Текст книги "Великий Кузнец 6 (СИ)"

Автор книги: Анри Олл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17
В тесноте, да не в обиде

Центральный кристалл уже перешел свой экстремум светимости, когда наша повозка, наконец, подъехала к воротам хутора. Буря устало фыркала, и я чувствовал, как и сам вымотан. С самого утра день выдался долгим и насыщенным, полным переговоров и финансовых решений, от которых до сих пор немного кружилась голова. Пыль осела у нас на одежде, в волосах, на лице, но в душе было чувство выполненного дела.

Я сидел на облучке, рядом со мной молчаливый и неподвижный, как скала, Гракх, который правил повозкой. Сзади, позади нас, в кузове теснились те, кого я приобрёл сегодня.

Сразу за мной, примостившись на груде мешков с покупками, сидел Ург Варг. Полуорк даже не думал казаться меньше: он сидел, поджав под себя ноги, но всё равно занимал почти половину кузова своей массивной тушей. Его дубовая кожа блестела под лучами искусственного светила, тёмные глаза смотрели куда-то вдаль, поверх голов, на лице застыло выражение спокойной отстранённости. Он молчал и не задавал вопросов. Только раз, когда мы проезжали мимо небольшого пруда, мелькнувшего за деревьями, он чуть повернул голову, проводив взглядом водную гладь. Наверное, вспомнил родные края, где вода – это настоящая редкость и роскошь.

Рядом с ним, скрючившись в комок, сидела и она – хобгоблинша в красном дешёвом платье. За то время, что мы ехали, она так ни разу и не подняла головы, всё время прятала лицо в коленях, изредка вздрагивая всем телом, когда мимо проносилась какая-нибудь особо шумная птица или пролетал жук. Красное платье, купленное явно для того, чтобы произвести впечатление на сцене, теперь казалось неуместным: грязное, помятое, неуклюже облегающее её худое тело. Я заметил, что ткань на локтях и коленях уже начала протираться.

Её длинные, заострённые уши постоянно нервно подёргивались, ловя каждый звук, а тонкие пальцы, сжимающие подол, побелели от напряжения.

С другой стороны кузова, отдельно от всех, словно подчёркивая свой статус «интеллектуала», сидел Атль Яш-Ха – речной лизард. Он был совсем не похож на Гракха. Если мой первый плащевой ящер был массивным, внушительным, с грубой чешуёй и мощной шеей, напоминающей стоячий воротник, то этот был ниже ростом, худощавый. Его чешуя отливала нежным голубовато-серым цветом, переливаясь на солнце, как чешуя форели. Большие, навыкате глаза, чуть раскосые, смотрели на мир с любопытством и настороженностью изыскателя, впервые попавшего в дикую местность. Он всё время вертел головой, рассматривая проплывающие мимо деревья, дома, людей.

«Определённо, это не Гракх», – подумал я. – «Но мне он все же понадобится. Для дел в лавке, ведения бухгалтерии, записей, списка заказов и другой документации. Теперь мы работаем официально, а количество заказов всё растет и растет, как на дрожжах: я с Аней не справимся…»

Повозка, скрипнув, остановилась у ворот.

Я спрыгнул на землю, разминая затёкшие ноги, и, оправив одежду, направился к калитке. Гракх, не проронив ни слова, подождал пока я открою их и после направил Бурю внутрь. Я же пошел рядом.

Вскоре я встретился взглядом с Аней. Она стояла на крыльце, подперев рукой косяк: её каштановые волосы, собранные в нехитрый пучок, растрепались от ветра, а на фартук, перепачканный мукой, падал отсвет желтых лучей. Рядом с ней, настороженно-удивленно подняв уши, стоял Сергей.

Некоторое время сестра просто смотрела на меня, потом её взгляд скользнул в повозку, на тех, кто сидел внутри, и я увидел, как на её лице отразилось лёгкое замешательство.

– Яр… – начала она, выходя навстречу и стараясь говорить, как можно спокойнее, хотя я уже учился распознавать нотки в её голосе. – Ты… всё купил? Но где же остальные? Я думала, их будет больше.

– Остальные? – переспросил я, подходя ближе и чувствуя, как к горлу подступает усталый смешок. – Аня, это все, трое.

