Текст книги "Чернотроп (СИ)"

Автор книги: Антон Кун

Соавторы: Серега Охотник
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Ночью ударил ветер, настолько сильный, что автобус аж закачался, а в следующий момент хлынул дождь. Сразу стало холодно, и тёмная ночь, несмотря на то что и так темно, стала ещё темнее.

Дождь был мелким. В машине это хорошо чувствуется. Звук совсем другой.

В обычной жизни, может быть, и незаметно, а когда ночуешь в машине, то это слышится очень хорошо. Крупные капли бьют по корпусу, а мелкий дождь как будто скребётся.

Так вот, зашуршал, заскрёбся, зачастил дождь, и не просто дождь, а, похоже ещё и ледяной. Не то чтобы град – для града слишком мелко, а ледяная крупка.

Я встал, добавил немножечко обогревателя, усилил горячий воздушный поток от печки, и дальше спать лёг. Может быть, если бы где-то в другом месте стояли, я бы и начал переживать, как утром выезжать. А здесь асфальтированная площадка, укатанный хороший спуск, от дождя не развезёт, так что выедем нормально. А спать под дождь оно даже и приятно: он шумит, ветер шумит, а ты спишь под крышей и в тепле.

Единственное, почему-то вспомнился бабай. Взгляд у него такой же холодный был, как и этот дождь – даже сквозь корпус микрика ощущался. Ну, бабай там, в горах, а я здесь, на базе, всё-таки здесь люди рядом есть, поэтому как-то нормально.

Утром проснулся – дождь всё ещё идёт. И, судя по тому, как обложено, будет идти долго.

Вообще, по прогнозу дождя быть не должно, должна была быть хорошая погода. Но горы – это горы, тут погода непредсказуема. В одном ущелье может солнце светить, а в соседнее заедешь, буквально километров пять-шесть, ну или десять километров, а там снег хреначит и метель метёт. А к следующему ущелью подъедешь, там снова солнце светит. А через час вообще всё изменится. Так что, для гор это нормально, когда вот такая погода. Тем более осень поздняя, начало ноября, в это время на вершинах уже прям конкретно снег лежит.

Короче, проснулись утром, позавтракали. Женщины потихонечку собрались. Быстренько заскочили в автобус, вещи сложили, расселись – и мы поехали.

Ну, они, конечно, с одной стороны, грустные, что холодно, а с другой, радуются, что всё время хорошая погода простояла и только в самый последний день испортилась.

Ехать долго, а когда дождик идёт, то и немного душно. Кто-то форточки приоткрывает, чтобы свежий воздух был, а кто-то, наоборот, просит печку включить. Говорю ж, у пассажиров свои заботы. Это мне вести автобус по мокрой дороге, а их, пассажиров, это никак не касается. У них свои заботы и свои взгляды, своя точка зрения на погодные условия, по-своему они всё это видят. Им не надо руль держать и внимательно смотреть на встречные машины, чтобы там водители тоже удерживали нормально руль, чтоб их машины слушались хорошо, чтоб тормоза нормальные были, горы всё-таки. Улететь на спуске ничего не стоит, если тормоза слабые. Ну или в гору не вытянуть. Короче, это всё уже профессиональные темы. А пассажиры на это дело смотрят иначе: на стоянке им нужно выходить под дождь, а промокнут, просят печку включить сильнее. А потом от духоты маются.

В общем, едем и едем, километры ложатся под колёса. С другой стороны, и хорошо: из-за дождя какие-то остановки, которые планировались, отменили, потому что в такую погоду не очень-то по разным туристическим местам пойдёшь. Потому что одно дело – лёгкий летний дождичек, от которого приятная прохлада, и совсем другое, ледяной осенний дождь. Вот поэтому через какое-то время окна позакрывали, попросили печку включить. Ну, ничего, мне не трудно, включил, главное, чтоб комфортно ехать было.

