучше давай календарь сделаем на следующий год! Чтоб жизнь продолжалась, и намёк, что и девяностолетний юбилей отметим!

Чувствую, Саня на той стороне тоже улыбается.

– Отлично! – говорит. – Присылай фотки, какие у тебя есть. Я знаю, ты часто фотографируешь. Я ещё у наших мужиков поспрашиваю, пусть тоже присылают фотографии. Лучше электронные. Я своему пиар-отделу дам задание, они сверстают и в типографии распечатают. Можно даже несколько экземпляров напечатать, чтобы всем хватило.

– Понял, – говорю, – замётано!

Хотел уже распрощаться, а Саня внезапно выпалил:

– Слушай, я же договорился насчёт выжлеца. Как только твоя Соловка потечёт, сообщай мне, и всё. Я позвоню, скажу, что едем. Дня на два поедем, чтоб уж наверняка покрыл, чтобы со щенками всё получилось.

Спрашиваю:

– Что хозяин выжлеца за вязку хочет?

Саня отвечает:

– Щенка из этого помёта.

Говорю:

– Понял. Без вопросов. Всё сделаю в лучшем виде.

Саня выдохнул:

– Ну и отлично!

Вот так вопрос со щенками сам собой и решился. Так что, придётся с этой мелочью повозиться. Ну да ладно, чего уж. Надо будет Анюту обрадовать…

Потом я Диме позвонил – рассказал про юбилей, про плакат и календарь. Он сказал:

– Не вопрос. У меня хорошие фотографии есть, отправлю Сане. – и положил трубку.

Потом позвонил другим мужикам. Но оказалось, что Саня уже всех обзвонил.

Отлично – пусть готовятся!

Когда готовишься поздравлять другого человека от души, фотографии ищешь, подписи придумываешь, верстаешь этот календарь, чтоб всё это по красоте было… Ты же заново переживаешь все эти моменты на охоте, на выездах на каких-то наших, на выставках, когда собаки экстерьер показывают, или на состязаниях, когда голос их оценивают и другие охотничьи качества, вязкость там или как собака по следу идёт, как след распутывает… Вспоминаешь кучу всяких разных ситуаций, и смешных, и курьёзных, и грустных, чего уж там, и грустные ситуации тоже бывают. Ты чувствуешь себя в этот момент по настоящему живым, по настоящему нужным людям.

Да даже дело не в том, что нужным чувствуешь себя. Среди людей ты! Не один! И не просто среди людей, а среди своих! Там ведь интересы общие, всегда есть о чём поговорить, все знают друг друга.

Вот когда в Интернете молодёжь общается, а вживую с людьми как бы не торопится встречаться, они ж себя такого счастья лишают! Можно сказать, части души… Потому что живое общение никаким интернетом никогда не заменишь. Живое общение, живая память, это то, что потом наполняет твою жизнь.

Поговорил с мужиками, погрузился в телефон. Сейчас же все на телефон фотографируют, фотоаппараты с собой на охоту редко когда кто возит, не до того там. К тому же у всех фотоаппарат в телефоне, и сейчас телефонные снимки по качеству вполне нормальные.

Просматриваю, вспоминаю, отбираю какие-то фотографии, отсылаю их Сане. Пытаюсь представить, как это будет выглядеть. Да нормально будет выглядеть! Просто отлично будет выглядеть! И Григоричу приятно будет, что самое главное! Да и не только ему, всем нам!

Глава 9

В субботу-то мы с Анютой – я за фотографиями, она за компьютером – долго засиделись, поэтому в воскресенье проснулись поздно. Ну и как-то лежали, вставать не торопились, разговаривали. Про девчонок опять разговор зашёл. Анюта снова засомневалась:

– Может, всё-таки эта группа не имеет отношения к пропаже девушек и к древеснице этой?

Я повторил:

– Ну, может, и не имеет, а может, и имеет. Вот в понедельник уже, завтра, сходим, узнаем, может, что-нибудь да прояснится.

– Ну, так-то да, – согласилась Анюта.

Потом потихонечку разговор перешёл на наших детей. Посетовали, что внуков до сих пор нам они не родили: что у сына, что у дочек нету детей. Вроде и там в браке, и там в браке, свадьбы сыграли, а с детьми не торопятся. Кошек завели и нянчатся с ними.