– Трое? – Аня перевела взгляд на повозку, где Ург всё так же неподвижно сидел на мешках, хобгоблинша всё так же сжималась в комок, а речной лизард всё так же с любопытством разглядывал новый мир. – За… за столько-то денег? – её голос сорвался, хотя она всё ещё старалась держать лицо. – Яр, сколько же ты… Сколько ты истратил?

Я тяжело выдохнул, понимая, что этот разговор неизбежен.

– Шестьдесят шесть золотых, – сказал я спокойно, хотя внутри всё сжалось при упоминании этой цифры. – И ещё немного сверху на материалы и сопутствующие товары. У нас осталось… ну, считай, мелочь.

На мгновение наступила тишина. Аня стояла, открыв рот, не веря своим ушам. Даже Сергей, обычно невозмутимый, поднял бровь.

– Шестьдесят шесть… – прошептала она. – Яр… ты спятил?

– Аня, – я шагнул к ней, понизив голос, чтобы не слышали остальные. – Я понимаю, это звучит безумно. И для нас это действительно очень большая сумма. Но у меня были на то причины. Они того стоят. Каждый из них. Я объясню всё позже, хорошо? А сейчас… давай просто зайдём в дом. Я чертовски устал и хочу есть.

Аня посмотрела на меня, и я увидел, как в её глазах борются эмоции. Она явно хотела сказать что-то резкое, упрекнуть меня в расточительстве, но потом перевела взгляд на повозку, на сжавшуюся фигурку в красном платье, и, кажется, что-то поняла.

– Ладно, – выдохнула она, и натянув на себя улыбку, ничего не сказав о красавице в красном, сделала широкий жест рукой, приглашая всех войти. – Проходите в дом, гости дорогие. Обед уже остыл, но я разогрею.

Гракх и Сергей помогли спуститься с повозки Ургу и Атлю (последний спрыгнул сам, легко и грациозно, словно большая ящерица, впрочем, так оно и было), а я подошёл к телеге, где всё ещё сидела хобгоблинша. Она сжалась ещё сильнее, когда я приблизился, её уши прижались к голове, а рубиновые глаза расширились от страха.

– Идём, – сказал я как можно мягче, протягивая ей руку. – Тебя никто не тронет. Обещаю.

Она подняла на меня испуганный, недоверчивый, почти звериный взгляд (эх, сколько я уже таких повидал), но, поколебавшись, всё же протянула свою тонкую, чуть подрагивающую ладонь и позволила мне помочь ей спуститься на землю. Её пальцы были холодными и дрожали.

В доме стало тесновато. Наш грубый дубовый стол, за которым мы обычно обедали вчетвером (я, Аня, Гракх, Сергей), вместил сегодняшнюю компанию. Пришлось добавить ещё пару табуретов из кухни и сдвинуть всё впритык. На столе стояли пустые тарелки и миски, а с кухни доносился запах разогревающегося ужина.

Аня хлопотала, вскоре она ставила на стол миски с тушёным мясом и овощами, хлеб и кувшин с квасом.

– Садитесь, – скомандовала она. – Ешьте.

Ург Варг, без лишних слов, опустился на указанное место и принялся за еду. Он работал челюстями неторопливо, но основательно: видно было, что он голоден и не привык отказывать себе в пище, когда она есть. Атль Яш-Ха, напротив, сначала долго рассматривал ложку, потом осторожно попробовал похлёбку и, наконец, одобрительно кивнув, принялся есть, но гораздо аккуратнее и медленнее, чем полуорк. Он даже хлеб макал в подливу, словно дегустируя.

Сложнее всего было с хобгоблиншей.

Она сидела на краю табурета, сжавшись, словно пыталась стать невидимкой. Её рубиновые глаза бегали по сторонам, фиксируя каждое движение сидящих за столом, и она явно не знала, что делать с теми предметами, что стояли перед ней.

– Ну же, – мягко сказала Аня, пододвигая к ней миску с похлёбкой. – Ешь. Не бойся.

Хобгоблинша посмотрела на миску, потом на ложку, лежащую рядом, и, наконец, неуклюже взяла её в руку, сжав, словно дубину. Она попробовала зачерпнуть суп, но ложка выскользнула из неловких пальцев и с грохотом упала обратно в миску, забрызгав все вокруг.