Единственная экскурсия, которую отменять не стали, это остров Патмос. У нас в Горном Алтае есть свой остров Патмос. Как в Греции в Эгейском море, но свой. Это такой скальный остров в Катуни, рядом с Чемалом. Как будто часть берега откололась. И на этом острове, он совсем небольшой, построена церквушка. С большой земли, так сказать, на остров прокинут подвесной мост. От моста-то до земли там глубина приличная, крутой обрыв. Да и расстояние не маленькое. Красиво в общем. А с боку в скале ещё и лик богоматери вырублен. Заморочились же люди! Прям, гордость берёт!

Женщины утеплились, как могли, и пошли на экскурсию в эту церковь. Она в рабочее время открыта для туристов.

Я так думаю, что когда в такую погоду люди идут в подобные места, появляется какое-то сакральное чувство. Толп туристов нет, кого время не поджимает, те в такую погоду и не пойдут. Поэтому народу немного. И вот эта дополнительная трудность, вроде она и небольшая, но всё равно вызывает ощущение преодоления, духовного подъёма. Человек как бы эту стихию преодолевает, и от этого… В Чемале, это такой большой посёлок, места тут оборудованы для туристов, и вроде бы трудностей не создаётся, но всё равно ощущение борьбы со стихией присутствует. Вот тут как раз и ощущаешь себя песчинкой в огромном мире. Вроде и безопасно, а всё равно тревожно, но это такая тревожность, духоподъёмная.

Можно, конечно, говорить, что нам не повезло с погодой: была бы хорошая погода, было бы дальше видно. Но если бы была хорошая погода, то посещение этого острова Патмос и этой церквушки не оставило бы такого глубокого чувства, какое возникает, когда посещаешь его в ледяной дождь. Потому что когда ты идёшь по подвесному мосту, то ты открыт стихии. И в этот момент происходит такое офигенное единение с миром, которое очень глубоко трогает, западает в душу и запоминается на всю оставшуюся жизнь.

Я это знаю: было несколько раз. Посещали какие-то туристические места либо в ливень, либо там ещё какая-то экстремальная ситуация была. И вот все эти ситуации, все эти случаи запомнились. А сколько ездил, когда всё было хорошо, видно замечательно, солнышко светит, птички поют? Ну и как? Да как туристы! Приехали, посмотрели, уехали. А вот этого чувства единения со стихией, с миром, в такие моменты, как правило, не возникает. За всех говорить не буду, у всех по-разному, но у меня это так.

Сходили женщины на Патмос, в церквушку. Кто там свечку поставил, кто просто зашёл полюбопытствовать. Потом вернулись в машину. Поначалу-то такие возбуждённые были, а потом все притихли, и в автобусе воцарилась тишина, очень глубокая, трогательная.

Может, кто и уснул, а кто-то остался наедине со своими мыслями. Говорю ж, посещение подобных мест в таких случаях всегда глубокий отпечаток в душе оставляет.

У меня была мысль включить музыку, какую-нибудь лёгкую, ну, с учётом тех, кто у меня в салоне, с учётом того, что мне нравится: Людмилу Сенчину, или Анну Герман, песни Валерия Леонтьева, в общем, старые советские песни. У меня специальная подборка есть, набирал песни, какие люблю, на флешечку. В магнитолу вставил – и поехали. Но тут смотрю на своих пассажирок, а они такие все притихшие, и мне не захотелось эту тишину разрушать. Думаю, пускай. Если попросят, включу, или там зашебуршат что-нибудь, а если и дальше так тихо будет, то пусть дальше поедем в тишине.

Оглянуться не успели, как уже в Алтайский край въехали.

Кстати, для тех, кто не знает, у нас в России есть Алтайский край, а есть Республика Алтай. Нас часто путают, про Алтайский край думают, что это Республика Алтай, короче, не разделяют. Но это два абсолютно разных региона: и по населению, и по пейзажам, и по животным, и по всему остальному, по полезным ископаемым, по промышленности – кто чем живёт. И на номерах у машин из Республики Алтай указан регион 04, а у Алтайского края – 22-й регион.

Не знаю, может, путают как раз потому, что рядом расположены, и когда-то это был один регион, а потом разделился на два. Разделился, потому что очень много разного. И вот в Республике Алтай население преимущественно алтайцы. У них разные народности, рода, и у каждого свой язык, у каждого свои культурные особенности. Понятно, что-то общее есть, потому что объединены они все в алтайцев. Преимущественно это тюркоязычные народы. Язык и у алтайцев, и у киргизов, и у тувинцев похожий. Кстати, если дальше на север посмотреть, там самоеды есть, тоже родственный алтайцам народ. У них у всех общие корни, и языки похожи, да и сами люди внешне похожи.