Так-то это сейчас всеобщая тенденция. Молодёжь не торопится семьями обзаводиться. А даже если поженятся, то не торопятся детей рожать. А это ж дело такое, это ж продолжение рода. Ну и продолжение рода – это же не фигура речи, это вот прям так и есть: продолжение крови, генов. Что потом, после тебя, кто-то останется и продолжит твою фамилию.

Если посмотреть на это дело с точки зрения биологии, вроде умные родители хороших, талантливых, умных деток родили. Всё хорошо, казалось бы. И супруги-то у наших детей тоже умные, талантливые, красивые. Вроде как гены лучшие отобрались. А с точки зрения биологии, с точки зрения эволюции, если детей не будет, то тупиковая ветвь получается. Вот как-то так грустно от этого. Не хочется, чтобы мой род, моя семья стала тупиковой ветвью, хочется всё-таки внуков.

А Анюта смеётся, говорит:

– Да не торопи ты, время другое сейчас. Взрослеют поздно, потихонечку созреют и до того, что детей захотят.

– Ну, созреют-то созреют, – отвечаю, – не было бы поздно. А то потом созреет в пятьдесят лет, а какие уж дети? Ну, мужик ладно, а женщина уже… всё уже будет сложно родить и воспитать.

Анюта опять отмахнулась, говорит:

– Сейчас дольше живут, до семидесяти, до восьмидесяти. Даже если в пятьдесят лет родят, успеют поднять и на ноги поставить… Не загружайся, короче. Тем более мы что могли, сделали. Теперь их очередь. И мы тут повлиять никак не сможем, расстроимся только, и всё.

– Скажешь тоже, в пятьдесят лет… – проворчал я. – Там у женщины поди всё, не будет такой возможности.

На самом-то деле я прекрасно понимаю, что Анюта это меня успокаивает, а сама о том же самом думает и о том же самом переживает. Ну вот, хочет, чтоб я не волновался. Ну, а я что? Ладно, не буду.

Переключил разговор на другое, говорю:

– Как тебе наша площадка для шашлыков? Видела же вчера, что я сделал? Тебе нормально?

Она удивилась:

– Я ж ещё вчера сказала, что отлично просто! Ты молодец!

Я довольный разулыбался:

– Ну тогда сегодня буду продолжать.

Анюта говорит:

– Ну и правильно. А я уборкой займусь.

На том и порешили.

Встали, умылись, постель заправили, позавтракали, опять же не спеша.

Пока туда-сюда, уже и полдень. Я походил, походил, да ушёл в огород. Анюта не любит, когда она полы моет да всё это прибирает, а я под ногами кручусь. Но, с другой стороны, я как бы дома и, если вдруг моя помощь понадобится – что-нибудь там вынести, выбить на улице, или там… да мало ли! Позовёт, пойду, помогу.

Пришёл на площадку, походил, посмотрел, оценил свою вчерашнюю работу. Классно, чё! Хорошо получается! Хоть пока и не видно, как всё в итоге выглядеть будет. Но всё равно уже что-то проявляется.

В общем, настроился и взялся дальше гравий утрамбовывать, потому что, чем плотнее он будет лежать, тем лучше потом ляжет брусчатка. Ну и позвонил, чтоб песок привезли. Благо сейчас с этим вообще проблем нету. Это раньше, в советское время, надо было… То есть, сложно было строительные материалы какие-то купить, нужно было что-то думать. Хотя, в советское время я бы вон прицеп к автобусу прикрутил, поехал бы на пляж, на Оби накидал бы лопатой песка в прицеп – и всё. И быстро, и бесплатно. Но сейчас мне удобнее позвонить, заказать. Денежка не очень большая, зато ни хлопот, ни головной боли. А песок привезут хочешь в мешках, хочешь россыпью – чистый, хороший, без камней, без веток, без другого какого мусора.

И действительно, пока утрамбовывал, песок привезли – в мешках, так удобнее.

Я разметочку ещё раз проверил, чтобы по уровню всё было. Ниточку натянул, наметил первую линию, где плитка ляжет. И начал подкидывать песок. Сделал небольшую песчаную подушку – не широкую, чтоб удобно было работать. Выровнял её, водичкой полил, чтоб песочек утрамбовался, ещё раз уровнем проверил и начал выкладывать первый ряд тротуарной плитки. Подстукиваю каждую, чтобы хорошо легла. Ровненько, по ниточке, по горизонтали – красота!