– Ох, – выдохнула Аня, и я заметил, как на её лице промелькнуло сначала раздражение, которое тут же сменилось пониманием и жалостью, будто что-то поняв. – Ничего страшного. Давай помогу.

Она взяла ложку, показала, как её правильно держать, и, мягко вложив в руку девочки-гоблина, помогла ей зачерпнуть первую ложку. Та, чуть помедлив, попробовала похлёбку, и на её лице отразилось удивление. Кажется, она никогда не ела ничего подобного.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Аня, конечно, злится на меня за такие траты, но её сердце оказалось гораздо больше, чем наш кошелёк.

После обеда, когда тарелки были убраны и новые обитатели хутора разошлись знакомиться со своими местами (Гракх с Сергеем повели показывать Ургу и Атлю двор с мастерской, баней и прудом, а Сил, заметившая суету, спряталась в кустах и оттуда с подозрением наблюдала за незваными ею гостями).

Я же достал с полки свою энциклопедию по расам. Раскрыв её на нужной странице, я углубился в чтение.

«Раса: гоблины. Подраса: Хобгоблины. Общая информация». Раздел был небольшим, всего несколько заметок. Я пробежал глазами по строкам:

«…От обычных гоблинов отличаются более высоким ростом, развитым интеллектом и способностью к обучению. В племенах часто становятся вождями. Рождаются редко, примерно один на сто обычных гоблинов… Самки встречаются ещё реже – приблизительно, одна на десять тысяч обычных гоблинов…»

«…Скорость взросления: Данных мало. По неподтверждённым сведениям, хобгоблины растут быстрее людей, но медленнее обычных гоблинов. Если обычный гоблин достигает половой зрелости раньше, чем к одному году, то хобгоблину может потребоваться от двух до четырёх лет, чтобы достичь физического развития, свойственного юноше четырнадцати-восемнадцати лет…»

Я оторвался от книги и посмотрел на девочку, которая всё так же сидела на табурете, сжимая в руках ложку и с осторожностью разглядывая нашу кухню. Аня поставила перед ней кружку с компотом и пыталась объяснить, что это такое, но та почти не реагировала на её слова. Казалось, она понимает не больше пары фраз, и те – самые простые.

«Должно быть её отыскали сразу после рождения в какой-нибудь пещере после зачистки своры гобилнов, и все это время выкармливая, словно скот на продажу. А быть может и не отыскали…» – но об этом я даже думать не хотел.

Я захлопнул книгу и подошёл к Ане.

– Два-четыре года, – прошептал я Ане, чувствуя, как от этих слов сжимается сердце. – Ей всего два-четыре года. Она все ещё ребёнок.

Моя сестра сильно удивилась и на секунду задумалась. После чего вновь натянула на себя улыбку и сменила подход, показывая, все на себе, как если бы она объясняла всё ребенку.

Я улыбнулся и оставил их в покое. Я вышел на крыльцо и увидел, как ведомые Гракхом, в мастерскую заходят Ург и Атль. Полуорк осматривал кузню, а речной лизард с интересом разглядывал мою небольшую книжную полку у стены в лавке.

«Гракх с Сергеем помогут освоиться Ургу с Атлем», – подумал я. – «Сил, если захочет, когда-нибудь познакомится с новой подругой и соседом по пруду. А Аня… Аня присмотрит за нашей молодой хобгоблиншей».

Глава 18
Клинок Агн’бъйора I

Следующее утро встретило нас привычным перезвоном петухов, доносящихся из дали соседних участков, и стуком дождя по крыше. Но сегодня этот стук звучал иначе: в нём слышалась деловая торопливость. День обещал быть жарким, несмотря на дождь: до фестиваля «Мастер Огня и Металла» оставалось всего ничего, и мне нужно было успеть сделать столько, сколько обычный кузнец делает за неделю или даже месяц.

После завтрака кузня встретила меня полумраком и тишиной. Вчера мы оставили её в порядке, разложив инструменты по местам, подготовив уголь и различные слитки с металлолом для сегодняшнего дня. Сейчас всё это предстояло снова привести в движение.