В Республике Алтай живут преимущественно алтайцы. Понятно, что там и русские есть, и другие национальности, но основное население – алтайцы. А в Алтайском крае основное население – русские. Есть, конечно, и алтайцы, но сильно меньше. Немцев много. Во время Великой Отечественной войны поволжских немцев переселили в Алтайский край, и у нас прям несколько немецких деревень есть. И другие национальности – кого только нет! Когда осваивалась целина, у нас в Алтайском крае она тоже была, люди приезжали поднимать целину со всего Советского Союза. Очень многие остались жить здесь, поэтому у нас тут и армянская диаспора есть, и узбекская, и таджикская, и молдаванская, украинская, и прибалты – кого только нет. Даже поляки есть! И здесь, у себя, мы живём все дружно.

В общем, уехали мы из Республики Алтай, въехали в Алтайский край. А в Алтайский край въехал – это уже всё, считай, дома: часок до Бийска, два часа до Барнаула. Короче, оглянуться не успели, как приехали.

Дождь сопровождал нас всю дорогу. Я думал, что из гор выедем и дождь закончится, но нет. До самого Барнаула так и шпарил, и в Барнауле продолжился. Несмотря на то, что по прогнозам дождя быть не должно. Ну что ж, бывает, что синоптики ошибаются.

Развёз я женщин по домам. Была бы хорошая погода, я б их просто высадил там, где взял, и пусть бы сами добирались. Но раз дождь холодный, то я их всех по домам развёз и поехал домой.

По дороге заехал на мойку, помыл машину, снаружи, понятно. Внутри потом дома пропылесошу и помою, приберу, чтоб к следующему рейсу машина была в порядке. А так, снаружи всё хорошенько помыл и вернулся домой.

Времени было ещё часов семь вечера. Анюта дома, я-то ей ещё с мойки позвонил, она ужин приготовила.

Не успел я душ принять, переодеться и сесть за стол, как подъезжает Дима.

Вышел, пригласил его в дом, а он говорит:

– Нет, давай пойдём, в машине посидим, поговорим.

Сели в машину. Я ему говорю:

– Ну, ты меня озадачил своим звонком, я потом голову сломал, что ты хотел мне сказать. Что-нибудь, поди, про внучку лешего, про Зарину, выяснил?

А Дима так усмехается и отвечает:

– И да, и нет.

– В смысле, и да, и нет? Так да или нет? Как так может быть, и да, и нет?

Он и рассказал:

– Я попросил друзей. Вузов-то у нас тут несколько в Барнауле, а я ж не знаю, студентки какого вуза увезли Зарину эту. Ну и попросил друзей. Они посмотрели списки студентов всех вузов, выделили студенток. Потом из этих студенток выбрали тех, которые из деревень приехали. Потом оставили тех студенток, которые в том районе, где мы охотимся, живут.

Сказал – и замолчал.

Я, конечно, не стал уточнять, какие именно друзья, какие базы они взломали. Ни к чему мне это знать, меньше знаешь – лучше спишь. Вместо этого спрашиваю:

– Ну и что, много студенток, что ли? Там вроде деревень-то не так много, там три или четыре деревушки в округе. А если учесть, что сейчас молодёжи в деревнях вообще в принципе мало, в основном молодёжь старается в город уехать, то и не так много-то должно быть.

– Ты правильно говоришь. Мы допустили, что они сейчас ещё учатся, то есть с первого по пятый курс. Всех прошерстили, списки посмотрели. Так вот, есть две девчонки из политеха, с четвёртого курса, живут в Сосновке.

Я говорю:

– Ну и что ж ты, ну не томи! Что за девчонки? Может, как-нибудь с ними встретиться, поговорить?

А он мне отвечает:

– А не получится поговорить. Пропали девчонки, нету их. Уехали в город, и никто их найти не может.

