Текст книги "Чернотроп (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Серега Охотник
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

Дима с Саней тоже на машинах приехали. Но их машины для нашей цели не подойдут. Если мы вчетвером в любую из машин вместимся, то обратно с девушками уже семь человек будет. Ехать на двух машинах – это разделиться. А я всё-таки Петру Алексеевичу в полной мере всё ещё не доверял – слишком много странностей вокруг него, даже с учётом того, что он дух, привыкнуть бы ещё к этой мысли. Так что, моя истана – самый оптимальный вариант.

В общем, вышел из дома и отправился за автобусом, потому что одно дело вести этого Петра Алексеевича через несколько улиц (не скажу, что полгорода, но всё равно автобус-то мы далековато отсюда оставили), и совсем другое дело, если он выйдет из подъезда и сразу сядет в автобус.

Шагаю по улицам бодренько так. А сам разговор наш прокручиваю в голове снова и снова. Причём, стараюсь опираться на факты, а не на ощущения. Тем более, что когда я на улицу вышел, то как-то прояснилось в голове, что ли.

И вырисовывается следующая картина: что-то древесницу напугало. То есть возникла ситуация, с которой она не смогла справиться, и попросила помощи у девушек. Встретились, разговорились. Вполне возможно, что они ей про этот клуб рассказали. Мол, есть у них такой замечательный интересный человек, руководитель клуба. Она попросила их познакомить, они привели. Пётр Алексеевич поговорил с Зариной, она ему рассказала о том, что её там, в лесу, напугало, и в результате он девчонок куда-то всех увёз и спрятал.

Ну это, конечно, если верить его словам. И в этом случае получается, что угроза в лесу действительно серьёзная, раз она смогла заставить Зарину сорваться с места, на котором она тысячи лет жила. Ну и то, что он сразу же спрятал Зарину и девушек, говорит о том, что Пётр Алексеевич тоже воспринял эту угрозу всерьёз. И это как раз работает на то, что всё именно так и есть, как он рассказал: что он действительно, когда узнал об угрозе, то оценил её в полной мере и отнёсся к этому серьёзно. Ну и в какой-то мере это совпадает с тем, что выяснила Анюта.

С другой стороны, если бы он был на стороне тех, кто угрожали… У меня, конечно, душа не принимает такого поворота, но рассмотреть надо всё. Вдруг он на самом деле хорошо маскирующийся злодей. И если Зарина пришла к нему со своими тревогами, он понял, что она сейчас его может разоблачить, а может быть, и разоблачила во время разговора, и он девушек всех забрал, спрятал где-то. А Лену с Катей прихватил за компанию, чтоб они не рассказали, что он причастен к исчезновению Зарины. Может же такая ситуация быть? Вполне может, и как бы вполне логично, так что сбрасывать её со счетов нельзя.

В общем, шёл я, шёл, и тут телефон звонит. Я на автомате трубку беру и слышу Анютин счастливый голос:

– Ты ещё работаешь?

Я сначала даже и не сразу понял, про какую работу она говорит. Даже запнулся. Всё-таки не привык я врать жене. Но сейчас правду говорить ни к чему. А потому просто буркнул:

– Ну да, работаю пока. А что?

Она говорит:

– Детки наши нам подарок сделали, хороший.

Я говорю:

– Что за подарок? Приехали, поди?

Она говорит:

– Пока нет, но скоро будем ждать в гости. А пока посылочка пришла.

Я удивился. Странно как-то: дети родителям присылают посылки. Спрашиваю:

– Что за посылочка?

А она говорит:

– Прихожу домой, извещение лежит в почтовом ящике. Почта-то рядом, сбегала на почту. А там мелкий пакет, бандеролька. Пришла домой, развернула, а там радость такая! Ты даже не представляешь, как я счастлива сейчас.

Меня это честно заинтриговало. Спрашиваю:

– Да что за радость-то?

Анюта такая хитрая, говорит:

– Ты это должен увидеть сам.

Думаю, вот ведь! Но знаю жену, если упёрлась, то не скажет. Но любопытно же! Решил наводящие вопросы позадавать.

– Да кто из детей-то прислал? – спрашиваю.

Говорит:

– Младшенькая, конечно! Дочка порадовала!