Первым в кузню вошёл Гракх. Его зеленая чешуя блестела от капелек дождя. Он молча направился к горну, взял кочергу и начал разгребать золу, готовя место для нового огня.

Следом, осторожно ступая, словно впервые переступал порог святилища, появился Ург Варг. Я успел оценить его габариты, когда покупал его, но сейчас, в ограниченном пространстве кузни, он казался ещё массивнее. Полуорк стоял у входа, сжимая в руках свёрток с новой кузнечной одеждой, которую мы купили по пути домой, и смотрел на горн с таким выражением, с каким новобранец смотрит на поле боя перед первой битвой.

– Переодевайся, – кивнул я ему, указывая на свёрток, – и становись вот там, справа от горна. Будешь подавать мне уголь и инструменты, пока не обвыкнешься тут и не поймешь, что к чему.

Ург молча развернул свёрток и начал облачаться в плотную холщовую робу и кожаный фартук.

Через некоторое время в кузне уже полыхало пламя. Печи гудели, раздуваемый мехами, выплёвывая снопы искр в дымоход. Гракх занял своё привычное место слева, рядом с бочкой воды. Ург – справа, чуть поодаль, наблюдая за каждым моим с Гракзхом действиями с той спокойной, почти медитативной сосредоточенностью, которая, как я заметил, была ему свойственна.

Работа закипела.

Первым делом нужно было сделать партию новых перстней. Заказы от «Эха Магии» сыпались как из рога изобилия, и отказаться от такого источника дохода было бы просто глупо. Но помимо этого я хотел попробовать кое-что новое: сделать более дешёвую, доступную версию наших усилителей.

Вскоре я взял одну из заготовок – тонкое, изящное бронзовое колечко, которое мы только что отлили и остудили. Оно было лёгким, почти невесомым, с гладкой, отполированной поверхностью. Я начал наносить метку, вкладывая в неё ровно столько силы, сколько требовалось для базового, минимального усиления.

«+1 к силе», – мысленно проговорил я.

Перстни, толстые, массивные, с крупными камнями, я зачаровывал как обычно: на стандартные «+3», вкладывая в них больше своего духа.

– Вот, – сказал я, протягивая одно из таких колец Ургу, который внимательно следил за процессом. – Примерь.

Полуорк взял кольцо своими огромными пальцами (оно с трудом налезло ему только на мизинец) и, надев, замер, прислушиваясь к ощущениям. Он повертел рукой, посмотрел на меня и коротко кивнул:

– Чувствую… В глазах словно…

– Острее видишь? – подсказал я.

– Да, – подтвердил он, снимая кольцо и возвращая его мне. Его взгляд на мгновение задержался на стопке готовых изделий, и я заметил, как в его глазах мелькнуло что-то вроде благоговейного страха.

«Вот оно, значит, как. Не просто кузнец. Маг», – читалось в его взгляде.

– И об этом… никому ни слова. Ты понимаешь? – сказал я, подтверждая его догадку, и, взяв следующий перстень, продолжил работу.

Варг медленно, но уверенно кивнул. В его взгляде не было колебаний.

К полудню, когда жар от горна стал почти невыносимым, мы сделали перерыв. На столе, выстроенные ровными рядами, лежали двадцать толстых бронзовых перстней с «+3» к разным характеристикам и столько же тонких колечек с «+1». Рекордная партия. Я вытер пот со лба и отправил Гракха за водой, а сам ненадолго присел на скамью, чувствуя, как немного кружится голова.

– Заказов много, – сказал я, обращаясь скорее к самому себе, чем к присутствующим. – Но скоро будет ещё больше.

Я посмотрел на Урга: он сидел на корточках в углу, всё ещё обдуваемый жаром от печи, и молча смотрел на свою новую одежду, на свои руки, привыкал к новой жизни.

После обеда, когда животы были полны сытного мясного супа (Аня постаралась на славу) и свежего хлеба, я вернулся в кузню с новыми силами и новыми планами. Настало время начать воплощать в жизнь то, что я задумал ещё давно: перековать мой старый, многострадальный клинок.