– Ну нифига себе! Это что получается-то, у нас прям тут детективная история, что ли? И что, их не нашли ещё?

Он говорит:

– А вот в том-то и дело, что никто их не искал. Ни родители, ни преподаватели, ни одногруппники. Никто. А девчонок нет. Должны были быть в общежитии. В общежитии нет, на занятиях не появлялись, нигде нет, как в воду канули. Никто ничего не знает. А так как заявления никакого не было о пропаже, соответственно, никто их не искал.

Я даже растерялся немного.

– Ну нифига себе! И что делать теперь?

Дима пожал плечами.

– Ну вот, я и хотел с тобой обсудить, что делать. По-хорошему надо в полицию обращаться, чтоб искали девушек. Кто-то должен инициировать поиск. Если я буду инициировать пропажу, то на основании чего я ищу этих двух девушек? Мне б не хотелось, чтобы лишние вопросы ко мне были.

Так-то я понимал Диму. Наверняка же он со своими поисками всё это делал не легально. И к своим знакомым обращался, те тоже посмотрели базы данных в нарушение закона. И если всплывёт, что они нарушают… А если от них инициатива пойдёт, то это всплывёт обязательно. Им тогда за нарушение закона отвечать придётся. И в лучшем случае с работы слетят без права работать в этой области. Но тут скорее всего посерьёзнее проблемы будут. Я-то точно таких неприятностей не хочу Диме доставлять. Значит, нужно эту ситуацию как-то по-другому разрешить. А как её разрешить – чёрт его знает.

Ну, я и отвечаю Диме:

– Искать девушек однозначно надо. Надо подумать, как решить ситуацию. Может быть, ты скажешь мне фамилии, я к родителям съезжу, поговорю, скажу, чтобы заявление написали.

Он отвечает:

– Так-то девчонки взрослые, совершеннолетние. Вдруг у них всё нормально. Просто загуляли… Родители думают, что учатся. А родители там престарелые. Скажем им, что девушки пропали, а они расстроятся, сердечный приступ, и всё. А с девчонками, может, всё в порядке, может, они просто загуляли где-нибудь, бывает же, дело молодое. Да и на основании чего ты вдруг заинтересовался пропажей? Как объяснишь? Не все про лешего и его внучку поймут, ещё себе проблем наберёшься.

Я тяжело вздохнул.

– Проблем себе дополнительных точно не хочу. Но и найти пообещал, а слово я держу, ты же знаешь.

Дима кивнул.

– А что касается того, что загуляли, – продолжил я. – Ну, в принципе бывает. С девчонками такое бывает реже, чем с парнями, но исключать нельзя. Надо как-то потихоньку… А сам-то ты что думаешь? Как лучше поступить в этой ситуации? Так, чтобы и тебя не подставлять, и девчонок найти.

Он говорит:

– Не знаю, тут всё зависит от того, чего хочешь ты.

– Найти Зарину хочу, конечно же, – ответил я и, помолчав, добавил: – С девчонками-то понятно, буду думать, как организовать поиск, попробуем пока без подключения полиции. А эта, Зарина-то, объявлялась? Её видел кто-нибудь в городе?

Дима развёл руками:

– Я так-то по компьютерам. По документам не нашли, в сети нигде не засветилась, страниц в соцсетях у неё нет. Так что, про неё информации у меня совсем нет.

Думаю, да, дела, прям криминал какой-то. Видимо, не случайно дед забеспокоился. Хорошо бы с этим лешим встретиться, пообщаться, вопросики позадавать. Может быть, он не всё мне рассказал, может быть, там ещё какая-то информация есть, которой надо бы поделиться, чтобы я мог найти его внучку. Ну или попросить, чтобы он написал заявление о пропаже человека. Да нет, глупости! Как он напишет? Он же леший, у него и паспорта поди нет, его вообще в природе, с точки зрения документов, не существует, скорее всего.

В общем, хочешь не хочешь, а придётся самому из этой ситуации выпутываться.

Как бы там ни было, а с лешим встретиться надо. А потому я спросил у Димы:

– Ты как, завтра на охоту поедешь?