Выложил первый ряд, проверил уровень, добавил песочку, где не хватает. Снова всё проверил по уровню, водичкой полил, вторую линию выложил. Понятно, что медленно получается, потому что каждую плиточку подстучать надо, выровнять, чтоб нигде ничего не торчало, чтоб всё красиво было. Для себя ж делаю, чёрт побери, вот!

Ну и работаю дальше потихоньку, плиточку за плиточкой выкладываю, подстукиваю.

В наколенниках работаю, специальных, ещё для машины купил, чтоб под машиной-то лазить удобно было, а тут-то, на гравийке, прям ну одно удовольствие. Так бы, если б не эти подушечки, вообще б колени убил.

А тут и Анюта подходит. Подошла, стоит, смотрит, любуется.

Спрашиваю:

– Ну как?

А она:

– Такая красота! У нас тут скоро вообще загляденье одно будет! Я весной розы вдоль бортика посажу, чтоб прям вообще хорошо было.

Ну что ж, жене нравится, мне тоже нравится, хорошо.

Спрашиваю у неё:

– Что-то хотела? Может помочь что-то надо?

Она говорит:

– Да нет, обедать тебя пришла звать.

Я снова на часы смотрю – опять увлёкся и про время забыл, и про всё.

С другой стороны, уйду обедать, потом же сразу не пойдёшь, а там и стемнеет – осень, дни короткие так-то.

Вот и говорю Анюте:

– Ты иди, а я ещё немножко тут поработаю и потом приду.

Она кивнула:

– Ну давай, не задерживайся.

И ушла.

Я ещё несколько плиточек уложил, рядок закончил, чтоб вот прям хорошо всё было. Потом подумал, и ещё рядок выложил. Пять рядочков получилось. Уже как бы просматривается что-то, уже понятно примерно, как оно всё это будет. Раньше-то, когда тут была пожухлая ботва, трава да куча песчанно-гравийной смеси, то сложно было представить конечный результат. А сейчас уже вполне прям видно, как будет. Теперь бы только дни простояли хорошие, успеть бы доделать.

Хотя, не успею – так не успею, весной доделаю. Но хотелось бы, конечно, чтоб в зиму ушло уже всё готовое. Оно тогда получше будет, чем если будет ждать весны. Весной-то то песок поплывёт, то ещё что, может, что-нибудь переделывать придётся. Когда работа не завершена, то всё ненадёжно. А вот когда всё сделано, плиточки друг друга держат, песочек ровненький, всё по уровню, всё по линеечке – тогда уже и ничего не страшно: ни дождь, ни снег. Тем более, что снег уже с этого места можно будет зимой лопатой сгребать.

Ну, а что? Тут он не нужен. Снег нужен там, где грядки, где кусты, где деревья, чтобы защищал от холода. А здесь уже как бы нормально, тут уже всё хорошо.

Кстати, можно же и зимой будет шашлычки-то выйти сюда пожарить, если площадка расчищена будет. А почему нет-то?

Пока заканчивал, вспомнил опять про политех, про всю эту дребедень, про все эти дела. Думаю: а что я голову-то морочу? Надо ж просто попросить Диму, чтобы он про этого руководителя их пробил, навёл справки – что там за человек. Может, там действительно нормальный мужик, увлекающийся, со своими интересами, со своим делом, которым горит, которым живёт и людей вокруг себя зажигает. А я тут уже понапридумывал себе.

Откладывать дело в дальний ящик не стал, тут же набрал Диме и говорю:

– Дима, привет! Как дела? Что там с фотографиями, отправил Сане?

Он отвечает:

– Ещё вчера. Всё, что у меня подходящее было, послал.

Я говорю:

– Я ещё обсудить кое-что хотел, про подарок.

Дима сразу смекнул, спросил:

– Срочно?

Я говорю:

– Ну, как бы, не знаю, хочется успеть же, вот.

Понятно, что шифруюсь. Всё-таки работа у Димы непростая. Не хочется подставлять человека.

Дима – умный мужик, сразу всё понял.

– Буду в твоих краях – заеду. Ты никуда в рейс не едешь?