«Клинок Ангбера Мк. I» лежал передо мной на верстаке, завёрнутый в промасленную тряпку. Я развернул его, и его сталь тускло блеснула в свете горна. Он верой и правдой служил мне много дней, но после стычки с троллем его руны оплавились, а вскоре и лезвие потеряло былую остроту. Он был всё ещё крепок, но я чувствовал, что он достоин большего.

– Сегодня мы только начнём, – сказал я, обращаясь к Гракху, который уже стоял у горна, готовый раздувать угли. – Переплавим и отольём сплав для острия. Сделаем новую рукоять. Подготовим золото вместо серебра. Завтра – продолжим.

Гракх кивнул, и я взял в руки кусок железной руды, который недавно приобрёл в Аргонисе. Продавец утверждал, что этот ломоть упал с самого небосвода. Слабо верилось, но в любом случае, кусок был тяжёлым, плотным, с характерным серым отливом – хороший материал для основы клинка.

Я положил его в большой тигель, а затем в печь, и пламя, раздуваемое мехами, жадно лизнуло металл, начиная свой танец.

Процесс плавки и литья занял несколько часов. Я следил за температурой, подсыпал уголь, подправлял поддув. Гракх исправно качал меха, а Ург, стоя поодаль, внимательно запоминал каждое движение, готовый в любой момент прийти на помощь.

Когда сталь превратилась в жидкую, светящуюся массу, я, действуя быстро и уверенно, залил её в подготовленную форму – узкую, вытянутую, с небольшим расширением к острию. Осталось дождаться, пока она остынет.

Я переключил своё внимание на рукоять. Отложив в сторону старый, обгоревший черен, я взял кусок крепкого ясеня, который уже несколько дней сушился в мастерской. Отмерив нужную длину, я начал аккуратно вырезать ложбинку для хвостовика, подгоняя дерево так, чтобы оно сидело плотно, без люфтов.

– Завтра, – повторил я про себя, проведя пальцем по гладкой, ещё не отшлифованной поверхности дерева. – Завтра я закончу. А сегодня – всё.

В кузне было жарко, влажно и дымно. Кристалл тух, окрашивая небо в багряные тона. Я взглянул на селенитовый аккумулятор, подключённый к зарядному контуру. Он не светился, а значит был разряжен, максимум, что удалось ему накопить – это около трети заряда. Он отдал нам всего себя сегодня, и теперь ему нужно было время, чтобы восстановиться от манового ветрогенераторов на крыше.

– Утро вечера мудренее, – сказал я, снимая кожаный фартук и вешая его на гвоздь. – Все молодцы. Завтра – ещё один день. А сейчас – убираться, мыться и ужинать.

Гракх кивнул, вытирая руки ветошью. Ург, всё это время, простоявший в стороне, сделал шаг вперёд и неожиданно произнёс:

– Я… хочу помочь. Завтра.

Это были первые слова, которые он сказал за весь день, если не считать короткого «да» на моё приветствие. Я посмотрел на него, на его серьёзное, сосредоточенное лицо, и улыбнулся.

– Поможешь, – пообещал я. – Обязательно поможешь.

Мы вышли из кузни, оставив её дожидаться нового дня. В доме уже горел свет, пахло свежим хлебом и жареным луком. Аня хлопотала на кухне, Сергей помогал, Сил пряталась от дождя где-то в доме, а наша маленькая зелёная гостья с заострёнными ушами сидела на лавке, сосредоточенно пытаясь заштопать дырку на старом платье.

Я закрыл глаза на мгновение, вдыхая запах дома.

«Завтра будет новый день…»

Глава 19
Клинок Агн’бъйора II

Я не видел всего своими глазами, конечно: большую часть этих двух дней я провёл в кузне, по локоть в угле и металле. Но даже сквозь грохот молота и шипение остывающей стали я слышал, как в доме и в лавке кипит своя, не менее важная жизнь. А по вечерам, когда я, уставший и пропахший дымом, выползал на свет божий, Аня охотно делилась со мной новостями, и в её голосе, несмотря на усталость, слышалась гордость.

Она быстро оформила нашу лавку, к примеру: повесили на стене снаружи вывеску, собственноручно вырезанную Гракхом из куска старой доски – круг, а внутри него стилизованная подкова, из-под которой вырываются языки пламени. Вывеска вышла грубоватой, но честной.