Дима посмотрел на работающие дворники, на этот холодный дождь, и говорит:

– Нет, я не поеду. Боюсь, на своей машине не вылезу. Машинка-то хорошая, проходимость хорошая, но по сухой дороге. А там же поди ещё и лесовозы прошли, раздолбили дорогу. Да и в принципе, что за удовольствие под дождём в лесу?

– Так-то да, – говорю, – ты прав.

Охоты-то точно не будет, заяц в такую погоду плотно лежит, да и самому неприятно. По лесу, понятно, дождевик наденешь, но всё равно через час и ноги мокрые, и сам мокрый. И обсушиться как следует негде. Был бы хоть домик, а так палатка да шатёр – этого мало.

В общем, получается, не попадаю я пока к лешему, чтобы порасспросить его поподробнее про его внучку-то, не попадаю.

Глава 6

В общем, поговорили с Димой. Взял я у него координаты этих девочек: имена, фамилии, в каком общежитии живут, в какой группе учатся, на каком курсе, странички в соцсетях – в общем, всё, что Дима смог нарыть. Поговорили ещё с ним о том о сём: там про охоту, про мужиков про наших. Вспомнили, что у Григорича день рождения через неделю, что надо бы подарком озаботиться. Ну, обсудили, как лучше сделать: скинуться всем вместе и один большой подарок купить, или каждый сам будет покупать. Решили пока обзвонить всех, с кем мы охотимся, Сане, конечно же позвонить, Андрюхе Егорову, Косте Каменеву и остальным. Поговорить с ними, а потом уже ещё раз созвониться и уже договориться про подарок, про то, как отмечать будем. Понятно, мы супругу Григорича нагружать не будем, в гости к ним напрашиваться не станем. Пригласят – пойдём, не пригласят – не будем настаивать. А вот на охоту выезд сделаем и там уже честь по чести отметим, поздравим. Всё-таки юбилей у деда, восемьдесят лет уже исполнится окончательно.

Распрощались с Димой. Он поехал по своим делам, а я зашёл домой.

Ужин, конечно, остыл, пока мы с Димой разговаривали. Так что, поставил в микроволновку уже остывший борщичек, который Анюта ещё раньше налила в тарелку. Хлебушка взял, корочку чесночком натёр. Понятно, что раньше хлеб другой был, и у корки, натёртой чесночком, по-другому вкус ощущался, но всё равно нет-нет, да и хочется. Пробовал гренки делать чесночные: это когда хлеб нарезаешь, готовишь такую чесночную водичку с маслицем, потом смазываешь этим кусочки хлеба и запекаешь их в аэрогриле. Но в этот раз что-то решил не запариваться, просто взял корочку хлеба да натёр чесночком, как в детстве бывало. Бахнул сметанки в разогретый борщ, сальца к хлебу с чесночком нарезал и погнали!

Сижу, ем, разговор с Димой перевариваю.

Анюта-то, пока мы разговаривали с Димой, уже успела и поужинать, и посуду за собой помыла. Что ж она меня ждать что ли будет, пока мы там наговоримся? Так что правильно сделала, что поела. Но всё равно присела рядом со мной за стол и спрашивает:

– Что там Дима? Что-нибудь выяснил по своим каналам про эту древесницу-то твою? Или вы про другое разговаривали?

Я пересказал ей всё, и про днюху Григорича, и про то, что Дима рассказал мне, что ему удалось нарыть про девчонок. Рассказал, какая ситуация получилась: что никто до сих пор девчонок не начал искать, никто не заявил о пропаже. Преподаватели, скорее всего, очнутся, когда они на сессию не явятся, одногруппникам, там… другим студентам пофиг, родители, возможно, и не знают ещё об этом.

Вот ведь времена пошли! Человек пропал, даже два человека, две юные девушки… И никому дела нету. А раньше-то уже бы шум подняли, уже бы весь город на ушах стоял, искали бы этих девчонок. А сейчас время другое. Если что действительно страшное с девчонками случилось… Если им сейчас там помощь нужна, к примеру, то никто без заявлений искать не будет, никто ничего не сделает. А потом может уже и поздно будет.

Ну да ладно, чего сетовать. Я вот знаю, что такая ситуация приключилась, знаю, что пропали девушки. Так что, могу что-то предпринять. Ну и спрашиваю Анюту:

– Как думаешь, как можно инициировать поиск? Прийти и написать, ну то есть подать заявление?