Вздохнул. Говорю:

– Ну ладно, хорошо. Так что, не скажешь, что за бандеролька?

А Анюта смеётся:

– Не скажу. Хочу посмотреть на твоё лицо. Одно могу сказать: ты будешь счастлив!

Я заинтересовался, конечно. Даже мысль была всё бросить и отправиться домой. Ну, эта мысль так, проскользнула и убежала, потому что всё-таки мы делом заняты, там меня мужики ждут.

В общем, дошёл до автобуса, завёл, перегнал его во двор. Набрал номер домофона. С тревогой… Всё равно переживал, вдруг, пока меня нету, что-то случилось.

Пётр Алексеевич открыл дверь. Я зашёл в подъезд, поднялся на этаж. Он меня у двери встречает. Заглянул в коридор, Дима с Саней в коридоре стоят и вопросительно на меня смотрят, мол, перегнал?

Я говорю:

– Автобус у подъезда.

Дима хлопнул в ладоши.

– Отлично, собираемся.

И смотрим на Петра Алексеевича. И так получается, что в узком коридоре с той стороны – Саня с Димой, с этой стороны – я, и закрытая за мной дверь, потому что я, как зашёл, дверь-то закрыл. А Пётр Алексеевич посередине.

Ну, он посмотрел на нас, вздохнул и начал неохотно обуваться. А я-то всё свои мысли вспоминаю, которые по дороге обдумывал, пока Анюта не позвонила. Ну и спрашиваю:

– Погодите-ка, Пётр Алексеевич. У меня вопрос, который давно задать надо было. О какой проблеме, о какой беде рассказала вам Зарина, когда пришла к вам?

Ну, он и говорит:

– Столкнулась Зарина с чёрными лесорубами и браконьерами. Спасу от них не стало. Если раньше просто потихоньку гадили, но не наглели, то теперь тьма их непросветная, и справиться с ними она уже не может. Просила найти на них управу. Я поизучал вопрос, действительно вырубка лесов идёт огромная. А наказание за вырубку или браконьерство вообще мизерное, вот они и наглеют. Как будто стоит за ними кто-то…

Тут я вспомнил свой сон с той чернотой, которая требовала от меня бросить расследование, и угрожала мне, моей семье и моим будущим потомкам. Неужели это и был тот, кто стоит за всем этим? И за браконьерами, и за чёрными лесорубами. Ведь в процессе расследования мы к ним и пришли… Да и тьма та появилась в лесу. Пусть и во сне, но в лесу же, не в городе.

А потому я сразу же поверил Петру Алексеевичу.

Видимо, выражения моего лица изменилось, потому что Саня спросил:

– Ты поди про сон свой вспомнил?

Я кивнул.

Пётр Алексеевич сразу насторожился.

– Что за сон? Расскажите, пожалуйста. – И голос такой серьёзный.

Ну, я и рассказал.

По мере моего рассказа лицо Петра Алексеевича становилось всё более и более хмурым. И когда я закончил, он покачал головой и решительно заявил:

– Вы извините меня, но я вас к ней сейчас не поведу. Он следит за вами, и если мы приедем на место, то мы подставим девушек. Он их найдёт. Я не знаю, что будет с Катей и Леной, а Зарину постигнет судьба других исчезнувших духов.

– Кто он? – растерялся я.

– Тот, из-за кого исчезают духи, – выдохнул Пётр Алексеевич.

И какая-то такая решимость в его словах была, что стало понятно: силой давить бесполезно, не отвезёт. И хоть что мы можем делать: хоть связать его, хоть пытать, хоть мучить, а местонахождение Зарины он не выдаст.

Собственно, нам её местоположение на самом деле и не так важно. Важно, чтобы она вернулась в лес. А потому я спросил:

– Что за враг? И как он связан с чёрными лесорубами и браконьерами?

Саня с Димой тоже поняли по взгляду Петра Алексеевича, что он настроен решительно, и вопросительно посмотрели на меня, давая понять, что решать мне: будем ли мы его сейчас прессовать и заставлять показывать, где девушки, или предпримем какие-то другие действия?

Я задумался на минуту, но потом решил, что надо собрать больше информации. Дров-то наломать легко, а вот как исправить, если случится что-то непоправимое. Так что, не будем спешить. Спешка вообще нужна лишь при ловле блох и при поносе.