И вот уже второй день с самого утра они вдвоём принимали лавку: Аня и Атль Яш-Ха.

Ящер, облачённый в новую простенькую холщовую рубаху, перетянутую тонким кожаным ремешком, и такие же штаны, выглядел непривычно для людоящера. Его голубоватая чешуя отсвечивала в дневных лучах, а большие раскосые глаза с любопытством оглядывали всё вокруг. Он стоял за прилавком, чуть позади Ани, и внимательно впитывал каждое её слово, каждое движение.

– Вот, смотри, – говорила Аня, разложив перед ним на прилавке нашу продукцию. – Это перстни силы, по три единицы. Эти на ловкости, а эти на выносливость… Поскольку они временные, мы их продаём вот по такой цене. Если чего-то нет в наличии, а заказ срочный, то накидываем ещё сверху. Если заказ оптовый, то даем скидку.

Атль склонил голову набок, рассматривая россыпь перстней. Его длинные, тонкие пальцы осторожно коснулись одного из них, словно пробуя его на вес. Язык его с лёгким акцентом произнёс:

– Я понял. Если покупатель хочет много и сразу – даём скидку. Если хочет один и сейчас – без скидки. Если у нас чего-то нету, а человеку надо срочно – тогда наценка.

– Умница, – улыбнулась Аня и снова принялась рассказывать некоторые о некоторых особенностях.

Когда пришёл Егор из «Эха Магии», Аня приняла его сама, показав Атлю, как нужно разговаривать с нашим торговым представителем, по сути, постоянным клиентом с особыми условиями. Егор осмотрел каждое колечко из новой партии, проверил его на вес, задал пару вопросов и только после этого кивнул:

– Ох, новый вид продукции. Добро. Цена ведь другая? – он посмотрел на Аню.

– Толстые по два золотых (наша гарантированная доля), тонкие по семьдесят пять серебром – твёрдо ответила Аня.

Егор хмыкнул, полез в кошель и отсчитал монеты. Атль стоял рядом, не вмешиваясь, но я видел, как его глаза бегают за каждым движением Егора, фиксируя, как он считает монеты, как проверяет товар.

– Растёте, – заметил Егор, пряча кошель и забирая свёрток с кольцами. – Скоро всю столицу своими поделками завалите.

– Это ещё фестиваль не прошел, – парировала Аня, и в её голосе послышалась гордость. – После фестиваля цены и ажиотаж возможно поднимутся.

Егор удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал, лишь коротко попрощался и вышел. Аня также вежливо попрощалась с ним и попросила передать Василию Фёдоровичу привет.

После были еще клиенты, различного толка, в основном авантюристы. А когда посетители закончились, Аня вздохнула, поправила выбившуюся прядь волос и повернулась к Атлю, который всё так же стоял за прилавком, обдумывая увиденное.

– Ну что? Запомнил, как с покупателем говорить?

– Запомнил, – кивнул он. – Кто-то проверял нас. Кто-то ждал, что ошибемся, и хотел сторговаться.

Аня удивлённо посмотрела на него.

– А ты… Ну да, они так и делают, некоторые придираются, чтобы цену сбить.

– Я запомнил, – просто ответил Атль.

За эти два дня Аня показала ему всё: учёт товара, общение с клиентами, хранение заготовок, ценообразование. Сначала он просто смотрел и запоминал, потом начал задавать вопросы, и вопросы его были точными и логичными.

К концу второго дня Атль уже мог сам рассчитать стоимость заказа с учётом оптовой скидки, оговорённых сроков и иных условий, проверить сдачу и даже записать простой заказ на бумаге, хоть корявым, но устойчивым почерком. Что интересно, так-как он не знал письма, он обычно делал схематичные зарисовки заказов и черточки на против них. Однако потихоньку учился как грамоте, так и цифрам, и счёту.

Пока Аня учила Атля премудростям торговли, хобгоблинша осваивалась в нашем быту. И делала она это с удивительным усердием.