Отвечаю:

– Да не, пока нет. На этой неделе пока ещё не было никаких заказов.

Он говорит:

– Ну всё, договорились! – и положил трубку.

Поговорил с Димой и пошёл домой. Всё ж таки жена ещё когда есть звала.

Пришёл и даже смутился, Анюта ждёт меня, сама не садится. Говорю:

– Чего не садишься-то? Давно б поела уже.

Анюта вздыхает:

– Да я и так без тебя ем, когда ты в рейсе, на охоте или где-нибудь там по делам. А тут всё-таки воскресенье, мы оба дома, почему б вместе не поесть? Тем более я ж тебя сходила позвала.

Я говорю:

– Ну, извини, вот решил закончить сначала, рядочек до конца пройти, а потом Диме позвонил.

– Что случилось? – сразу насторожилась она. – Поди, решил пробить этого руководителя?

Анюта умная женщина, сразу поняла: не про юбилей Григорича я Диме звонил. Отвечаю:

– Ну да, так и есть. Ты умница у меня, догадливая.

– А что недогадливая-то? Мне ещё вчера такая мысль в голову пришла, но я промолчала, потому что всё-таки твой друг. Я ж не знаю, насколько тебе удобно к нему с такими просьбами обращаться.

Я кивнул:

– Всё правильно. Я стараюсь лишний раз его такими просьбами не беспокоить. А тут другое дело. Мне же не надо всю подноготную этого руководителя знать, мне ж достаточно понять: нормальный он или нет. Если у него что-то там тёмное в биографии есть – это одно. А если он открытый, всё у него как на ладони, никаких там, что называется, приводов и судимостей нет, ни в чём таком не замешан, то почему бы и нет? Пусть посмотрит и скажет мне: да – да, нет – нет. Секретная информация мне от него не нужна.

Анюта согласно кивнула:

– И то верно.

В общем, сели мы с ней, поели. И я чувствую: ну, всё, как бы потяжелел. Идти дальше продолжать плитку укладывать не хочется, живот уже перетягивает.

Лёг на диван, включил телевизор. Анюта рядом пристроилась. Фильм нашли интересный – фантастический.

Лежим, смотрим телевизор, и тут телефон зазвонил.

Беру трубку, а это Григорич.

– Ну, Григорич, привет! Чем порадуешь?

Григорич смеётся:

– Порадую, порадую! Для того и звоню.

Говорю:

– Ну давай, рассказывай, жду.

– А чего ждать? Мы с супругой приглашаем вас с Анютой твоей ко мне на юбилей в гости. В среду сможете?

Я у Анюты спрашиваю:

– Ты в среду как, сможешь?

Она задумалась ненадолго, а потом отвечает решительно:

– Смогу. Отпрошусь или скажу, что ушла договариваться куда-нибудь в университет. С утра-то пойду на работу, а потом ты заедешь и заберёшь меня.

Киваю:

– Ага, отлично! – А потом уже Григоричу говорю: – Всё, придём.

Дед обрадовался:

– Вот и хорошо! Узким кругом посидим, отметим.

Вроде как я и не собирался ехать. Но всё равно знал, что дед позвонит, пригласит, потому что дружим мы с ним уже много лет. Уж столько раз и на охоту вместе ездили, и в разных ситуациях были.

Фильм закончился, Анюта за компьютер ушла, а я себе чаю согрел. Сижу, чай пью, новости слушаю. Точнее, так: новости идут по телевизору, а я в телефоне ленту новостей листаю. И опять же, ленту новостей-то листаю, а мыслями совсем в другом месте нахожусь.

Я снова и снова прокручивал всё, что удалось выяснить про древесницу. Вот только вся информация была обрывочной, и её было катастрофически мало. Не складывался пазл никак.

В конце концов, я махнул рукой и включил сериал «Пёс» чёрт знает какую серию. Пёс снова чудил, Гнездилов отжигал нипадецки, Леонидов старался быть правильным, а Макс несмотря ни на что оставался крутым полицейским.

Как бы там ни было, но сериал помог мне расслабиться, поэтому спать я пошёл почти спокойным и вроде бы умиротворённым.

Снился мне странный сон. Вроде бы я был на охоте. Иду, впереди меня Соловка по кустам лазит, везде свой нос суёт, хвостом машет, зайца ищет. Я иду следом, любуюсь деревьями, уже почти облетевшими, небом довольно-таки чистым – погода хорошая, всё хорошо.