Пётр Алексеевич тем временем с тоской посмотрел куда-то в пространство, тяжело вздохнул и сказал:

– Я точно не знаю, кто это. Но догадываюсь. Если проанализировать всё, что происходит в последнее время, то… Скорее всего это дух. Сильный дух. Именно он стоит за исчезновением всех других духов: и домашних, и лесных. Как я уже говорил, только духи могут обладать волшебной силой. И если он нашёл возможность присваивать себе силу других духов… – Пётр Алексеевич помолчал немного и добавил: – Что касается людей, они в подавляющем большинстве даже не догадываются о нашем существовании. Так что, это точно дух.

– А браконьеры и чёрные лесорубы тоже духи что ли? – спросил Саня.

На что Пётр Алексеевич покачал головой и посмотрел на нас с вызовом.

– Нет, это обычные люди. Самые настоящие. Такие же как и вы. И они по какой-то причине на стороне этого духа. Во всяком случае, я вижу эту ситуацию так.

– Армия? – коротко спросил Дима.

– Армия, – согласно кивнул Пётр Алексеевич. – Очень подходящее слово.

Получается, всё гораздо серьёзнее, чем мы думали. И куда мы ввязались? Но и отступать не по мне. А потому я предложил:

– Давайте вернёмся на кухню, сядем и обсудим всё ещё раз.

Мужики согласились со мной, потому как в ногах правды нету, сидя обсуждать серьёзные вопросы всегда лучше.

Когда мы прошли и сели, Пётр Алексеевич чисто на автомате первым делом тщательно стёр все крошки со стола, а потом снова чайник поставил греться.

Но я решил, что больше никакого чаю, а то опять расслабимся. А вопросы нужно обсудить серьёзные, голова нужна свежая.

Мужики, не сговариваясь, тоже отодвинули чашки.

Пётр Алексеевич дёрнулся было, но потом вздохнул и опустился на табуретку.

И я попросил его:

– Расскажите, пожалуйста, всё, что знаете про этого сильного духа. И мы вместе решим уже, как нам быть.

Пётр Алексеевич покачал головой.

– Ничего я про него не знаю. Одно знаю: что это дух. Потому что волшебства с исчезновением духов меньше не становится. Значит, кто-то собирает его. И этот кто-то, несомненно, дух.

Дима, как человек, который связан со службой безопасности, сразу же задал вопрос:

– Зачем ему это? Какие у него мотивы?

Саня усмехнулся и ответил вместо Петра Алексеевича:

– Ну, сила и власть – это наше всё.

Он, как директор завода, прекрасно понимал это. Сила и власть для него – это существенно, потому что если директор не обладает властью или не обладает силой на своём предприятии, то предприятие загнётся. Дисциплины не будет, партнёры начнут подводить, а другие структуры – вставлять палки в колёса. Так что, сила и власть много значат.

Пётр Алексеевич кивнул.

– Похоже, вы правы, так оно и есть. Он собирает волшебство чтобы получить силу и власть. И похоже кое-какую власть он уже имеет, потому как собрал армию. Армию тьмы.

– Армию тьмы? – пробормотал я, снова вспоминая свой ночной кошмар.

– Армию тьмы, – подтвердил Пётр Алексеевич. – Ибо что как не армия тьмы эти самые браконьеры и чёрные лесорубы.

– А вы сами с ним сталкивались? – спросил Дима.

Пётр Алексеевич покачал головой.

– Напрямую не сталкивался. И по возможности буду избегать встречи. Потому что сил противостоять этому духу у меня нет. Я проиграю сразу же.

– Так что нам делать-то? – тут же спросил я, потому что мне нужен результат, мне нужно вернуть древесницу в лес.

На что Пётр Алексеевич пожал плечами и ответил:

– Ну, пока этот дух не будет уничтожен или хотя бы ослаблен, древеснице будет угрожать опасность, где бы она ни находилась. Вот в том секретном месте, где она сейчас, она пока в безопасности. Но это только до тех пор, пока его армия или он сам не смогут обнаружить это место.

Саня спросил деловито:

– Разрешите полюбопытствовать: вы уверены в том, что это ваше место защищено?

На что Пётр Алексеевич усмехнулся.