А она усмехается и говорит:

– Чтоб потом тебя стали спрашивать, с чего это вдруг ты искать их стал, а не причастен ли ты к их исчезновению? И не докажешь ведь никому ничего.

Я вздохнул и кивнул.

– Так-то да, – говорю, – я и сам про это думал. Ну, а что делать-то? Ведь пропали девчонки, и Зарина пропала. Одно дело – внучка лешего. Там как бы ни документов, ничего. А это же вот прям живые девчонки, человеческие! У них родители есть, друзья, подружки какие-то есть. И вот так вот всё произошло.

А Анюта говорит:

– Ты не переживай раньше времени. Я по своим каналам сначала постараюсь разузнать всё.

Моя Анюта-то, хоть она пенсию получает, но всё равно ещё работает в краевой библиотеке. Она там в отделе по организации мероприятий работает.

Раньше-то как в библиотеках было? Приходишь, книжку берёшь и читаешь – либо в читальном зале, либо домой берёшь, дома читаешь, потом приносишь, сдаёшь. Вот. А сейчас-то, в пору интернета, большинство книг в сети найти можно, в телефон вон закачать и читать, ну или в планшет, да хоть с компьютера. Про художественные книги вообще молчу – с телефона читать удобнее, хотя иногда хочется подержать в руках бумажную, ощутить запах, услышать шелест страниц… Но уже шрифт не увеличишь, подсветку не добавишь. Да и деревья на электронные книги вырубать не надо.

А что касается студентов… Если, к примеру, студентам какую-то научную работу делать нужно, тут прогресс вообще впереди планеты всей. Они ж приспособились не только к электронным книгам, но и к нейросетям. Текст научной работы сгенерят в нейросети и за свою выдадут. Ну, там поправят её чуть-чуть, чтобы нейродетектор не определил, что это не человек писал. Да на антиплагиат прогонят, и всё. Не все, конечно, студенты так делают, но делают.

Короче, не ходят люди в библиотеки, незачем стало. А закрывать библиотеки нельзя, потому что это центры культуры. Вот и заставляют библиотекарей всякими разными мероприятиями маяться. Презентации там устраивать всякие разные, литературные чтения, литературные встречи, конференции там, всякие разные диспуты – и таким образом заманивать людей в библиотеку, показывать посещаемость. Ну и чтобы всех библиотекарей не загружать этим, потому что так-то у них работы и своей, библиотечной, хватает, то вот, например, в краевой библиотеке отдел сделали специальный по организации культурных мероприятий. Вот. Ну и моя Анюта там работает.

Ну а посещает мероприятия кто? Кто у нас зрители? Кого проще всего на мероприятия сорганизовать? Понятно, школьников и студентов. Они люди подневольные, вынуждены идти, а потом отсиживать срок. И не всегда ведь интересно бывает. Но тут без вариантов. Договариваются библиотекари с каким-нибудь преподавателем или завучем, или там с куратором, и он на мероприятие группу целиком приводит. А взамен студенты или ученики зачёт какой-нибудь получат, или пятёрку по какому-нибудь краеведению. А библиотека показывает посещаемость – вон аж тридцать человек, а то и пятьдесят или даже больше сразу пришли! И всем хорошо! Молодёжь просвещается, преподаватели отчитываются, что они проводят культурно-массовую работу, а в библиотеке отмечают, что у них посещаемость. В общем, вот такой выход из положения нашли.

Так вот, Анюта у меня как раз в таком отделе и работает. У неё не только среди студентов, у неё среди этих всех преподавателей, среди всяких разных, там, не знаю, завкафедрой, завучей, преподавателей литературы знакомых очень много. Она так-то у меня женщина контактная, её уважают и любят. Если там праздник какой-то, поздравлений столько сыпется на телефон, что читай не перечитай.

Короче, взяла Анюта у меня те данные, которые передал Дима, и сказала, что поспрашивает по своим каналам.

Ну, поспрашивает и поспрашивает, может, что и удастся выяснить.