Иду, птичек слушаю… Уже прилетели к нам на зимовку свиристели.

Ну да, обычно птицы весной прилетают. Но есть такие, которые к нам прилетают зимовать из более холодных регионов. Лебеди, например – они тоже у нас зимуют на Лебедином озере. И другие птицы… И вот сейчас они готовятся к зимовке, обустраиваются.

Уж скоро снега вдарят и, как сказал Шарик в мультике «Каникулы в Простоквашино»: «Всю охоту заметёт». Хотя, до самого февраля охотиться будем, до закрытия сезона. Там у зайцев гон начнётся. Так что, февраль, март, апрель – время тишины, беспокоить лесных тварей в это время ни к чему. Пусть размножаются.

Иду в общем, смотрю по сторонам, думку думаю. И тут вижу, впереди темнота густющая, будто тёмный лес, глухой такой. Но я-то в этих местах давно охочусь – нету тут таких мест.

Всё равно иду, как и шёл, а сам туда посматриваю – в это тёмное место. Соловка-то бежит, как будто ничего не замечает, будто ничего и нет, всё в порядке. А мне любопытно стало. Решил глянуть, отчего вдруг темень такая. Ведь это наши места, охотничьи, мы тут постоянно с мужиками ходим, и никогда ничего подобного не случалось. А тут вдруг на тебе, темнота.

В общем, свернул с тропинки и к этому тёмному месту направился.

Соловка так удивлённо на меня оглянулась, мол, ты чего, хозяин? Заяц вот он, а ты куда-то налево пошёл. И такая обида в её взгляде!

Отмахнулся от неё и сделал ещё несколько шагов.

И тут эта темнота меня полностью накрыла. А оттуда голос такой слышится – не сказать чтобы старый, но и не молодой, и какой-то дребезжащий. И говорит он:

– И чего ты всё ищешь и ищешь? Чего тебе спокойно не живётся?

Я удивился:

– Я ж на охоту приехал.

– Да я не про зайцев, – усмехается голос. – Я про другое совсем.

Так это он, поди, про лешего и древесницу? Но голос-то! Говорящего мне не видно, но я прямо чувствую, как говорящий скривился, как будто лимон съел – от кислоты всю харю перекосило.

Ну я и спрашиваю:

– Чем тебе древесница-то не угодила?

Он фыркает:

– Древесница! Достали уже эти «правильные»: сюда не ходи, то не делай, тут не вырубай, всю ягоду не собирай – живи по правилам! Так ведь если по правилам жить, то и жизни тогда никакой не будет!

А я отвечаю:

– Это если без правил жить, то жизни не будет. А когда все правила соблюдают, то и всё нормально – со всеми договориться можно, жизнь предсказуема, знаешь, чего ждать.

А он засмеялся:

– Предсказуемая? Как же! Что толку от того, что я эти правила соблюдал? Всегда найдётся кто-то, кто не соблюдает! В результате ты же потом виноват и останешься!

Ну, это такой разговор, который никогда ни к чему не приведёт: у каждого своя правда, у каждого свой жизненный опыт. Поэтому я решил не продолжать. Оглянулся по сторонам, смотрю, как выбираться из этой темноты, а голос мне говорит:

– Да ты не оглядывайся – уйдёшь отсюда, когда я отпущу.

Я возмутился:

– С чего бы это?

А он говорит:

– Да с того, что я сам пришёл сюда, собственной персоной, чтобы встретиться с тобой.

Думаю: «Ну вот, ещё одному я нужен! То леший, то теперь этот, не пойми кто». Да и не просто пришёл, а «собственной персоной»! Важный гусь! Ну и говорю:

– Раз пришёл поговорить, может, покажешься да имя своё назовёшь? А то как-то не по-человечески это.

Он фыркает:

– Может, и не по-человечески, да только и я не человек. Ты ведь это уже и так понял…

– Ну, да, – говорю. – Люди такие туманы напускать не умеют. Давай уже, показывайся и говори, чего тебе нужно!