– Вы забыли, я домовой! Пусть бывший, но всё-таки домовой! Поэтому да, пока Зарина там, ей ничто не угрожает.

– Ладно, с этим понятно, – говорю я. – Теперь давайте подумаем о том, как нам справиться с этим вашим властелином колец.

Пётр Алексеевич так на меня глянул:

– Каких колец? При чём тут кольца?

Я отмахнулся:

– Не берите в голову, это уже из другого фольклора. Просто вспомнил, как мы с семьёй ходили в кинотеатр, смотрели «Властелина колец». Вот там главный злодей был как раз властелином колец.

Пётр Алексеевич не стал вдаваться в подробности. Вместо этого сказал:

– Мы должны выяснить, кто этот наш враг, какими силами он обладает. А потом придумать, что мы можем ему противопоставить.

От того, что Пётр Алексеевич начал говорить «мы», мне как-то на душе тепло стало.

В первый момент я подумал, что он опять своё волшебство включил, но потом понял, нет, это настоящее чувство. Когда родные, исконные духи объединяются с людьми, то тут и волшебства не надо, тут сила будет великая, несравнимая ни с чем другим.

Следом пришла другая мысль: похоже, наш враг поступил так же: объединился с людьми, нашёл их слабые места, уязвимости, пообещал денег, пообещал богатство, пообещал вседозволенность, и они пошли за ним.

Ну, и высказал эту мысль вслух.

Саня с Димой, да и Пётр Алексеевич подумали, подумали, да и согласились со мной.

Дима тут же и говорит:

– Получается, его армия – эти все браконьеры и чёрные лесорубы, которые лес рубят почём зря и абсолютно бесконтрольно и безобразно уничтожают молодую поросль, не следят, чтобы засаживать вырубленные участки молодыми саженцами, молодыми деревьями? И в результате где-то места заболачиваются, а где-то опустыниваются.

– Ага! – подхватил Саня. – Они ж ещё пускают огонь по весне, траву поджигают, и леса выгорают. А потом уже этот лес списывают, потому что не будет он расти, погибнет, там всякие разные жуки заведутся и съедят всё. А так, пока древесина ещё не испорчена, только чуть-чуть подпалена, то и вырубают.

– Понятно почему древесница не смогла с ними справиться, когда такой объём бедствий на лес навалился, – согласился я. – Мало чёрных лесорубов, так ещё и браконьеры…

Хоть мы и охотники, но… Браконьеры – это же настоящие вредители! Бьют зверя и не смотрят… Могут и молодую самку уничтожить, которая только что родила. В результате всё её потомство погибнет. Или во время брачных игр бьют. И вообще ни перед чем не останавливаются – убивают ради убийства. Такое ощущение, будто для них сеять смерть – это лучшее из занятий.

А про лесорубов вообще молчу. Дорогу так разбивают, что там ни проехать, ни пройти. В результате многие участки, где была хорошая охота, становятся недоступными из-за того, что гружёные лесовозы разбивают дорогу. А потом земля израненная очень долго восстановиться не может. Земле, чтобы залечить свои раны, точно так же время нужно, как и человеку. И даже поболее времени нужно, чем человеку. Значительно поболее.

У нормальных охотников как? Мы покупаем путёвки, где оговорено, в каком районе можно охотиться. А также сколько и какого зверя можно убить. И следят за этим учёные – чтобы, значит, популяция сильно не росла, но и не ослаблялась. Так что, нормальные охотники больше других заинтересованы, чтобы в лесу всё в порядке было.

И не важно, что там не так с Петром Алексеевичем. Браконьеры и чёрные лесорубы угроза понятная, человеческая, и это факт. С ними нужно бороться. Да и похоже, древесница действительно столкнулась с ними. Так что, работаем, братья!

Саня усмехнулся и говорит:

– Значит, получается, если мы хотим ослабить армию этого упыря, то сейчас, в настоящий момент, мы должны бороться с незаконной вырубкой и с браконьерством. Ну, и это то, что в сфере наших человеческих отношений находится, и то, что нам сейчас по силам.

– Долгий процесс, – с сомнением произнёс Дима.

– Нужно же с чего-то начинать, – пожал плечами я.