В первое утро я ещё спал, когда услышал возню на кухне. Выглянув из комнаты, я увидел, как наша зелёная девочка, одетая в новое платье из простого некрашеного льна, с ногами забралась на табурет и сосредоточенно терла деревянную миску, пытаясь оттереть присохшую кашу. Рядом стояла Аня и терпеливо показывала, как правильно это делать:

– Вот так, тряпкой. Видишь? Теперь сполосни и поставь на полку.

Хобгоблинша посмотрела на неё, потом на миску и старательно, высунув от усердия кончик языка, повторила движение. Миска была отмыта и поставлена ровно в ряд с остальной посудой.

– Умница, – похвалила её Аня и погладила по голове.

Девочка на мгновение зажмурилась от удовольствия, и мне показалось, что на её лице мелькнула тень улыбки.

Днём она таскалась за Сергеем. Когда серый волк отправлялся в хлев, чтобы накормить Бурю, наша маленькая помощница семенила следом, неся ведро с овсом, хоть и спотыкалась на каждом шагу. Она смотрела, как Сергей чистит стойло, и пыталась подражать: брала в руки сено, подносила к кормушке, но сено рассыпалось, и она потом долго собирала его обратно.

Они выходили во двор, и там я видел, как она помогала собирать сухие ветки у опушки для растопки. Её острые уши постоянно двигались, ловя каждый звук, и она то и дело останавливалась, чтобы послушать, как поют птицы. Казалось, этот простой мир был для неё огромным, пугающим, но бесконечно интересным.

А в лесу, как рассказал мне вечером Сергей, она держалась за его руку и шла след в след, и, когда он показал ей грибы под корягой, она радостно запищала и принялась собирать их в свою корзинку. Когда набрала полную, подняла на него глаза, и в них стоял немой вопрос: «Я молодец?».

Он коротко кивнул, и она засияла.

Наша маленькая красноволосая искорка отзывалась на доброту, но ещё пугалась каждого резкого звука. Она постоянно была рядом с кем-то из нас: то на кухне, то в хлеву, то в лавке, где забивалась в уголок и просто слушала, как Аня разговаривает с покупателями. Она старалась, очень старалась быть полезной, и это было видно в каждом её жесте, в каждом взгляде.

И отдельно, но вездесуще, была Сил.

Чёрная, как смоль, с золотыми глазами, она взяла на себя роль тайного наблюдателя. Я частенько замечал её то на крыше дома, откуда она следила за подходом к хутору, то на ветвях старого дерева, откуда хорошо просматривалась лавка. Когда Атль или хобгоблинша подходили к порогу, она могла бесшумно спрыгнуть и проскользнуть мимо них в тень, оставшись незамеченной.

Я поймал себя на мысли, что она не спускает с них глаз. Особенно с хобгоблинши. Она могла подолгу сидеть, положив голову на лапы, и следить за каждым её движением.

– Сил, ну что ты, как страж? – спросил я однажды, когда она сидела на притолоке, глядя вниз, на новенькую.

Фелид перевела на меня взгляд, потом снова уставилась вперёд.

Наверное, она просто следит, чтобы всё было в порядке и привыкает к новичкам. Она не вмешивалась, но всегда была рядом. Если хобгоблинша падала, Сил не бросалась помогать, просто продолжала смотреть.

Лисенок также пугался новых обитателей, особенно нашей рубиновоглазой девочки с острыми зелёными ушами. Ну, оно и понятно, должно быть она напоминала ему тех гоблинов…

В общем, дом наполнился шумами, голосами и шагами. Раньше здесь было значительно тише: мы с Аней переговаривались за ужином, Гракх молчал, Сергей был также немногословен, а Сил пряталась. Теперь же, даже когда все расходились по делам, я слышал, как в доме кто-то шуршит, как гремят на кухне, как скрипят половицы под чьими-то неловкими ногами.

И, странное дело, этот шум не раздражал, он успокаивал.

…

Два дня пролетели как один миг, наполненные жаром горна, звоном металла и усталостью, которая к вечеру валила с ног. И все же, сегодня всё было закончено. Сегодня я стоял у наковальни, держа в руках не просто меч, а своё творение, своё заявление всему Королевству Серебрённых Шпилей и всему миру.