Он на какое-то время задумался, потом проворчал:

– Нет, ни к чему это, показываться. Я тебе и так скажу… Предупреждаю, бросай своё расследование. Это наши семейные, так сказать, дела, не нужно тебе лезть. Не твои это заботы, и вообще не людские. Это наше дело, лесных духов – мы сами между собой разберёмся. А ты давай, прекращай свои расследования и живи со своей женой, со своим огородиком, пока никто тебя не трогает. А хочешь – так и вовсе вступай в мою армию.

Тут я уже кое-что смекать начал:

– А твоя армия, – спрашиваю, – это кто? Чёрные лесорубы да браконьеры? Те, кто лес почём зря рубят и животину без надобности всю уничтожают?

Он смеётся:

– Кому без надобности, а кому и с надобностью. Дело-то прибыльное!

Я покачал головой.

– Ну, за прибылью-то и о будущем подумать надо бы. Его ж не будет – будущего-то! Уничтожите всё – что следующему поколению останется?

А он такой смеётся:

– Можно подумать, у тебя следующее поколение будет!

Думаю, ах ты сволочь! Рванул, чтобы добраться до чёрной ухмыляющейся рожи, и мир закружился.

Глава 10

В следующий момент вся эта чернота исчезла яркой вспышкой, и я проснулся. Подскочил в постели, сердце колотится, кулаки чешутся морду этому гаду начистить. Не сразу и сообразил, что сон это был.

Анюту разбудил. Она встревожилась, спрашивает:

– Ты что? Что-то случилось?

Выдохнул и говорю, стараюсь, чтобы голос звучал спокойно:

– Да нет, так… кошмар приснился. Ты спи, всё хорошо.

Она перевернулась на другой бок, дальше спит.

И правильно – пускай спит. А я встал, пошёл воды попил, походил по кухне. Успокоиться никак не могу – эта тварь ведь моей семье, моим детям угрожала! Не рождённым ещё внукам…

Во двор вышел, по двору походил.

И тут думаю: раз эта темнота пришла ко мне во сне, да сон такой реалистичный, как будто на самом деле всё происходило, – может, я на правильном пути? Может, как раз приблизился к разгадке, где сейчас находится древесница? Вот эта тварь и всполошилась.

Мысли мои были вполне конкретные: отказываться от своего слова я не собирался. И всяким, кто прячется в темноте, не показывает лица, боится явиться в реальности и приходит только во снах, я уступать не собираюсь. И прогибаться под них тоже не собираюсь.

Ничего, завтра, в понедельник, пойдём с Анютой в эту странную группу, посмотрю на их преподавателя. Если после всех положительных отзывов я и думал, что отпущу Анюту одну, то теперь прям уверился: одну отпускать нельзя, вместе мы должны идти. И как бы мне там ни было скучно – пробуду всё время, отсижу и посмотрю своими глазами, что там к чему. Если в дело уже вмешались тёмные силы… Ну а какие ещё могут быть силы в тёмном пятне, являющемся во сне? Так вот, если вмешались тёмные силы, то наверняка там что-то есть. Дыма без огня не бывает.

А потом в голову пришла следующая мысль. Забавно… Кошмар и кошмар – мало ли что приснится! А ведь я к этому сну совершенно серьёзно отнёсся, как будто и в самом деле кто-то приходил со мной поговорить.

С другой стороны, после встречи с лешим не удивлюсь, если действительно приходил… Приходил и пытался угрожать мне и моей семье, пытался заставить меня прекратить моё расследование, сволочь!

Как бы там ни было, обдумав всё это, я немного расслабился и спокойно вернулся домой – времени-то три часа ночи, ещё спать да спать! Ну, спокойно или неспокойно – не знаю, но вставать ещё точно рано.

Подумал ещё, что в следующий раз, когда в лес пойду, надо будет как-то с лешим встретиться. Жаль, не договорились мы с ним, как я могу его позвать, если мне нужда будет. Но думаю: раз он за нами приглядывает в лесу всё время, наверняка поймёт, что я хочу его видеть.

От этой мысли на душе сразу как-то спокойнее стало. Я лёг и снова уснул.

Утром Анюта на работу рано ушла – понедельник, как-никак. А я встал, позавтракал, ещё немножко на своей площадке поработал – несколько рядочков плиткой выложил. А чтоб не увлекаться (знаю за собой эту особенность), я будильник поставил. И вот он мне в нужное время прозвонил. Я умылся, переоделся и отправился к политеху на встречу с Анютой. Мы с ней договорились заранее, где встретимся, чтобы дальше вместе идти.