Пётр Алексеевич послушал нас и говорит:

– Хорошо. Тогда будем действовать следующим образом. Вы боретесь с браконьерами и чёрными лесорубами, а я по своим каналам пообщаюсь с духами и постараюсь вычислить, кто он, этот самый властелин.

На том и порешили.

Пока всё обсуждали, время за полночь перешагнуло. Пришла пора отправляться по домам. Всё-таки, как ни крути, и Диме завтра на работу, и Сане тоже на работу, да и меня Анюта дома ждёт. Потому что обычную, нормальную жизнь никто не отменял.

А потому мы попрощались и вышли во двор. А там тьма, хоть глаз коли. Вообще ни огонька! Странная такая тьма. Ладно фонари или лампочки у подъездов – их и выкрутить можно. Но чтоб все окна тёмные были… А где полуночники, которые у компьютеров и у телевизоров сидят? Не бывает такого, чтобы вот так во всём доме свет не горел. И ведь не отключали! Мы же только что сидели у Петра Алексеевича.

Сам собой вспомнился сон, но я в городе, не сплю, рядом друзья. В общем, отмахнулся я от этих мыслей – домой ехать надо, не до того.

Саня проворчал:

– Что за фигня? Вроде центр города, а ни фонарей, ни света в окнах…

Дима пожал плечами и ко мне поворачивается, говорит:

– Подкинешь нас до наших машин? – А сам достал телефон и включил подсветку.

Отвечаю:

– Да, без проблем, садитесь.

И достаю ключ, чтобы снять автобус с сигнализации и открыть двери товарищам.

Достал. И тут ледяной порыв ветра.

От неожиданности ключи упали на землю.

Дима сразу же фонарик включил, подсветил.

Я ключи увидел, наклоняюсь за ними, и тут вижу, что я уже не около машины стою, а опять в том тёмном пространстве, которое приснилось мне, где я разговаривал с тем тёмным духом.

А он шипит на меня со всех сторон:

– Я тебе сказал бросать это дело! Вот чего тебе неймётся? Жил бы себе спокойно и жил. Так, мало того, что сам полез, ещё и друзей притащил. Так что, пеняй на себя.

Сказать, что я совсем не испугался, это будет нечестно, сердце-то в пятки провалилось. Но тут же и злость поднялась, думаю: «Ах ты, сволочь такая, ты кто вообще такой, чтобы указывать мне? Да пусть ты трижды дух с волшебством, пусть даже с армией, да чихать я на тебя хотел, я человек!»

Ну и выпалил в сердцах:

– Да пошёл ты! – и приправил крепким русским словцом.

Глава 18

Когда я оказался в этой тьме с тёмным духом, то все движения давались тяжело, будто я в кисель попал. Но стоило покрыть этого тёмного властелина матом, как двигаться стало намного легче. Не скажу, что прям сразу отпустило, но давить тьма стала меньше. И чем больше двигался наперекор, тем сильнее она отступала.

Причём, для меня и для мужиков время текло по-разному. Для них пролетели мгновения, а для меня всё растянулось не скажу, что в вечность, но довольно-таки ощутимо.

Как бы там ни было, я поднял ключ и нажал кнопку на брелке. И сразу же вернулся к автобусу.

Мужики не заметили, что я переносился в другой мир. И как только сигнализация сработала, пошли к пассажирской двери.

Я проводил их взглядом, и тоже дверь открываю, на водительское сиденье сажусь.

Самого потряхивает, и руки дрожат немного.

А потом мысль промелькнула: «Вот она, сила русского мата! Послал по адресу, и даже тёмному властелину ничего другого не осталось, как отправиться в пешее эротическое путешествие».

От этой мысли мне так смешно стало, что напряжение полностью отпустило.

Вставил ключ в замок зажигания, повернул. Двигатель завёлся.

И тут же следующая мысль пришла: если бы автобуса здесь не было, и если б нам сейчас пришлось идти туда, где мы его оставляли раньше, то было бы намного сложнее справиться со всем этим. А тут вот как совпало, хорошо получилось. В который раз убеждаюсь: всё, что ни делается, к лучшему.

В общем, завёл машину, свет включил, поворачиваюсь к мужикам, спрашиваю:

– Ну что, поехали?

Они кивают мне, мол, всё, поехали.

Ну и ладно.