Анюта тем временем развернула листок, увидела, что у девчонок странички в соцсетях есть.

– Давай, – говорит, – глянем хоть, что за девчонки, как хоть выглядят. Может, я их знаю. По именам не помню, а, может, в лицо знаю.

Ну и набрала на компьютере адреса страничек, одной девочки да второй. Одна – Лена, другая – Катя. Лена – рыженькая такая, с короткой стрижкой, с волнистыми волосами, а Катя – у той прямые тёмные волосы. Симпатичные девчонки. А чего бы им не симпатичными быть? Выросли в деревне, на натуральном молочке, свежим воздухом лесным дышали, здоровые, крепкие девчонки. Посмотреть приятно – одно удовольствие.

Мы открыли их странички, начали смотреть. Анюта ленту новостей листает у одной девочки, у второй, есть ли у них что-то общее, кроме того, что они из одной деревни родом. Листала, листала и говорит мне:

– А ты посмотри-ка, девчонки-то наши фольклором увлекаются. В политехе на программистов учатся, а сами фольклором интересуются. Обе в группе состоят, типа кружка что-то, сообщество это. И похоже, не только в сети, но и в реальности эту группу посещают.

Анюта уже ушла со страниц этих девочек на страницу сообщества, на которое они обе подписаны, начала тут ленту новостей листать. А сама комментирует:

– Это что-то вроде такого клуба по интересам, получается. И занимается этот клуб чуть ли не спиритизмом, похоже. Ну, это я, конечно, преувеличиваю, какой там спиритизм? Но они общение с духами природы, с домовыми всякими развивают.

Понятно, думаю, прибабахнутые немного. Хотя, с другой стороны, если вспомнить лешего и вспомнить, что я сейчас занимаюсь розыском его внучки древесницы, то не являюсь ли я сам с прибабахом? Но это ладно, сейчас речь не об этом.

Полистала, значит, Анюта группу, перешла на фотографии на странице девчонок, чтоб посмотреть, не засветилась ли там Зарина. Но зеленоволосых девчонок на фотках не было. И тут одно из двух: либо она действительно не попала на фотографии, либо волосы уже перекрасила. Понятно, что фотографии мы смотрели только недавно выложенные, начиная с этого лета, то есть только за последние пять месяцев. Немного с запасом взяли. Мы ж не знаем, когда точно они встретились.

Получалось, что та группа, которая зацепила, то это единственная связь с духами природы. Хоть и не прямая связь с Зариной, но уже хоть что-то.

Анюта, конечно, тут же подписалась на эту группу.

– Ну а что, – говорит, – попробую узнать изнутри, что это да как это. Может быть, эта группа как раз и имеет отношение к их исчезновению. А может быть, узнаю через них что-нибудь. Понятно, что я и через вуз тоже пообщаюсь, ну и тут лишняя информация лишней не будет, если она будет в принципе.

Пока то да сё, на улице уже совсем поздно стало, уже ещё чуть-чуть, и спать пора ложиться. Ну, я и говорю супруге:

– Ты смотри дальше. Может, ещё что найдёшь интересное. А я пойду машину помою, пока она ещё не совсем остыла.

Это летом можно в любое время мыть. Приехал с рейса, хоть сегодня мой, хоть завтра, когда отдохнул. А чем ближе к зиме, тем желательно побыстрее, а то потом машина остынет, накалится холодом, и что там помыть можно – там всё обледенеет. Поэтому желательно сразу, в этот же день мыть.

Понятно, что я, когда приехал, ещё печку немножечко оставил, чтобы она поддерживала температуру. У меня специальный поддув такой сделан, когда двигатель заводить не надо, жечь бензин не надо, от аккумулятора потихонечку шаит.

Пошёл, пропылесосил, помыл, прибрал. Хоть женщины были аккуратные, мусора за собой не оставили, но всё равно повозиться пришлось, потому что, особенно в последний день, когда дождь, санитарные остановки были, пассажирки выходили, грязи, песка в автобус натащили. Ну, ничего, вымыл, прибрал быстренько и возвращаюсь домой уже с чувством исполненного долга, что машина к поездке готова, и даже если там позвонят и скажут: «Срочно в рейс нужно» – тут главное, чтоб я сам отдохнуть успел, вот, а машину уже готовить не надо, тратить время на это не нужно.