Встретились. Заходим в университет, а там охрана, пропускная система. Кого попало на территорию не пускают. Это и правильно: не фиг кому попало там шариться. Хотя, как показывает опыт, кому надо, вполне могут пропуск оформить…

С другой стороны, если пропуск оформил, то данные в универовской системе безопасности есть! А значит, Дима мне какую-никакую информацию по руководителю этому даст. Встретиться только с ним надо, объяснить, что к чему.

Так как Анюта договорилась, что придёт, нас у турникета уже ждали. Не сам руководитель, конечно, а студентка, явно с первого или второго курса: юная, восторженная, красивая, улыбчивая, с русой косой через плечо.

Когда мы зашли, она сначала на Анюту среагировала, а потом меня увидела – брови на минутку удивлённо вверх взлетели. Но сделала вид, что так и надо, и спросила у Анюты:

– Здравствуйте! Вы Анна Ивановна? На занятия клуба?

– Да, – говорит Анюта и показывает на меня. – Мы вместе, супруг тоже заинтересовался.

Девушка широко улыбнулась и кивнула охраннику, видимо, у них договорённость была. Он нажал кнопку, загорелся зелёный свет.

– Проходите.

И мы прошли вслед за девушкой.

Я мысленно усмехнулся: идём вслед за проводницей в тайный фольклорный клуб, почти как в масонскую ложу славянского разлива, ёпта!

Короче, идём по политеховским лабиринтам. Там корпуса то достраивали, то перестраивали… то так, то эдак соединяли переходами. В результате коридоры получились такие запутанные, что мне даже жаль первокурсников: они, наверное, поначалу тут сильно блуждают. Ну ладно, таким образом лучше развивается пространственное мышление.

Мы шли за провожатой, и я в душе усмехался: идём в царство, которое, не знаю каким образом, но как-то связано с той тьмой, которая мне приснилась ночью. Ведь этот тёмный тип появился только тогда, когда я начал копать про личность руководителя и решил идти на занятия этого клуба. Значит, точно связано! И если раньше у меня были какие-то сомнения, что это нормальный, хороший, полезный клуб, то сейчас никаких сомнений не осталось.

Нет, студенты, может, вполне нормальные, полезным делом занимаются – и стараются, и искренние. А вот какие цели у руководителя – с этим надо ещё разобраться.

Пришли в кабинет, а там студентов человек двадцать, и все такие радостные, рады видеть друг друга. Чувствуется дружеская, товарищеская обстановка. И опять: в каких-то тёмных делишках такого не бывает. Хотя кто его знает – психология человека дело тёмное: какие мотивации ими движут, кто знает? В смысле, какие мотивации задал руководитель.

Вошли с Анютой в кабинет. Самое интересное – там были не только молодёжь, но и взрослые. Этих хоть и немного, но тоже восторженные. И взгляды такие живые, заинтересованные.

Мы с Анютой всем улыбнулись и подошли к двум возрастным женщинам, которые сидели за одним столом с пяльцами и вышивкой перед собой. Любопытно стало, что они там вышивают. Анюта сразу же к ним и обратилась:

– Ох, какая красота! Это вы сами?

А женщины такие с гордостью:

– Сами, конечно. Рисунки только со старинных полотенец взяли.

Ну а что, красиво! А Анюта и говорит:

– Даже не верится, что такую красоту делали раньше, чтобы элементарно лицо и руки вытирать.

Женщины заулыбались. А одна и говорит:

– Доподлино не известно. Возможно, такие вышитые полотенца для ритуалов использовали – на свадьбах там, при рождении ребёнка или на похоронах.

– А может, и лица вытирали, почему нет-то? – добавляет вторая. – Тут ведь узоры не простые, это же обережная вышивка. Вполне возможно, вытирали лица, чтобы отвести взгляд тёмных сил.

В общем, Анюта начала обсуждать с женщинами обережные узоры. Я тоже сижу рядом, делаю вид, что мне это жуть как интересно – все эти крестики-нолики.

Хотя, положа руку на сердце, действительно интересно стало. Особенно после того, как женщина сказала про то, что таким полотенцем можно отвести взгляд тёмных сил… Мне бы такое полотенце точно пригодилось!