Что интересно, как только мы со двора выехали на проспект, то и фонари загорелись, и темнота отступила, как будто так и надо.

Едим, переговариваемся, обсуждаем всё, что с нами сегодня произошло.

Выходит, что совсем не тот результат получили мы, на который рассчитывали. С одной стороны, вроде бы как и информация какая-то есть. А с другой, теперь надо понять, чего с этой информацией делать. А понимания ни у меня, ни у Сани, ни у Димы ну вообще никакого нету.

Довёз я мужиков до места, остановился, можно выходить. Однако, они всё равно сидят, не торопятся покидать салон. И Дима спрашивает у меня:

– Ну и что теперь делать будем?

Я говорю:

– Надо бы обдумать всё хорошенько. Но одно ясно, пришла пора общественности выступить против вырубки леса и против браконьеров, пора защитить нашу природу.

Саня засмеялся.

– Ну, а что? Дело говоришь! – И такое лицо у него хитрое.

Я уже знаю своих товарищей. Если у него такое лицо, явно что-то придумал. Ну и жду, когда он скажет. А он выдержал небольшую паузу и говорит:

– А как вы смотрите, я же хороший директор, нормальный хозяйственник?

Мы с Димой переглянулись и кивнули: да, нормальный.

А он продолжает:

– Как вы смотрите, если я, к примеру, ещё и общественной работой займусь?

Дима такой осторожно отвечает:

– Ты как бы взрослый мальчик. Если хочешь, то почему бы и нет?

Саня смеётся:

– Нет, вы не поняли. Скоро же выборы в краевое Законодательное собрание. Так вот, я депутатом стану и начну продвигать закон о вырубке лесов и о браконьерстве, ну и вообще, сделаю это своей программой. Надо же как-то с незаконными вырубками леса бороться? И с браконьерами тоже порядок навести надо. И дело тут не в том, выиграю я выборы или нет, а вот шумиху подниму.

Мы с Димой переглянулись, и я сказал:

– Ну, а что, в принципе, а почему нет? И тема для предвыборной программы хорошая, и внимание к вопросу привлечём. А там, глядишь, у тебя действительно выйдет стать депутатом, может, ещё и на законы как-то повлияешь. Проблему-то в любом случае решать надо.

Однако, Дима сказал серьёзно:

– Вообще-то мысль классная и интересная. Давайте обдумаем её хорошенько. И, скажем, завтра после работы встретимся и обсудим. Ты как, Сань, сможешь?

Саня пожал плечами.

– Почему нет? Смогу.

И оба повернулись ко мне.

Я кивнул.

– У меня заказов нету. Так что вполне могу. Где встречаться-то будем?

Дима говорит:

– К тебе и приедем, что придумывать. Заодно и остальные дела обсудим. Юбилей и выезд в лес.

Я даже не сразу сообразил, то есть до меня только через несколько секунд дошло, что Дима говорит про охоту и про поздравление Григорича. Думаю: «Ну нифига себе меня вся эта история с Петром Алексеевичем, духами и древесницей из равновесия выбила».

– Без проблем, – отвечаю. – Жду вас, приезжайте. Постараюсь к тому времени закончить скамейку да мангал соберу. Так что, можем и шашлычков пожарить. Обмыть, так сказать, мою площадку.

Ударили по рукам.

Саня напоследок говорит:

– А я завтра набросаю программу, поизучаю вопрос немножко, дам своим помощникам задания, пусть они копают в эту сторону, собирают информацию, вот. Ну и встретимся, поговорим.

Мужики разошлись по своим машинам, поехали по домам. Я тоже завёл автобус и тоже поехал домой. И как только остался один, тут меня мысли про Анюту да про бандерольку и счастливую новость накрыли. Думаю: «Вот так в жизни и бывает. С одной стороны, проблемы приходят, с другой стороны, радость. В результате всё уравновешивается, и жизнь течёт потихонечку».

Приехал домой, загнал автобус во двор, всё закрыл. Мыть в автобусе не надо, мужики сильно не натоптали, по асфальту ходили. Так что прибирать не нужно.

Зашёл домой. Анюта спит уже, завтра на работу, она и так прошлую ночь мало спала.

Хотелось, конечно, расспросить её про бандерольку, но будить не стал. Потихонечку душ принял, прошёл на кухню. Думаю, чайку хлебану, да спать лягу.