Утром, едва продрав глаза и проглотив завтрак, я уже был в кузне. Гракх и Ург подтянулись следом, и мы начали финальный этап работы над клинком. Структура и суть меча оставались прежними: прямой, обоюдоострый клинок длиной чуть больше локтя взрослого человека, с плавным сужением к острию, предназначенный для одной руки и моего хвата. В сердце рукояти, в специально вырезанном ямке, уже покоился маленький, но насыщенный огненный опал, который стоял в предыдущей итерации этого меча. Его внутреннее пламя все также переливалось, меняя оттенки от медово-жёлтого до кроваво-алого и, казалось, дышало в такт моему сердцу.

А на клинке вдоль дола, той самой ложбинки, что тянулась от гарды почти до самого острия, должны были лечь пять рун. После долгих размышлений, я решил, что меч, названный в честь Агнбера, не может нести в себе ничего, кроме огня. Это будет чистый, концентрированная комбинация жара и ветра. Никаких уступок другим стихиям.

Я вырубил руны глубокими, уверенными линиями, используя самый острый из своих резцов. Они получились широкими и глубокими – настоящие каналы, способные вместить в себя много расплавленного золота. После этой работы мы пошли отдохнуть.

На обед мы ели молча. Я почти не чувствовал вкуса еды: все мысли были там, в кузне, у горна, где дожидался своего часа почти готовый клинок. Аня, заметив моё состояние, понимающе улыбнулась и пододвинула кружку с мятным отваром:

– Пей, а то сгоришь быстрее, чем твой уголь.

Вернувшись в кузню после обеда, я застал там Гракха, который уже заново раздул угли. Ург Варг стоял у дальней стены, ожидая инструкций.

– Помоги мне с тиглем, – скомандовал я.

Мы водрузили небольшой глиняный тигель с золотыми монетками от вчерашней и сегодняшней выручки в самое сердце углей. Гракх принялся качать меха, раздувая пламя сильнее. Я следил за процессом, держа наготове щипцы и формовочный совок.

– Ург, подойди ближе и смотри внимательно, – сказал я. – Когда металл расплавится, я буду работать быстро. Твоя задача – подавать мне инструменты и не мешать. Всё понятно?

– Понял, – коротко ответил полуорк, делая шаг ближе.

Через некоторое время золото начало плавиться, превращаясь в тягучую, жёлтую, слепящую глаза жидкость. Я, не давая себе времени на колебания, осторожно снял тигель с огня и, держа его щипцами, начал аккуратно заливать расплавленный металл в первую руну, ближайшую к гарде.

Золото послушно заполняло вырезанный канал.

– Первая, – выдохнул я, откладывая тигель и беря второй совок с остатками расплава. – Вторая…

Когда золото застыло во всех пяти символах, я, проверив, что оно лежит ровно, без пузырьков и трещин, отложил клинок в сторону. Теперь нужно было соединить его с рукоятью.

Действуя молотком и зубилом, я аккуратно, с особой тщательностью, посадил хвостовик в подготовленное ложе из ясеня. Он вошел плотно, с лёгким хрустом, и я закрепил его, забив пару бронзовых штифтов. Затем взялся за обмотку: полоска тонкой, хорошо выделанной чёрной кожи легла поверх дерева виток за витком, фиксируя хват. Гарда из воронёной стали завершала картину, придавая мечу суровый, законченный вид.

Я повесил готовый меч в специально подготовленные рогатины, и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.

– Ещё не всё, – сказал я вслух, хотя рядом никого не было. – Самое главное впереди.

Зачарование.

Подсознательно я оттягивал этот момент, понимая, насколько он энергозатратен. Но отступать было некуда. Фестиваль стучался в ворота, а меч должен был быть готов встретить его во всеоружии.

Я подошёл к селенитовому аккумулятору. Если закрыть его от отсветов горна, можно было заметить, что тот слегка светится ровным, бежево-коричневым светом – верный признак полной зарядки.

«Этого может не хватить», – подумал я, положив ладонь на прохладную полированную поверхность кристалла.

Я чувствовал, как мана, тяжёлая и насыщенная, перетекает в мою руку, наполняя каждую клетку, каждую косточку. Моя «кольчуга» тоже вибрировала от напряжения, готовая принять и передать ещё больше энергии. Затем я взял голубоватое слабое зелье маны и выпил его залпом.