Через несколько минут (совсем недолго, минут пять-семь) заходит такой невысокий колобочек – вкатывается, ну как колобок. Не то чтобы у него был лишний вес, нормальный такой мужичок, не высокий, круглолицый, с небольшим пузцом. Как-то так вкатился, что первое сравнение было – точно колобок, и тоже улыбающийся.

Заходит и всем:

– Привет, привет! Как дела? Соскучились? Сегодня у нас тема интересная!

Как только он про тему заговорил, я понял: это и есть руководитель.

Первое впечатление – нормальный мужик. Если бы не мой ночной кошмар, не эта тьма во сне, я бы, может, и успокоился. А здесь, наоборот, его дружелюбность и позитив меня ещё больше насторожили.

Он сразу нас увидел:

– О, Анна Ивановна! Здравствуйте! Рад познакомиться с вами уже в реальности. – Говорит, а сам на меня смотрит.

Анюта улыбается в ответ:

– Здравствуйте, Пётр Алексеевич! Супруг мой решил тоже походить, посмотреть – интересно ему стало, когда я про ваш клуб рассказывала.

– Очень приятно! Меня зовут Пётр Алексеевич, я руководитель этого чудесного студенческого клуба, – говорит он и протягивает мне руку с явным вопросом в глазах.

Понятно, что нужно представиться. Говорю:

– Сергей Николаевич, – и пожимаю ему руку.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич! – ещё шире улыбнулся Пётр Алексеевич.

Рукопожатие нормальное – мужское, крепкое, ни силой не давит, ни рука не хлипкая. Нормальный мужик, не к чему придраться.

И опять подумал: если б не ночной кошмар, я бы уже вообще успокоился и больше этим делом не занимался.

А Пётр Алексеевич объявляет всем:

– Как я уже сказал, сегодня у нас новая тема – поговорим про заговоры. Недавно я с товарищем встретился, он только из экспедиции приехал. И они столкнулись с одной интересной особенностью по этим заговорам. Вам как, интересно?

– О, да, конечно! – раздалось со всех сторон.

И Пётр Алексеевич продолжил с воодушевлением:

– В общем, расклад такой. Как вы смотрите на то, чтобы на выходные в экспедицию съездить? В пятницу в ночь уедем, в ночь на понедельник вернёмся. На работу будет два дня – суббота и воскресенье. У вас же до сессии ещё время есть, нормально успеете подготовиться. Ну и как обычно, у кого есть хвосты, с собой не возьмём. У вас целая неделя впереди, чтобы всё сдать. – И голос в конце такой, со стальными нотками.

Я слушаю и думаю: ну, понятно, почему у них успеваемость хорошая! Поди в таких поездках интересно, вот они и стараются, чтобы не было долгов. А если вовремя всё делать, не откладывать, то и куча дел не накапливается. Это же главный секрет успешных людей: не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

Преподаватель тем временем рассказал про экспедицию, что нужно будет подготовить в поездку и чем там заниматься планирует. В общем, ничего сложного. Поедут по следам его товарища, так что, почва, можно сказать, подготовленная. Пройдут по старикам, запишут заговоры. Вечером у костра, возможно, и опробуют что-то, как обычно. Ну и всё.

А потом начал рассказывать про сами заговоры. И не просто про заговоры, а про такие, чтобы духи помогать начали.

Даже я, человек далёкий от всего этого, заинтересовался, чего уж говорить про молодёжь! Но и возрастные женщины с вышивкой тоже внимательно слушали.

Я тихонько спросил у них:

– А вы поедете?

Они посмотрели на меня, как на чудака.

– Конечно! Это же так интересно! Столько узнать можно о своей истории!

Я на них смотрю и думаю: «Ну точно, зомбированные!»

Хотя знать свою историю, конечно, нужно. Но ведь у них же и обычная жизнь есть. Выходные надо дома провести, семья, дети… А тут всё бросят и поедут. Нет чтобы на охоту…

Это я, конечно, утрирую. По большому счёту на охоту они и поедут. Только не за зайцами гоняться будут, а за заговорами этими. И вместо гончих у них тоже наверняка какие-то помощники есть. Магнитофоны, например. Ну или на телефоны записывают, там ведь есть функция диктофона.