И тут вижу, на столе лежит тест на беременность с двумя полосками.

Ну я-то взрослый мужик, знаю же, что это такое. Охренел по полной. Думаю: «Ну нифига себе! Вот мы сейчас, в шестьдесят лет, ребёночка заделали. Ну а что? В принципе, как бы бывают такие прецеденты в истории человечества».

Ну и такой пришибленный сижу. Вопроса, сохранять ребёнка или не сохранять, не возникло – любая жизнь священна. Вот только сразу мысли пошли, что нам лет-то – уже не молодые. Как будем поднимать малыша?

Ну ничего, справимся как-нибудь.

Смотрю, чуть в стороне лежит упаковка от бандерольки.

И тут до меня дошло, что это не Анютин тест на беременность, это дочка прислала. Это, похоже, мы внуков дождались!

И такое счастье накрыло с головой, вообще не рассказать! Да я готов в этот момент был весь мир обнять, всех поцеловать, вот прям всех-всех-всех: и людей, и духов этих, и даже этого чёртова тёмного властелина тоже в этот момент обнял бы.

А потом вспомнил его слова про моих потомков. Думаю: «Ну нет, с этим гадом обниматься я точно не буду! И добра ему желать не буду! Надо с ним что-то делать, причём делать серьёзно!»

Это пока ещё у меня не было особой надежды на внуков, то вся эта проблема с потомками и лесами где-то там далеко была. То есть я как бы знал, что это надо всё сохранять и всё такое, но это меня непосредственно не касалось. А тут теперь, когда у меня будет внук или внучка, да это же теперь моё самое прямое дело! Я ж теперь из кожи вон вылезу, но этого гада прищучу, чтобы всякие сволочи не портили жизнь нашим детям и внукам.

Ещё когда ехал домой, думал побыстрее лечь спать, но тут уже какой сон, тут радость такая. Даже мысль возникла Анюту разбудить.

А потом думаю: «Не, пускай отдыхает, сможем с ней и завтра поговорить».

Ну и понятно, вспомнил жену с нежностью, потому что она не стала меня мучить до утра, а оставила тест, чтобы я, как приеду, сразу увидел, какая радость, сам испытал то счастье, какое испытала она. А то, что она была счастлива, я в этом даже не сомневался нисколько.

Даже представил себе, как она вскрывает посылку, как достаёт этот тест, как улыбается, даже, наверное, плачет от счастья. Она у меня такая чувствительная, вполне может в такой ситуации слезу пустить.

Представляю это всё и чай греть ставлю. Потому что с таким вот чувством сразу ложиться спать уже не то немножко. Хочется не заспать это чувство, а побыть с ним, посмаковать, прочувствовать хорошенько. Потому что это на самом деле огромное счастье. Это даже гораздо большее счастье, чем когда рождаются дети, потому что дети – это дети, а вот внуки – это нечто значительно большее, чем дети.

Чайник согрелся, я налил себе чашку. Сижу, чай хлебаю с медочком из Горного. На пасеку заезжали как-то с туристами, я и себе прикупил. В общем, пью чай с мёдом.

У меня, конечно, чай не такой, как у Петра Алексеевича, хоть я и сам травки заготавливал. Но всё равно у его чая побогаче и вкус, и аромат будет. С другой стороны, чего удивляться: он дух, он, может, волшебством чай приправил. А почему нет?

Пью чай, а сам в руках этот тест на беременность кручу. Представляю, как дочка узнала да как мужу сказала. Интересно, он обрадовался? По идее, должен обрадоваться. Насколько я знаю его, он-то человек семейный, и детей хотел.

Потом подумал про сына: когда они обрадуют нас? Но даже если хотя бы один внук будет, всё равно уже не зря мы жизнь прожили, уже после нас что-то останется, гены наши передадутся и род продолжится. Уже не тупиковая ветвь цивилизации.

Понятно, что род наследуется по мужской линии. И по-хорошему для продления нашего рода, для продления нашей фамилии, нужно, чтобы у сына родился кто-то, желательно мальчик. Но для меня вот эти вот все условности – дело десятое. Сын, дочь – какая разница? Дети есть, и это уже хорошо, а внуки есть – ещё лучше.