Захожу, умылся. Анюта всё за компьютером сидит. Подхожу, спрашиваю у неё:

– Ну, что, есть ещё какая-нибудь информация?

Она говорит:

– Пока ничего конкретного нету. Вот с организатором клуба этого переписываюсь.

– Да? И что, что-то интересное? – спрашиваю.

Она отвечает:

– Интересного пока особо ничего. Про девчонок пока не спрашивала. Спрашивала, что за клуб, чем занимается. Ну, рассказала, что меня тоже тема духов интересует, мне кажется, что у меня в доме домовой живёт.

Я так на неё посмотрел, хотел хихикнуть, а потом думаю: ну, а что хихикать-то? Может, он и живёт, откуда мы знаем? Просто не видели его ни разу. Леший же существует? Почему бы и домовому не быть?

Ну и опять же, это я не видел. А Анюта, может, видела. Мне не говорит, хотя мне она, конечно, всё рассказывает, ну или почти всё. А если что не рассказывает, то значит, мне это и не надо. Не буду я никогда загружаться и лезть в такие дела. Как и она никогда не загружается и не лезет в мои. Мы с ней сорок лет прожили в браке и полное уважение и доверие друг к другу. Она уважает мои интересы, я уважаю её. Я рассказываю то, что для меня интересно, чем хочу поделиться, и она рассказывает, что для неё интересно и чем хочет поделиться. Понятно, что и я не всё рассказываю, и она не всё рассказывает. Ну, к примеру, если у меня какая-то ситуация аварийная была на дороге, я зачем буду говорить, особенно если всё нормально разрешилось? Расскажу ей, она расстроится, переживать будет в другой раз. Поэтому лучше не надо, незачем беспокоить жену лишний раз.

Ну и спрашиваю:

– Что за группа? Что удалось выяснить?

– Да наша, – отвечает Анюта, – барнаульская. Есть у нас тут, и как раз при политехе, общество такое любителей таинственного.

Думаю, интересные дела. С другой стороны, у нас политех-то сильный вуз, крепкий. Парни и девушки там умные, да и преподавательский состав сильный. Хорошие наши студенты, прям котируются по России. Хотя, не знаю, может, оно на самом деле всё и не так, но насколько я знаю, то вполне себе очень много среди выпускников политеха выдающихся людей, которые чего-то в жизни добились.

Ну и, по сравнению с другими барнаульскими вузами больше широты взглядов, больше свободы какой-то внутренней. И у ребят, и у преподавателей. С другой стороны, они с реальностью работают, им там все эти фантастические какие-то субстанции ни к чему. У них, вон, сопромат, расчёты. Математика – царица наук, но прислуга физики, как говорили, когда я сам учился в университете.

Да уже одно то, что Костя Каменев как раз в политехе преподаёт, а он мировой мужик!

Спрашиваю у жены:

– И что ты, до чего договорились?

Анюта отвечает:

– Пригласили меня на встречу. Встреча будет в понедельник, на следующей неделе, в шесть часов, после занятий.

Я у неё спрашиваю:

– Пойдёшь?

Она говорит:

– Конечно, пойду. Вдруг что-нибудь или про девчонок узнаю, или про Зарину твою.

Я и предложил:

– Может, мне с тобой сходить? Вдруг что-нибудь случится, кто-нибудь пристанет.

А она качает головой.

– Да ну, кому интересно? Мне не шестнадцать уже. Была б молоденькой девчонкой, нужны были бы сопровождающие, а сейчас в этом нет необходимости. А вдвоём придём, то ещё и насторожатся, небось.

– Ну, смотри, – говорю. – Я, если что, буду ждать тебя тогда на лавочке возле политеха.

Анюта рассмеялась.

– Ну, хорошо, отлично! Тогда, – говорит, – лучше не на лавочке, а на Ленинском, на бульваре где-нибудь неподалёку, на скамейке. Как будто гуляешь в скверике и присел отдохнуть. А во дворе политеха сразу заметно будет, ты ж не студент, по тебе это сразу видно, хоть и молодо выглядишь.