Допил чай, вымыл чашку, да и пошёл спать. На душе умиротворение, хорошо.

Закрыл глаза и погрузился в сон. Думал, не усну, но почти сразу же уснул. Ну, а что? На душе после вот этой новости замечательной спокойно стало.

Хотя, с одной стороны, спокойно, а с другой, беспокойства добавилось. Потому что понимаю: теперь трудностей больше будет, и ответственность возрастёт – и не только у родителей, то есть у дочки с её мужем, но и у нас с Анютой, как у бабушки с дедушкой.

Бабушка и дедушка. Хорошо звучит!

В общем, много всяких мыслей в голове крутилось, но они все такие убаюкивающие, расслабляющие, и я уснул.

Единственное, чего не хотел – чтобы ночью меня опять этот тёмный дух будил и утаскивал в свои кошмары. Но, видимо, новость о внуке была настолько сильной и настолько светлой, что никакой тьме в этой ситуации места не было.

Утром проснулся, Анюта уже на работе. Первым делом позвонил ей, чтобы она зашла, купила мясо на шашлыки и уголь. Сказал, что будем отмечать праздник. Ну, а что, не праздник что ли? Конечно, праздник! Причём праздник получается двойной: и продолжение рода, и окончание работ с нашей площадкой для шашлыков. Ну, и я, памятуя, что вечером мужики приедут в гости, поспешил доделать скамейку. Тем более что лак подсох, можно прикручивать.

Прикрутил стойки, собрал каркас, закрепил доски. Проверил, как скамейка откидывается и как поднимается. Специально такую сделал, чтобы удобно было снег убирать. Да и вообще.

Потом мангал собирать начал. А чего там собирать – инструкция простая, сделано качественно, детали подходят друг к другу.

Пока доделывал, думал про то, что было бы здорово, если бы и дочка с мужем, и сын со своей женой приехали и разделили бы с нами вот эту радость. Потому что такие вот радости – они семейные, они в семье должны быть и делиться на семью.

Ну, а там сын со своей женой посмотрели бы на нашу красавицу будущую маму, и глядишь, набрались бы у них хорошего и тоже заделали ребёночка.

В общем, за такими мыслями я доделал всё. Мангал собрал, скамейку закрепил, а до этого ещё и площадку от снега очистил. Подумал, что подушки не успели сделать. Ну, в принципе, можно одеяло взять и на скамейку кинуть, чтоб сидеть тепло было. В принципе, на улице не очень холодно, можно и там посидеть. А замёрзнем – так в любой момент можно в дом зайти. То есть на улице только пожарить шашлыки, а уже праздновать – в доме. Но это как решим.

Пока суть да дело, Анюта с работы пришла. Мясо сразу замаринованное купила.

Есть у нас магазинчик такой, там хорошее мясо всегда продают. И шашлыки – сколько у них брали… У них там свой цех, они сами маринуют, и у них всегда очень хорошее, нежное мясо получается, не пересоленное, без лишних специй. Всё как надо.

Понятно, что пересоленые – это когда пакуют так, чтобы неделю, а то и больше мясо в магазине лежало, ждало покупателя и не портилось. А тут в этом магазинчике обычно в течение дня всё разбирают, а на следующий день с утра уже свежее готовят.

Мы знаем про это. До Анютиной работы недалеко, она зашла, в общем, купила. Там же и угли у них продают, и всё, что для шашлыков нужно. Овощей взяла тоже немножечко: огурчиков да помидорчиков. Сок… Ну, а что, уж праздновать – так праздновать.

Понятно, что много в руках не утащишь, но стол накрыть есть с чего.

Была у меня мысль подождать, пока Саня с Димой приедут, и уже потом шашлыки жарить. А потом думаю, чего ждать? Ноябрьские дни короткие. Понятно, я на площадке освещение наладил. Но всё равно лучше не тянуть и к их приходу уже пожарить.

Позвонил Сане и Диме, они сказали, что скоро приедут, сориентировались по времени, ну и всё, я пошёл угли разжигать. Ну, а что тянуть-то? Одно дело, если б днём собирались – то можно было бы не торопиться. А тут люди уставшие, с работы, и вот будут они сидеть, запахи шашлыков нюхать и слюной истекать.